Эшелон идёт на запад

                  Глава 1

Сидя под мостом небольшого железнодорожного переезда, я пил пиво и сам с собой философствовал о крутости Ричи Блэкмора и его вкладе в мировую рок-культуру. Лёгкий хмель давал о себе знать и все мои философские измышления автоматически превращались в неопровержимые аксиомы. Короче Черномор победил по всем пунктам. Хотя изначально всё это и так было понятно. Великие мысли великого мыслителя прервал мой давний деревенский приятель Дикий, который почти что кубарем скатился по поросшей травой железнодорожной насыпи ко мне под мост.

Изначально у него была кличка «дикобраз», из-за жёстких и растущих в разные стороны волос. Но звучало это как-то длинно и не благозвучно. Лишь со временем став Диким, он почувствовал всю прелесть крутости, когда его называли именно так.

Когда наконец земное притяжение «докувыркало» его бренное тело до окончания насыпи, ничуть не растерявшись, он побежал ко мне под мост, крича:

– Панк, прикинь, у нас тут реконструкторы завелись! Серьёзные!

– Это которые по лесам с острыми ушами ходят, орут заклинания и остервенело махают палками? – лениво спросил я, отпивая пиво.

– Не-е, – помотал он «дикообразной головой. – Говорю ж тебе – серьёзные! Это тебе не студенты первокурсники, с картонными мечами и швабрами заместо лошадёв.

– И что в них тогда серьёзного? – я равнодушно поинтересовался.

– А то, что для своих игр, ну или что там у них, они замутили цельный паровоз.., с вагонами. Кстати, – тут Дикий потыкал указательным пальцем вверх, – прямо над нами катаются, по этим вот путям.

Не скажу что прямо как-то сильно, но в какой-то мере меня это заинтересовало. Насчёт участия в этом движении не знаю, а вот полазить и поглазеть очень даже можно.

– А где они тусуются? В депо нашем что ль?

– Ни малейшего представления, – Дикий плюхнулся на траву, в тень моста, открывая взятую из моего пакета бутылку пива. – Я их видел всего-то пару раз, ближе к вечеру. Там впереди по путям поворот, они, видать, скорость сбрасывают и медленно тут катят.. Я глянул.. Вроде прикольно так.

Он пожал плечами и за несколько глотков добил бутылку пива, убирая её в тот же, попутно и мусорный, пакет и, гремя остальными, выискивал целую.

– Если так интересно, можешь покараулить тут, – предложил он, продолжая шарить по пакету. – А на зуб что есть?

– Да ну, – отмахнулся я. – В такую жару мне не особо хочется есть.

– А о друзьях своих ближних не подумал? – он выудил из пакета вторую бутылку и разочарованно поглядел в мою сторону.

– Друзья наши ближние либо пьют халявное пиво, либо идут нахрен. Андерстенд? – на всякий случай уточнил я.

– Я-я, офкос, – от безнадёжности бытия протянул Дикий.

Видимо он в корне был согласен с моим веским аргументным аргументом. Ибо как говорят аборигены Новой Зеландии – «либо пан, либо никак». А может и не они, а может и вообще не так и не то говорят. Хрен с ним. Но всё же, если это они, то очень даже ловко сказано.

Развалившийся уже на траве Дикий приподнялся на локте, обернувшись ко мне:

– В клуб сегодня идёшь? Я планирую..

Представив наш деревенский клуб с надоевшими песнями потухших звёзд девяностых, распитием самогона не пойми с кем и дёрганий, слабо напоминающих танцы, с какими-то бабами, а потом разборки с их парнями в стиле «чё», «да ты чё?», «да ты знаешь чья она?» и так далее, то мозг мой сразу же отметал сие предложение на тему вечерне-ночного времяпрепровождения.

С самого детства я очень любил поезда и всё что с ними связано (оттого и тусовался, кстати, всегда в районе железнодорожного моста – красиво). Внешний вид, звуки, запахи.. Я много раз представлял себя едущим в кабине машиниста товарного состава. Рельсы, шпалы, проносящиеся за окнами природа. Романтика. Но что-то как-то не сложилось не сошлось. Так что меня вполне устраивало и просто наблюдение. Вот и сейчас, сидя под мостом, я пил пиво и ожидал очередного состава, который прогромыхает стальными колёсами над моей головой.

– Не, – я отмахнулся от «дикого предложения» о вечерней клубной жизни. – Подожду твой реконструкторский паровоз. Интересно ж глянуть чё за аппарат.

– Ну как знаешь, – обиженно и разочарованно протянул друг. Ему явно не хотелось в одиночку дёргаться, пить самогон и драться с городскими мажорами из-за баб. В принципе его можно было понять. И я понимал. Но восемнадцатилетний «мужчина», сидящий внутри меня, говорил, что пора вырастать из танцулек и клубов и начинать заниматься чем-нибудь более серьёзным (поезда не в счёт!).

Теоретически он был прав в своих мыслях, но я пока не торопился соглашаться с ним и всеми его пунктами.

– Ладно, тогда я посайгачил, – Дикий обменял у пакета пустую пивную бутылку на полную. – Пойду переоденусь тогда. Подтягивайся если чё.

– Оке, – отсалютовал я ему, зная что никуда подтягиваться желания у меня нет.

Допив пиво, я обнаружил, что удаляющийся «добрый друг» опустошил весь арсенал моего стратегического запаса. Зло глядя вслед безжалостному расхитителю пивных резервов, я принял нелёгкое в тот момент решение – поднять пригревшуюся пятую точку с земли и отправиться в ближайший алкогольно-ширпотребный магазин, дабы пополнить арсенал бутылочных снарядов. Так-то ожидать повеселее будет.

После успешного штурма Форт-Нокса, в лице вышеупомянутого заведения, я довольный собой, отправился обратно. Наконец дойдя до места свой будущей дислокации, я уселся на траву на пригорке и в постепенно спускающихся сумерках стал ждать уже ставший заветным реконструкторский поезд.

Пока что меня окружало лишь птичье пение и шум листвы небольшого леска, который стоял параллельно железнодорожным путям. Где-то вдалеке неистово брехали друг на друга собаки, да слышались редкие автомобильные гудки и пьяные крики. Никакого звука, напоминающего о приближающемся составе, даже и близко не было. Уж в этом я немного понимал.

«Не судьба видать», – разочарованно решил я, собираясь уже вставать и топать в сторону дома. В конце концов поезд это не машина, чтоб туда-сюда просто так гонять когда вздумается. Логично.

Но тут до меня донёсся глухой гул, а земля, казалось, слегка завибрировала. Тонкий пронзительный свист и клубы белого дыма над верхушками деревьев убедили меня в том, что состав приближается и я не зря не ушёл со своего любимого наблюдательного пункта. «Паровоз!» , догадался я, будучи довольным этим своим логическим и гениальным умозаключением.

Рельсы тянулись и петляли среди леса, поэтому я пока мог только слышать звуки и видеть дым от приближающейся машины.

Гул значительно нарастал, а вибрации вокруг усилились, когда наконец из леса появился сам паровоз. Я быстро выхватил телефон, дабы заснять этот интересный кадр – паровоз, окружённый лесом и клубами дыма в наступающих сумерках. По всем законам физики и химии, да и всех прочих наук, телефон мой сыграл траурную мелодию выключения, вызванную полной разрядкой батареи. Ничего удивительного я в этом не увидел. Так всегда бывает на самом интересном месте.

Паровоз продолжал свой неспешный путь, обволакивая всё пространство вокруг себя дымом и паром. Равномерно и монотонно работали механизмы. Да уж, тут было на что посмотреть и чем восхищаться. Паровоз как раз сбрасывал скорость и с лёгкостью можно было всё хорошенько рассмотреть.

Он тянул не современные скучные вагоны, а старые, очень даже симпатичные. Начало двадцатого века. Хотя может и девятнадцатого. Плоские без излишеств стенки, пассажирские окна с тоненькими рамами. На одном был намалёван большой красный крест. «Санитарный!» – уже в который раз за день моя логика зашкаливала все человеческие нормы. Буквы и цифры на их боках что-то могли говорить только знающим людям. Но я в эти аббревиатуры особо не вникал. Чукча не писатель, чукча созерцатель!

И вот когда уже паровозная махина уже поравнялась с моим наблюдательным пунктом, то в моей памяти сразу же всплыли кадры со школьных времён, когда мы с пацанами катались на товарных вагонах, составы которых тут постоянно курсировали и всегда сбрасывали скорость на этом участке пути.

Благо у этих старых выгонов с каждой стороны было по небольшой пассажирской площадке, на которой можно вполне комфортно уместиться, а не болтаться на одной ступеньке товарного вагона, держась за поручень из последних детских сил.

Сила интереса и ностальгии нещадно тянула меня воплотить мысли в реальность. Тряхнуть стариной что ли.. Сделано-сказано.. Не, наоборот там было!

Быстро сбежав с пригорка, я уже вскоре очутился около железнодорожного полотна. Даже какой-то запах старины ощущался в воздухе. Мимо плавно и мерно проезжал вагон, который мне до смеха показался милым и домашним – на его окнах были белые узорчатые занавесочки. На его боку красовалась позолоченная эмблема с двуглавым орлом, маняще поблескивая в лучах закатного солнца. Своего вагон добился – я бросился бежать к нему. Судя по гербу, в нём ехали те самые главные и крутые реконструкторы. Вспомнив «молодость», я резво вскочил на нижнюю ступеньку, держась за поручень подтянулся и через мгновенье очутился на платформе мягко едущего и плавно покачивающегося вагона.

Немного отдышавшись и чуть успокоившись, я подобрался к двери, ведущей в салон вагона и взглянул в небольшое окошечко, позволяющее видеть то, что происходило внутри.

Там, за большим столом, стоящим по центру и занимающим добрую половину вагона, сидели люди в военной форме. По её внешнему виду я догадался, что это офицерская форма времён Первой мировой войны. Уж явно не Великой Отечественной и не петровской эпохи. Книжки ж всё-таки читать умею и люблю. На столе были разложены карты. Офицеры с умным видом тыкали в них пальцами и что-то говорили. Но из-за закрытой двери я слышать их не мог, хотя не думаю, что смог бы понять. Сидевший во главе стола, видимо их главный, с задумчивостью кивал на их слова и пил чай из стакана с серебряным подстаканником. Остальные же, наливали себе в небольшие рюмочки что-то из графина, стоявшего тут же на столе.

«Блин, реально мощные реконструкторы, – подумалось мне. – Форму намутить дело не хитрое, а вот раздобыть паровоз, да ещё и с вагонами.. Это сильно, очень мощно. Видать не один миллион отстегнули на свои забавы. Ну или как там у них это всё зовётся.»       Внезапно паровоз резко дёрнулся вперёд, набирая скорость. Это было крайне не кстати. Не ожидая такого толчка, я случайно налёг всем своим телом на ручку вагонной двери, открывающей её. Та с шумом открылась и о что-то ударилась, а я с криком «Тва-аю же ж мать!» грохнулся через дверной проём прямо к подножью офицерского стола, осыпаемый сверху осколками стекла от ещё недавно целого наблюдательного окна.

                  Глава 2

Возмущённые крики и стук колёс постепенно набирающего скорость поезда, казалось, вывели меня от первоначального оцепенения и вернули в «действительность». Ну так мне это тогда казалось. Какая ирония..

– Лисин, чтоб тебя, живо сюда! – истерично орал какой-то реконструктор, топая ногой.

Я сумел кое-как привстать, ссыпая с себя на офицерский ковёр битое оконное стекло. Тут сзади меня резко возникла худощавая фигура какого-то человека, вставшая по стойке «смирно» и отрапортовавшая, щёлкнув каблуками сапог:

– Господин капитан, поручик Лисин по вашему приказанию прибыл!

Ещё не до конца понимая что происходит, я обернулся на говорившего. Тощий, с рыжими тоненькими усиками, в форме, наверное, какого-то младшего офицера. Он переводил взгляд то на капитана, то на растерянного и нечего не понимающего меня, то снова на капитана и не знал что ответить.

– Поручик, – продолжал зло орать всё тот же реконструкторский офицер, – вверенный вам солдат шпионит. Такое недопустимо в нашем нынешнем положении. Мы его расстреляем на ближайшей станции как изменника. Арестовать его!

Лисин этот, перепугавшись что быть беде, не слишком так убедительно ответил:

– Никак нет, господин капитан. Рядовой Панков отпросился у меня в уборную. Видимо потерялся и по ошибке, выйдя из вагона, попал в штаб. Приношу свои извинения. Больше такого не повторится.

«Блин, – изумился я, – реально мощные реконструкторы. Играют прям как живые, не отступая от роли. Дикий был прав,серьёзные чуваки!»

– Товарищ реконструктор, я.., – начал я уже оправдываться.

– Молчать! – рявкнул на меня всё тот же мерзкий дядька, сверкая серыми глазами через стёкла пенсне. – Я этого так просто не оставлю! Вы будете наказаны по всей строгости. А вас, поручик, ждёт выговор за подобные выходки вверенных вам солдат и..

– Оставьте их, – остановил его старший, сидевший во главе стола. – Не устраивайте таких сцен, мы ещё не на фронте. Вот там будете рвать и метать. А вас, – это он уже обращался ко мне и к этому Лисину, – прошу незамедлительно покинуть штабной вагон. Кстати, поручик, вы готовы поручиться за этого солдата? Ну что он не шпион и у него не было злого умысла?

– Готов, – ответил Лисин, стараясь вложить в свой голос как можно больше убедительности.

– Мне достаточно, – ответил главный. – А вам, господа?

Все согласно закивали, соглашаясь со старшим. А тот мерзкий реконструктор продолжал пыхтеть и возмущаться, расстреливая меня разве что глазами.

Старший махнул рукой, мол идите.

Поручик, опять щёлкнув каблуками сапог и поклонившись, вытолкал меня на ту самую уличную тамбур-площадку вагона, где я изначально примостился.

– Алексей, ты вообще в своём уме? – серьёзно и с укоризной выговаривал мне Лисин. – Ну вот какого беса ты попёрся к офицерам?

– А чего, я ничего, – оправдывался я, со-о-овершенно ничего не понимая. – Я наверное спрыгну, не буду вам мешать.

– Куда-а! – он дёрнул меня за рукав, пытаясь вернуть обратно на платформу. – Да тебя за дезертирство расстреляют, и меня до кучи!

– Какое дезертирство? – искренне не понимал я, но первые звоночки начали появляться. – Я ошибся поездом, извините..

– Алексей, – серьёзно обратился ко мне поручик, – в военное время розгами не отделаться. Нам ещё повезло, что Марков вступился. В противном случае Телегин на ближайшей станции устроил бы тебе публичное судилище, да и мне какую пакость. Хотя я уверен, что он и так что-нибудь такое выкинет.

Он облокотился на ограждение площадки и о чём-то задумался.

Я вроде покивал ему, соглашаясь и подыгрывая ситуации. Так, либо это реально крутейшие фанаты своих реконструкций и играют до конца при любом раскладе, либо.. Не-не-не, второе «либо» срочно отставить!

Звоночки уже в полный рост переросли в мощный звон в духе «AC/DC», где на колоколе сидел сам Брайан Джонсон, дико ухмыляясь и неистово раскачиваясь. И только безнадёжно тупой человек не смог бы понять таких сигналов. Оставалось взять кулаки в яйца и ожидать что будет дальше

Вот неужели этому надо было случиться именно со мной? Со мной, блин! Ну какой из меня особенный или избранный..или какой там критерий у них? Я видал всякие книжки про «попаданцев», но они меня больше веселили от одного только описания. Извращаются же люди, пишут, а другие читают, представляя себя на месте главное героя, думая что-то вроде «да я бы им там всем показал, ух-х у меня!». Ну спасибо, Дикий, уж удружил, так удружил. Ну вот и что мне теперь делать? Зная рифму к этой фразе, я категорически сомневался, что она хоть как-то поможет. Ладно, хер с ним. Тут главное не терять самообладание и грамотно стараться подстраиваться под ситуации.

– Слушай, Пётр, – сказал я, внезапно осознав, что имени-то его я не спросил и скорей всего назвал машинально, какой-то мышечной памятью, будто знаю его уже не первый год, – а куда мы направляемся?

Он посмотрел на меня с удивлением:

– Ты когда падал, сильно головой ударился?

– Да не особо, вроде нормально. А что?

– Ну тогда бы не задавал глупых вопросов.

– Да брось ты! И всё же, куда?

– Эшелон идёт на запад.

Я обречённо опустил голову и зажмурился:

– Тва-аю же ж мать!

                  Глава 3

– Слушай, дай сигарету закурить, – сказал я Лисину, когда мы оказались на уличной платформе вагона.

– А что, своего табака нет?

– Нет.., не знаю.., может в вагоне остался, – я решил пока соврать, покуда не проведу осмотр как бы уже своих личных вещей.

– Держи, – Лисин протянул мне махорку. – Сигареты будем курить когда врага разобьём и захватим его трофеи.

– Угу, – буркнул я, сосредоточенно пытаясь из рассыпного табака и какой-то бумажки сделать что-то вроде нормальной сигареты.

– Дай сюда, хватит издеваться над несчастным табаком, просыплешь больше. Нам и так его не часто выделяют.

Он быстро и ловко сделал самокрутку, что-то подобно сигарете, зажёг от спички и пару раз затянулся, прежде чем передать мне.

Не знаю даже с чем сравнить те адские звуки, которые в виде кашля разлетались в ночной тишине и могли соперничать разве что со стуком вагонных колёс. Все лёгкие и прочие внутренности мои горели неистовым пламенем, даже вдохнуть свежего воздуха было решительно невозможно. Едкий и ядрёный дым заполнил всё моё тело, благо из ушей не шёл. Я решил больше так сильно не затягиваться, чай не сигареты нашего времени. Хотя, по правде сказать, сейчас я абсолютно не понимал какое моё время, насколько я тут и как в конце-то концов выбираться. Всё же надо было через силу читать попаданчиские книжки. Точнее их концовку, чтоб понимать, каким хреном народ умудрялся возвращаться. Он же возвращался, да? И в обязательном порядке надо затрофеить несколько блоков сигарет производства капиталистических стран.

Делая последнюю затяжку, я попытался пофилософствовать о нынешнем положении и жизни, глядя на ночное звёздное небо. Мыслей было настолько много, что не получалось чётко их сформулировать. Что поделать, раз уж нелёгкая занесла в такую ситуацию, то надо как-то выживать. Но это утром. Сейчас надо обязательно отдохнуть и попытаться выспаться. Авось и мысли дельные придут в свежую голову.

– Слушай, Панков, – серьёзно обратился ко мне Лисин, – ты давай там больше не глупи почём зря. Я не всегда рядом буду. Да и не всегда в моих силах хоть как-то разрешить ситуацию. Звание, увы, не то. Всё, отправляйся к своим. Но сначала зайди в санитарный вагон, пусть тебя осмотрят.

Я улыбнулся и понимающе кивнул, выбрасывая в темноту уже обжигающий пальцы окурок.

– Без проблем. Вот только зайду в уборную, о которой ты так ловко наврал тому мерзкому дядьке.

– Как наврал? – удивился поручик. – Ты же сам у меня отпросился по якобы нужде. А потом я услышал шум и что меня вызывают в штабной вагон. Кстати насчёт «дядьки».. будь осторожнее впредь – Телегин и вправду мерзавец редкостный. Свирепый и мстительный человек. И вот если он уже нас приметил, то уже не отступит. Неважно как, но будет преследовать..

– Ладно, всё нормально, – я хлопнул его по плечу, успокаивая на этот счёт. – Не таких видали.

– Вот интересно – и где же ты таких видал? – недоверчиво взглянул на меня Лисин.

– Да-а не знаю, – постарался я сказать неуверенным тоном, – просто получилась такая фраза. Это здесь, в этом мире, я солдат, крестьянский необразованный сын и должен стараться делать вид , что как-то чего-то не понимаю. А в моё первоначальное время, сволочей и мерзавцев хватало. Аж со школьных лет помню. Обоего пола, возраста и масти.

– Ладно, хватит, потом об этом поговорим, – ответил поручик, безапелляционно подталкивая меня в вагон для простых людей, не офицеров. – Уборная, санчасть и спать. Всё, топай давай.

«Блин, классный всё же парень. Надо по мере сил и возможностей держаться к нему поближе. Хоть повезло встретить такого человека в своём «дебютном прыжке».

Гальюн (помимо поездов, я ещё большой фанат подводных лодок) был кстати. Хоть и не хотелось по нужде, но надо было умыться, освежив себя холодной водой, и подумать о дальнейшем плане действия, не считая настоящего. Благо туалет был сразу же за тамбуром, ну как в современных (уже из другой моей современности) вагонах и был на удивление свободным. Вот только запах.. думаю это было во все времена. Защёлкнув дверь на хлипкий замочек, я наконец глубоко выдохнул, собираясь с мыслями.

Итак, какие мы имеем в своём мозговом арсенале данные о Первой мировой войне? Единственное и самое главное что я знал о ней – это то, что она была. Что ж, уже не плохо. Но мало, категорически мало. Надо выудить из потаённых уголков черепной коробки ещё побольше фактов.

Так, что-то там вроде впервые применялись ромбовидные танки, окопы, которые массово поливали из огнемётов .. «Газ!» – хлопнул я себя по лбу. Газовые атаки. Оборона крепости Осовец и солдаты, с окровавленными тряпками на лице. Ещё много всяких книжек, фильмов и песен на эту тему – атака мертвецов. Умные и авторитетные историки говорили, что это была контратака русской армии. Атакой её назвали из-за более благозвучного слова, чтобы было красиво и захватывающе. В историках я ни разу не сомневался, но факт оставался фактом, а газ – газом. Кстати, вот почему солдаты были с тряпками? Да потому, что нормальных противогазов не было, а может у кого их не было как таковых. Вроде и всё остальное, солдатское, было не ахти. Не знаю. Не помню. Но помимо сигарет, я решил, если у меня в вещах его нет, намутить где-нибудь противогаз. Да и боевым товарищам подсказать если что.

Хоть стреляйте (а этого, чувствую, у меня тут будет в избытке, да ещё и разными калибрами, если этот мерзавец Телегин меня раньше не укокошит), но я совершенно не помнил где именно, когда и в какой битве всё это применялось. Даже точнее скажу – не не помнил, а не знал от слова «совсем».

«Ну, товарищ солдат, – обратился я к своему отражению в какой-то начищенной жестянке, заменявшей зеркало, – как поступать будем? Как нам прыгнуть обратно домой? Молчишь? Вот и я молчу, не знаю».

Я решил оставить в данный момент эти вопросы, ибо мой оппонент в отражении смотрел на меня охреневшими и непонимающими глазами.

Чуть освежившись холодной водой и утерев лицо рукавом гимнастёр.. Что-о? Ну тва-аю же ж мать, я даже от всего этого произошедшего и не заметил, что нахожусь в форме рядового солдата императорской армии. Да уж, тот ещё красавец смотрит на меня с начищенной жестянки. Конечно не сверкаю орденами и медалями генеральского мундира, но всё же. Спасибо хоть по размеру всё.

Глубоко вздохнув и покачав головой, я поплёлся в санитарный вагон, сокрушённо повторяя про себя одну и ту же фразу.

                  Глава 4

Отправляясь в санчасть, я уже мысленно рисовал у себя в голове всякие прекрасные картины. Насмотревшись в своё время всевозможных заморских фильмов, я почему-то решил, что в подобных ситуациях только так и бывает. Во всяком случае как вариант. Ну типа главный герой, получивший чудовищную рану в виде порезанного пальца например, экстренно ложится в самый лучший госпиталь, где в качестве медсестёр трудятся финалистки местного конкурса красоты. Со строго задекларированными модельными параметрами и не старше двадцати лет. И вот главного героя реанимационная машина (карета, карета.., знаю я) привозит нашего «больного» в бессознательном состоянии в это райское медицинское учреждение. Увидев несчастного, добрая модель старательно выхаживает несчастную жертву, наплевав на всех остальных её подопечных. И вот – о чудо! Пациент выходит из комы, он видит свою спасительницу и влюбляется. Они страстно стреляют друг в друга нежно-любовно-сопливыми взглядами и.. всё. Амур, роман.. и прочие пошлости прямо в палате. Много, ой много у меня вопросов у меня к таким режиссёрам, которые снимают такой бред, навешивающий юному поколению ложные понятия.

Но пытка не попытка. Манерно-показательно я пригладил волосы, смахнул с плеча несуществующую пылинку и полный энтузиазма, шагнул в вагон, готовый принять на себя все взгляды медсестёр-моделей, рьяно желающих заняться моим лечением.

Перейдя порог эскулапотория, в меня сразу же ударил резкий запах чего-то хлоркоподобного, лекарственного и спиртового. Кстати взбодрило! Вагон был о-очень светлый и чистый, я даже не ожидал такого. С одной стороны был узкий общий проходик, а с другой, чуть пошире, перекрытая белыми ширмами уже непосредственное рабочее место медицинского персонала. В общем что-то вроде вагона купе, только ширмы вместо стенок. Там была полевая операционная, перевязочная, склад с медикаментами и что-то там ещё прочее врачебное.

При осмотре женской части персонала, мечты о юных моделях в откровенных халатиках рассыпались в мельчайший прах. Нет, они были вполне милыми и симпатичными на вид, опрятно одеты.., целомудренными что ли. Не знаю даже как и назвать. В общем не стоит всегда вестись на фильмы.

Фронтовой роман оставим тогда на потом, и точно не тут.., даже нигде. Не надо. Категорически не хотелось разбивать в последующем доброе, нежное и прекрасное женское сердце. Если повезёт, то прыгнешь обратно к себе.. а она? Что она? Остатанется вдовой исчезнувшего путешественника во времени? Нет, такому обращению меня не учили.