- -
- 100%
- +
0) По замыслу, это 1 глава. Понаехали.
В столовой в тот день было душно, воздух плотен и густ. Очередь, чувствуя это, старалась ужаться и дать ему больше места. Под натиском огромного живота Галя прильнула к сильному мужскому плечу. Мужчина поёжился, но отодвинуться не сумел: впереди него стояла юная девушка и долго не могла расплатиться.
***
Сзади постоянно давили. У Гали взмокла спина, она хотела сказать «не толкайтесь», обернулась и постеснялась. За ней стояла натуральная грозовая туча: масса, объём и состояние – всё выдавало её. Галя вздохнула и получила новый толчок. У кассирши закончилась лента.
***
Очередь роптала и сыпала банальные шутки. Галя на кассиршу смотрела томно, мужчина, на котором она отдыхала – нетерпеливо, а девушка – истерично. Наконец-то чек выполз и настала их очередь.
– Вам пробивать вместе?
– Нет, – ответили они одновременно.
– Да, – ответили они одновременно.
– Так «да» или «нет»?
– Нет, – мужчина поднял руку, как в школе.
– Почему? – Кротко глянула на него Галя.
– Она ещё спрашивает! О времена, о нравы!
– Решайте же! – Вскричала кассирша.
– Нет, конечно! – откликнулись они в унисон.
– Да, разумеется! – откликнулись они в унисон.
– Мне с вами тут некогда! У меня очередь голодных людей! – и она выбила им общий чек. – Доругаетесь дома! – и сама рассмеялась удачной шутке.
***
Галя поспешила сесть с мужчиной за один стол. Хотела извиниться и поблагодарить.
– Всегда так делаешь? – Опередил он её.
– Да нет.
– Да ладно.
– Это, правда, случайно вышло.
Он согласно кивнул:
– Оправдывайся, я слушаю.
– Никогда. Но тут помог тыл.
Он взглянул в сторону кассы.
– А, вон та тётя-туча? Надёжный тыл у тебя. Что ж, будем знакомы – я Руслан. Русь, природа.
– А я Галя. Птица, судьба, – добавила она вдруг.
***
Они поели и вышли из столовой вместе. На улице было свежо, солнечно и немного шумело. Это был день заезда отдыхающих в санаторий.
1) По замыслу, это 2 глава. Городок.
«Я лежу на траве, пузом кверху, и сороки хохочут надо мной. Впрочем, нет, где-то сбоку, на проводах, сидят, рассыпаются коротким старушечьим смехом». Она писала мужу замысловатые письма странного содержания. Он писал ей в ответ: «Рогалик, я очень скучаю по тебе!»
***
Галя тоже скучала по мужу, даже плакала, когда уезжала, но, к сожалению, понимала, что роман никак не может быть лишним. Чем больше любви, тем больше любви во вселенной. И она решила прокрутить здесь роман. Например, хоть с Русланом. Он умён, красив, молод. Она умна, молода и красива. Выйдет отличная пара.
***
Но с Русланом пара не вышла. Не потому, что он был против, а потому, что у него дама сердца уже имелась, на удивление глупая и с дурным вкусом во всём остальном. Она издали уже щебетала ему дежурные пошлые нежности. Подойдя, оглядела Галю высокомерно-заученно, взяла Руслана под руку с чувством собственного и утащила прочь.
2) По замыслу, это 3 глава. Пара-дайз.
А у Гали был жёсткий принцип: мужчин не уводить, брать только ничьё. С детства мать приучила: брать чужое нельзя. Значит, надо найти свободное: умное, интересное и молодое.
***
Галя осмотрелась вокруг. Это был детский лагерь, оборудованный под санаторий. Это был Городок – и по названию, и по сути. Корпуса жилые, административный корпус, Дом культуры и отдыха, фитнесс-центр. Появились даже маленькие лавчонки, торгующие чем попало: сегодня одним товаром, завтра – другим. Дело в том, что окружающие деревни приходили часто сюда, и любили покупать всякие там диковинки.
***
Всё это разделяли ухоженные тихие улочки, сиреневые аллеи, фруктовый сад и по центру – огромный фонтан. Он был выстроен гораздо позже всего остального и рассчитан на главный людской праздник августа. Вообще всё здесь предусмотрено для людей и их нужд: в кустах сирени прятались туалеты, на газонах – шезлонги, у фонтана – кабинки для раздевания. В саду – фрукты и ягоды можно есть, как есть, рвать цветы и дремать в гамаке.
***
Здесь был рай. Русский, платный, но – рай. Маленькие беседки с чайным столом, почта-дупло для любовных записок. Покой, чистота воздуха и красота вида. Здесь был рай для двоих, а Галя была одна.
3) По замыслу, это 4 глава. СС.
Раздался крик Сирены.
– Мстить нельзя, убивать нельзя!
–Что, что такое с девочкой? – Вопрошали одни.
– Что случилось, отчего она плачет? – Испугались другие.
Истеричная юная девушка, бледная, как луна на исходе, стояла в кругу людей, желавших добра, и стремилась прорвать этот круг и из оцепления выйти. К Сирене бросилась Капа:
– Успокойся, пойдём со мной.
Она уводила Сирену как маленького ребёнка, и взглядом просила прощения за нелепое поведение его. Сирена влеклась за ней послушно и неохотно, но больше ей доверяя, чем остальным. Уходя, она обернулась и повторила: Мстить – бессмысленно, убивать – нельзя.
***
– Дети, дети, сосредоточьтесь! – Захлопал в ладоши Силантий. Будем фотографироваться! Глядите скорей, сейчас отсюда вылетит птичка!
Дети – большие и маленькие, худые и толстые, бухгалтера и инженеры, домохозяйки и менеджеры – приняли свои любимые позы. Кто-то губами подался вперёд, кто-то грудь оттопырил, а Жанна повернулась спиной и отвесила низкий поклон.
– Как вам моя жопа? – спросила она. Никто не ответил: мальчикам было плевать, девочки стали придумывать что-то не менее яркое. Галя стояла в позе «солдат в почётном карауле» и молча всех осуждала. К ней сзади подкрался Толик и на ушко спросил очень громко:
– Давно играете?
– Я здесь не играю, – вздрогнула Галя.
– А что ты здесь делаешь?
***
Вернулась Капитолина. Галя бросилась к ней:
– Капа, это твоя знакомая?
– Нет, просто девушка.
– А что с ней случилось?
– Не знаю, просто истерика.
– Как, не знаешь? Ты что, даже не спросила, что с ней случилось?!
– Нет, конечно. Беды у всех одни: или кто-то умер, или родился.
– Как же так, как же так…
– Да вы меня все достали! – Закричал багровый Силантий. – Играйте одни! – Он развернулся и ушёл корявой походкой, сильно припадая на одну ногу. «Дети» шумели, галдели, как во время «тихого часа», никто не заметил, что Сила ушёл. Игра продолжалась.
4) По замыслу, это 5 глава. Разлука.
Галя знала, что Руслан очень занят, он работал над какими-то текстами, составлял таблицы, анкеты заполнял. И Любаша от него ни на шаг. Успевала при этом и на других внимание обратить, и своего не упустить никуда. Так что виделись они с Галей редко, но свиданья эти были насыщенны, как вода в мёртвом море. Он говорил ей:
– Устал.
– Долго ещё тебе?
– Скоро закончу. Я даже курить снова начал, жена дома расстроится.
Расстроилась и Галя, но виду не подала, из уважения к другу. Что толку женщину осуждать, которую мужчина выбрал? Иным нужна жена – поводырь, жена – в-доме-хозяин, чтоб переложить на неё ту часть забот, о которой не хочется или некогда думать. Галя, в отличие, была жена – собеседник, жена – партнёр, а соловья баснями, хоть, как говориться, не накормишь, но и без басен ему тоска.
***
Поэтому Галя терпеливо ждала. Она вдруг легко сошлась с «горожанами», вовлекла их в новые игры, которые приняли, однако, не все. Красавица Жанна, привыкшая к тому, что она – это ось, вокруг которой все танцуют, пляшут, поют, и восторгаются, и подражают – в такие игры не играла. Она, увидя толпу резвящихся и весело хохочущих, плечами пожимала: «Ну вы как дети, прям как дети», и уходила прочь. Никто не реагировал, не обижался, не гнался следом: по-прежнему, когда хотелось красоты – шли к Жанне, а к Гале шли похохотать.
***
И вот настал тот чудный, долгожданный, незабвенный день. Проходя мимо, в парке, Руслан шепнул ей: «За ужином сегодня». Любаша тут же встрепенулась: «За ужином? Что будет за ужином? А я уеду… А что будет за ужином, Руслан?» Он тяжело вздохнул: «За ужином идёт отбой». Она всё же заподозрила, что он имел в виду не то, каким-то внутренним бабьим чутьём поняла. Но он повернул лицо к ней таким каменным, что подозрения были тут же исключены.
***
А вот за ужином случилось страшное. Он объявил, что уезжает. Не дожидаясь конца смены.
– Ты слышала, наверное, что переаттестация у нас. Чем раньше из отпуска выйду, тем лучше. Не плачь, дорогая. Ну… вот тебе мой номер, звони. Только не забывай, что я женат, и что у нас во времени разница, и что я почти всегда на работе,
– Не забуду, конечно, только зачем же тогда звонить-то?
– Ты не поняла. Если что случится – звони. Забудь, что женат, забудь, сколько времени. Сразу звони. Обязательно.
5) Это просто очередная глава.
«Если у вас случились ягоды, и вы хотите сварить компот, сварите его вот как. Возьмите кастрюльку, по возможности из нержавейки. По невозможности сойдёт эмалированная, а по нужде – и алюминиевая. Если ягодок у вас грамм двести-триста, то воды для них налейте…»
***
Галя вела такой дневник. Записывала всякие рецепты, что собирала, что придумала сама, недорогие, хитрые придумки и просто, что ей понравилось. Она училась в украинской школе, недолго, но впечатлений ей хватило на всю жизнь. Там были лучшие друзья, лучший директор и лучшая в её жизни учительница. Школьный дневник там назывался «щоденник», что в переводе «что-ни-день». Ей думалось, для дневника это самое подходящее название: приходится готовить, что ни день.
***
«…И если ягодок у вас грамм двести-триста, то воды для них налейте в пустую кастрюлю литр-полтора, пусть будет сочным. Дать закипеть, всыпать полсахарницы песку. Стандартной сахарницы половина – это примерно стакан, чуть больше, а дальше нужно пробовать, вода должна быть не подслащённой, а ярко-сладкой, и сахар – полностью растворённым в ней. Тогда можно засыпать ягоды, закипит она быстро, тогда убавить и крышкой прикрыть, пусть слабенько покипит минуту-две. Чем мягче ягода, тем меньше ей вариться. При этом пробовать: как станет в воде самая яркая сочность, так сразу снимать. Снять вовсе с плиты, и крышку докрыть. Пить, как остынет, кому в охотку – и тёплым.
Конечно, бывают случаи, когда нужно сварить очень жидко, но иногда всё же делайте именно так».
6) Первая глава от предыдущей. Гриша.
Внутри щемило: мешало радоваться, мешало жить. Она и не поняла сама, с чего вчера расплакалась. Может, предвестье осени. Или просто сентиментальный настрой. Но точно не из-за уехавшего друга, точно нет. Друзей вон сколько – никто ни по кому не плачет. Что плакать-то? Есть телефон, есть социальные сети. Конечно, Руська не такой, как все, конечно, он особенный, он лучший. Но ведь не пропал же, не умер. Что плакать-то. Нет, это просто август.
***
Аллеи пахли ландышами, липами, сиренью, затем шиповником и розами и примесями трав. Сейчас был запах ровный, тихий, приятный и знакомый. «Пионы», втянула носом Галя. Цвели пионы, лилии, зрел август, но из всего – из ароматных яблок, жёлтых клумб – над всем довлел любимый запах. Пионы. Большие пухлые шары. Пион – как петь, но не словами. В их запах, как в перину – большую, толстую, упасть и нюхать, дышать одним любимым…
***
– О чём задумалась? – Григорий сел неслышно рядом, большой, но мягкий, подвижный, плавный и неслышный. За его длинные кручёные усы его прозвали Перцем. Для Гали он был будто продолженьем грёз, она ему, как грёзе, и сказала:
– Пионы.
– Что пионы?
– Я дома посажу и буду с ними обниматься.
– Во ты смешная. Что сидишь-то одна? Ты всё в компании всегда была, поссорилась?
– Рассталась.
– А, ну, бывает. Гриша пошарил по карманам. Галя подумала, что он достанет ей конфетку, а он достал себе курить. Стал дым пускать и на неё внимательно глядеть.
– Рассказывай.
– Не поняла?
– Случилось что-то же, рассказывай.
– Нет, ничего.
– Ну, тогда я пойду, пора мне.
– Беги.
– Уже убежал, вишь – пыль столбом поднялась, – он кивнул на клубы пыли, где только что пробежал мальчишка.
Они вдруг рассмеялись, Григорий ушёл, а Галя сидела, смотрела вслед, и тоска, и тоска, непонятно откуда взялась, и что ей в этом Грише привиделось, но вдруг понялось: зацепил.
7) Вторая глава от предыдущей. Рута.
А дальше всё понеслось как с горки. Осталась отдыха неделя, и с каждым днём всё меньше дней, события сгущались, по насыщенности – за день переживался четырёхтомник «Война и мир». В укромных уголках плели активно паутину пауки, их выметали, а за ночь они снова выплетали свои тюлевые шторы. Мухи злились на них и кусались отчаянно и зло. Люди стали паковать чемоданы, и ссориться-мириться чаще, и танцы каждый день.
***
Всё утро Галя пряталась от Гриши. Он недоумевал:
– Ты, что, обиделась?
– Ты что?! На что мне обижаться.
– Ну, чего тогда ты прячешься, – надулся Гриша.
– Ах, перец-перец! Такой большой, а глупый! Ты что, не видишь? Ты не понимаешь? Не подходи ко мне, а то уеду, прямо завтра, пешком уйду – сейчас!
Григорий растерялся, стоял и мял руками кепку, и молча смотрел, как она уходит и опасался, что действительно уйдёт. К обеду уже были слухи, что Галя с Гришей – пара.
***
Внезапно всё вокруг ожило. Неприступная Галя, к которой подкатить никто не смел, и вдруг с каким-то перцем. Жизнь продолжалась. Текли рекой вино и слёзы, стучали в двери и сердца. Любовь реяла в воздухе, огромная птица-любовь, и люди, поднимая вверх головы, смотрели на неё и понимали: теперь всё будет хорошо. Теперь у всех будет всё хорошо, потому что любви было много, очень много любви несла в себе Галя, и ей надо было с кем-то делиться, и она готова была делить со всеми, всех одарить, всех согреть – а они от зависти замечали лишь тень от крыльев и молча ёжились в этой тени.
***
«Лук, ужаренный до полуготовности – это достаточно мягкий лук, он легко разрезается ложкой. Но такой лук обязательно доварить, дотушить – доготовить. У такого лука, попавшегося в еде, будет тот самый незабываемый вкус, который мы очень не любим ещё с детского сада. Поэтому лучше лук пережарить, чем оставить полусырым. Лук, обжаренный до готовности – очень мягкий, податливый, его можно ложкой расплющить в кашицу без особых усилий».
***
Проходя по аллее парка, Галя услышала глухие рыдания. Под одной из лип, на траве, ногами к дорожке лежала Рута, уткнувшись в локоть лицом. Плечи вздрагивали, рыданья лились, правая рука чесала ногу в том месте, где её щекотала травинка. Галя легла рядом, обняла её за плечи, спросила: «Ты чего это, Рут?»
8) Третья глава от предыдущей. Адреналин.
Как и многие, Галя в юности писала стихи. Стихи были плохи и похожи на жеванье сопель. Она это понимала, что случалось гораздо реже среди бездарных поэтов. Понимала, но сделать с этим ничего не могла. Приходилось прятать стихи, читать втихаря, и страдать, и завидовать тем, кто обладает лёгкостью слога, свободой выплеснуть чувства, как есть, а не через множество фильтров. А тех, кто писал дурные стихи и считал их хорошими – презирала.
***
Сирена плакала часто. И если бы за свои обиды. Она плакала от того, что гибнут в море киты. От того, что расстреляли евреев. От того, что где-то в Той-тьме шестидесятилетний мужчина убил свою мать, не выдержав жестоких издевательств. Её уводили от телевизора, скрывали все новости, но она находила повод. Когда кто-то ругался, она страдала. Кто-то ранил палец – бледнела она. Выливались не туда помои – это было для неё тяжёлой утратой. У неё за всё – за всё болела душа. Про неё сочинили стишок:
Не люблю, когда кого-то рядом бьют,
Если кто-то плачет, не люблю,
Потому что боль чужую, как свою
Очень сильно, очень близко чувствую.
***
Галя на них сердилась: «Ну прям как дети», Гриша ей разъяснил, что стишок на самом деле хороший – отображает всё, с двойным смыслом – ведь «чувствую» почему произносится так – это «чувство тебя» по-английски. Галя сердилась на Гришу, что и он, как ребёнок – что ни дай, всё в рот сразу тянет.
***
Около Гали и Руты собрался народ. Всем было интересно, как плачет кремень. От чего она плачет, все знали и так, потому что у всех на виду её Толик тащился за девушкой из деревни, предлагал проводить и донести помочь сумки. Предлагал вежливо, не знакомился даже, просто знал, что ей тяжело, а она не по-деревенски несла их – не сгибаясь, красиво и ровно шла. Рута шла рядом и плевала в Толика матюгами, неслышно, почти про себя. Толик видел, но сделать с собой не мог ничего. Девушка шла так просто, что он не мог не предложить свою помощь. Рута видела это, и ничего поделать с собой не могла, А теперь она плакала.
9) Четвёртая глава от предыдущей. Юра.
Был такой пенсионер – Юра, культурно-вежливый, с крепкими ногами и старым лицом. Носил всегда усы, футболку и шорты. Поймал Галю – как птичку за хвост – за любовь к эрудированным, и начал сыпать перед ней эрудиментами.
Терпела его Галя за ум, за возраст, но на прощанье целовать не стала.
– Ну разве только в щёчку, – смутилась она.
– Как, Галя, как… А вот нещёчки-то мои, трепещут, тянутся к тебе, ммо-ммо-ммо – причмокнул он пышными губами.
– Юрашка, мне пора, – отвернулась она, чтобы он не заметил, как ей неприятно. «Юрашка-дурашка», подумала она, вприпрыжку убегая.
***
А после у неё случился Гриша, она не находила места, где стало б легче, бродила в парке, по газонам, от всех скрывалась. Ходила с круглыми глазами, выражалась нелитературным языком, мало того – нецензурным, нерусским, и даже нечеловеческим. Просто страдальчески мычала.
***
Её заметил Юра, проследил, поймал на третьем круге петли жилые корпуса – ДК – окраина – ДК.
– Кого-то ищешь, Галя?
– Нет, никого, Юрашка.
– Ну, от кого-то прячешься тогда?
– Нет, просто так гуляю.
– Что-то сегодня ты неважно выглядишь, не приболела, случаем?
– Нет, всё в порядке.
– Но что-то же с тобой случилось? Или, быть может… Я, кажется, догадываюсь, что это. Ведь это же предвестники любви? – Он щедро улыбнулся ей, она взглянула жалобно и бросилась бежать.
***
А Юра был доволен. Он первый раз надел ботинки, брюки и пиджак. Свежо побрился, открыл новёхонький одеколон, полил на шею. Потом гулял по городку, и не читал газет, не играл в любимый теннис, не плавал одиноко в пустом бассейне, а гулял. Он просто шёл, светился счастьем, топорщились усы, приятно пахла шея, и на него, счастливого, смотрели женщины, и думали: какой приятный человек! А Юра ужин съел с огромным аппетитом и заказал ещё.
***
На следующий день он съездил в Чеков, купил цветы, и долго выбирал, не потому, что он не знал, какие Гале нравятся, а для того, чтобы молоденькие продавщички видели: у человека счастье. Он ждал от них, чтоб у него все спрашивали, не собирается ли он сегодня на свидание, чтобы его все поздравляли, переходил так от лотка к лотку, купил в итоге большие белые ромашки. Вернулся он слегка разочарованным. И тут узнал про Галю с Гришей.
10) От предыдущей пятая глава. Джокер.
Беда людская ведь не в том, что кто-то любит, а кто-то нет. И не в том, что кровь нам волнуют гормоны. А в том, что есть любовь, есть материальные блага, духовные ценности, есть попса, и есть – классика. Есть овощи, фрукты, хлеб, мясо. И сказать, что главнее всего в мире любовь – это будет неправильно. Всем всего нужно в меру, и мера у каждого своя. Можно любить классику, но иногда подслушивать попсу. Можно жить философией и при этом любить ванну с пеной. Отказаться от мяса – заменить его другими белками. Всем нужно всё. И любовь нужна всем, и любовь–гормоны, и любовь-отношение, всем всего нужно в меру.
***
Парк.
a| Жанна: – И входит к нам в офис такой представительный мужчина, в костюме, весь такой приятный, красивый, вежливый, я ему документы подала и он к шефу прошёл.
b| Рута: – А если ты ещё, цезарь мой, хоть в сторону взглянешь, я тебе намордник надену.
c| Женя: – Тебе какие цветы нравятся?
a| Тамуна: – кивает, оглядывается, зевает.
a| Жанна: – И дарит мне цветы, коробку конфет и ручку фирменную. Да и кому дарить-то, там ведь собрание вислозадых коротконогих карлиц! – смеётся.
d| Гриша: – Хочешь конфетку? Шоколадная.
b| Егор: тоскливо оглядывается, обращается к Толику: – В секу давай?
a| Рута: – Я тебе дам «в секу», лучше бы книгу почитал.
c| Иванка: – Розы…
a| Жанна: – Ой, что-то я не наблюдаю здесь профицита мужчин!
a| Незнакомец из Чекова: – Я смотрю, здесь есть девушки с высшим экономическим! – улыбается.
a| Жанна: – краснеет, не находит, что красиво ответить.
d| Капитолина: – Вкусная конфетка. Съела. Пальцы измазала.
d| Гриша: – Где? Давай сюда свои пальчики, – облизывает пальцы Капитолине. Поднимает голову, густо краснеет. Перед ним стоит Галя.
c| Иванка: – Розовые…
11) Шестая глава. Гнусный праздник.
Ира Грехова подошла к двери номера и услышала глухие рыдания. Она вежливо постучала. Постучала вежливо чуть погромче. Постучала так же вежливо, но настойчивее, при этом ещё улыбалась всё время. Улыбка начала уставать. Из-за двери ответили: «Уходи! Я тебе не открою!», Ира подумала и не стала сердиться. Она тоном ведущего возвестила: «Привет, я Иришка, сплошной позитив!»
***
Весь день Галя скрывалась от Гриши. Решила уехать до срока, передумала, решила познакомиться с кем-нибудь незнакомым. Она ходила по городку и не знала, как и с кем познакомиться. Сказать просто – ты Серёжа, я Галя, давай дружить – неприлично, потому что кончилось детство. Но случился на грех незнакомец из Чекова, Константин, очень странный – появлялся и исчезал внезапно. Он был интересный, умный и какой-то как будто нервный. Он представился: Константин, и она звала его так, он её звал Галина, восхищался её умом, красотой и фигурой. Рассказывал интересные вещи, производил впечатление и нравился. Прогуливаясь кругами, они прошли мимо Гриши, и тот был несчастен. Тут Галя и поняла: отомстила.
***
Городок жил активно. Сила заявил, что он не хочет быть Силой, что теперь это Зло, и надо звать его так. Его не могли никуда дозваться, он просто не реагировал. Никто злом его звать не хотел, всем было смешно, а потом стало грустно, Сила был весельчак, а теперь некому было придумывать игры. Тогда Жанна взяла мегафон и под окном у Силы сказала: «А мне Зла не хватает!», на что Сила вылез к ней прямо через это окно и согласился играть.
***
Галя зашла в полупустую столовую. За одним из столов сидел Юра с новой избранницей. Она была хороша, моложава, тонкой кости, со вкусом накрашена и одета. Молчалива, скромна, знала цену себе и людям. Жевала сосредоточенно, наблюдала, кивала и слушала. А Юра говорил, говорил взахлёб, что-то пустяковое, судя по её серьёзному лицу.
– Ой, Галочка, вот сюрприз! – опомнился Юра. – Подойди, познакомься, это Инга, Ингуля. А это вот – Галя. Мы с Галей друзья, а с Ингулей мы любим друг друга, – он поцеловал её в щёчку. «Ну и корова, – подумала Галя. – Священная корова, невозмутимая, ленивая, эмоциональный импотент». Инга взглянула на Галю и мысленно послала её к чертям. Юра был рад:
– А мы вот обедаем. У нас спецзаказ, заливное из рыбы. Будешь, Галочка, рыбку?
– Да, но я не всякую рыбку люблю.
– А какую ты любишь?
– Краасненькую…
***
Ей вдруг стало тоскливо. Рядом те, кто не нужен, а кто нужен, тех нет. Гриша просит прощения, а ей как будто уже и не надо, как-то вдруг всё равно. Перенервничала, устала. Вообще она всегда любила всё разобрать – ощущения, эмоции, что от чего происходит. Вроде, всё было правильно, всё объяснимо. Всё было так предсказуемо, и недавно ещё она утешала Руту, объясняла ей, что обижаться бессмысленно, что это природа. Галя считала, что с ней такого произойти не может. Ей казалось, что она мудрая женщина, а теперь Галя плакала.
12) Нулевая глава.
Хотелось домой, под мышку, и тульского пряника. Не того, что продавали в магазинах Бологды, а настоящего, которым угостила в поезде Галю попутчица. Он был свежий, ароматно-медовый, и с повидлом из яблок. Такого нигде не купить, такой только с производства крадут. Но пряник хотелось от этого не меньше ничуть.
В дверь постучали.
– Уходи, я тебе не открою! – Крикнула Галя уверенно. Вчера хрупкий мир её рухнул. Ну, не то, чтобы рухнул, а подкосился изрядно. Общаться ни с кем не хотелось, хотелось поскорее домой.