Шейх узнал моего сына

Я потребовала от охранников у двери провести нас на кухню. Один остался на посту, второй пошёл следом. Мы спустились на первый этаж, миновали анфиладу залов и, ориентируясь на звон посуды, вошли на колоссальную, сияющую сталью и белым мрамором дворцовую кухню. Размеры потрясали: десятки поваров суетились вокруг плит размером с автомобиль. При нашем появлении работа замерла. — Махмуд! — окликнул кто-то рослого повара с пышными усами. Тот возмущённо двинулся на меня, размахивая половником. — Мадам! Сюда нельзя! — закричал Махмуд. — Это зона строжайшего регламента! Покиньте кухню немедленно! Вы нарушаете протокол безопасности питания правящей семьи!

Я жёстко, непреклонно отстранила его руку, проходя к ближайшему свободному кухонному острову из нержавеющей стали. — Протокол подождёт. Мой сын голоден, а то, что вы прислали, сожжёт ему желудок. Я сама сварю ему нормальную детскую кашу. Где здесь овсяные хлопья и обычное молоко? Махмуд побледнел от возмущения и начал громко сыпать арабскими ругательствами. Я проигнорировала его крики, методично открывая ящики из нержавейки один за другим, пока не нашла нужную банку с органическим геркулесом. Достав небольшой сотейник, нашла свежее молоко в гигантском холодильнике, включила индукционную плиту и начала готовить, аккуратно помешивая закипающую смесь деревянной лопаткой.

В этот момент в кухню влетел старший управляющий Башир — тот самый надменный тип в национальной одежде, который вчера насмехался над вазой. Увидев меня у плиты с кастрюлей, он в панике бросился ко мне. — Вы сошли с ума! Немедленно отойдите от оборудования! — он попытался физически вырвать у меня сотейник. Я с размаху ударила Башира деревянной лопаткой, испачканной в горячей овсянке, прямо по тыльной стороне его холёной руки. — Не трогай, обожжёшься! — крикнула я, как нашкодившему школьнику. — Отойди от моей плиты на три метра!

Башир взвыл, схватившись за покрасневшую кисть: — Я немедленно вызываю дворцовую стражу! Вас арестуют! Вы безумная иностранка, вы нападаете на старший персонал дома! Двери кухни с грохотом распахнулись. Вошёл Рашид. Его тёмно-синий костюм был застёгнут на одну пуговицу. Рашид остановился на пороге, и Башир торопливо отступил от плиты. Башир тут же замолк на полуслове, шеф-повар Махмуд и поварята вытянулись по струнке, вжав головы в плечи.

Рашид обвёл взглядом застывшую сцену: красного от злости управляющего, шокированных поваров, меня с деревянной лопаткой наперевес и кипящую на плите овсянку. Он медленно подошёл к плите. Взял чистую серебряную ложку со стойки, зачерпнул немного моей каши, подул на неё и попробовал. Повисла мёртвая тишина. Я стиснула лопатку, глядя, как он пробует кашу. Рашид бросил ложку в мойку. Повернулся к Баширу и, чеканя каждое слово, произнёс: — Отныне её приказы на этой кухне не обсуждаются. Госпожа Полина может готовить здесь в любое время дня и ночи. И если я узнаю, что кто-то посмел перечить матери моего сына — вышвырну всех вон. Персонал в благоговейном ужасе склонил головы, глядя в пол. Башир побледнел до синевы и медленно, пятясь, покинул кухню.

Рашид развернулся и ушёл так же внезапно, как и появился. Я выключила плиту. Переложила дымящуюся кашу в глубокую тарелку, добавила кусочек сливочного масла и посадила Лео прямо на высокий стул за холодным мраморным кухонным островом. Я дула на кашу. Лео облизал ложку, попросил ещё и болтал ногами под стулом. Я кормила его, чувствуя, как отпускает сжатую спину. Моя первая бытовая победа. Я отвоевала свой первый рубеж в этой золотой клетке. Я заставила их играть по моим правилам.

После кухни я переодела сына в присланную одежду и уложила отдохнуть. Прежде чем он заснул, я объяснила ему, кто такой Рашид. — Это твой папа. Только вы пока совсем мало знаете друг друга. Лео долго смотрел на меня, потом прижал динозавра к подушке. — Он тоже любит драконов? — Спросишь у него сам, — сказала я и укрыла сына. Пока он спал, я сидела рядом.

После дневного сна в покои постучал офицер охраны Карим и передал приказ: принц Рашид ждёт нас на прогулку. Я неохотно согласилась только ради Лео, который уже изнывал от скуки в четырёх стенах. Нас отвезли на электрокаре в королевские конюшни. Это был отдельный белоснежный город из мрамора и ценных пород дерева, где пахло чистым альпийским сеном и дорогой кожей. Я панически, до холодной дрожи в коленях боялась лошадей с самого детства, после того как в парке меня укусил крупный пони.