Второй Контракт

Том 1: Притяжение Периметра

Глава 2: Запах озона и ржавые рельсы

Три дня пути слились в серую, монотонную ленту разбитого асфальта. Пейзаж за окном старого грузовика постепенно менялся, теряя признаки цивилизации. Оживленные федеральные трассы сменились глухими региональными дорогами, а затем — полузаброшенными проселками, где молодая трава прорастала сквозь глубокие трещины в бетоне. Чем ближе они подъезжали к конечной цели, тем безлюднее и мрачнее становились деревни. Окна изб были наглухо заколочены серыми досками, колодцы разрушены, а на полях вместо пшеницы стоял бурьян в человеческий рост.

Небо над головой постепенно наливалось странным, свинцово-фиолетовым оттенком. Это не было похоже на обычные грозовые тучи, предвещающие летний ливень. Воздух казался слишком густым, липким, со стойким привкусом озона, старой ржавчины и болотной гнили.

Старик-водитель высадил Алексея на окраине глухого, вымершего села, не доезжая километров двадцати до официального Периметра, охраняемого правительственными войсками.— Дальше не поеду, сынок, — хмуро сказал дальнобойщик, истово перекрестившись на полуразрушенный купол церкви вдали. — Там дальше уже патрули. Военные лютуют, стреляют без предупреждения по колесам и силуэтам. Ежели тебе туда… в Пекло это аномальное… иди лесом. Ищи Проводника из местных. Сам не суйся — сгинешь в первой же канаве, даже забора не увидишь.

Алексей поблагодарил старика, отдал ему последнюю тысячу рублей за компанию и углубился в густой, сырой лес.

Погода портилась стремительно. Лес вокруг не шумел от ветра, как обычно. Он словно глухо, утробно роптал. Листья берез и осин дрожали, издавая странный, неестественный металлический шелест. Холодный туман опустился на землю внезапно, плотный, как парное молоко, начисто отсекая все звуки внешнего мира. Алексей шел по старому армейскому компасу, ориентируясь на помятую топографическую карту, которую успел скачать на телефон до того, как мобильная связь полностью исчезла.

К вечеру пошел дождь — мелкий, едкий, от которого противно чесалась кожа на лице и руках. Настоящий полевой комбинезон Алексей оставил на прежней армейской базе, сейчас на нем была обычная гражданская штормовка, джинсы и старые берцы. Одежда промокла насквозь за полчаса. Холод пробирался под куртку, заставляя зубы стучать.

Он вышел к заброшенному железнодорожному полотну. Рельсы были покрыты толстым, крошащимся слоем рыжей ржавчины, шпалы сгнили и буквально рассыпались под ногами. Вокруг царила мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким, неестественно громким треском ломающихся веток где-то в чаще.

— Стой, бродяга. Руки так, чтоб я их видел, и без глупостей, — раздался негромкий, хриплый голос из-за густых кустов справа.

Алексей замер. Медленно, плавно поднял ладони на уровень груди. Навыки службы сработали мгновенно: он визуально оценил позицию стрелка. Тот сидел грамотно, в тени поваленной ели, силуэт был размыт маскировочной сетью. Ствол старенького, но ухоженного автомата Калашникова с укороченным стволом смотрел точно в центр груди Алексея.

Из засады вышел человек. На нем был потрепанный комбинезон грязно-зеленого цвета с множеством накладных карманов и самодельными нашивками на плечах, изображающими знак радиационной опасности. Лицо скрывал капюшон и полумаска-респиратор. На поясе болтался старый армейский дозиметр, который время от времени тихо, лениво пощелкивал.

— Не местный, — констатировал незнакомец, опустив ствол чуть ниже. — Одежка гражданская, берцы армейские, рожа кирпичом. Из беглых? Или от долгов прячешься?— Считай, что жизнь решил с чистого листа начать, — хмуро ответил Алексей. — Ичу проход за Периметр. К вольным исследователям.— Проход он ищет… — незнакомец глухо усмехнулся под маской. — Там, парень, жизни нет. Там Аномальная Территория. Зона. Туда уходят те, кому на этом свете места не нашлось. Я — Хмурый. Занимаюсь доставкой таких вот романтиков. Живым дойти хочешь?— Хочу.— Деньги есть?— Двадцать восемь тысяч. Все, что осталось.

Хмурый покачал головой.— Маловато за билет в один конец. Но ладно. Вижу, парень ты крепкий, в штаны при виде ствола не наложил. Военные сейчас на южном блокпосту рейд устроили, так что пойдем через старые болота, по дренажной трубе. За мной шаг в шаг. Наступишь мимо моей колеи — домой вернешься в виде фарша. Понял?— Понял.

Глава 3: Рождение Отмычки

Они двинулись через трясину. Небо окончательно потемнело, превратившись в иссиня-черный, давящий купол. Пошел тяжелый, настоящий ливень. Крупные капли с силой стучали по веткам, смывая грязь и создавая сплошную стену шума. Вода под ногами хлюпала, болотная жижа пыталась засосать берцы при каждом шаге.

Хмурый шел странно, неестественно. Каждые десять метров он останавливался, доставал из глубокого кармана горсть обычных стальных гаек, к которым были привязаны длинные полоски яркой строительной ленты, и аккуратно бросал их перед собой.

Алексей сначала не понял зачем. Но на тринадцатом броске гайка, не долетев до земли пары метров, вдруг резко взмыла вверх, закрутилась в бешеном вихре, и с громким хлопком, похожим на выстрел из ружья, исчезла. Воздух в том месте на секунду исказился, пошел волнами, словно над костром в жаркий день.

У Алексея по спине пробежал мороз.— Это что было? — прошептал он.— «Воронка», — не оборачиваясь, бросил Хмурый. — Попадешь в такую — раскрутит, кости в пыль переломает и выплюнет кусок мяса. Смотри под ноги и не щелкай клювом, отмычка.

Термин «отмычка» Алексею не понравился, но он промолчал. Сейчас он был здесь никто. Новичок, не знающий местных правил, полностью зависящий от проводника.

Через два часа изнурительного марша под проливным дождем они вышли к высокой бетонной стене, по верху которой шла ржавая колючая проволока. В стене зияла огромная дыра, наспех заваленная железными листами и сучьями. Под стеной наполовину вросла в землю огромная дренажная труба.

— Нам туда, — Хмурый указал на черное жерло трубы, откуда пахло гнилью и сыростью. — Проползем метров триста, и мы на той стороне. Там старая деревня, ее называют Кордон. Место относительно тихое. Там сидит Корчмарь — местный торговец. Он новичков принимает, работу дает, хабар скупает.

Внутри трубы пришлось идти на четвереньках. Ледяная вода доходила до локтей, пахнущая ржавым железом и мазутом. Алексей стиснул зубы. С каждым метром, продвигаясь вперед в этой абсолютной темноте, он чувствовал, как старая жизнь окончательно отваливается от него, словно засохшая грязь. Больше нет капитана Алексея Тополева. Есть просто человек, пробирающийся вглубь неизведанного.

Когда они наконец выбрались с другого конца трубы, дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Туман рассеялся под порывом ветра.

Алексей поднялся на ноги, тяжело дыша, и замер от удивления.

Над головой раскинулось невероятное, фантастическое небо. Чернильная высь была усыпана миллиардами звезд, которые сияли так ярко, как никогда не сияют в больших городах. Но самым удивительным были слабые, едва заметные зеленоватые и фиолетовые сполохи, похожие на северное сияние, которые медленно перетекали от горизонта к горизонту. Воздух здесь был совсем другим — он пах грозой, свежестью и… каким-то странным, будоражащим кровь ароматом, от которого сердце начинало биться чаще. Это был запах опасности и безграничной свободы.

Впереди, в низине, виднелись силуэты полуразрушенных деревенских хат. В окнах некоторых из них брезжил слабый, теплый свет костров.

— Ну, добро пожаловать, отмычка, — Хмурый снял маску, подставив лицо ночной прохладе, и криво усмехнулся. — Это и есть Зона. Твой новый дом. Если, конечно, до утра доживешь. Пошли к Корчмарю, пока бродячие псы на запах свежего мяса не сбежались.

Глава 4: Подвал Корчмаря

Деревня новичков представляла собой печальное и одновременно уютное в своей заброшенности внешнее зрелище. Полтора десятка кирпичных и деревянных домов без крыш, с выбитыми окнами, обнесенные по периметру наспех сколоченным забором из колючей проволоки и старых автомобильных дверей. На въезде, прямо у дороги, под козырьком полуразрушенного погреба горел большой костер. Вокруг него сидело человек семь Одиночек.

Одеты они были примерно одинаково: серые плотные куртки, потрепанные камуфляжные штаны, у кого-то на коленях лежали старые двухстволки, у кого-то — пистолеты Макарова. При появлении Хмурого и Алексея сидевшие у костра насторожились, пара человек плавно положили руки на затворы.

— Свои! — крикнул Хмурый, подняв правую руку. — Свежую кровь привел. Не бузите, пацаны.

Напряжение мгновенно спало. Один из исследователей, парень лет скажем двадцати с пошарпанной гитарой в руках, весело крикнул вдогонку:— О, новая отмычка привалила! Заходи на огонек, погрейся, пока тебя местная фауна на зубок не продегустировала!

Хмурый повел Алексея мимо костра к самому большому дому в центре деревни. Подвал этого дома был глубоким, с толстыми бетонными перекрытиями, способными выдержать серьезный удар. Спустившись по крутой, скользкой лестнице, они оказались перед тяжелой железной дверью с глазком. Хмурый постучал особым, рваным ритмом. Дверь со скрипом открылась.

Внутри было на удивление тепло и сухо. Светили автомобильные аккумуляторы, подключенные к светодиодным лентам на низком потолке. За длинной барной стойкой, сколоченной из толстых сосновых досок, сидел плотный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с пышными усами и абсолютно лысой, блестящей головой. На нем был дорогой, чистый камуфляж, а за его спиной на стене на специальных креплениях висел внушительный арсенал: от охотничьих ружей до ухоженных автоматов.

Это был Корчмарь. Настоящий хозяин этого сектора.

— А, Хмурый, — прогудел торговец низким, хриплым процессом. — Живой. И то ладно. Кого привел на этот раз?— Вот, парень из бывших военных. Жизнь прижала, пришел счастья пытать. Зовут… а как зовут-то тебя, парень? Я в дороге и не спросил.— Алексей, — ответил он, осматривая подвал.— Алексеев на Большой земле пруд пруди, — отрезал Корчмарь, внимательно, как рентгеном, сканируя его своим тяжелым взглядом. — Имя забудь. Тут у каждого свое клеймо, своя метка. Хмурый говорит — из военных? Стрелять умеешь? Дисциплина есть? Будешь… Тополем. Идет? Похож — прямой, хмурый и, надеюсь, такой же крепкий.— Идет, — согласился Алексей. Имя «Тополь» ему вполне подходило.

Хмурый забрал у Алексея двадцать пять тысяч рублей за проводку, кивнул Корчмарю, коротко пожал Тополю руку и вышел обратно в сырую ночь. У него была своя, скрытая от чужих глаз работа.

— Ну что, Тополь, — Корчмарь достал из-под стойки бутылку дешевой водки и два граненых стакана. Налил по чуть-чуть. — Давай за прибытие. Правило первое: торговцу никогда не врать. Правило второе: чужого без спроса не брать. Правило третью: не лезть в пекло поперек батьки. Понял?— Понял, — Тополь выпил. Жидкость обожгла горло, приятно согревая онемевшее от ледяной воды тело.

— Теперь к нашему делу, — Корчмарь плотно облокотился на стойку. — Бесплатно тут даже воздух не дают. Снаряги у тебя нет. Одежка — курам на смех, первый химический дождь — и ты голый. Оружия — полный ноль. Я могу дать тебе в долг самый минимум, но отработать придется быстро и четко. Перепродам тебе старую куртку, плотную, с легкой защитой от изотопов. Плюс пистолет ПМ и две полные обоймы к нему. За все про все — тридцать тысяч рублей. Три тысячи у тебя осталось в кармане, их забираю прямо сейчас как аванс. Остальные двадцать семь отработаешь на моих заданиях. Согласен?— Выбора у меня все равно нет, — спокойно ответил Тополь.— Выбор есть всегда, — философски заметил Корчмарь, доставая из закромов серую плотную куртку с капюшоном и тяжелый, пахнущий свежим ружейным маслом пистолет Макарова. — Можно пойти обратно через минные поля. Ладно, держи железо. Вот тебе твой первый полноценный контракт.

Торговец разложил на столе помятую карту Кордона.— В километре отсюда на восток есть заброшенный хутор. Туда три дня назад пошел один бедолага — Сиплый. Искал ценности после недавней энергетической вспышки. Живым не вернулся. Мне плевать на Сиплого, его проблемы. Но у него с собой был мой специальный защитный контейнер для хабара — небольшая свинцовая коробка с моим личным клеймом «К». Найди Сиплого. Если жив — помоги добраться, если мертв — просто забери контейнер. Все, что найдешь у него в карманах из личных вещей, — твое. Принесешь контейнер — спишу ровно десять тысяч долга. Вопросы есть?— Какие опасности по дороге? — спросил Тополь, ловко осматривая ПМ. Оружие было старым, но затвор ходил плавно.— На деревьях смотри внимательно — к белым нитям руками не прикасайся, кожу до костей разъест. На земле ищи места, где воздух дрожит — это гравитационные ловушки. И слепые псы. Эти твари стаями ходят. Если увидишь одну — стреляй сразу, потому что еще три сзади подкрадываются по траве. На базе можешь снять комнату. У меня на верхнем этаже есть свободная каморка. Матрас, буржуйка. За ночь — двести рублей. Первую ночь живи в долг. Иди, отдыхай. На рассвете выходишь на тропу.

Тополь поднялся наверх. Каморка действительно оказалась крошечной, но после трех дней в дороге и ледяной дренажной трубы она показалась ему надежным укрытием. Он быстро растопил маленькую чугунную печку-буржуйку сухими щепками. Комнату наполнило приятное тепло и сухой древесный дым.

Он снял мокрую гражданскую одежду, повесил ее сушиться у печи, оделся в выданную куртку. Она пахла брезентом и порохом. Тополь лег на матрас, положив ПМ под подушку. Из подвала снизу доносились глухие голоса вернувшихся бродяг.

Где-то далеко в ночи раздался долгий, тоскливый вой мутанта, от которого внутри все невольно сжалось. Но Тополь уже не боялся. Он закрыл глаза и впервые за долгое время уснул крепким, спокойным сном человека, который нашел свою новую точку отсчета.

Глава 5: Туманный оскал хутора

Рассвет над Кордоном не принес с собой ни ярких солнечных лучей, ни привычного утреннего тепла. Небо, затянутое сплошной монолитной пеленой грязно-серого, пепельного цвета, казалось, опустилось до самых верхушек обгорелых тополей. Плотный, холодный туман стелился по земле, доходя Тополю почти до колен. Воздух за пределами каморки был пропитан тяжелым запахом мокрой земли, застарелой гари и резким, едким привкусом озона, от которого на губах оставался стойкий металлический налет. Мелкая, ленивая морось уныло барабанила по шиферным обломкам крыш, превращая блеклую траву в скользкое месиво.

Прежде чем выйти за ворота, Тополь задержался у костра в центре Деревни новичков. Здесь уже кипела своя, размеренная жизнь. Утро для сталкера — время суетливой и въедливой проверки снаряжения.

Один из бродяг, парень в потрепанной штормовке с прожженным рукавом, методично точил старый охотничий нож о плоский камень-оселок, издавая монотонный, скрежещущий звук. Рядом на поваленном бревне сидел матерый сталкер с глубокими шрамами на щеке по прозвищу Паленый. Он лениво ковырял ложкой в закопченной жестяной банке, разогревая на углях костра «Завтрак туриста» — плотную массу из перловки и кусков соленого жира. Быт Деревни был скупым и суровым: обувь здесь сушили прямо над огнем, насадив на сырые ветки, а вместо дорогой натовской гигиены использовали обычную дегтярную стружку и колодезную, ледяную воду, от которой сводило челюсти.

Паленый мельком окинул взглядом Тополя, задержался на его начищенных армейских берцах и ухоженном пистолете Макарова, торчащем из кармана куртки.

— На хутор собрался, значит, отмычка? — проворчал старик, отправляя в рот порцию каши. — Корчмарь тебя за свинцовой коробкой Сиплого послал, верно? Ну, иди, иди. Главное, болты кидать не забывай. А чтоб ноги со страху не подкосились, слушай наш, местный анекдот. Пошел, значит, новичок вроде тебя первый раз на вылазку. Идет, все по науке делает — болты швыряет, под ноги смотрит. Вдруг из тумана выскакивает огромный, серый ночной упырь — щупальца из пасти, когти с палец! Ну, парень со страху ствол роняет, падает на колени в лужу и орет: «Господи, сделай так, чтоб эта тварь меня не заметила!». Упырь подходит к нему со спины, тяжелую лапу на плечо кладет и говорит человеческим голосом: «Ну ладно, положим, я тебя не заметил. А вот контролер в кустах сзади очень даже заметил, да еще и обиделся, что ты с ним за руку не поздоровался!».

Сталкеры у огня дружно, но негромко загоготали. Тополь лишь криво улыбнулся. Юмор в этих краях был висельным, специфическим, но он помогал людям удерживать рассудок в узде перед лицом постоянной опасности. Алексей затянул потуже шнуровку берцев, поправил капюшон куртки, пахнущей брезентом, и шагнул в серую стену тумана.

Мир за пределами лагеря Одиночек мгновенно потерял любые намеки на человеческий уют. Тополь двигался вдоль полуразрушенной асфальтовой дороги, которая когда-то связывала деревни. По бокам от нее, словно гигантские памятники ушедшей эпохе, стояли ржавые скелеты автобусов «ПАЗ» и грузовиков «ГАЗ-53», сквозь разбитые капоты которых давно проросли молодые березки со скрученными, уродливыми стволами.

Каждые три-четыре шага Тополь бросал перед собой тяжелый строительный болт, внимательно следя за его полетом. На десятой минуте пути один из болтов, едва коснувшись кучи жухлой, прелой листвы, вдруг с неестественной силой отлетел вертикально вверх, а воздух над дорогой со свистом и глухим хлопком сжался, подняв небольшое облако пыли. Гравитационное искажение. Алексей аккуратно обошел опасное место по глубокой обочине, прижимаясь к корням старого дуба. На ветвях соседней осины он вовремя заметил серебристые, тонкие пряди, которые медленно шевелились вопреки безветрию — опасная биологическая зараза. Руками трогать такую паклю нельзя, разъест ткань куртки вместе с кожей до самых костей.

Хутор показался из тумана внезапно, словно вырос из земли. Три кирпичных одноэтажных дома с провалившимися крышами и длинный деревянный коровник, обшитый серым шифером.

Тополь достал ПМ, мягким движением большого пальца снял его с предохранителя. Оружейный боёк был сухим, затвор ходил плавно — армейская выучка работала на уровне безусловных рефлексов. Сердце билось ровно, разум переключился в режим боевой готовности.

Из глубины коровника донесся странный, чавкающий звук — хруст ломающихся костей и утробное, довольное рычание.

Алексей осторожно, стараясь не шуршать обломками кирпича под ногами, подошел к разбитому оконному проему коровника и заглянул внутрь. В полумраке, среди куч гнилой, черной соломы, сидели две твари. Они были похожи на крупных собак, но полностью лишены шерсти. Их бледная, морщинистая кожа была покрыта бурыми язвами, а жуткие, затянутые белесой пеленой глаза слепо смотрели в пустоту. Слепые псы. Они терзали кусок серого брезента — остатки куртки сталкера. Рядом на бетонном полу неподвижно лежало тело. Тополь понял, что это и есть Сиплый.

Мутанты почуяли чужака мгновенно, еще до того, как он успел сделать вдох. Одна из тварей резко подняла окровавленную морду, шумно втянула ноздрями влажный воздух и издала хриплый, лающий рык. Вторая собака сжалась, готовая к прыжку.

Они действовали слаженно, как единый механизм. Первая тварь бросилась напрямую через пролом в кирпичной стене, пытаясь отвлечь внимание, в то время как вторая стремительно рванула вбок, заходя Тополю в тыл по высокой траве.

Алексей не стал ждать, пока его зажмут в клещи. Он поймал в прорезь прицела голову первой собаки и плавно нажал на спусковой крючок. Выстрел ПМ в замкнутом пространстве между домами прозвучал как пушечный залп, эхо от которого покатилось по туманной низине. Пуля калибра 9х18 мм попала псу точно в основание черепа. Тварь перевернулась через голову, конвульсивно засучила лапами и затихла.

Вторая собака прыгнула на него из-за угла коровника. Алексей успел лишь выставить вперед левое предплечье, защищенное плотной тканью сталкерской куртки. Острые зубы с силой впились в руку. Тополь поморщился от резкой вспышки боли — зубы мутанта не прокусили плотную многослойную ткань, но сдавили кость мертвой хваткой.