Царевич

Открыв дверь в сказку, не забудьте ее закрыть.

Поступление в институт я провалил. На улице – тысячи несостоявшихся абитуриентов, которые штурмовали магазины и офисы и брали штурмом кабинеты работодателей. Меня, начинающего биолога, ждала работа в зоопарке. Так и началась эта история – с животных.

Я, Олег. С утра на работе – в спортивных штанах и старой футболке. Вечером – читаю книги. Никто не обращал внимание на худого, сутулого, парня, который всегда в стороне.

Кадровик, бывший отставник, зыркал на меня. Я потом рассматривал себя в зеркале, гадая, чего он там увидел. Парня, похожего на подростка из-за чахлой фигуры и глупого выражения лица? Ну, не произвел впечатления на него, и что?

Меня поставили на уборку конюшен. «Если не ленив, продержится год», – сказала заведующая копытными, определяя меня на работу. Она так решила. Почему не сказать мне это в лицо?

После месяца испытательной работы я перешел волчий питомник. Эти звери вызывали у меня симпатию, с ними я чувствовал себя хорошо.

Так что грех было жаловаться. У меня имелась постоянная работа, крыша над головой, я мечтал заниматься любимым делом (это биология). Минуло полгода, а я так и не упорядочил свою жизнь и надеялся, чтобы завтра было не хуже, чем сегодня.

С волками отношения постепенно складывались, сначала я вызывал у них недоверие, да и они держались недружелюбно, я постоянно ждал от них подвоха. Стоило потерять бдительность, и они набросятся на меня и растерзают, или я забуду закрыть вольер, и они разбегутся.

Один раз так чуть не произошло.

Моим наваждением стала Надя, а вернее Надежда Дмитриевна, научный сотрудник – образованная, нормальная девушка, понимающая волков с полуслова, но совершенно недоступная для меня. Я пытался с ней поговорить, но как-то неудачно.

«Я слушаю тебя, Олег, – говорила она при встрече. – Но предупреждаю: у меня мало времени. Нужно решить массу дел до конца года».

Надежда Дмитриевна была со мной любезна, но я перехватывал ее наблюдающий взгляд, в сторону других мужчин. Я не вписывался в круг её интересов. Однажды она сказала подруге: «Опять пришел тот необщительный меланхолик. Не знаю, чего ему понадобилось?» – «Хочет тебя видеть!» – хихикнула подруга

В разговоре я не блистал, говорил сжато и запинался – «ну», «это самое», «окей, как обычно». Короче, мямля. Оставалось делать вид, что девушка мне безразлична. У меня не было никаких шансов ей понравиться.

У волков в этом смысле обстояло значительно лучше. Вот она простота и сила любви. Когда два зверя образовали пару, их перевели в отдельное помещение. Я больше общался с оставшимся самцом, то есть обеспечивал его едой, чистил ему жилище и пытался с ним общаться. Между нами установилось взаимопонимание. Теперь я знал о волках значительно больше, чем при поступлении на работу, и они восхищали меня своей ранговой системой и упорядоченностью жизни – в отличие от меня, который не знал, как пережить день и что делать с днем завтрашним.

Все реже я покидал волчий вольер, и несколько ночей даже провел там, пристроившись рядом со своим подопечным. Я принес из дома старый плюшевый ковер, из которого устроил ему мягкую подстилку. Мы даже обедали вместе – когда волк ел мясо, я жевал обед, принесенный из дома. Опасения исчезли, мой питомец вел себя дружелюбно. Мне даже показалось, что он заболевает, и только потом я понял, почему он стал вялым. Сколько ночей он не спал, подготавливая план. Тогда я об этом не догадывался, и мне казалось, что в его поведении нет ничего особенного, разве только он спал дольше обычного.

Все это время он готовился к трансформации и накапливал энергию, забирая ее, как выяснилось, от меня. Этим и объяснялась слабость, в которой я винил зимний авитаминоз.

Наступили последние дни перед новым годом. Я чувствовал себя совершенно разбитым, едва хватало сил, чтобы поддерживать свое существованье. Из-за сонливости я укладывался спать в волчьем вольере.

А потом произошло странное и непонятное событие. Прямо на новый год.

Сотрудники зоопарка всегда отмечали канун праздника. После работы они собрались в кафе проводить уходящий год, а я, по своему обыкновению, затворился в вольере, чтобы пообщаться со своим товарищем. Каким же я был идиотом, что доверился волку! Он требовал от меня ласки, терся боком, что я считал проявлением доверия ко мне, ранее такого не случалось. Я расслабился и уже засыпал, когда резкий толчок заставил меня подскочить на месте.

Из глубины сознания поднялась волна, она накатила на меня и более не оставляла. Захотелось бежать – на свет, к людям, но тщетно – я был не состоянии шевельнуть и пальцем. Силы оставили меня. Я лежал в темном углу и ничего не мог поделать.

Предчувствие не обмануло. С того дня все покатилось в тартарары. Я не мог понять, почему так вышло. Я обычный человек, не то, чтобы удачливый, но и не конченный. Голова у меня варила, просто не хватало уверенности в себе.

У меня дрожали ноги. Я лежал на боку и шевелил конечностями, чтобы не сойти с ума. Ноги? Нет, теперь лапы. Я стал волком.

Это был очень долгий день. Все, что находилось у меня внутри, извергалось вовне. Я выл, грыз клетку, рыл мерзлую землю – так бесится волк, желая сбежать из плена. К концу дня я весил не больше, чем моя тень. На время меня перевели на медвежью территорию, за бетонную ограду. Я содрал сетку с волчьего вольера, и она нуждалась в ремонте. Я получил укол снотворного, а перед тем, как впасть в забытье, услышал разговор ветеринаров, что, если они не справятся с приступом агрессии, придется принимать кардинальные меры. Мои лапы почувствовали ледяной холод ступеней, ведущих в бесконечность – и не упрекайте меня, что я отступил.

Отныне мое место было на плюшевой подстилке. Я закрывал глаза и ерзал волчьим брюхом по мягкому ворсу, представляя, что ковер висит у меня дома.

Со временем мясо стало привлекать меня больше, я понимал, что становлюсь волком. Когда мне делалось не по себе, я нервничал и начинал выть.

Тут бы мне и спятить окончательно, если бы не Лена, которую взяли убирать волчьи клетки. Когда она появилась первый раз, я уловил запах свежего кофе, выпечки и шоколада. Да она сластена! Эта славная девушка ухаживала за мной. Знала ли она о моем скверном поведении? Вряд ли. Новичкам доставалась самая опасная, тяжелая и неблагодарная работа.

Лена приобрела много друзей в зоопарке, в отличие от меня, она оказалась общительной. Я узнал о многих новостях из ее разговоров по телефону. Так она выспрашивала Надю (Надежду Дмитриевну) о подробностях ее романа с Олегом (это со мной?). Занявший мое место волк уверенно продвигался по намеченному мною пути: он поступил на биофак коммерческого вуза (заочное отделение, прием сразу после нового года). Интересно, где он нашел деньги? Неужели осмелился взять кредит?

И хотя фонарь светил тускло, я мог разглядеть лицо девушки, которая меня кормила. Она была прекрасна, но что еще важнее – добра. В выборе угощения она обладала волшебной интуицией. Когда дело касалось вкусов волка, Лена знала все. Но что из себя представляла она? Под низкой челкой ее каре, мне трудно рассмотреть было лицо. Разве что челка у нее кривоватая, видно, Лена стригла ее сама.

Как она восторгалась Олегом!

На меня обрушились нерастраченные девичьи ласки. Что она только во мне нашла? Лена приносила из дома деликатесы, разнообразив мой рацион. Ежедневно она расчесывала меня массажной щеткой. Она делилась со мной энергией, и я отвечал ей симпатией. Мы остановились на самом интересном месте: вроде бы и поцеловались (я немножко полизал языком ее щеку) и пообнимались (в знак благодарности она сжала меня в объятиях). Такой вот ритуал чаепития с волком.

Все, что я мог, это приласкаться к ней. Мы были заточены в мрачном логове, ощущая друг друга на ощупь. Когда я клал морду в ее ладонь, я пытался сообщить ей, что она моя вторая половинка. Понимала ли она, что я хотел ей сказать? Увы. Мой сухой и холодный нос свидетельствовал лишь о хорошем здоровье.

Я лизнул ее в щеку. Ее лицо было мокро от слез. Она плакала не обо мне. Своей привязанностью я разгонял ее тоску. Лена говорила, что у волков высокая душа. Она ошибалась.

Мои железы работали на пределе, сохраняя во мне следы человеческого. Я не стал волком, и ежедневно потребляемое мной мясо не сделало меня зверем. Я не смирялся со своей участью. Любовь к Лене заполняла черные дыры в моем сознании красивыми картинками совместной жизни. Одна беда, эти фотографии существовали лишь в моем воображении, в реальной жизни еще никто не навел объектив и не нажал на спуск.

Кое-чем я обзавелся, животной хитростью. Я действовал точь-в-точь, как волк – вкрался в доверие к глупышке, готовый этим доверием злоупотребить. Обмануть Лену было легче, чем ребенка, она отличалась простодушием.

Однажды ночью я покинул вольер через неплотно прикрытую дверь (моя любимая – такая же растяпа, каким был раньше я). Какая это была благодать – из тесноты убежища попасть на простор городской улицы. Меня накрыла ледяная волна. Я забыл, каким бывает ветер. Снежинки катались на волчьем меху, словно фигуристки на катке. Я был свободен!

Когда холод становился несносным, я бил лапой, оставляя глубокий след на полированной поверхности ледяной тропы. Мой путь лежал в Наро-Фоминск, а оттуда – к чертовой матери, потому что я не знал где именно, в какой из военных частей предстояло искать моего приятеля. При всей его ловкости, он был отчислен с факультета и теперь проходил службу в рядах армии РФ.

…Я не ошибусь, когда встречу своего серого приятеля, от него идет сильный волчий дух, по которому я его найду. Хорошо помню, как он выглядел: мощный волчара с поджарым рыжеватым брюхом. Он и человеком станет худым и мускулистым. Узнаю ли я его при встрече? Бог весть.

Я иду, и желтый ободок на небе освещает мой путь. Луна – лучший друг волков.

Если вы случайно увидите серую тень впотьмах, знайте, волчок пришел по вашу душу. Берегите свой бочок. И сколько бы вам ни было лет – пять или тридцать пять, или все восемьдесят, страшитесь лени, потому что тогда я приду к вам и сделаю то, что сотворил со мной серый разбойник. Осталось еще немного, и трансформация во мне придет к завершению. Пока она не закончена, я остаюсь человеком, свободным в выборе. Я отыщу грабителя моей души и тела. Силы меня покидают, я останавливаюсь перевести дух и громко вою. Мое горло отвыкло от слов, оно исторгает протяжные звуки. Но я не опускаю головы и не сворачиваюсь в клубок. Пока ноги держат меня, я продолжаю идти по следу. Моя башка не варит, и я не знаю, что мне делать, а значит, нужно работать ногами.

На железнодорожной станции я подкрепляюсь чебуреком из помойного ведра. Отчего-то я не перевариваю перец, он сжигает мой желудок. Ах, если бы в помойке оказался шашлык!

Человеческая еда помогла собраться с мыслями. Надежда Дмитриевна (имя застряло в голове, но я не мог вспомнить саму ее, не хватало воображения), Надежда Дмитриевна рассказала, что из университета Олега забрали в армию.

Меня мучит мысль, упорная, как капель, измочившая мне шкуру, пока я доедаю чебурек. Я постоянно думаю о сером друге. Он не сдается ни при каких обстоятельствах. Значит, будем искать его в армии.

Что за дьявольская погода! В самый мороз вода стекает с крыши и с глухим стуком падает мне на лоб. Я разозлен. В голове не остается ни одной человечьей мысли. Еще немного, и я превращусь в зверя.

Воспоминание о волке приводит меня в бешенство. Что он там поделывает, разбойник? Я не сомневаюсь, в армии он показал себя с лучшей стороны. Отличник боевой подготовки? Сержант? По словам Надежды Дмитриевны, Олег пришелся по душе руководству, он достал для полковника, любителя птиц, редкую породу. Я тяну нос, принюхиваюсь: какой-то волк побывал здесь недавно. Но еще сильнее пахнет птицей: вокзал усыпан золотыми перьями, резко пахнущими ее выделениями.

Кто не знает сказки про Иван-царевича и серого волка! Зверь совершает не первый заход, его привлекает человеческая сущность. Кого он окрутил до меня? Иван-Царевича, нет сомнений. Серый охотник поймал Жар-птицу, улестил красавицу (тут я вспоминаю Лену, и меня пронзает жар с головы до ног), а потом настанет черед и старика с молодильными яблоками. Береги жену, полковник, ждет тебя купание в кипящем молоке. Волк всегда получает то, что хочет. Под его пристальным оком любой дворец становится мавзолеем.

Я вижу, как наяву серую скотину, которая пыхтит под седлом, везя царевну с Иван-царевичем, но кто там под седлом – не сам ли царевич? И не волк ли обнимает прекрасную царевну, глазея на Жар-птицу, на лес и поле, на гербарий под ногами. На Ивана-царевича у себя под седлом.

Я не знаю, где вход в клуб перевертышей, какое секретное слову начинает трансформацию, но что толку гадать? Какие лица, места и даты надо вспомнить, чтобы завести процесс обратным ходом. Каким будет мой новый слепок человека с волчьей сутью? Не надо этого знать.

Я не стану пользоваться доверчивостью милой Лены, о которой мечтаю. Вот она протягивает мне ладонь, в ожидании, когда я пристрою свою морду на ней. Я вернусь к ней, как только найду злодея.

Сознаю, что шансы найти волка невелики. А мои шансы спастись, мягко говоря, столь ничтожны, что их не стоит о них и думать. Но я даю работу своим ногам, это единственное, что мне остается. Треугольная мышца толкает лапу, и она оставляет на снегу пятнистое богатство следов. Я бегу через снежную взвесь, бензиновую гарь, оставляю позади вонь мусорных баков, и вот я здесь, расхристанный, как шуба пьяницы, брошенная у порога квартиры.

На заре я засыпаю, но и во сне продолжаю бежать. Меня будит вопль о помощи. Кажется, он идет из глубины моей души, но нет, это звуки извне. Лай, визг, отчаяние. Стая бродячих собак улепетывает врассыпную, не замечая ничего вокруг. Псы растеряны и не думают об опасности, они готовы смять меня на пути. Что же их так напугало?

Я повожу носом в поисках источника опасности. Резкий запах бензина? Течь масла? На дороге стоит уазик с военными номерами, его дверь открыта, а за рулем сидит человек, очень похожий на меня. Он не двигается, словно затаился в норе, откуда готов выпрыгнуть и перегрызть горло.

Я выхожу на дорогу, скалю зубы. Ба, да это мой знакомый. Вот не предполагал, что встречу его так скоро. Привет, серый! Быстро же ты начал лютовать. Потянуло на старое?

Молодой мужчина терпеливо дожидается, пока я закончу его обнюхивать. Эта приветственная церемония должна быть проведена по всем правилам, и он не торопится. Я успеваю его рассмотреть. У него невысокий рост, крепкое телосложение, выделяющиеся на смуглом теле мышцы говорят о физической силе. Парень неприятен мне грубым до суровости лицом простолюдина, а еще больше – надменностью. Он держится царственно, вот так точнее. Он смотрит прямо мне в глаза. Что в нем такого? Коренастый, рыжий, руки веснушчатые, с порослью длинных рыжих волос. На щеках щетина тоже рыжеватая. Нос искривлён после драки.

Он говорит что-то, обращаясь ко мне. Я его не понимаю, отвык от человеческой речи.

Сверкнули гневные молнии. Он по-бычьи наклонил голову. У него большой рот с пухлыми губами, тяжёлый подбородок и непропорционально крупный орлиный нос.

Теперь я знаю, как выглядел Иван-царевич, потому что сам его видел. У него взгляд владыки. Я помню его еще с тех пор, когда прислуживал ему в вольере, он терпеливо ждал, пока закончат уборку в вольере, словно проводил торжественную церемонию, по завершении которой неторопливо удалялся в свои покои. Печаль лежала у него на сердце. Иван-царевич не всегда был волком.

Я смотрю ему в глаза. Они светлые, водянистые. Я пытаюсь объяснить, кто я такой. Олег, молодой человек, который срезался на экзамене и не поступил в университет, а потому пошел работать в зоопарк.

От него пахнет куревом и дешевым пивом. Он обнажает зубы, смеется. Его улыбка цветет, как сама весна. Он выглядит дружелюбным. Хорошо помню, как он подходил ко мне и клал морду мне в ладонь. Я и сейчас чувствую наше генетическое родство. Его губы кривятся усмешкой. Он смеется надо мной. А может и над собой! Сколько лет он держал в тайне свою службу, но страдание от одиночества развязывает ему язык. Он тоже не прочь открыть мне тайну.

«Мне больно это говорить, но сейчас осталось мало верных людей. Большинство куплено врагом, и мы не можем даже просчитать, чем это всё обернётся для Родины. Предупреждаю: у тебя мало времени, Олег. Нужно решать дела государственной важности».

Его охватывает напряжение, он весь дрожит. Сколько лет он хранил государство в облике Серого волка и отрешился от участи человека. Он честно признается, что не знает, что делать дальше, поэтому хочет вернуться.

Когда он совершает признание, он успокаивается. Беседа приносит ему успокоение.

Теперь мы готовы. Надо собрать все силы для последнего рывка. Но нет. Я хочу отступить. Я не готов к агрессии. Заранее ощущаю чувство провала, знакомое до боли. Но Царевич намерен дойти до конца.

Я жду, не двигаюсь. Нападать я не собираюсь. Что делать, не знаю. В голове ни одной мысли.

Он атакует первым, наносит удар в мое рыхлое меховое плечо.

Между нами возникает взаимопонимание, это часть процесса обмена телами. На меня обрушивается его тоска, я понимаю, как тяжело ему пришлось. Мой участок для охоты слишком велик для него, он соскучился по своему мирку. Отведав крупной добычи, он не прочь вернуться к звериной сущности, к старым привычкам. Ему опротивели люди, которые поглощают кофе и глютены. Его воротит от химозной дряни. Запах казармы пропитал стены и линолеум. Он снова в клетке. Но на этот раз заперт в ней с сотней новобранцев.

Те несколько мгновений, что мы вместе, я слышу его жалобу. Участь человека уже не кажется ему завидной, он проверял. Да и свободы в новой жизни не хватает.

Неожиданно волк подпрыгивает, как мячик, наскакивает на меня. Раз – и он в воздухе, разворачивается меховой молнией, летит, ударяется о землю. Серая тень скрывается под кустом. Два – и его нет!

От меня пахнет псиной, так мне сказали в части. Я помечен запахом, как клеймом.

Ноги сами ведут меня в часть, я возвращаюсь. Разумным решением это не назовешь, но я больше не желаю бегать и прятаться. В казарме я нахожу телефон Олега (мой номер), а в нем контакты Надежды Дмитриевны. Я прошу ее связаться как можно скорее с Леной и заверить ее, что с волком все хорошо. У меня уверенный голос. Я утверждаю, что наши с Надеждой пути уже пересекались, и она мне безоговорочно верит. Она сделает все, о чем я прошу. Противостоять такому невозможно. «Волк исчез по случайному стечению обстоятельств», – говорю я, и она это повторяет.

И начинается драма с комическими приключениями, потому что в отличие от Серого волка, я не имею способностей. Я не умею решительно ничего, поэтому и уклонялся от службы в армии. Она научит всякого, даже того, кто не хочет учиться.

Результаты у меня ниже средних и даже ниже низких, и я вижу, как полковник хмурится и выводит мне нолик. Но помня о добытой Жар-птице, он ставит мне вполне достойные показатели по строевой подготовке, с которыми у меня не будет проблем дальше. Год проходит. Мне не хватает мяса, и я налегаю на яйца и фрукты. В тайне от других я поедаю насекомых – мух, тараканов.

К счастью, у меня есть телефон Лены, а место в институте ждет моего возвращения. Я возвращаюсь домой по окончании срочной службы и устраиваюсь на работу в офис. От меня пахнет кофе и шоколадом. Если я начну курить, то это будут хорошие сигареты.

А дальше я учусь, женюсь на Лене, с детьми мы ходим в зоопарк. Клетка волка все еще пуста. Куда он подевался, неизвестно.

Собственно, это все, что я могу о нем рассказать.

Под новый год я вспоминаю о думаю о сером приятеле. Не придет ли ему в голову повторить эксперимент? Возможно, кому-нибудь из вас доведется встретить его в начале, середине или конце своего жизненного пути. Большой волк с рыжеватой шерстью и особым взглядом желтых глаз. Он втирается в доверие лаской, перед ним трудно устоять. Но если с вами случится беда, не отчаивайтесь! Начинайте думать, и если не получится работать головой, пускайте в ход ноги, главное – действуйте!