Талисман для «Яичницы»

В корабельном журнале осталась запись:

– Это река. Настоящая подводная река, шириной не меньше километра, весь мощный морской поток уходит глубоко под землю. В журнале были отмечены координаты находки. Но только конфигурация моря изменилась, и река пропала. Но, если существует река из моря, то, наверное, есть реки в море, за исключением Волги. А ещё, старые рыбаки знают, где в море можно брать пресную питьевую воду. Иногда в сети попадает такой улов, с такими видами экзотических рыб, которые никак не должны водиться в Каспийском море. Информация про Бабатура дошла до Нелюдя. Он вызвал меня в совет. Я рассказал про тебя, про твою поездку к Озорнице, про её мужа и про встречу с Бабатуром. Нелюдь вспомнил, как его впервые избрали председателем совета государств. Он был четвёртым председателем по счёту. Время было тяжёлое, страны утопали в гражданских войнах. Надо было создать крепкую армию, укрепить границы прекратить междоусобицу. В совете все голосовали «за», а в действительности оказывали сопротивление. Так и получилось с планетой водяных ящеров, они убили сборщиков налогов, они взорвали все запасы продовольствия и контейнеры с металлами.

Нелюдь подписал первый приказ о карательной экспедиции. Только на этой планете ни одного живого существа не осталось. Пропал весь народ, предпочтя, покинуть планету, чем платить дань союзу государств. Ящеры покинули родные воды, отравив всю планету. Никто не знал, куда они делись. Прошло несколько тысячелетий, по твоему описанию, ваш Бабатур очень похож на водяного ящера. У председателя и возникла идея обследования Каспийского моря. Жалко мне не дозволили участвовать. Ну, что ж, Денис-шайтан, может тебе повезёт! Неясыть пропал, он постоянно занят, постоянно в делах. В совете меня направили к председателю, там я встретился со своим сыном, его тоже вызвали. К Нелюди мы зашли оба, как одно целое – представители клана птиц из потусторонних миров. Нелюдь стоял у окна, и повернулся к нам лицом, когда мы вошли:

– Здравствуй, Гристарх!

Я пожал протянутую руку. Редко кто удостаивался такой чести. –

– Признайся, как тебе удалось воскреснуть, восстать из мёртвых?

Я обратил внимание на то, как постарел председатель.

– Все мы не вечны. Это, наверное, последнее задание, которое я вам даю лично. Вы оба обладаете оберегами Гандз, оба можете дышать в воде и принимать любую форму. Вы находитесь под защитой древних, и фактически бессмертны. У меня к вам будет просьба личного характера. Найдите, доставьте мне живым руководителя этих водяных ящеров. Я хочу посмотреть ему в глаза, что он думал, когда отдавал приказ на уничтожение последних особей моего народа. Я знаю, как вы меня называете, но я большую часть времени потратил на сообщество государств. Я потерял всё в борьбе за власть: семью, детей, свой мир, а эта болотная тварь убила последнее – надежду на возрождение моего народа. Как бы я хотел быть среди вас! Найди мне Шешана, Гристарх!

Участников экспедиции набрали из разных миров, но среди них не было ни одного ящера, дракона или змея. В основном мы все были амфибиями и обладали многими свойствами, привитыми нам при обучении. Шёл жёсткий отбор, если комиссия сомневалась в чём-то или в ком-то, то устраивала соревнование и в команду попадал сильнейший, лучший. Конечно, нам с Сарматом – обладателям талисмана воды было легче справиться с соперниками, мы были, как вне конкурса, но иногда приходилось тоже не сладко. За полгода из нас слепили настоящую команду, учёные придумали небольшие подводные аппараты с водоструйным движителем, учли всё, даже капризы ящеров. Нас разбили по специализациям: были спруты-телепаты, наше отделение отнесли к универсальным войнам, были силовики, технари, химики, невидимки-разведчики, минёры-сапёры, подводные пауки-снайперы, это была не экспедиция, а специальное подводное воинское подразделение. Нас ещё полгода тренировали, учили пользоваться подводными лодками. Тем, кто задавал много вопросов, старались объяснить спокойно и подробно, без эмоций. Чаще всего задавали вопрос, зачем водным сущностям нужны подводные лодки, заполненные той же водой, для балласта. Объясняю, для спрутов. Не нужно краснеть и проявлять нетерпимость. Подводная лодка защитит вас от перепада температур и гидроударов. Нам придётся двигаться в воде под землёй. А, вы уверены, что вас там не ожидают ловушки с перепадами температур, хитрые отводы от подводных вулканов, надо готовиться и к другим аномалиям, связанных с резким понижением температуры, как на Антарктиде. Кроме климатического оружия, ящеры в совершенстве владеют гипнозом, приборы на субмарине не дадут вам столкнуться со скалой, и наоборот, помогут найти проход в любой местности. Поймите, там, где мы идём, нас спасать некому. Поэтому надейтесь только на самих себя, и не отвергайте техническую помощь. Нам под водой не нужны вареные омары. Поняли меня? Ответы до всех доходили быстро, вскоре настало время, когда перестали задавать вопросы, и все задачи выполнялись слажено, все движения были отработаны до автоматизма. Мне нравилось, как подводные пауки тренируются во взятии языка, пеленая китов и других массивных животных. Это было смешно, у пауков получалось всё так удачно, что хотелось выйти за пределы наблюдательного пункта и вставить пустышку в рот ничего не понимающей куколке. Наконец, тренировки кончились, нам представили нашего руководителя, вернее руководительницу – это была Ундина из зелёного мира. В академии мы его прошли заочно, это был один из дружелюбных сообществу миров, весь в лесах, болотах с тёплым климатом и тёплыми морями. Эти миры нельзя воспринимать без доброй улыбки, они казались сказочными, в контраст нашей хищной жизни. В этих мирах водились не пуганные птицы и звери, здесь никогда не было охотников и рыбаков. Самих же Ундин я ошибочно принимал за русалок, в волшебной стране их разум немного превосходил в развитии рыб. Нас познакомили с существом, закончившим две военные академии с отличием в разных странах, за плечами этой русалки было не одно выигранное сражение, и вообще, она больше походила на выдру и её тело было всё в шрамах. Я знал, что совет поставит руководить экспедицией лучшего, но почему-то думал, что это будет Гандза. Сармат их лучше знал:

– Нет, Гандзы не годятся, слишком умны и миролюбивы, Гандзы – это учёные, а не военные. Из Гандз плохой генерал, он любую войну в балаган превратит.

Обсуждать руководителя было не в наших правилах, да и не в наших интересах. Экспедиция уже выдвинулась в сторону Земли, учёные сняли защиту, для входа на территорию земной поверхности. Наш караван плыл по небу, низко над Землёй, создавая помехи для радаров. Недалеко от Астрахани была выбрана база, для сбора подводных лодок, здесь же были построены боксы для всего того, что не пригодилось бы нам в походе, но может полезным быть для ремонтов. База была замаскирована под воинский склад, охраняемый роботами. В районе подводных скал, в четырнадцати километрах от Астрахани, был построен базовый наблюдательный пункт для Ундины и её штаба, он был выполнен из металла и стекла, уходил на десять метров в глубину, над поверхностью воды было два этажа. С применением технологий волшебной страны, доработанных на Рузе, это сооружение было невидимым для людей и приборов. Это место было указано на всех морских картах Каспия. Только сумасшедший мог направить своё судно на подводные скалы. А нам необходимо было сопровождать маленький скутер Ундины, на своей подводной лодке, именно в этот квадрат моря. Команды на всех субмаринах были поделены на пятёрки, в нашей подводной лодке, кроме меня с сыном, был один Гандза и два бронированных чудовища, похожих на морские огурцы. Я уже подзабыл некоторые уроки академии, честно, не знаю даже с какой планеты они попали на нашу подводную лодку. Командиром судна был Гандза, до экспедиции он преподавал в гимназии ботанику. Не знаю, чем руководствовалась комиссия при отборе, но командир и в жизни был полным ботаником. Если бы я тогда знал, как поможет ботаник экспедиции, всё-таки она была больше научной, а не военной. Огурцы оказались вполне компанейскими ребятами, они у нас выполняли функцию внешней разведки, а по вечерам травили анекдоты. Мы быстро привыкли друг к другу, общались между собой в ментале, редко переходили на волшебный язык, чтобы размять голосовые связки и не забыть, как звучат слова. Когда работаешь в команде, на подводной лодке, невозможно утаить свои мысли, мы были максимально открыты друг для друга. Руководителя экспедиции мы доставили в тайный штаб без происшествий. Я узнал, что из этого невидимого сооружения, можно было связаться с советом государств и практически с любой из стран содружества, только я не мог понять, как реализовали эту связь, тем более она была обоюдная и без запаздывания, то есть, разговор вёлся, на баснословно далёких расстояниях, в режиме единого времени. Это было сложнее, чем с транспортировкой материи. «Ботаник» влез в мои мысли, стараясь объяснить: – Представь себе нить между мною и тобой. Если ты дёрнешь за конец нити, я увижу твоё движение?

– Несомненно, ведь другой конец нити у тебя.

– Правильно. Это случится сразу, то есть, ты передашь мне информацию, что ты жив. Этим методом на Земле пользуются водолазы. А теперь представь луч, между разными мирами, по этому лучу и проводится мгновенная связь, а принцип действия у неё такой же, как у сигнализации водолазов. Только техническое исполнение другое, любое возмущение в начале луча, немедленно отражается в его конце.

– Ну, у луча света тоже есть время?

– А, кто тебе сказал, Гристарх, что это световой луч?

Я уже в технологию не стал вникать, «Ботаник» мне объяснил главное – как это работает. Сборка подводных лодок шла к концу, все они были разделены между экипажами. Каждый экипаж был отдельной единицей нашей поисковой экспедиции, но по распоряжению Ундины, все лодки были пронумерованы и нас поделили на десятки. У каждого десятка был свой командир. Всю карту Каспийского моря разбили на квадраты. Началась наша основная работа, погрузилась сразу вся флотилия, каждый десяток подводных лодок устремился к своему квадрату. Мы знали, что требовалось искать и как, только не знали где. Усложняло нашу работу ещё то, что море было сильно загрязнено. Чего здесь только не было – вся химическая система элементов. Я никогда не думал, что море так отравлено, его единственная кровеносная артерия – Волга, несла в своём течении столько мусора, что море просто не справлялось с его переработкой. Жаль, очень жаль, что люди относятся так к своей экологии! Но у нас была другая задача, и мы продолжали поиск, отмечая на картах подводного рельефа все мельчайшие шероховатости. Мы, не смотря на плохую освещённость постоянно вели съёмку дна, зная, что через неделю, всё поменяется. Древние говорили: нельзя в одну реку войти дважды, так и в Каспийском море – оно, как живое, каждый день наводило макияж, а за счёт своей небольшой глубины, после каждого шторма меняло лицо своего дна. Первым неожиданным открытием было, что в закрытом море-озере были свои течения, которые не понятно по каким принципам работали и постоянно меняли скорость и направление. Иногда эти течения были настолько сильными, что приходилось постоянно корректировать курс подводной лодки. Поначалу нам казалось, что мы нашли реку, и не трогая рули, не включая двигатель, просто плыли по течению. Но море играло с нами. Течение обрывалось, лодка останавливалась, а через время, её могло унести в любую сторону. К этому морю было тяжело привыкнуть. Оно иногда приносило такие сюрпризы… Мы уже неделю бороздим один и тот же квадрат, казалось, что всё знаем про его причуды. Я заснул, вскоре ко мне присоединилась большая часть команды, зрелище одного и того же пейзажа морского дна, утомляет не хуже трудоёмкой физической работы. «Ботаник» посадил лодку на дно и дал возможность отдохнуть команде. С утра, мы планировали перейти в другой квадрат. Только у нас ничего не получилось, утром мы проснулись на острове, во множестве прогретых луж плавали головастики и вся морская мелочь. Лягушки в море не водятся, но судя по лужам, ночью, наверное, прошёл дождь, а морскую воду отогнало ветром. Так мы впервые встретились с Моряной. Моряна – это самый сильный и неприятный ветер на Каспии, он дует с моря на берег, выбрасывая всю морскую грязь вместе с водой. После Моряны весь берег Каспия покрыт мазутом в переплетении с песком и морской травой, по всему побережью раскиданы трупы испачканных нефтью чаек и задохнувшихся от деятельности человека, нерп. Всё это гниет и распространяет трупный запах. «Ботаник» вышел из подводной лодки, решил обследовать возникший, среди моря, остров. За командиром потянулись остальные – я с Сарматом.

– А вы знаете, на этом острове даже есть переходная растительность.

Нам это ни о чём не говорило.

– А, ещё, здесь много пустот, в которых прячутся лягушки и ящерицы-амфибии. Здесь даже есть ясли для черепах, правда самих животных я не видел, но полно скорлупы, от их яиц.

Мы с Сарматом смотрели друг на друга, как два барана. А осьминог, аж плясал от удовольствия, находя только ему понятные отличия этого острова. Гандза сделал заключение, что наш вынужденный отдых надолго, дня на три, пока не поменяется ветер и вода не вернётся на место. Судя по всем приметам, это явление сказочного возникновения острова в окружении морской стихии, имеет хронический характер. Сармат ещё слушал объяснение «Ботаника», а я пошёл к огурцам в лодку, им после купания в Каспии, не здоровилось. Вода слишком была солёной и ядовитой, а у нас, как назло, на базе никаких фильтров для них не было. Поэтому командир запретил для них все погружения и поместил в карантин, в бассейн с чистой речной водой, что им не мешало через пару дней веселить своими рассказами остальных членов нашей команды.

Глава 33

По вечерам ветер утихал, и вода частично возвращалась на место. Я выходил из лодки, мне понравилось прогуливаться по острову в эти часы. Вода, с гулом, заполняла донные пустоты, выравнивая причудливую поверхность, весь остров тонул в морской пене, но по неведомым законам волшебства – ни одна капля моря не коснулась острова. Остров оказался непотопляем, и вода стояла стеной вдоль её берегов. Где-то, про подобное явление, я уже слышал, мне помнится, что люди раньше могли ходить по морскому дну, «аки, посуху». Меня это заинтересовало. Я был один на поверхности, сменив полчаса назад «Ботаника», обычно, я, не дожидаясь темноты, возвращался на лодку, к своим товарищам, надышавшись свежим воздухом, а этот раз решил задержаться, захотелось посмотреть, что будет ночью, когда мы спим. Волны, десятиметровой стеной нависли над маленьким участком суши, грозясь раздавить остров своей массой. Я не мог понять, какая сила удерживает эту воду? Остров оказался внутри водяного туннеля, как полянка в окружении холодных высоких гор. Ночью начали светиться камни – эти валуны, размытые морскими течениями и обросшие ракушками, стали излучать свет, как фонарики, устремляя свои лучи к небу. Это была тайна, чужая тайна. Не знаю, может быть я стал случайным свидетелем тому, что кто-то посылает сигнал помощи в далёкие миры, находящиеся за пределами этой вселенной, или же, это какое – то неизученное природное явление. Мне стало страшно, ужас сковал мой разум. И я, который считал, что ничего не боится, ибо прошёл, через жизненный ад, обманув даже смерть…, я не помню, как оказался в лодке и мои спутники, с трудом заглушили мой крик, и привели меня в чувство. Я рассказал командиру о своих наблюдениях: и про море, про волны, и про свет, и про страх. Я больше не хотел выходить подышать, я старался любыми путями убраться подальше от этого неведомого острова. «Ботаник» поколдовал над моей головой, сделав несколько касаний холодными противными щупальцами, и я провалился в сон. «Ботаник» добился своего: я всё забыл. Он попросил его взять с собой на остов, когда я готовился к вечерней прогулке. Мне показалась странной его просьба, я, как военный привык к тому, что командир не просит, а приказывает. А здесь – попросил! Вечером мы оба вывалились из шлюза подводной лодки, и я провёл командира по своим любимым местам на острове, откуда хорошо была видна атака моря, на фоне уходящего за горизонт солнца, отбрасывающего свои зловещие огненные языки на прибывающую воду. Остров застыл в окружении волн. «Ботаник», обычно, скрывал свои эмоции, и почти никогда не ругался, а здесь, при виде этого чуда, нарушающего все известные науке законы, глаза у Гандзы вылезли из орбит, как у рака, а ментал на полчаса заполнился сплошной помехой! Это не имело объяснения, мистика какая-то. Ночь охватила остров, сделав окружающий пейзаж ещё зловещей. Загорелись непонятным пламенем камни, освещая небольшой остров. Это пламя не имело тепла и не ранило рук, оно перемещалось вслед за пальцами, реагируя на статику тела. Командир засмеялся, окунув одно из своих щупалец в огонь, оно превратилось в факел – в несгораемый вечный факел.

– Огни Святого Эльма!

Заголосил «Ботаник», прихлопывая оставшимися щупальцами в такт своему перемещению. Вы никогда раньше не видели танцующих Ганзд? Я тоже. Сармат появился, как из воздуха и начал сбивать пламя с «Ботаника», сам, перепачкавшись в огне. В конце концов, это ему надоело, Сармат понял, что над ним смеются, постарался в море отмыться от пламени. Сармат зажёг море. Это было незабываемое красивое зрелище;

– Остров, в окружении столба бело-голубого огня. А, мы стояли в самом центре, зачарованно наблюдая за явлением.

Где-то высоко в космосе, на МКС космонавт сделал запись в операционный журнал:

– Над Каспием наблюдался большой выброс газа, фотографии с горящим морем были переданы на землю.

Я не знаю, кто из нас опёрся на каменный рычаг. Опять амулет спас нас с Сарматом от верной смерти, мы, уже, секунд двадцать, как чувствовали себя в невесомости, пока не поняли, что падаем, рядом с нами падала наша подводная лодка, стуча о стены этого вертикального туннеля, и издающая звуки, похожие на взрывы банок с закупоренными огурцами. Гандза парил над нами, превратив своё тело в природный парашют. Мы провалились под землю и летели в неизвестность. Я не понял. Если мы не попали в кем-то спланированную ловушку, с целью уничтожить нас – раз, и навсегда, то значит столкнулись с очередной загадкой моря. От Каспия можно было ожидать, чего угодно. Наконец, мы услышали падение лодки, и кажется ей тоже повезло: лодка упала в воду и ушла в глубину этого чудовищного колодца, окатив нас миллиардами брызг. Вдруг вода внизу стала уходить, вместе с нашим судном, и нас троих засосало образовавшимся вакуумом. Нас выбросило, как из пушки в неведомый мир. Вокруг нас было море с зеленоватой тёплой водой. Из одного непонятного, неизученного мира, мы попали совершенно в другой. Мы ещё не успели осмыслить, что с нами произошло, не успели найти потерянную подводную лодку, как Сармат взлетел в воздух, как птица, к клану которых он принадлежит. А мне на голову свалился «Ботаник». Он до последнего не верил, что находится в воде и его спас осьминогов бог. Теперь, уже, мне командира пришлось приводить в чувство. Поиски подводной лодки ничего не дали, пока не всплыл один из огурцов и сказал, что лодка, всё же, развалилась на части, не выдержав последнего гидроудара. Прилетел Сармат, к нам подтянулся ещё один огурец. Да, лодка погибла в героической борьбе с неведомыми препятствиями, но осталась команда. «Ботаник» вспомнил, что он всё ещё является командиром экипажа, и отдал приказ двигаться на ближайший остров. Сармат с образа птицы, не стал обратно превращаться в человека, решил, что в данной ситуации, лучше быть дельфином. Он махнул ластом в направлении ближайшего небольшого островка, покрытого платанами и зарослями плюща или дикого винограда. Дельфин с криком, свечой взвился к облакам, совершив немыслимый пируэт от радости свободы движения, и, как торпеда, поплыл в сторону острова. Мы – старшее поколение, без особых эмоций, последовали за ним. Остров нас встретил обеими объятиями, огурцы забрались в большой ручей, вытекающий из-под корней деревьев. «Ботаник» мигом определил наше местоположение:

– Мы в Турции! А это, наверное, Мраморное море. Я даже не знал, что есть такое.

Моя сказка растаяла на глазах, когда я увидел пограничный катер под турецким флагом, проследовавший мимо острова. Сармат наплавался, и снова принял привычную для всех форму.

– Откуда ты узнал, что это Турция? – обратился я к Гандзе.

– Я, же учитель, Гристарх, не получилось из меня профессор, но закончил я гимназию Гандз с удовлетворительным балом, твой сын подтвердит, что это похвально. Наши миры держатся на троечниках! Я хорошо изучил предмет, который преподавал. Такая растительность на островах, может быть только в Мраморном море, и на Земле. А Мраморное море находится в Турции. А, ещё, если Каспий имеет сообщение с кем-то, то, наверное, со своими соседями, по времени своего падения, мы дальше Турции улететь не могли.

Какие-то не интересные эти биологи, никакой фантазии, сплошной прагматизм! Мы так и не успели отдохнуть толком на морских курортах Турции, вскоре Сармат увидел три наши подводные лодки, вынырнувшие из глубины Мраморного моря. Сигналы можно было не подавать, они раньше заметили нас на радаре. К каждому члену экспедиции крепился маяк к одежде, чтобы никто не вздумал потеряться. Нашу команду, впервые, за долгое время тренировок, разделили на части. Огурцов и «Ботаника» разобрали по лодкам, а мы с Сарматом решили воспользоваться своими амулетами, чтобы добраться до штаба Ундины. К нам присоединилось ещё два существа, обладающие амулетами Гандз, и мы, затерявшись среди стай перелётных птиц, косяком, полетели на Каспий, ориентируясь по вершинам Кавказа. Каспий был за горами. В штабе нас уже ждали. Ундина собрала все лодки возле базы, надо менять тактику. Несмотря на то, что благодаря нашим поискам, удалось установить связь между двумя морями с выходом в океан, через проливы Дарданелл, и с Чёрным морем, через Босфор, наша миссия считалась не выполненной. Мы так и не нашли следов ящеров, ни одного Дэнгиз-шайтана, ещё умудрились и подводную лодку потерять. Наши сведения о острове в центре моря, заинтересовали кого-то на верху. Ундину и «Ботаника» вызвали в совет. Я, уже знал, по личному опыту, в совет, просто так, никого не вызывают. Я, мысленно, пожелал Ундине – удачи, а «Ботаника», наверное, как свидетеля вызвали. Грядут перемены! Но меня в данный момент интересовал другой вопрос. Я уже знал, что подводный флот нашёл течение, уходящее под землю, и три подводные лодки рискнули разведать этот маршрут. С этими лодками мы и встретились в Турции. Меня интересовало, как субмарины вернутся назад в Каспий. Плоскостопы, которые совершали с нами перелёт, через Кавказ, не могли никак отогреться, и закутанные в пледы, норовили натянуть на себя верблюжьи одеяла. На их родной планете, температура никогда не опускается ниже + 20. А в горах – холодно, снег лежит, лавины, ледники, а выше гор – вообще, кошмар. В их голове, даже ментал, выстукивал чечётку, под аккомпанемент зубов. Они оба не могли понять, что я от них хочу. Пока не сжалился один из штабных статистов:

– Лодки вернутся назад тем же маршрутом, которым проследовали в Мраморное море.

Я не понял. Все утверждали, что поток был настолько силён, что лодки, выбросило, как щепки, все думали, что их разорвут напоры воды, которые за время существования этих морей, пробили огромные туннели в скалах. Я не понимал, лодки не способны были преодолеть напор воды, со своими слабыми двигателями на водной реактивной тяге. У меня не укладывалось в голове. Статист, наверное, понял. К нему подключились и Плоскостопы, пытаясь втолковать очевидное человеку с академическим образованием. Статист начал с прощупывания моих знаний:

– Вы, Гристарх, знаете принцип сообщающихся сосудов?

Я кое-что помнил – где-то, что-то вливается, где-то выливается.

– Хорошо. А помните, как работают водяные часы?

Я ничего не помнил. Никогда их не видел, впервые слышу, что такие есть.

– Хорошо! А песочные часы видели когда-нибудь?

Я не видел, но знал, что их переворачивать нужно, когда песок кончается.

– Отлично! Представьте себе два моря, связанные между собой подземными каналами, которые находятся на круглой планете. Что Земля вращается, хоть это вы знаете?

Я, утвердительно кивнул головой. Но, всё равно, ничего не понимал, в моей голове перемешалось всё: и песок, и вода, и подземные каналы с Бабатурами.

– Да! Тяжёлый случай!

Мне, честно, не хотелось выглядеть таким тупым. Стыдно было. У статиста опустились руки. Тогда он дал мне яблоко:

– Только есть его не спеши. Представь, что это Земля, а два маленьких жёлтых пятнышка, на поверхности фрукта – это моря: Каспийское и Мраморное. Землю ты вертишь своими руками, так, чтобы одно море было сверху другого. Между морями соединительные каналы. Если Каспий окажется сверху? Куда вода побежит по каналу?

– Понял! Всё так просто!

Статист улыбнулся:

– Всё гениальное просто. Командам лодок надо дождаться, когда Земля провернётся, и Мраморное море окажется сверху Каспийского! В подтверждение моих слов, три последние подводные лодки из нашей флотилии, подошли к причалу базы.