- -
- 100%
- +
Трагикомедия в одном действии
Жанр: Трагикомедия / «Поминки в жанре стендап».
Место действия: Банкетный зал ритуального комплекса «Мир и покой».
Время действия: Сегодня, сразу после кремации.
Действующие лица (5 женщин):
ТАМАРА (62 года) — законная жена. Царственная, грузная, в чёрном, но с бриллиантами. Говорит медленно, веско, как судья. Привыкла командовать. За маской скорби — ярость и усталость.
АЛЛА (45 лет) — любовница. Яркая блондинка в слишком обтягивающем и чуть безвкусном платье. Говорит быстро, много жестикулирует, постоянно поправляет причёску. Смеётся нервно. Пришла «проститься», но на самом деле — выяснить, кому он обещал квартиру.
ВИКА (35 лет) — «девочка из офиса», младший менеджер его фирмы. Тихая, серая мышка в дешёвом костюме, который она, видимо, купила специально на похороны. Говорит тихо, но когда прорывается — орёт. Не спала с ним, но была в него тайно влюблена 10 лет.
ЛЕНА (27 лет) — дочь. Пришла в джинсах и старой толстовке с логотипом рок-группы. Демонстративно не скорбит. Ест крем от торта пальцами из тарелки. Говорит колко, цинично. За маской безразличия — брошенный в детстве ребёнок, который «так и не дождался папу на утренник».
ТАИСИЯ ПЕТРОВНА (78 лет) — случайная гостья. Божий одуванчик. Она оказалась здесь по ошибке — перепутала зал.
Также: ОФИЦИАНТ (просто приносит и забирает посуду) — появляется несколько раз за спектакль, создавая комические паузы.
ДУШЕПРИКАЗЧИК - мужчина, лет пятидесяти, в дорогом костюме, при галстуке, с кожаной папкой в руках. От него веет дорогим парфюмом.
Сценография
Банкетный зал категории «эконом-плюс». Пластиковые панели под дерево, виниловые обои с вензелями. В центре — длинный стол, накрытый белой скатертью. На столе:
- Бутылка коньяка (початая).
- Бутылка водки (полная).
- Пять рюмок.
- Ваза с искусственными цветами.
- И главный элемент — ТОРТ. Он красивый, кремовый, с надписью: «Спи спокойно, наш дорогой». Сбоку неряшливо сковырнут крем тарелкой. Никто не решается его порезать. Он стоит как монумент.
На тумбочке — портрет покойного с траурной лентой. Лицо мужчины на портрете закрыто чёрной вуалью, зрители не видят его лица. Он — пустое место, зеркало для их рассказов.
В углу — синтезатор на подставке с табличкой «Живая музыка с 20:00».
Структура спектакля
Спектакль разбит на пять тостов. Каждая женщина должна произнести тост. Это «ритуальный круг», который превращается из фарса в исповедь.
Каждая героиня — это «голос» определённой травмы, связанной с покойным.
- Тамара — голос Унижения и Долга.
- Алла — голос Самообмана и Романтики.
- Вика — голос Незамеченности.
- Лена — голос Брошенного Ребёнка.
- Таисия — голос Мудрости и Прощения, но не пафосной, а бытовой.
ПРОЛОГ
Свет зажигается резко. Тамара сидит во главе стола, как председатель. Алла стоит у окна, нервно курит электронную сигарету. Вика сидит на самом краю стула, боясь прикоснуться к скатерти. Лена сидит на подоконнике, ковыряет торт. Долгая, неловкая пауза. Только отдаленно слышен грохот посуды на кухне ресторана.
ТАМАРА (не глядя на Аллу): Я не поняла, а эта что здесь делает?
АЛЛА (не оборачиваясь): «Эта» пришла проститься. В отличие от некоторых, «эта» имеет на это моральное право.
ТАМАРА: Моральное право у тебя было только на справку о гонорее, которую ты ему подарила в две тысячи седьмом.
АЛЛА: (резко оборачивается, затягивается с удвоенной силой): Ах, Тамарочка, ну сколько можно? Гонорея была обоюдная. И я была не первой. И даже не второй. Я была, кажется, в сборной.
ВИКА (тихо, почти шёпотом): Может... может, не надо? Мы же на поминках...
ЛЕНА (с набитым ртом, громко): Да давайте уже подерёмся! Папа бы оценил. Ему всегда нравилось, когда из-за него дрались тётки. Это его единственный талант был.
Пауза. Все смотрят на Лену. Тамара поджимает губы.
ТАМАРА: Лена, вынь торт изо рта. Это ритуальный торт.
ЛЕНА: Ритуальный — значит, священный. А священное надо вкушать, а не любоваться. Так батюшка говорил.
ТАМАРА: Батюшка говорил про просфору, а не про масляный крем.
ЛЕНА: (облизывает пальцы): Ой, да ладно. Один хрен — тело и кровь. Только тут сахар и маргарин.
В этот момент дверь приоткрывается, и робко входит Таисия Петровна с сумкой.
ТАИСИЯ: Ой, здрасьте. А это какой зал? Мне сказали — банкет «Осиповы». Это Осиповы?
ТАМАРА: Это Карповы.
ТАИСИЯ: Карповы... Карповы... Ой, а Саша Карпов — он же умер? Я с ним в очереди в МФЦ стояла, и во дворе всегда мимо проходил, здоровался! Такой приятный мужчина. Всё шутил про пенсию.
АЛЛА: (фыркает): Приятный мужчина. Это точно он. Шутил он много. Особенно когда обещал на мне жениться.
ТАИСИЯ: (не понимая, но чувствуя неловкость): Ну я пойду тогда... Извините...
ТАМАРА (внезапно, с металлом в голосе): Нет. Сядьте.
Все в шоке.
ТАМАРА: Вы — единственный человек, который оказался здесь случайно. Вы — свидетель. Садитесь. Будете пить с нами.
ТАИСИЯ: Так у меня ж пост...
ТАМАРА: А у нас поминки. Поминки важнее поста. Садитесь.
Таисия Петровна, крестясь на портрет, садится с краю. Пауза. Тамара встаёт с рюмкой.
ТАМАРА: Ну что же. Помянем. Первый тост — мой. Как законной жены. (Она делает паузу, разглядывая рюмку.) Я хочу выпить за то... чтобы он горел в аду.
Алла поперхнулась дымом. Вика ойкнула. Лена заржала.
ТОСТ ПЕРВЫЙ. ТАМАРА. "География любви"
ТАМАРА: Что вы на меня смотрите? Думаете, Тамара — стерва? Да, я стерва. Я 35 лет была стервой. Потому что кто-то должен был в нашем браке быть мужиком. Саша... (кивает на портрет) Саша был... как бы это сказать... «деятелем культуры». Он так себя называл. «Я деятель культуры, Тамарочка!» А я деятеля культуры кормила, поила и лечила от триппера. (К Алле) Не от тебя, Аллочка, не обольщайся. Ты была эпизодом. Эпизодом четвёртым в третьем сезоне. А всего сезонов было двенадцать, и в каждом — свой состав. Я знала всех. Я, как начальник вокзала, провожала эти поезда. Знала расписание. Он думал, что он Дон Жуан. А я была его завхозом. (Пьёт залпом. Ставит рюмку.) И знаете, что самое смешное? Я ведь его любила. Первые года три. Потом привыкла. Потом он стал моей работой. Я устроилась на должность жены. С окладом — его присутствие. Был соцпакет: раз в два года поездка в Турцию, где он всё время пялился на официанток. (Наливает вторую.) Я хочу выпить за то, чтобы там, куда он попал, была строгая отчётность. Чтобы каждую его бабу ему засчитали как грех. И чтобы он там сидел и заполнял бухгалтерские ведомости. Вечность. (Пьёт. Садится. Пауза.)
АЛЛА: (тихо): Жёстко.
ЛЕНА: (смеясь): Мать, ты гений. Ведомости в аду. Я бы на это посмотрела.
ТАМАРА: Посмотришь. У нас у всех там будет свой котёл.
ТОСТ ВТОРОЙ. АЛЛА. "Хронология лжи"
После того как Тамара села, в зале повисает густая тишина. Слышно, как Лена выковыривает вишенку из остатков торта. Алла подходит к столу. Она явно выпила лишнего ещё до поминок. Платье у неё немного перекосилось, тушь под левым глазом чуть потекла, но она держится с видом оскорблённой королевы.
АЛЛА: Ну, раз уж так... Тогда моя очередь. (Поднимает рюмку.) Я - Алла... для тех, кто не знал, — та самая «эпизодическая роль». Сезон, кажется, седьмой. Прямо как в старые добрые. Помнишь, Тамарочка, ты мне однажды позвонила и сказала: «Если ещё раз увижу тебя рядом с моим мужем, я тебе волосы вырву вместе с корнями и пересажу на свою герань»? (Она поправляет причёску.) Я после этого три месяца ходила в парике. На всякий случай. У тебя герань была роскошная, в спальне стояла, я помню...
ТАМАРА (не глядя на неё, разглядывает свои бриллианты): Герань была моя. Но про волосы тебе моя свекровь говорила. Ты перепутала адресанта угрозы.
АЛЛА: Ой, да какая разница! Ваша семья — это всегда был такой серпентарий, что я и не пыталась разобраться, кто там за кем охотится. (Она поднимает рюмку, разглядывает её на свет.) Ну что, девочки... и ты, Леночка, которая ест торт так, будто это враг народа... Я хочу сказать тост. Тост за «секретную ячейку».
ВИКА (тихо, ни к кому не обращаясь): Какую ячейку? В банке?
АЛЛА (драматически оборачиваясь к ней): О! И ты туда же! Давайте, все дружно спросите: «Алла, какая ячейка? Алла, ты что, банк ограбила?» Нет, мои дорогие. Это он меня ограбил. Он украл у меня ячейку. Вернее, сначала он украл у меня сердце, потом три года жизни, потом надежду на брак, а потом — ячейку. Всё по нарастающей.
ТАМАРА: Алла, не тяни резину. Ты ещё скажи, что он украл у тебя честь и достоинство.
АЛЛА: Честь он у меня, конечно же, не крал, Тамарочка. Девственность я потеряла в девяносто пятом, после концерта «Руки вверх!». А достоинство... (она задумывается)… кстати, да! Был случай! Он у меня одолжил машину, чтобы «срочно съездить к дочери», а сам поехал к какой-то бабе. Я потом в своей машине нашла чужое бельё. Он его забыл ей вернуть! Забыл, представляете? Как можно забыть вернуть бельё? Как можно ей уйти без белья?!
ЛЕНА (с набитым ртом): Папа был рассеянный. Особенно когда спешил к очередной юбке.
АЛЛА: (поднимает палец вверх): Не просто к юбке! Это была юбка с историей! Но я не об этом. Я о ячейке. (Она ставит рюмку, достаёт из сумочки потрёпанный блокнот в кожаной обложке.) Он мне оставил ключ. И сказал: «Аллочка, солнышко моё незакатное, если со мной что-то случится, сходи в банк, ячейка 314. Там — наше будущее». Он так и сказал: «Наше будущее».
ТАМАРА: (фыркает): У него было столько «будущего» с разными женщинами, что он мог бы открывать филиалы.
АЛЛА: (не обращая внимания): Я храню этот ключ как зеницу ока. (Достаёт из декольте ключ на цепочке.) Вот он. Я с ним сплю. Я с ним моюсь. Я с ним хожу к гадалке. Гадалка, кстати, сказала, что ключ от счастья, но счастье — в долговой яме. Я тогда не поняла, а теперь...
ЛЕНА: Тётя Алла, ближе к делу. Торт кончится, а мы ещё ничего не поняли.
АЛЛА: Леночка, не перебивай старших. Торт — это важно, но ячейка — это Святой Грааль нашего романа. Короче. (Она открывает блокнот, как следователь на допросе.) Я туда ходила. Три раза. Первый раз — при нём. Романтика! Он завязал мне глаза своим галстуком и вёл по банку. Я думала, меня сейчас арестуют за непристойное поведение. Мы зашли в хранилище, он открыл ячейку и показал мне... (пауза)… письма. Пачки писем, перевязанных ленточками. Он сказал: «Это моя душа, Аллочка. Это то, что останется после меня». Я рыдала. Я думала, это всё мне. (Она смеётся.) Дура.
ТАМАРА: (не удержавшись): А ты хотела, чтобы там лежали золотые слитки?
АЛЛА: (резко): Я хотела, чтобы там лежал хотя бы один договор купли-продажи недвижимости на моё имя! Он обещал мне жилплощадь! Он говорил: «Аллочка, ты моя королева, ты достойна дворца». В итоге я достойна была только ячейки с его графоманией.
ВИКА (тихо): А что было в письмах?
АЛЛА: О! Вот тут самое интересное. (Она перелистывает блокнот.) Второй раз я пришла одна. Ключ у меня был. Он тогда улетел в командировку в Казахстан. Или сказал, что в Казахстан. Может, он был у тебя, Тамарочка? Или у тебя, Викуся? Не важно. Я пришла и решила: дай-ка я прочитаю, что он там пишет для вечности. Думала, может, там поэма в мою честь. Или хотя бы хокку. (Она достаёт из блокнота мятый листок.) Я переписала. Не всё, а то бы меня там до сих пор в банке искали, и нашли спящей на мешках с переписанными письмами. Я переписала заголовки. (Она надевает очки, и это выглядит нелепо, потому что очки у неё «модные», в стразах.) Итак. Цитирую по памяти, потому что от волнения у меня там всё перемешалось. Ячейка 314, опись вложения. Письмо первое: «Тамаре — последняя попытка».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.