Развод со звездочкой: как выйти из ситуации, а не в окно, и пересесть на метлу, когда тебе сломали крылья

«Из каждой перевязки вырастает характер. Из каждого шрама – сила. А из каждой „не жилец“ – будущая звезда» – Евгеника, главврач душевных перевязок.

Жила-была девочка Жанна. Родилась она с редкой опухолью на щечке, и в возрасте одного месяца от роду родители бегали с ней по всем врачам с просьбами и мольбами спасти Жанночку и прооперировать, но врачи боялись рисковать чужой жизнью и своей карьерой, поэтому советовали отцу и матери отказаться от Жанны и родить себе «новенькую», а ее избавить от страданий… ведь все равно не жилец…

(Да, особенно удобно списать совесть под формулировку «не жилец». Классика жанра – страховка от кармы в белом халате.)

Но мать нашла врача, который не смог отказать и решился прооперировать маленькое личико месячной Жанны, изуродованное опухолью… Он сказал ее матери:

– Дочка, давай просто попробуем, я в войну такое делал.

И у них получилось!

(А ведь сколько жизней спасает вот это простое «давай попробуем». Особенно когда говорят не айтишники, а хирурги.)

Жанну оперировали каждые три месяца до годика: девочка жила в больничных палатах, мама читала ей все подряд книги, запоем, поэтому Жанна очень рано начала говорить и даже читать стихи наизусть. В два годика она цитировала «Мойдодыра» – как могла, но наизусть!

(Ничего так, первый ребенок, который вошел в литературу через швы. А кто-то до сих пор букву «р» поставить не может.)

Позднее все операции перетекут в вечную погоню за красотой и желание всегда и во всем быть «идеальной», лучше, лучше и лучше! Ведь нет предела совершенству. Но об этом не сейчас.

Сейчас – очередная перевязка… Во время них Жанна всегда громко кричала. Голос у нее уже тогда был сильный, и медсестра постоянно жаловалась:

– Что орешь, звезда?!

На что мать Жанны строго ответила:

– Вот вырастет и станет звездой!

И не ошиблась.

(Вот так и работает родительская магия: назвала «звездой» – получила певицу. Назвала «не жилец» – получила совесть и чувство вины на всю жизнь.)

Жанну оперировали снова и снова – опухоль не сдавалась, но и Жанна с родителями тоже. Мать всегда говорила Жанне:

– С нами Бог, какая разница, кто против нас?!

(Да, если с тобой Бог, то даже хирург с дрожащими руками становится инструментом высших сил. Проверено клинически.)

И Бог регулярно подтверждал свое присутствие в их семье. Ведь чудеса там, где в них верят!

Жанна росла в обычной семье: младший брат, мать – учительница, швея, отец – офицер, дирижер духового оркестра. Именно он и привел маленькую Жанну в большой мир музыки и искусства.

Жанна была очень музыкальной девочкой. Впервые ее тягу к музыке заметил отец; Жанна стояла в детской кроватке, а он играл на баяне «Вальс цветов»[1] и увидел, как дочка приседает ровно в такт, тогда он понял – девочка слышит музыку.

Мать часто гуляла с детской коляской в парке, где отец дирижировал духовым оркестром, играя на городских праздниках, и уже в коляске Жанна напевала «Прощание славянки». Жанна любила петь с ранних лет, у нее это отлично получалось, а роскошные сценические платья в стразах, которые шила ей мама дома на полу, так ярко сверкающие под софитами сцены, и вовсе кружили ей девичью голову. Уже в пять лет она пела на сцене! Уже тогда Жанна твердо решила: «Вырасту – буду принцессой! Ну или певицей, по ситуации!»

(Именно так рождаются целеустремленные женщины с планом «А» и со страховочным «Б», где «Б» – обычно борщ. Как говорится: «Если вы ничего не добились в жизни, просто говорите всем, что выбрали семью!»)

Жанна была очень трудолюбивой и жадной до знаний девочкой: с шести лет она училась в пяти школах – общеобразовательной гимназии, музыкальной школе по классу фортепиано, художественной школе, школе балета и школе народного вокала! (Пока одни дети ели пластилин, она играла Шопена, стоя на пуантах. Уже тогда намечался диагноз «сверхответственность, осложненная гением». Ну прямо как я, ЕВГЕНИКА, – наука о сверхчеловеке!)

Главное захотеть: тот, кто хочет, найдет тысячу возможностей, а кому лень – найдет тысячу отмазок! Жанна хотела! И все успевала! Ну, почти все… Часто не успевала покушать, из-за чего падала в обмороки. (Диета имени «все успей, кроме еды». Классика будущих перфекционисток.)

Тогда ее мать уволилась с работы, чтобы водить ее по всем занятиям и кормить в перерывах.

– Ниче-ниче, – причитала соседка. – Сохранит фигуру и удачно выйдет замуж! А вот обучаете эт вы ее зря, умных не любят! Дурочкам проще живется! А в ней уже мозгов за пятерых.

(Соседка, как всегда, с дипломом народной психологии и консервативным мировоззрением. Таких главное в Мин-образование не пускать – они бы «умных» запретили под видом реформы.)

Но родители Жанны были другого мнения, да и саму Жанну было не остановить. (Когда у ребенка воля сильнее опухоли – все остальное уже по инерции.)

Жанна с младшим братом Сеней постоянно приносили домой бездомных животных, собак и кошек, слишком жалостливые детки купали их, кормили и поили и готовы были отдать последнее, воспринимая чужую боль сильнее собственной. Родители давно привыкли к этому и помогали потом пристроить животных друзьям и соседям. В детстве Жанна нарисовала целый бизнес-проект по спасению и лечению бездомных животных и не могла спокойно пройти мимо, всегда носила с собой корм.

Однажды она принесла со школы домой раненого голубя и лечила ему крыло. Сострадание было не чуждым первоклашке, помогать нуждающимся приучили родители. Жанна привыкла видеть любовь так – поступками! Меньше слов – больше дела! А уж помощь обездоленным – высшее проявление любви.

(По этому же принципу в будущем она и выйдет замуж, за дворовую псину сутулую, шучу, продолжайте.)

С мамой Жанна объездила все возможные всероссийские, международные и межнациональные конкурсы и фестивали и, как породистая овчарка, забирала все золотые медали и первые места. (Если бы у упорства была медаль – у нее бы шея не выдержала.)

Тогда-то и сформировался ее первый комплекс – комплекс идеала!

Комплекс идеала, бусинка моя, это когда человек живет не свою жизнь, а пытается дотянуться до несуществующего эталона. Типа: «Вот похудею и тогда заживу», «Стану идеальной, и тогда он меня полюбит». А пока – сплошные диеты, самоедство и ощущение, что ты вечно недоделанная версия себя.

По сути, это не комплекс, а внутренняя тюрьма: ты – надзиратель, ты же – заключенная. Психиатрический вывод: идеал – это мираж, а любить надо не идеал, а реального человека в зеркале, даже если у него сегодня второй подбородок и сарказм вместо нежности. Но это Жанна поймет и примет в себе гораздо позднее.