Тётя Маша

ТЁТЯ МАША

Трагикомедия в двух действиях

Действующие лица:

РУДОЛЬФ ГЕННАДЬЕВИЧ БОРОДИНСКИЙ — 38 лет. Писатель.

АННА — Героиня романа. Альтер эго Рудольфа.

СЕРГЕЙ — Герой романа. Молчаливый. Бывший военный. Совесть Рудольфа.

РУДИК — Внутренний Ребёнок. Ребенок или взрослый актёр, играющий восьмилетнего мальчика. Детство Рудольфа.

ЗЛОДЕЙКА — Играет все отрицательные женские роли. Страх Рудольфа.

ТАТЬЯНА (ВТОРОСТЕПЕННАЯ) — Не получила имени в чистовике. Дом, быт, тепло Рудольфа.

ПРИНЦЕССА МИРА — Героиня рассказа «Космическая принцесса». Мечта Рудольфа.

ПЕРВЫЙ (ПЕРСОНАЖ БЕЗ ИМЕНИ) — Молчит. Первый замысел Рудольфа. Нереализованная идея.

ГОЛОС РЕДАКТОРА — Эдуард Германович. Обаятельный и опасный.

КУРЬЕР — 25 лет.

Сценография: Письменный стол. Стул. Лампа. Стопка бумаг. Печатная машинка или ноутбук. Бутылка воды. Чашка. Окно. В углу — старый стул. Под столом — место Внутреннего Ребёнка. Дверь в «никуда».

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена 1.

ПУСТОЙ ЛИСТ

Кабинет. Ночь. РУДОЛЬФ сидит за столом. Перед ним — чистый лист. В халате, тапках. Очки на лбу. Рядом — остывший чай.

Тишина. Рудольф берёт ручку. Кладёт. Берёт чашку. Пьёт. Морщится. Смотрит в лист.

РУДОЛЬФ (вслух): Так. (Пауза.) Так. (Пауза.) Так-так-так.

Пишет одну строчку. Зачёркивает. Рвёт лист. Кладёт новый.

РУДОЛЬФ: Хорошо. Начнём с простого. Кто-то куда-то приходит. Зачем? Не важно. Важно — как он это делает. (Пишет.) «Он вошёл в комнату и...» И что? Он вошёл и... сел. Нет. Он вошёл и... заплакал. Нет, слишком быстро. Он вошёл и... (Пауза.) ...и понял, что зря вошёл.

Смотрит. Зачёркивает. Рвёт.

РУДОЛЬФ: Ненавижу эту писанину.

Звонок телефона. Рудольф смотрит на часы, затем на телефон. Берёт.

РУДОЛЬФ: Да. Нет. Да. Нет, я помню. Нет, я не забыл. Я как раз заканчиваю. Осталась одна сцена. Ну, две. Ну, три, но они короткие.

ГОЛОС РЕДАКТОРА (елейно): Машенька, солнышко, ты у меня умница. Я в тебя верю. Иначе, за что нам уже целый год издательство переводит, замечу, не копеечные, авансы? У меня желания судиться с ним нет. И если к утру рукописи не будет, я сделаю две вещи. Первая: опубликую «Космическую принцессу». Всю. С комментариями. С предисловием, где расскажу, что это первый роман нашей знаменитой писательницы Марии Райской. Вторая: я расскажу всем, кто такая Мария Райская на самом деле. Твои читательницы любят тебя, потому что думают, что ты — женщина. Они доверяют тебе. Они пишут тебе письма. Они плачут над твоими героинями. А ты — мужчина. Рудольф Геннадьевич Бородинский. Тридцать восемь лет. Это будет скандал. Ты станешь посмешищем. Твои тиражи упадут. Твои читательницы отвернутся. Ты потеряешь всё. К утру, зайка. Курьер придёт в десять. Целую.

Кладёт трубку. Рудольф смотрит на телефон. Потом на лист.

РУДОЛЬФ: К утру. Конечно. (Смотрит на часы.) К утру. Машенька… Ненавижу!

Кладёт голову на стол. Закрывает глаза. Тишина. Потом — скрип. Дверь открывается. Входит АННА.

АННА (тихо): Пусто. Как всегда.

РУДОЛЬФ (не поднимая головы): Я никого не жду. Уходите.

АННА: Я не ухожу. Я не могу.

РУДОЛЬФ (поднимает голову): Что?

АННА: Я не могу уйти. Я пробовала. Там ничего нет. Белое. Пустое. Как твой лист.

РУДОЛЬФ: Кто вы?

АННА: Ты серьёзно?

РУДОЛЬФ: Абсолютно.

АННА: Анна. Анна Сергеевна. Твоя героиня. Ты меня придумал четыре года назад. Я жду финала.

Пауза. Рудольф снимает очки. Протирает. Надевает. Смотрит на неё.

РУДОЛЬФ: А. Это. Ну, это... творческий кризис. Бывает. Вы идите, а я...

АННА: Я не могу идти. Я уже сказала. Там пусто.

РУДОЛЬФ: Тогда... посидите в углу. Тихо. Я работаю.

АННА: Ты не работаешь. Ты спишь лицом в бумагах.

РУДОЛЬФ: Это метод. Называется «активное воображение».

АННА: Это называется «провал».

Рудольф смотрит на неё. Потом на лист. Потом снова на неё.

РУДОЛЬФ: Хорошо. Допустим. Вы — Анна. Допустим, я вас придумал. Но это не значит, что вы можете... (Смотрит в угол.) А это кто?

В углу появляется СЕРГЕЙ. Садится на стул. Молчит. Смотрит в пол.

АННА: Это Сергей.

РУДОЛЬФ: Какой Сергей?

АННА: Твой. Из романа. Бывший муж. Ты его описал в третьей главе. «Молчаливый, с чувством вины». Вот он. Сидит.

РУДОЛЬФ: Сергей?

СЕРГЕЙ молчит.

РУДОЛЬФ: Он что, немой?

АННА: Он не немой. Он молчаливый. Ты сам так написал. «Он молчал, потому что слова были ему не нужны». Помнишь?

РУДОЛЬФ: Помню. Но я имел в виду... не буквально же.

СЕРГЕЙ (тихо): А как надо было понимать?

РУДОЛЬФ: О! Он говорит!

СЕРГЕЙ: Я говорю. Просто редко. Ты меня таким сделал. Не жалуйся.

Появляется ТАТЬЯНА. Входит боком.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте. Извините. Я тут... Я не главная. Я так. Я Второстепенная.

РУДОЛЬФ: Чего?

ТАТЬЯНА: Второстепенная героиня. Ты меня так и не назвал. В черновике я была Татьяна. А в чистовике... (Пожимает плечами.) Забыл.

РУДОЛЬФ: Татьяна?

ТАТЬЯНА: Татьяна. Но можно просто — Второстепенная. Я привыкла.

Появляется ЗЛОДЕЙКА. Входит широко.

ЗЛОДЕЙКА: А вот и я! Не скучали?

РУДОЛЬФ: А вы кто?

ЗЛОДЕЙКА: Я — Злодейка. Точнее, я исполняю все отрицательные женские роли. Сегодня я — Свекровь. Завтра — Начальница. Послезавтра — Разлучница. У меня много работы. Люди любят злодеек.

РУДОЛЬФ: У меня нет столько злодеек.

ЗЛОДЕЙКА: У тебя их больше, чем ты думаешь. Ты просто их не описал. Они все — я. (Кланяется.) Бенефис.

Появляется РУДИК. Вылезает из-под стола. Ребенок или взрослый мужчина в детской шапочке, с машинкой. Улыбается.

РУДИК: Привет, Рудик.

РУДОЛЬФ: Что?!

РУДИК: Я ждал. Я долго ждал. Ты меня не звал.

РУДОЛЬФ: Кто это?

РУДИК: Это я. Ты. Маленький. Тебе восемь лет. Ты забыл?

РУДОЛЬФ: Я... я не...

РУДИК: Ты забыл. Ничего. Я привык. (Садится на стол, болтает ногами.) Я тут живу. Под столом. Уже лет тридцать.

АННА: Тридцать?

РУДИК: Ну, ему тридцать восемь. Значит, тридцать. Я плохо считаю. Мне восемь.

ЗЛОДЕЙКА: Это кто? Он мне нравится.

РУДИК: Я — совесть. Только маленькая. И с машинкой.

Катает машинку по столу. Рудольф смотрит на него, как на привидение.

РУДОЛЬФ: Это бред. Это всё бред. Я сплю.

РУДИК: Ты не спишь. Ты просто не хочешь просыпаться. Разница есть. (Смотрит на него.) Рудик, ты почему такой старый?

РУДОЛЬФ: Я не старый. Мне тридцать восемь.

РУДИК: А мне восемь. Значит, ты старый.

Пауза. Рудольф садится. Смотрит на всех.

РУДОЛЬФ: Так. Стоп. Все — стоп. Я должен понять. Вы — персонажи моего недописанного романа.

АННА: Да.

РУДОЛЬФ: И вы существуете физически.

СЕРГЕЙ: Да.

РУДОЛЬФ: И вы не можете уйти.

ТАТЬЯНА: Не можем.

РУДОЛЬФ: Почему?

РУДИК: Потому что за дверью — ничего. Ты нас не написал дальше. Мы застряли на середине.

ЗЛОДЕЙКА: Как автобус на остановке. Двери закрылись, а водитель ушёл.

РУДОЛЬФ: И давно вы... здесь?

АННА: Четыре года.

РУДОЛЬФ: Четыре года?!

АННА: С тех пор, как ты написал: «Она стояла у окна и смотрела вдаль». И всё. Я стою у окна четыре года. У меня ноги затекли.

ТАТЬЯНА: А я вообще на кухне. Я в третьей главе чай пила. С тех пор пью. Уже четыре года. Я скоро лопну.

ЗЛОДЕЙКА: А я жду, когда меня разоблачат. Я злодейка. Мне положено быть разоблачённой. А ты меня бросил на полпути. Я даже не знаю, за что меня ненавидят.

РУДИК: А я под столом. Там пыльно.

РУДОЛЬФ: Почему под столом?

РУДИК: Потому что ты меня туда загнал. Когда решил, что взрослый писатель не должен быть ребёнком. Ты сказал: «Сядь под стол и не мешай». Я сел. И сижу.

РУДОЛЬФ: Но почему вы думаете, что прошло четыре года? Откуда вы знаете?

АННА: Мы — персонажи. Мы чувствуем время иначе. Для тебя — четыре года. Для нас — четыре вечности. Каждый день без финала — это вечность. Мы не стареем. Мы не меняемся. Мы просто ждём. И это хуже, чем смерть.

РУДОЛЬФ: Это очень поэтично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.