Шейх. Я раскопала его тайну
- -
- 100%
- +
Вертолет тяжело оторвался от земли. Я прильнула к иллюминатору, стирая пыль со стекла.
Внизу, под нами, расстилалось море желтого песка. Там, где еще вчера кипела жизнь, стояли палатки и возвышались леса, теперь была ровная, безжизненная пустыня. Природа стерла месяцы моей тяжелейшей работы, мои надежды и открытия.
Горячие, горькие слезы навернулись на глаза, обжигая поцарапанные веки. Я тихо всхлипнула, отворачиваясь к стене.
Вдруг кресло рядом со мной скрипнуло. Тарик сел вплотную. Его большая, теплая ладонь опустилась на мое дрожащее плечо и крепко сжала его.
— Я восстановлю всё, Сара, — его голос звучал твердо, как клятва, перекрывая гул турбин. — До последнего камня. Я дам тебе всё необходимое. Твоя работа будет завершена.
Я посмотрела на него сквозь слезы, пораженная его словами. Он брал на себя ответственность за мою жизнь и мою работу с той же пугающей уверенностью, с которой назвал меня своей судьбой. Я вцепилась в его обещание: сейчас оно было единственным, за что я могла держаться.
Полет длился недолго. Вертолет начал снижение.
Я ожидала увидеть пыльный военный аэродром или базу спасателей на окраине пустыни. Но когда дверь распахнулась и я ступила на трап, у меня перехватило дыхание.
Перед моими глазами, утопая в невероятной, невозможной для этих широт зелени пальм и садов, возвышался колоссальный, сверкающий белым мрамором и золотом дворец. Он подавлял своим великолепием, крича о безграничной власти и богатстве своего владельца.
Я замерла на ступенях, ошеломленная этим зрелищем. Я была грязной, оборванной, измученной чужачкой на пороге сказки.
Шейх спустился по трапу первым. Он обернулся, протянул мне руку, сомкнул пальцы на моей ладони и ввел меня в свой мир.
Я вошла в эти двери, понимая, что стала одновременно и почетной гостьей, и пленницей человека, который решил, что я предначертана ему судьбой. И самое страшное заключалось в том, что какая-то часть меня уже хотела остаться.
За стеклянными дверями верхнего холла рокот вертолета стал глуше. Тарик по-прежнему держал мою руку. Через окна я видела оазис под нами: каскадные бассейны, терракотовые аллеи, сверкающие купола. Всё это дышало роскошью, которая казалась галлюцинацией после ада пыльной бури в Руб-эль-Хали.
Едва мы сделали несколько шагов по вестибюлю, навстречу бросился личный секретарь в строгом костюме с папкой в руках. Скороговоркой, на резком и взволнованном арабском, он начал докладывать о чрезвычайном созыве Совета. Лицо Тарика мгновенно окаменело, превратившись в непроницаемую маску правителя. Он медленно разжал пальцы, выпуская мою ладонь. Вся его обволакивающая теплота, то пугающее притяжение, которое спасло меня в шатре, испарилось без следа перед государственным долгом. Бросив охране короткую сухую команду на арабском, шейх стремительным шагом направился к лифтам в сопровождении советников. Я снова почувствовала себя чужой, словно стала для него просто досадной помехой.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Послушайте, — я решительно повернулась к начальнику охраны. — Я требую предоставить мне телефон. Я должна связаться с посольством!
Я развернулась, собираясь направиться к вертолету или лестнице, куда угодно, только бы прочь от этой золотой клетки. Но вооруженная охрана мгновенно пришла в движение. Они развернулись ко мне спинами и тесной стеной оттеснили меня вглубь вестибюля, отрезая любые пути к отступлению.
Я уперлась ногами в мрамор, собираясь устроить скандал прямо здесь.
В этот момент из боковых дверей выплыла невысокая, полная женщина в строгом традиционном платье. У нее были добрые, но проницательные глаза человека, привыкшего повелевать, но делать это с материнской заботой.
— Салам алейкум, доктор Сара Коллинз, — она мягко, но властно взяла меня под руку. — Я Фатима, старшая экономка. Пойдемте со мной. Вам нужно отдохнуть.
В её голосе была такая уютная, домашняя сила, что мое сопротивление дало трещину. Я позволила увести себя, всё еще пытаясь сохранить остатки достоинства.
Мы шли по бесконечным, гулким коридорам. Под ногами расстилались мозаики из лазурита и золота. Я пыталась запомнить повороты, ориентируясь на резные арки.
— Фатима, мне нужен мой мобильный. Или любой стационарный телефон, — настойчиво повторила я, сбивая шаг.
Экономка покачала головой, грустно улыбнувшись.
— В гостевом крыле нет внешней связи, госпожа. Таков протокол безопасности.
Я резко остановилась, оглядываясь. Я решила развернуться и найти выход сама, пока помнила хотя бы последние два поворота. Но, посмотрев назад, я замерла. Коридоры разветвлялись в идеальной симметрии, арки сменялись арками, и я с ужасом осознала, что масштаб этого дворца просто колоссален. Я заблудилась в первые же три минуты. Одинаковые арки сбивали с толку; каждый поворот приводил меня к новой развилке.
Фатима потянула меня дальше, и вскоре мы остановились перед массивными дверями из ливанского кедра, инкрустированными перламутром.
Я выдохнула, ожидая увидеть помпезную, но стандартную гостевую спальню с телевизором и кроватью.
Двери мягко разъехались в стороны.
Глава 4
Я перешагнула порог и застыла, потеряв дар речи. Передо мной открылся зал, по размерам соперничающий с главным холлом Национального музея. Огромные стрельчатые окна выходили на цветущий сад. В центре возвышалась кровать под воздушным балдахином из невесомого шелка, вокруг журчали миниатюрные фонтанчики. Воздух благоухал амброй и жасмином.
— Вы, наверное, ошиблись, — я попятилась назад, качая головой. — Это покои королевской особы. Мне нужен просто номер.
Фатима с улыбкой поклонилась, сложив руки на груди.
— Ошибки нет, госпожа. Это личные покои фаворитки. Мой господин приказал подготовить их специально для вас.
Её слова ударили меня как обухом. Фаворитка! Кровь прилила к лицу.
В комнату бесшумно скользнули четыре молодые служанки. Они окружили меня щебечущей стайкой, неся белоснежные полотенца и флаконы с ароматными маслами. Одна из них потянулась к застежке моей измазанной, жесткой от песка рубашки.
— Нет! — я резко отшатнулась, прижав руки к груди. Моя рабочая одежда была последним бастионом моей независимости, моей броней в этом чужом, роскошном мире. — Я сама разденусь! Оставьте меня!
Девушки замерли, их огромные карие глаза наполнились испугом и мольбой. Они смотрели на меня так, будто мой отказ грозил им смертной казнью. Фатима мягко коснулась моего плеча.
— Они только хотят помочь вам смыть пыль пустыни, госпожа. Вода уже горячая.
Я посмотрела на свои руки — изрезанные, в засохшей крови и грязи. На свою одежду, от которой пахло страхом и бурей. Мое упрямство сломалось под тяжестью их искренней заботы.
— Хорошо, — глухо сказала я, сдаваясь. — Только душ.
Фатима повела меня к колоссальной ванне, вырубленной из цельного куска оникса, до краев наполненной теплой водой, по которой плавали лепестки белых роз.
Я погрузилась в эту обволакивающую влагу, закрыв глаза. Служанки бесшумно исчезли, оставив меня одну. Горячая вода расслабляла гудящие мышцы. Я пыталась выкинуть из головы события минувшей ночи. Пыталась думать о разрушенном лагере, о потерянных данных.
Но перед внутренним взором стояли только его глаза. Накатывало воспоминание о его сильных, безжалостных руках, которые так бережно стирали песок с моего лица. Я коснулась пальцами центра своей ладони — там, где всё еще горел фантомный след его поцелуя.
Вместо облегчения я вдруг почувствовала острую, щемящую, тягучую тоску по его прикосновениям. Эта мучительная тяга пугала меня до дрожи, разливаясь под кожей сладкой лихорадкой. Я сжала зубы, заставляя себя забыть.
Когда я вышла из ванной комнаты, Фатима обработала мои ладони и закрыла ссадины тонкими повязками. На кровати лежало платье: тончайший изумрудный шелк струился мягкими складками, открывая плечи и ключицы.
Я надела его, чувствуя, как ткань ласкает кожу. Подошла к огромному зеркалу в человеческий рост.
Я ожидала увидеть измученного, загнанного в угол археолога с синяками под глазами. Но зеркало показало мне чужую женщину. С чистыми, блестящими волосами, рассыпавшимися по плечам, с ярким румянцем на щеках и лихорадочным блеском в глазах. Я выглядела роскошно. Я выглядела как настоящая восточная принцесса, готовая к встрече со своим господином.
Я провела ладонью по шелку у бедра: эта нарядная женщина повторила мой жест, и оттого стало еще страшнее.
Раздался тихий, вежливый стук в массивную дверь. У меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Это он. Он пришел за мной.
С колотящимся сердцем я подошла к двери и резко распахнула её.
На пороге поклонился пожилой слуга в ливрее, с серебряным подносом в руках. На подносе лежал конверт с золотым тиснением.
— Официальное приглашение на торжественный ужин Совета, госпожа, — бесстрастно сообщил он, поклонился и исчез.
Я осталась стоять с конвертом в руках, чувствуя одновременно жгучее разочарование и облегчение.
До ужина оставалось несколько часов. Сидеть в золотой клетке было невыносимо. Я оправила шелковый подол, решив, что найду столовый зал самостоятельно, а заодно изучу планировку. Я вышла в пустой коридор. Фатима ушла давать распоряжения служанкам.
Я пошла прямо по анфиладе, думая, что помню путь, по которому меня вели. Но коридоры разветвлялись. Я свернула раз, потом другой. Света становилось меньше, золотые узоры на стенах сменились потертыми фресками. Коридор становился всё темнее и старее. Лампы под сводами заменяли здесь дневной свет.
Я наткнулась на тупик. Прямо передо мной возвышалась массивная, древняя деревянная дверь, покрытая затейливыми бронзовыми узорами и вековой пылью.
Я дернула тяжелую кованую ручку, чтобы просто заглянуть внутрь. Заперто. Я разозлилась на свою беспомощность и навалилась на дверь всем телом. Мое плечо с силой вдавилось в один из выступающих бронзовых барельефов.
Раздался тяжелый, металлический щелчок механизма, скрытого в стене. Дверь со скрипом подалась внутрь.
Я шагнула за порог и ахнула. Передо мной открылась колоссальная, пыльная библиотека. Стеллажи уходили под высоченный купол, уставленные тысячами томов в кожаных переплетах. Запах старой бумаги и сургуча ударил в нос. Это была тайная комната, скрытая от глаз гостей.
Я двинулась вдоль стеллажей, выискивая просвет между полками. Мой взгляд зацепился за стеклянную витрину в центре зала. Под стеклом, на бархатной подушке, лежала толстая, истрепанная книга ручной работы.
Инстинкт ученого, азарт первооткрывателя мгновенно взяли верх. Я осторожно подняла стеклянный колпак и потянулась к фолианту, ожидая увидеть сборник древней поэзии или религиозный трактат.
Я перевернула хрупкую страницу. Это были записи на классическом арабском. Мой мозг, натренированный на расшифровку, быстро выхватил даты и имена.
Я задохнулась от восторга. Это был личный дневник прадеда шейха! Здесь были подробнейшие записи о древних границах эмирата, о торговых путях и, главное, о расположении утерянных храмовых комплексов в песках Руб-эль-Хали! То, ради чего я просеивала пустыню годами, лежало передо мной на столе.
Я углубилась в чтение, жадно глотая строчки, забыв о времени, о золотой клетке и об ужине.
Внезапно со стороны дальнего входа раздались тяжелые шаги и приглушенный мужской голос. Кто-то вошел в библиотеку, завершив разговор с человеком за дверью.
Паника сковала меня. Я быстро пригнулась и юркнула за высокий стеллаж с древними свитками, прижавшись спиной к пыльным полкам.
В проход вышел высокий, седой мужчина с хищным профилем. Я узнала его — это был главный советник шейха, которого я видела на пресс-конференциях. Он был один и оглядывался по сторонам, словно проверяя, нет ли кого-то поблизости.
Обойдя ближайшие стеллажи, советник вытащил из кармана телефон и приложил к уху.
Я задержала дыхание.
— Да, госпожа, — тихо, но отчетливо заговорил он. — Американка во дворце. Он привез её.
Пауза.
— Вы были правы, Валиде Мунира, — при упоминании имени матери шейха мое сердце пропустило удар. Шейха Мунира была теневой правительницей, женщиной, чье имя внушало благоговейный страх. — Она — угроза. Он смотрит на неё как на будущую хозяйку этого дома. Это может разрушить союз с кланом Аль-Сауд. Мы должны изолировать её и выслать под благовидным предлогом до конца недели. План готов.
Мое дыхание замерло. Заговор. Родная мать Тарика готовит заговор против моего пребывания здесь, видя во мне угрозу их политическим играм. Я должна немедленно уйти отсюда и всё рассказать!
Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, пятиться назад к старой двери, через которую вошла.
Но пол в древней библиотеке был коварным. Я сделала неосторожный шаг назад и задела бедром шаткую деревянную подставку для свитков.
Раздался сухой, громкий треск дерева.
Советник мгновенно оборвал разговор.
— Кто здесь?! — его голос громом разнесся под сводами. Он решительно направился в мой ряд.
Паника накрыла меня с головой. Я метнулась к выходу, но в спешке моя рука дернулась, и тяжелый дневник прадеда выскользнул из моих пальцев. Он с глухим стуком упал на ковер.
Поднимать его не было времени. В последнюю долю секунды, когда тень советника уже упала на полки моего ряда, я выскользнула за тяжелую дубовую дверь и бесшумно закрыла её за собой.
Я бросилась бежать по темному коридору, не разбирая дороги. Сердце стучало в горле, легкие горели. Я должна найти свои покои, я должна...
Я вылетела из-за поворота, пытаясь отдышаться, и чуть не врезалась в стену.
Из-за угла прямо на меня вырулил патруль личной гвардии шейха. Четверо вооруженных до зубов бойцов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.