- -
- 100%
- +
«Каша пожиже, – писала Галя в свой «Что-ни-день», – это 5-7 столовых ложек манной крупы и ближе к литру воды, так это чтобы ложкой хлебать. Погуще – это 8-10 или больше, манки, воды 0,6-0,8 и тогда это можно и ложкой, и вилкой, и порезать ножом и кусочки вареньем облить».
– Привет, я Иришка, сплошной позитив! – настаивали за дверью. Пришлось наскоро умываться и делать вид, что ничуть не расстроена. Выйти на лоджию, чтоб освежиться. И вообще, принять душ и переодеться в красивое. Наконец-то открылась дверь и обе женщины оторопели.
***
Галя уставилась за дверь в немом удивлении: перед ней стояла тётенька-туча, или, проще – ТТ, как прозвали её Галя с Русланом. Ира была удивлена не меньше. Она прекрасно знала все коллизии городка. Знала гордую Галю и падкого на сладкое Гришу, знала, кто с кем ночует, кто в ссоре, кто скоро поженится. Она могла дать полный расклад по каждому, и это при том, что они друг с другом до сих пор не все даже знакомы, а она сама почти не выходит гулять. По крайней мере, Галя её не видела с самого первого дня. Зато Грехова видела всех, всё про всех знала и вступала в игру как тяжёлая артиллерия. Знание не тянет карман и даёт преимущество. Вот сейчас тут горем убитая Галя… Но Галя была весела.
***
Грише было не по себе. Вроде бы – с кем не бывает, что уж такого, и всё же не по себе. И не очень даже понятно, из-за чего. Галя на него осердилась и не хотела с ним разговаривать. Гриша хотел объяснить, что всё было не так, что она просто не поняла, но она не желала и слушать. Григорий не сдавался. Он был растерян, как ребёнок, но мужествен, как солдат. Он улыбался, как ни в чём не бывало, говоря всем: всё хорошо. Он сказал: «У меня день рождение. Приглашаю всех вечером в клуб». И тогда все облегчённо вздохнули, и поняли, что всё хорошо.
13) Первая глава от сотворения мира.
Ира явилась по поводу Дня рождения Гриши.
– Он сказал, что ты его арт-директор, – пояснила она свой приход Гале. Гале стало приятно. Нужно было устроить праздник: организовать угощение, танцы и конкурсы. Всё, как водится для дружной компании. Галя ещё добавила:
– И торт. Пусть будет огромный-огромный торт. А из торта…
– Потом вылезешь ты, – подхватила Ира. Галя сказала:
– Но это будет сюрприз.
***
И сюрприз удался ей на славу. Зал был оформлен, красиво расставлены блюда, вино и бокалы. Развлекала Ирина Грехова. Гости вели себя немного скованно, но при этом достойно. Именинник сидел в мягком кресле и блестел, как медаль за отвагу. Горы подарков состояли в основном из цветов, сорванных в парке, фруктов из сада и пустячных дешёвых безделушек. Закатили огромный торт. Ира Грехова объявила, что сейчас, вероятно, и будет сюрприз. Торт был взрезан, и внутри оказалась большая бутылка домашнего – нет, не вина даже, а самогона. Ведущая растерялась, гости расслабились, Гриша повеселел. Галю на празднике так никто не увидел.
***
А Галя сидела в кустах и за всем наблюдала. И болтала с жанниным женихом. Оказалось, у этой стервы приличный мужик. И красив, и богат, и вот всем не Григорий. Деликатен, и щедр, и умён, и в беседе не скучен. Они с Галей сидели и наблюдали за тем, как отчаянно веселятся пьяные гости. Галя думала, Гриша её потерял, а Гриша был весел. Красивая Жанна была пьяна и флиртовала с Гришей. Пары перемешались и охотно менялись партнерами. Галя смотрела на этот блуд, и молча всех осуждала. «Дураки», подумала она про себя.
– Печаль, – отозвался грузин, тихо вошедший в парк.
– Печаль, брат, – ответил ему второй. Они посмотрели немного на окна, струящие свет и разные звуки, и молча ушли. Затем ушёл Жаннин друг и Галя осталась одна.
14) Вторая глава. Разлука.
Вот и настало время возвращаться домой. Галя ходила грустная, и ей казалось, что грустные все, но все просто отходили от вчерашней попойки, было всем тяжело. Юра провожал свою Ингу, на глазах у Гали смачно её расцеловывал, громко причмокивал, и косился при этом на Галю. Инга нехотя подставляла по очереди – щёчки, нещёчки и шейку, бормотала: «Мы же едем до Чекова, нацелуемся там ещё».
***
Счастлива была только Рута: она жила в соседней деревне. Провожая Егора, она предвкушала новую смену и нового жениха. Её сын, Женька, где-то за околицей, подальше от маминых глаз, страстно прощался со своей любимой Иванкой. Матери ничего нельзя было знать: она была слишком ревнива.
***
Везде, во всём замешана любовь, и желание быть любимым – во всех случаях одинаково, будь это любовь отца и сына, дочки и матери, или мужчины и женщины. И ревность одинакова везде. Рута ревновала сыночка яростно и с самого детства. Тем сильнее, что её бросил муж, бросил потом любовник, потом ещё череда случайных каких-то связей – никого не могла удержать. Только сын оставался с ней и любил её беззаветно.
***
Но сын подрос, и почувствовал что-то не то в отношении к нему матери. Понял, что ему нежелательно заводить отношения, даже просто встречаться. Но встречаться хотелось, ведь природа одна на всех, и от всех она требует своего. Жене хотелось девушек, женских грудей, и бёдер, и женского запаха, касаться платишек, видеть, как тонкая бретелька лифчика съезжает на плечо. И ещё целоваться, и от страсти дрожа, охватывать женское тело и к себе прижимать.
***
Галя хотела попрощаться с Гришей и не могла его найти. Всё утро искала его, и не могла найти. Решила было, что скрывается нарочно, но тут он появился, радостный, встал рядом с Галей, помахал рукой Инге и Юре. У Юры улыбка съехала немного набок, но он в ответ им тоже помахал, Инга равнодушно отвернулась, они сели в такси и укатили так чужо, будто здесь и не жили. Тогда Григорий Гале и сказал:
– Оставайся ещё на недельку.
– А что, места есть? – Удивилась Галя.
– Да, типа, есть местечко.
– Но у меня нет денег.
– Ты не волнуйся. Раз я предлагаю, значит, есть деньги. Всё оплачено. Но только на недельку.
Ах, «только»! Да если даже пару дней, и то как хорошо, а тут неделя!
– Останешься?
– Конечно!
15) Третья глава. Понаехали.
Домой Галя вернулась как все жёны в подобных случаях: без вины виноватая. Клим заметил расстройство жены и с расспросами не приставал. Галя страдала. Ей казалось: по-честному – надо бы разойтись. И начать всем новую жизнь: ей – без Гриши, Климу – без Гали, Грише – при своих сладостях. Ей очень хотелось поделиться с Русланом. Руслан мудрый, он дал бы совет. Но он выходил на связь изредка, очень коротко, им не удавалось поговорить. Галя страдала. Не могла ни на что решиться, смотрела с надеждой на мужа: вдруг и он знает всё. Наконец он сказал: погоревали, и хватит. Давай жить дальше.
***
Не успел городок опустеть, как наполнился вновь. И опять началось: давка в столовой, заселение в номера, шум и гам. Галя осталась с радостью, из-за семи дополнительных дней витаминов, солнца и моря, но вовсе не из-за Гриши. Хотя уверяла себя: «конечно же, из-за Гриши!». В свою очередь, Гриша оставил её по вполне меркантильной причине: он испытывал вину перед ней. А путёвка была куплена для жены, но она не приехала, на работе аврал, и она пропустила неделю. Таким образом, он скинул груз грустных дум и вздохнул с облегчением.
***
Но лишняя неделя в санатории не была Гале в радость. Погода испортилась. Люди были другие. Высокомерные, злые. Как ни странно, Гриша быстро нашёл с ними общий язык. Они Гришу хорошо принимали, потешались над ним, неприятно разыгрывали. Как ни странно, Гриша был этому рад. Он относил этот смех на хороший счёт. Он представлял себя весёлым, занятным и умным. Остроумно шутил и беседовал на житейские темы. А они потешались над ним и Гале было Григория жаль. «Дураки, вы все дураки!», хотелось ей крикнуть, но она понимала: если крикнет, то будут смеяться над ней.
– Они над тобой издеваются, Гриша.
– Что ты Галя, они же мои друзья.
– Ну мне же со стороны виднее.
– Ты везде видишь заговор, Галя. Они хорошие люди.
***
Гриша был очень рад. Он каким-то внутренним местом понимал, что и Галя права, но знал также, что эти люди – свои. Что с ними можно не притворяться, а притворяться Гриша устал. Не дом отдыха, а дом морали какой-то. И в последний день, перед отъездом Гали, он совсем уж расслабился, и во время игры задрал юбку у молодой девицы, собой остался вполне доволен, а Галя – даже не закатила скандал. Она уезжала домой и от этого было легче. Гришу решила забыть, однако, волнение, им вызванное, всю её всколыхнуло. Она не узнавала себя. И совсем себя не понимала: уезжала от Гриши – радовалась, возвращалась домой – грустила. «Это осень», решила она. «Это переносы» – заверил голос в её голове.
16) Четвёртая глава.
Клим и Галя Тарасики встретились уже повидавшие виды, уже знающие, что можно хотеть от жизни, чего нельзя, потому зажили скромно и счастливо. Скромно – из-за достатка, счастливо – от того, что наконец друг друга нашли.
По большому счёту, они жили как все. У них были друзья, которые звонили им, чтоб убедиться, что у них дела идут лучше, чем у Тарасиков; были друзья, которые всегда могли помочь в трудный час, но никогда не хотели, потому что кончилось детство; были просто знакомые, которые иногда помогали и не требовали дружить.
Были у Тарасиков и родители, к которым благодарность тем сильней, чем они дальше. Не было – дома, детей и постоянных доходов. Было, зато, кому сказать: едь осторожно, спасибо, спокойной ночи. И где б ни был один, он всегда знал, что второй его ждёт. Так и жили они друг для друга, считая, что это и зовётся настоящей семьёй.
***
– И запомните, девочки: вы снимаете хрень! – начал свой урок Игорёша. Галя раскрыла глаза широко, Марьяна согласно кивнула, Зина густо зардела, а Наташа хихикнула. Игорь был доволен собой. Он был увядший красавец, женщины смотрели на него с состраданием, и только на этих занятиях – с уважением и немного со страхом. Фотошкола, которую он открыл (а по факту – насобирал стареющих, страдающих неврозами и недостачами любви и секса женщин), позволила ему наслаждаться безбедной жизнью, картинами а-ля натюр (точнее говоря – под видом съёмок «ню» смотреть на голые тела, при этом сокрушённо причмокивать: «Да, не орёл ты, Галка, не орёл») и завести ребёнка.
Он рассматривал их папки с содержимым как ассенизатор с многолетним стажем. Закатя рукава толстенного свитера, связанного одной из поклонниц, он нырял в глубины бессознательного своих «девочек». «Так, вот эта вот пойдёт на сайт, – бормотал он в верхнюю губу. – Молодчага, Зина». Из марьяниной нарылось пара фоток, у Ванюшки на сегодня ничего, у Наташи несколько отличных, похвалил, «а теперь посмотрим, что у Гали».
***
–Что я покупаю? В смысле, из еды? В общем-то разное. Но!:) Я жила на Украине. И привезла оттуда безмерную любовь ко всяким плотненьким вкусняшкам. Типа: вареники, картошечка во всех видах. Борщ. Борщ – это штука такая, что она сытная, густая и витаминная. Туда можно много всего напихать. Когда говорят, что ты борщ неправильно готовишь, то не верь этим людям, потому что борщ всегда правильно, лишь была бы в нём свекла. И всё, остальное по вкусу. Картошка, морковка, лук, помидоры, сладкий перец; ещё, если весной – ранним летом, то можно ботву свёклы и моркови порезать. Фасоль. Любую, консервированную, сухую, стручковую; капусту: белокачанную, брюссельскую или цветную, а можно все вместе. Огромную кастрюлю сварить, и чем больше ингредиентов, тем вкуснее.
Жареный баклажан по вкусу похож на грибы, но это если не снимать кожуру.
Если осталась пюрешка, то добавить в неё муки, нащипать галушек и сварить, как вареники, в подсоленой воде. И к ним нужен соус. И это очень плотненько, с этого можно очень поправиться.:)
Огуречный салат: натереть на крупной тётке, соль и растительное масло, и чёрный молотый перец. Это цимус!:)
17) Пятая глава.
Гриша прислал "открытку".
После некоторого затишья по отъезде из Городка они стали переписываться.
– Гриша, что это? – Устало вздохнула Галя.
– Открытка. А ты что, не видишь? – Гриша, как всегда был весел и лучист.
– Аа, молодец… Ты наверное, освоил Фотошоп, несколько часов сидел, подбирая фоны и кисти, компонуя стили, играя шрифтами… Сохранил в формате тифф, после сжал в джипег и залил на файлообменник.
– Не-ет, я просто установил приложение, выбрал красивую картинку и нажал "отправить всем", вот и всё, – поделился радостно Гриша. – Это мне Ирка Грехова лайфхак прислала, а я и не знал, что так можно.
– Понятно. А я думала, что это твой креатив.
"Дружит с Тучей", – неприятно царапнуло Галю. Впрочем, почему бы нет? Может, он со всеми дружит, и что? Ко всем ревновать? Галя тоже бы могла дружить. Если б люди были чуточку лучше – добрее, открытее.
– Да о чём ты, Галя? Я понятия не имею, что это такое.
Гриша искрился радостью. Этот человек был по умолчанию счастлив. И кто знает, почему…
То ли дело было в наследственности, то ли в месте проживания, но Гриша был здоров, удачлив, и легко относился к жизни, и она отвечала тем же. Жил он в Абы-Каке, небольшом городке Хакасии. Воздух был в то время чист, вода вкусна и прозрачна, горы поражали простотой и гармонией. Это не давало ей покоя: "посмотри, какая красота, надо что-то с этим делать!" Гриша успокаивал её внутреннего ребёнка: "Надо просто этим жить, Галя", и показывал пример. В сорокаградусный мороз купался в проруби, с друзьями, весельем и шутками; катали с соседом жён с гор на санках; ездил на раскопанный Калбыкский курган, трогал камни, – на удачу; наконец, завёл любовницу. И всё это он проделывал легко и свободно, не задумываясь, будто всё это умел, как кататься на велосипеде. Когда едешь, ведь не думаешь о том, как педали крутить, а смотришь на дорогу, и всё внимание ей. Галя же крутила педали ВСЕГДА.
Всё же он своим задором сумел её раскачать, она оттаяла и "простила" ему открытку, которая была и не открытка, и не ей, и не от сердца.
Они чатились, и эсэмэски тренькали «динь-динь-динь», и градус сексуальности только начал нарастать, как вдруг Галя услышала… громкий, отчетливый и протяжный во времени ЧМОК.
– Гриша, что это?! – Воскликнула потрясённая Галя. На мгновение он растерялся.
– Иришка поцелуйчик прислала… Галя, что с тобой?..
***
Молодая Наташа встречалась со старым Игорем. Им было тяжело друг без друга. Стареющим людям нужно вдохновение, новый вдох жизни, свежий взгляд в этот мир. Людям, жить начинающим, открывающим мир, нужен опыт стареющих. Они просто были друг другу нужны. Ведь главное не в том, чтоб вы были одинаковы, а чтоб то могли дать друг другу, что бы вам было нужно. В этом секрет философского камня, отливающего отношения в золото.
***
«Это переносы!» – заявил Мозговой, безапелляционно, напористо и авторитетно. Галя негодовала. «Понимаешь, мне как будто в позвоночный столб ледяной воды налили», – поделилась она. «Да выбрось ты это. Из головы, из жизни, из своего Мира. Ты это можешь». Галя уставилась в зеркало: «Кто ты такой?» – изумилась она.
18) Шестая глава.
Таня растила дочку. Тяжело и много работала, экономила на всём. Это «всё» составляло: косметический ремонт, электричество, мебель, качество одежды.
Исключало оно следующее: качество еды, кино и пиво, личное здоровье, ребёнок.
Под понятие «ребёнок» входило многое. «Мать» ребёнку обеспечит всё, что нужно ребёнку, которым была эта мать. Таня покупала игрушки. Нарядные куклы, которых сама и расчёсывала и одевала. Покупала раскраски, и требования к рисованию были настолько строги, что нельзя было выйти за край. Выбивала в санаторий путёвки, для лечения ребёнка, естественно (у неё же насморк! Она ночью СОПИТ!). Образовывала культурно: вывозила в Москву на балет и в художественные музеи, записала в пять разных кружков – по занятию на день, кроме выходных. Был тут и балет, о котором Таня в детстве мечтала, и художественная гимнастика, и скрипка; языки – английский, немецкий, французский («у ребёнка память способна запоминать много языков сразу, и чем раньше начнёшь, тем они быстрее усвоятся»). «У ребёнка нет понятия усталости, – объясняла она всем. – Она может целый день что-то делать, быть активной, просто нужно виды деятельности менять». Также гордость представляли шахматы.
– Представляешь, они могут целый час сидеть, учить одну партию. Не играть, фигур не двигать, просто сидеть, смотреть на доску, – хвасталась она подруге, заплетая дочери хвост.
– А зачем это им?
– Не знаю, так их преподаватель учит. Шесть занятий прошло, они всё одну партию учат.
– Ну, не знаю, что сказать на это…
Таня сама не знала. Просто принимала, как данность. Интересно, как учили шахматистов играть – Таль, Ботвинник, Лужин…[1]
– Анна, соберись уже вместе! – раздражённо крикнула Таня.
– Вместе с кем?
– Соберись в одном месте, дура.
***
cолоно хлебавши
Заживает – начинает жить, возрождается
Крайний – последний, конечный (от слова «край», за краем – начало другого)
Последний – последующий (от слова «след», следовать далее так же)
Техника – умение делать то, что хочется
Кармушка – привязка к миске с едой, алгоритм, наказание за ослушание, карма
Мироприятие – принимание мира с готовностью
Везувий – кондуктор, проводник, сталкер
***
Про Руслана Клим догадался сразу. «А ты об этом напиши, – посоветовал он жене. Сочини стихи. Или песню».
За Уральским хребтом, на краю предгорной равнины, у истока великой Оби
вырос город. Он величествен и прекрасен, как и всё, что возводится с душой, и по совести и по замыслу, и по плану творца. Он самобытно красив. Возводился на Месте Силы – вихревых потоков, совершающих обмен между бесконечностью и точкой взрыва. Мистицизм архитектуры, Рерих и Денисова пещера. Близость с первым поселением людей. Историчность, дикость, вольность.
Это Буйск. Здесь жил Руслан Похмелин.
Признаться страшно лишь себе,
О чём листва всердцах трепещет,
О чём дожди по окнам хлещут
И шепчет рожь при молотьбе.
О чём кедровая слеза,
И соловья бесстыдны трели,
И что хотел на самом деле
Ты мне сказать, ты мне сказать.
«Да уж, – подумал Клим. – Не помог совет, бывает», – возвращая тетрадь со стихами. Галя на него накинулась:
– Я же говорю, что не умею писать по заказу!
– Да нормально получилось. Это даже не стихи, это песня.
– Издеваешься?..
– Да никто не заставлял, просто думал, что тебе станет легче!
19) Седьмая глава.
Пьянела волею река
И спотыкалась о пороги,
Несла хмельную горечь многим,
Что одному лишь дорога,
И одному была мила,
Но не его хмелём поила.
Несчастных много погубила,
Лишь одного уберегла.
Руслан не разбирался в поэзии. Так считал он сам про себя. На самом деле разбирался, и очень круто: он любил город Буйск, любил настолько, что не мог осознать. Это чувство неясно откуда идущей ломоты и томления, неприятное тем, что сочетать его с этой жизнью нельзя, он старался глушить. Баня с бабами, водка – обычный набор; да вот сам Руслан вовсе не был обычным.
– Спасибо, Галя, большое. Я не ценитель поэзии, не могу сказать про качество, но мне очень, ОЧЕНЬ приятно.
***
Принц Нуада Лунный Меч быстро щёлкал по клавишам. Его пальцы порхали как невесомые бабочки, лишь слегка касаясь чёрных лепестков электронного Лотоса. Он терпеть не мог людей, которые сильно тычут в кнопки. «Ведь достаточно её слегка прижать, она такая чувствительная. Вот попробуй, увидишь» – уверял он свою подругу. Та пожала плечами, обняла его, прижалась щекой, помурлыкала на ушко, поласкала языком. Он разнежился, наслаждения должны были слиться в одно, но им что-то мешало. Он искал в цифровой бесконечности неизвестное Нечто, Ответ на Вопрос, и две разных Стихии устремились навстречу друг другу… Вихрем промелькнула одна, сверху вниз, по спирали, а вторая поднялась ей навстречу, прямая, как меч. Замерла вся Вселенная в ожидании взрыва Сверхновой… Напряжение почти достигло пика и стало плавно спадать. Будто туча, пометав грома и молнии, так и не пролив дождя, укатила вперевалочку мимо. Наступила Пустота и неприятная лёгкость.
– Это пиздец, – воскликнул Принц и заплакал.
***
Государство
придумайте и введите название.
подтвердите, что это ваш собственный выбор.
подтвердите, что вы уполномочены, полноценны и дееспособны.
клик-клик.
выберите пространство.
начинайте создавать.
20) Восьмая глава.
Все города похожи один на другой. Небольшое сообщество, поддерживающее само себя. Порождающее и сжирающее. Генезис и аутолиз. Город – организм, город – орган. Он привязан венами, артериями, брыжейками к другим Городам. Люди думают, что они строят город и меняют его. И они отчасти правы. Потому что это ими правит Город. Он решает, куда и сколько ресурсов направить. Город-организм, с Центральной Нервной Системой. Люди в нём кровяные клетки, переносящие воздух и питательные вещества. Всяческие идеи. Производящие вредное и полезное. Перемещающиеся из города в город, иногда не понимающие, что ими движет. Ими движут Города.
Москва из такого ракурса предстаёт скоплением нервных клеток, образующих мозг. Галя "видела" свой Город. И хотела в другой. ВотЧо был мал для неё. И окрестности тоже. КостьРома, Гостюнино, даже ЧерепОвцы. Галю привлекала СтоЛИЦа. Той своей частью, нарядной, что она выставляла напоказ. "Знаешь, как звучит "Москва" по-китайски?" – спросила она Константина. Он в ответ промолчал. "Мо-Сы-Къ. Похоже на мозг". Костя слишком знал Москву, чтоб она вызывала восторг.
***
– Ак чё, Галя, погода то как там, мерзкая?
– Неет, хорошая. Как раз по тебе.
– Растаяло всё, слякоть?
– Нет, подмерзло немного.
– Подмёерзло?! Ну бляать… – воскликнула Фаня и с отвращением посмотрела в окно.
Фаня работала поваром. Она отучилась три года в училище и очень этим гордилась. Поварам, что приходили после трёхмесячных курсов, она не доверяла и изживала их со «своей» кухни. Ну а как иначе. Ей она отдала «свои лучшие годы». Наработала свой порядок и опыт. И теперь какая-то кто-то будет приходить и учить? Будет что-то готовить по-своему? Вот уж дудки.
Фаня яростно и гневно тёрла морковь.
– А она какой водой макароны-то промывала, где кипяток-то брала?
– Из-под крана.
– Сырой водой промывала?! А потом дети задрищут, родители скажут – я виновата. Ну бляать… А что ещё она делала?
– Ой, не знаю. Я не слежу, моё дело посуду мыть.
– А, ну да, конечно, – Фаня встрепенулась, оправила колпак перед зеркалом, и сложила губы куриной попкой. Магдалина Дак. Красотка. Она одёрнула фартук, осмотрела себя в зеркале кругом и вышла за дверь. Галя облегчённо вздохнула, принялась за уборку. Заглянула заведующая:
– А где Фантазия Африкановна?
– Не докладывает.
– Что? Куда? Еду не докладывает?! Не может быть!
– Куда ходит, не говорит.
Заведующая скрылась за дверью.
***
– Мам, ты ешь куриные какашки, – сообщила вдруг Анна. Таня с Наташей переглянулись. Мать прикрикнула:
– Вообще-то мы за столом!
Наташа развеселилась.
– За столом едят куриные какашки, – уточнила девчушка.
«Сучка», – подумала Таня, глядя этому монстру в глаза. Дочь не отводила взгляда, отвечая ей кроткой улыбкой и надменным выражением лица. Проклиная свою зависимость друг от друга, обе грели ненависть на огне подавляемых эмоций.
– Поела? Руки мой и иди в свою комнату. Взрослые будут общаться.
Анна встала и вышла, позой выражая протест подчинению грубой силе, посмотрела на взрослых с улыбкой. У Тани по спине пробежал холодок. Она подвинула ближе к подруге фаршированные яйца и сменила волну:
– Ну так что там твой Игорь? Развёлся?
– Как же, жди. Не только не развёлся, он ещё и с женой в Тоскану летит.
– Что?! Везёт же… Не в Египет, не в Турцию. А в Италию, опупеть. А тебе даже на местный санаторий денег не дал.
– Ой, да что там санаторий, он мне за встречи-то уже не платит почти. Я в его фотокружок хожу только из принципа. Мне это не интересно, и снимать я не умею.
– В смысле, как не умеешь? Ты такие классные фотографии приносила.
– Ну, а ты заметила, что я вас никогда не снимаю? Типа, времени нет, или кончилась плёнка. Ну так вот, эти фотки он сам наснимал. Так, для галочки. Чтобы я не с пустыми руками ходила. Поначалу прикольно. А сейчас надоело уже, и мне и ему. Надо что-то завязывать, или с ним, или… – тут она уронила яйцо, и оно прокатилось по полу, рассыпая содержимое.
– Яичко упало и не разбилось, – закончила Таня.
21) Девятая глава. ИмяРек.
Имя Галочки абсолютно соответствовало несомому смыслу. Её родили на свет потому, что так надо, не задумываясь над тем, что будет делать в мире этот ребёнок. Точнее, кому он тут нужен. Просто, чтоб было «как у всех», – ну, а разве у кого-то иначе?