Путь темных

Глава 35

И Лэмар, и Виолетта, встретившись в ее башне, пребывали в страшном бешенстве в этот вечер. Женщину злило длительное отсутствие ее любовника Варлама д' Аруэ. Прошло больше недели, как он забрал у нее дневник принца Хевингема и пропал, и с тех пор от него ни слуху, ни духу. Все его шпионы и доносчики повадились ходить с докладами и за дальнейшими указаниями к ней, тем самым лишив Виолетту привычного спокойного существования.

Лэмар был недоволен упрямством и неподатливостью Эруаля, которого он в свое время считал легкой добычей. Его раздражало то, что у молодого короля неожиданно появился другой наставник вместо Витека и что он вовсе не торопится обращаться за советами к нему, Лэмару. Не то чтобы темный эльф переживал из-за того, что не выполнит обещания, данного Варламу д' Аруэ, просто… просто было неприятно потерпеть фиаско на заключительном этапе. Ведь он добился желаемого: Эруаль поверил в то, что он темный, смирился… и отчего-то стал отвергать общество Лэмара. Воистину, странный эльф!

Итак, вражеская компания была взвинчена и разозлена неизвестностью, непослушанием и неудачами. В эту ночь эти обстоятельства толкнули ее на решительные действия.

– Слушай, Вио, не кажется ли тебе, что нам пора поднять голову и отобрать Лавандину не хитростью, а силой? – неожиданно предложил Лэмар.

– Есть какие-то идеи? – Виолетта взглянула на своего мужа непривычно хмуро.

– Есть. И по моим расчетам, мы уже завтра будем стоять у власти. Но большую роль в этом деле должна сыграть ты.

– Ты же знаешь, Лэмар, я всегда готова.

– Хорошо. Сегодня ты должна будешь вернуть в наши ряды д' Аруэ…

– Ты знаешь, где он?! – восклик удивления невольно сорвался с губ женщины. – И все это время молчал?!

– Поверь, все это время он нам тут был не нужен. Я видел его сны. Он находится в Истерском лесу, в местечке, называемом Развалины. У него прокушена нога или что-то вроде того. Думаю, всю эту неделю ему было безопаснее находиться там: его внезапное исчезновение изводило маленького кампанельского принца неизвестностью, но стоило только ему увидеть своего конкурента калекой, как это мгновенно развязало бы ему руки. В Развалинах живут разбойники, но они для тебя не помеха. Тебе предстоит выкрасть д' Аруэ прямо из-под носа Витека.

– Опять твой Витек? Он и в этом деле замешан?

– Он замешан везде, – Лэмар досадливо поморщился.

– Это он ранил Варлама? – глаза Виолетты зло сузились.

– Не знаю. Мне все равно. Встретитесь – разберетесь. А мы идем дальше. Ты перенесешь д' Аруэ в свою башню. Здесь мы с ним обговорим план военной кампании. Вио, д' Аруэ должен будет еще раз собрать армию и привести ее к границе Лавандины. Мы навяжем королю Эруалю бой, тот последний бой, который решит все: кто победит в войне и кому достанется Истерский лес.

– Но, Лэмар, как Варлам возглавит армию, если у него повреждена нога?

– Вио, у него столько народу на побегушках, что он может спокойно отсиживаться в палатке и раздавать указания! Главное, чтобы он поторопился с мобилизацией людей.

– Ты так уверен в победе Кампанелы? – сомнения не покидали Виолетту. – А вдруг армия Лавандины окажется сильнее?

– А вот тут у меня припрятан козырь, – откликнулся Лэмар. Похоже, он вообще не допускал мысли, что Лавандина может выиграть. – Сидя в своей пещере, я скуки ради проникал в сны разных людей и эльфов. Совсем недавно мне попался эльф, от которого я узнал о существовании заклинания, способного сломать запирающую печать и выпустить всех темных на свободу. Темные встанут на сторону Кампанелы. Используя эффект неожиданности, численное превосходство и то обстоятельство, что армия Лавандины к моменту нашего освобождения уже будет порядком измотана, мы одержим победу. Вио, заклинание невероятно сложное, но начать его читать придется именно тебе. Как только я почувствую, что стены моей тюрьмы слабеют, и я могу использовать хоть часть своей силы, я помогу тебе. Вместе у нас должно получиться.

– О, Лэмар! – женщина застыла в немом восхищении.

– Медлить нельзя. Отправляйся за д' Аруэ. И пока он будет занят сбором отрядов, не выпускай из виду Хевингема де' Мортеро. Он не должен мешаться у твоего наместника под ногами. И так уже хромой…

Пропустив мимо ушей очередную колкость в адрес своего любовника, Виолетта воспроизвела в памяти слова заклинания перемещения и, четко и осторожно прочитав его, исчезла из комнаты. Лэмар по привычке уселся в центре пентаграммы. Виолетта одобрила его план, а она неглупая женщина и не знает лести, когда речь заходит о таких важных вещах. Но все-таки Лэмару кое-что не нравилось. А именно то, что параллельно с ним будет действовать и Витек. Уж он-то не останется равнодушным к происходящему. Именно реакции Витека Лэмар боялся больше всего. Его враг был непредсказуем. Жестокость и лояльность, хитрость и простота уживались в нем с удивительной гармонией. Сочетание этих качеств в темном превращалось в гремучую смесь. И Лэмар не мог не бояться, что она взорвется.

Также его беспокоил договор, заключенный Витеком с Небесным Светом. Когда и где он успел привести его в исполнение, да так, что никто об этом не узнал? Или же условия договора еще не выполнены? Тогда почему Витек выжидает? Он ничего не может знать о предстоящем сражении, и Эруаль не успеет его предупредить, потому что, когда узнает сам, уже будет по уши втянут в самую гущу. Для Лэмара этот эльф и через много лет остался загадкой, тайной за семью печатями, за вскрытие каждой из которых приходится дорого платить.

"Что за сюрприз ты мне приготовил на этот раз, темный Витек? – думал Лэмар, ощущая, как в его подлую душу юркой змейкой заползает страх перед неизвестностью. – Чего же ты все-таки ждешь?"

А Витек ждал первого хода от Лэмара, и тот, несмотря на всю свою вековую хитрость и сообразительность, сам того не зная, сделал его.

Глава 36

Разгоравшуюся на горизонте зарю ждали с надеждой, нетерпением, страхом и ненавистью как воины Кампанелы, так и воины Лавандины. Еще до рассвета обе армии выстроились на границе, разделяющей их страны. Граница проходила посередине широкого поля, с одного края окаймленного высокими деревьями Истерского леса – предмета давнего жаркого спора двух этих стран. Никто не давал сигнала к атаке. Все как будто ждали зарю.

Варлам д' Аруэ, прокушенная нога которого еще плохо его слушалась, рисовал, сидя в походной палатке, планы действий и, объясняя их своим командирам, искренне надеялся, что те не допустят губительной ошибки. Виолетта находилась в своей башне. Медный таз с заколдованной водой показывал ей то и дело сменяющиеся картины происходящего на границе. На коленях у нее лежал листок со словами заклинания, которое должно было вернуть свободу ее мужу, и она выжидала условленного часа. Принца Хевингема на поле боя никто не пустил, и ему пришлось остаться во дворце под присмотром слуг, в глубине души уповая на то, что это сражение станет для его конкурента последним.

Во главе армии Лавандины стоял сам Эруаль, как известно, давно простившийся с жизнью. Как и его старший брат, он не желал слушать справедливых возражений своих лучших военных командиров, каждый из которых был готов занять место главнокомандующего эльфийской армией. Те только качали головами и, вспоминая печальную участь принца Элспета, еще сильнее опасались за жизнь короля. Ариадна, от которой все бои и сражения были далеки, продолжала веселиться во дворце со своими многочисленными поклонниками. Что до войны, то ей было все равно, кто выиграет. Она была уверена в том, что сумеет одинаково благополучно ужиться с любым победителем. Она целиком и полностью полагалась на свою молодость, красоту и смекалку. Три этих качества никогда ее не подводили.

Между тем, заря разгоралась, но армии все еще бездействовали, когда по рядам лавандинских солдат прошел глухой удивленный ропот. Это отвлекло Эруаля от невеселых размышлений и заставило обернуться, чтобы спросить у одного из командиров, что происходит. Тот ничего не ответил, только показал рукой куда-то влево. Эруаль проследил за его движением и увидел, что со стороны леса к ним быстро приближается одинокий всадник на черном коне. В нем молодой король узнал своего наставника.

– Витек… – Эруаль почувствовал, что на душе у него стало легче.

Тронув поводья, он поскакал навстречу черноволосому эльфу. Поравнявшись друг с другом, они осадили лошадей и встретились взглядами.

– Учитель, я так рад, что вы вспомнили обо мне в такую трудную минуту! – с необыкновенной признательностью в голосе проронил молодой король.

– Мой долг быть здесь и помочь тебе, – холодно откликнулся Витек. – Я слышал, ты уладил проблему с кампанельской провинцией.

– Не я. Клавелий. И он умер, – Эруаль проронил это так тихо и с таким виноватым видом, как будто это он убивал Старого Сказочника.

– Да. Я знаю, – снова кивнул Витек. В его голосе не было и тени скорби по поводу утраты старого друга. Он принял это как факт. – Ты доволен своим браком с Ариадной? Венсан, Ник и Катарина, когда вернулись с вашей свадьбы, еще долго обсуждали подробности.

– У нас все в порядке, – Эруаль заметно занервничал, когда учитель затронул тему его личной жизни.

– Ладно. Не будем о пустяках, – пожалел его Витек. – Хочешь мой совет насчет предстоящего сражения? Не суйся на рожон. Передоверь командование кому-то другому. А то я смотрю, ты уже расхрабрился идти в первых рядах и героически сложить голову.

– Я должен вести в бой свой народ, а не отсиживаться за его спиной!

– Типичная фраза всех Алых цветков, – патетика Эруаля не произвела на Витека ровным счетом никакого впечатления. – Слишком много гордости и благородства именно тогда, когда тебе надо спасать свою шкуру. Пойми, эльфийский народ многочислен, а король у них только один. Если ты погибнешь, они потеряют стимул к победе. Ведь они борются за свою страну, а значит, и за тебя тоже. А значит, для них ты должен жить.

– Хорошо. Я буду действовать со стороны.

– Используй магию. И держись поближе ко мне.

Пока молодой король беседовал с наставником, войско Кампанелы получило приказ нападать. На глазах удивленных внезапностью атаки Эруаля и Витека лавандинские командиры, не дожидаясь возвращения главнокомандующего, уверенно и умело бросили свои отряды наперерез врагу. В воздухе повисли боевые кличи двух враждебно настроенных по отношению друг к другу рас.

Какое-то время Витек и Эруаль оставались в стороне, молча наблюдая происходящее. Битва закипела перед их взорами легко и быстро. Эльфы гордились своими лучниками, люди – пехотой. В искусстве владения мечом они запросто побеждали изящных лавандинцев, для которых такое оружие было слишком громоздким. Но храбрые солдаты Кампанелы всякий раз падали замертво, стоило эльфийским лучникам спустить стрелу с тетивы.

Поле в один миг усеялось трупами, воздух дрожал от стонов раненых и умирающих.

– Учитель, как вы думаете, у нас есть шанс победить? – осторожно спросил у черноволосого эльфа Эруаль, не в силах оторвать полного ужаса взора от разворачивающегося прямо перед ним кровавого действа. В этот момент он почему-то думал о Катарине, о том, что она, наверное, просто обожает сражения. Ведь вампиресса, по сути, жила за их счет. Хорошо, что его подруга никогда не распространялась на эту тему. Молодой король плохо представлял себе, как можно вести подобный образ жизни.

– Я уверен в победе Лавандины, – между тем, ответил Витек на боязливый вопрос ученика. При этом он с надеждой взглянул на стремительно голубеющее небо, а рукой непроизвольно дотронулся до спрятанного под рубашкой небольшого мешочка, в котором был спрятан пузырек с неизвестной жидкостью – подарок Мариша из Небесного Света.

– Мне кажется, нам пора вмешаться, – Витек резко развернулся к ученику. – Бери под свое командование магов и веди их в бой. Я буду действовать в одиночку.

– Но учитель! Мы хотим оставить магов на потом! – глаза Эруаля возбужденно блеснули. – Они должны будут помочь нашим солдатам, когда те начнут уставать. Это будет сюрпризом для Кампанелы, у которой магов очень мало.

– Не возражай! – грубо осадил молодого короля его наставник. – У нас есть сюрприз для Кампанелы и без твоих магов.

– Как?! Вы что-то задумали?

– Когда этого не было! И прекратишь ты, наконец, болтать! Поезжай в лагерь, выполняй мое указание. А я займусь солдатами Кампанелы.

– Берегите себя! – прокричал Эруаль вслед удаляющемуся Витеку.

На всякий случай он прочитал пару заклинаний, накладывавших на учителя защиту от ближнего боя, и отправился выполнять приказ.

Вскоре к армии Лавандины присоединились маги. На поле стало еще страшнее. К звону оружия, к едва различимому свисту летящих стрел, к бешеному ржанию коней и жалобным стонам людей и эльфов примешались еще и звуки читаемых нараспев или же резко брошенных в воздух заклинаний. Они порождали страшные взрывы, от которых земля уходила из-под ног и взлетала в воздух; с неба сыпались камни и лед; сверкающие молнии и огненные шары смешивались с летящими стрелами, наверняка поражая выбранную цель.

Огонь, вода, воздух, земля – все вокруг сошло с ума, маги все заставляли работать на себя. Они вырывали пласты земли и, горящими, обрушивали их на головы врага; они размывали почву, превращая ее в топкое болото под ногами кампанельских солдат; они забирали жизни с помощью искусственно созданных воздушных воронок, а потом превращали души в призраков, которые вооружались тем, что находили возле мертвых тел, и сражались до тех пор, пока их хозяина-мага не убивали.

Разноцветные искры, вспышки, странные сияния затмевали солнце и чистый голубой цвет утреннего неба. Только некому было любоваться первозданной яркостью природных красок. Перед глазами сражающихся стояли только грязь, кровь, пыль, комья земли, лица раненых товарищей и убитых врагов… А в следующий миг кто-нибудь из них уже был убит, и на его место вставал другой, такой же солдат, с таким же отчаянным рвением и слепой решимостью в душе, с той же ненавистью и болью во взоре.

Сейчас все эльфы были похожи друг на друга, как один, и все люди – похожи. И между собой они тоже все имели сходство. Эта война принадлежала не им, а их предкам, завещавшим ее потомкам, которым сегодня предстояло положить ей конец. Любой ценой.

Немного легче становилось в тех местах, где появлялся одинокий черноволосый всадник на черном коне. Опытный воин, Витек с помощью магии расшвыривал кампанельцев в разные стороны, освобождая своим сородичам простор для лучшего маневра. На ходу он успевал лечить раненых, просто приказывая нужным травам сплетаться в повязки для беспомощно лежавших на земле эльфов (ведь, как известно, травы любили и охотно слушались Витека). Однако, черноволосый эльф надолго нигде не задерживался, отчего казалось, что каким-то удивительным способом ему удается одновременно оказываться в разных частях поля. Никто не мог уследить за ним, и на самом Витеке не было ни царапинки.

Бой длился уже около двух часов. За это время и люди, и эльфы устали, их реакция стала затормаживаться, активная деятельность – сходить на нет. Их силы были равны. Никто не желал отступать.

Вдруг на один миг всем показалось, что наступил конец света. Вокруг стало темно-темно, даже не как ночью, а как в кладовке, не имеющей окон и в которой позабыли зажечь свет. Со стороны Лавандины появился столб красного света, тянущийся от неба до земли. В этом столбе немыслимо извивались страшные черные тени, и с каждой секундой их становилось все больше. Когда столб до отказа заполнился этими тенями, он распался на тысячи красных лучей, которые ударили в разные места на поле. На их месте выросли высокие тонкие фигуры, мгновенно обретшие плоть и кровь.

В воздухе запахло черной магией.

Это были темные эльфы.

Почувствовав долгожданную свободу, они с ликующими криками набросились на лесных эльфов. Кампанельцы, понявшие, что Небеса прислали им подмогу, воспряли духом и с новыми силами ринулись в бой. Эльфы явственно дрогнули и как будто даже попятились к границе Лавандины. Но потом одумались: отступать им было некуда. Они должны защитить свою страну не столько от кампанельцев, сколько от этих страшных тварей, темных эльфов. Однако, испуг закрался в их храбрые сердца. Он не давал эльфам сосредоточиться и действовать слаженно, но, что самое печальное, их боевой дух был подорван.

Отряды Лавандины вынужденно сдавали занятые ранее позиции одну за другой. Темные эльфы вступили в бой, обладая свежими силами и движимые здоровой ненавистью к приговорившим их к пожизненному заключению лесным эльфам. Помимо этого, все они были прекрасными воинами. Война – искусство, которому они посвящают всю свою жизнь с самого детства. Темные оказались в своей стихии и, опьяненные свободой и безнаказанностью, уверенно начали пролагать себе путь к победе.

Отбивавшийся где-то на краю поля сразу от трех кампанельцев Эруаль при свете вернувшегося на небо солнца видел, как все больше отступают его отряды под неудержимым натиском темных эльфов. Улучив момент, молодой король успел прочитать короткое заклинание, которое отбросило его противников далеко в сторону, и принялся высматривать в мешанине людей и эльфов своего наставника. Ситуация была тяжелой, и ему требовалась помощь Витека. Но учителя, как назло, нигде не было видно.

Эруаль уже хотел броситься на его поиски, опасаясь самого худшего, но путь ему внезапно преградила высокая фигура, облаченная во все черное. Она показалась молодому королю очень знакомой. Длинные черные волосы, закрывающие пепельно-серое лицо почти целиком, длинный черный балахон, худые руки в перчатках – именно такой облик имел Голос из его кошмарных снов. Эруаль застыл изваянием.

– Ты?! – его легкий изумленный вздох мгновенно перешел в крик, полный подлинного ужаса. Эруаль так страшно побледнел, что стал почти неотличим от покойника.

Лэмар откинул с лица черные пряди, и на его тонких, почти не видных губах зазмеилась тонкая усмешка.

– Вот мы и встретились, темный, – знакомым хриплым неприятным голосом произнес он. – Что, не ожидал увидеть меня не во сне, а наяву?

– Что тебе здесь надо? – непослушными губами прошептал молодой король. – Это твои слуги? Отзови их! Отзови их – и я в твоей власти! Не трогай Лавандину, возьми меня!

– Это не мои слуги, это твои слуги. Ты – темный, и ты – король, – усмешка Лэмара стала еще ехиднее.

– Да что ты такое говоришь?! – взвился Эруаль, страх которого постепенно стал сменяться отчаянием и страстным желанием защитить своих подданных. – Не мешай мне! Я нужен своей армии!

– Армии? Посмотри, что от нее осталось! – не сдержавшись, фыркнул темный эльф. – Это всего лишь жалкие остатки величия, которым Лавандина никогда не обладала. Но… Раз ты просишь, я могу отозвать своих воинов. Если ты заключишь со мной сделку.

– Какую сделку? – мгновенно насторожившись и ожидая любого подвоха со стороны своего опасного собеседника, спросил Эруаль, отчаянно молясь про себя, чтобы как можно скорее объявился Витек.

"Учитель всегда все знает… Почему он не хочет выручить меня?!"

– Ты должен принести клятву, что перейдешь на сторону темных, что навсегда признаешь себя одним из нас. Ты забудешь, что такое Свет, и слепо и преданно будешь служить Тьме. Тогда я отзову темных, – Лэмар прямо взглянул в глаза молодого короля. Он увидел в них страх, который, бесспорно, порадовал злодея.

– Никогда! – четко и твердо произнес в ответ Эруаль. – Если я окончательно продамся Тьме, это принесет Лавандине еще больший вред, чем ее проигрыш в битве с Кампанелой. Такая цена для меня слишком высока.

– Тогда ты умрешь! – в руках Лэмара появился шар смолистого черного огня. – Ты был нужен мне, когда дрожал и повиновался. Я возлагал на тебя большие надежды и строил грандиозные планы. Но сейчас ты только усложняешь мне жизнь. А я не могу проиграть какому-то недоученному мальчишке! Защищайся, хоть это тебе и не поможет! Ты сам выбрал свою участь!

И Лэмар кинул шар в Эруаля. Король с трудом успел увернуться и выпустил в противника целую вереницу магических молний. Тот даже глазом не моргнул. Решительным взмахом руки он легко отбил атаку. Эруаль в отчаянии пытался разбить сильную защиту Лэмара, снова и снова посылая в него огненные шары и сверкающие молнии, прежде чем понял, что его магия бессильна перед той пеленой зла, что плотным кольцом окутывала темного эльфа. Тот только презрительно улыбался в ответ на все его выпады и как бы нехотя, с раздражающей ленцой отсылал в ответ сгустки черного огня. Его тактика была проста: он рассчитывал измаять Эруаля в тщетных попытках пробить его оборону и в необходимости демонстрировать чудеса ловкости, уворачиваясь от брошенных в него черных шаров, а затем одним ударом уничтожить глупого эльфа.

И его план вполне удавался.

Эруаль довольно долго вертелся юлой, пытаясь хотя бы поранить Лэмара, пока, наконец, не схватился за меч и не нанес удар им. Тут темный, слегка обеспокоившись, уверенной рукой перехватил сверкающий клинок, и тот, при соприкосновении с его пальцами, рассыпался пеплом. Эруаль застыл, ошарашено глядя в черные страшные глаза Лэмара.

– Глупец! – весело рассмеялся темный эльф. – Ты слишком молод и слаб, чтобы победить меня! Я сильнейший из темных эльфов! Я их король! И я предлагал тебе стать моим достойным преемником. Ты же оскорбил меня отказом и поплатишься за это жизнью!

В эту минуту Эруаль отчетливо понял: вот она, его смерть. И эта мысль просто парализовала молодого эльфа. Его руки безвольно повисли вдоль тела, а глаза уже не смогли оторвать взгляда от глаз Лэмара. Быстрым движением пальцев воссоздав из воздуха еще один черный шар, он уверенно бросил его в противника. Смертоносный огонь пронзил грудь Эруаля насквозь и исчез. Почувствовав дикую боль во всем теле, молодой король закричал. Но его крик поглотил шум кипящей совсем рядом битвы. Прижав руки к опаленной и кровоточащей груди, Эруаль упал на колени. Его прекрасные синие глаза наполнились слезами, мир покачнулся. Образовавшаяся странная пустота в голове и во всем теле поразила умирающего короля. Последнее, страстное желание жить пронзило все его существо, словно удар молнии.