Неверлэнд

НЕВЕРЛЭНД

Вы когда-нибудь мечтали о летающих машинах, которые, наконец, перестанут собирать пробки по всему миру? Может, смотрели научную фантастику, которая буквально напичкана разными изобретениями, открытиями, нашим представлением того, как может выглядеть будущее?

А у Саши Петрова это не где-то там, в мыслях, а буквально над головой. Каждый день его будят довольно громкие звуки работы таких машин, которые хоть и летают выше зданий, но всё равно пренеприятно гудят.

И вот, в очередной раз, он проснулся, но уже сам, без каких-либо «внешних» будильников. Какой-то странный кошмар ему приснился о том, что буквально в метре от него стоят непонятные люди в рабочей форме и заняты своей работой, не обращая внимания на спящего человека рядом. Этот кошмар редко, но метко пробирается в его сознание уже больше десяти лет. И на этот раз сон не заставил забыть о себе.

Холодный пот слегка прошёлся по всему его лицу, оставив после себя длинный мокрый, едва заметный, но придающий чувство неприятной прохлады след.

— Опять двадцать пять! Нашел же ты время. Как по расписанию, не теряешь хватки.

Саша вытер руками пот с лица, встал без резких движений, принялся координировать свои действия: проснуться, умыться, одеться, собраться.

— Вроде ничего сложного, поехали…

Осторожными, неспешными из-за усталости движениями он принялся разбираться с первостепенными задачами на это не такое уж и тёплое слегка солнечное осеннее утро.

Листья за окном уже изменили цвет, часть из них успела покрасить асфальт под ногами безжизненно идущей толпы прохожих. Как и всегда, они, словно бесконечные стаи перелетных птиц, собрались в кучу, пытаясь разойтись кто куда. Если смотреть на них сверху, то может показаться, что все они идут в одном направлении, будто цунами вышло на берег и медленно, не спеша движется в сторону города.

Саша не замечал это природное бедствие из тысяч человек в одном месте, потому что оно уже стало чем-то родным, близким, обыденным. Он принялся готовить завтрак и, стоя у плиты, одним глазом выискивал в телевизоре хоть какую-то интересную информацию.

Немудрено, ведь после окончания школы он не видел ничего нового. Да, одни пары сменяли другие, но уж слишком однообразно.

Поев, он убрал за собой посуду, собрал вещи, оделся и двинулся с привычной для него легкой ноткой жизнерадостности на лице к университету. По дороге он опять встретил своего закадычного друга с довольно необычным для этого места именем.

— Здоров, Арис! Как по расписанию, не изменяешь своим привычкам и четкому распорядку дня. Как твоё ничего?

— Ничего, спасибо. Как сам? — спросил Аристотель.

— Как и всегда. Ты сегодня не очень многословен, что-то случилось?

— Да нет, встал в «дождливую» погоду, — он выделил это слово.

Стоит сказать, что дождей там почти не было и не все понимали истинного смысла этого явления. Как-то давно упала пара капель с неба, все были раздражены неожиданному прилёту воды с неба и продолжили себе жить дальше. Температура была почти постоянной, градусов 15-20 по Цельсию, а воздух всегда казался приторно сладким и очень мягким, приятным внутри легких, хотя к этому быстро привыкаешь и перестаешь замечать.

— М-да, непруха. Что-то конкретное или просто плохое настроение?

— Да голова с утра болит, чуть про пары из-за неё не забыл.

— Звучит как передоз науками! Я, как будущий медик, это четко вижу! Может, после уника по стаканчику сока?

Стоит отметить, что «сок» у них - не выдавленный в стакан фрукт, а некий бодрящий напиток из определенных витаминов, подсластителя и ароматизатора. О вредных привычках там не знали вовсе.

— Может, и не помешает. Почему бы и нет. Но только по стаканчику, а то будет как в прошлый раз.

— Тот раз не считается. Там кто-то додумался мне добавить просроченных ароматизаторов. Тогда мне просто «не повезло», как выразился этот умный бармен, — Саша с недовольством вспомнил ту странную посиделку, когда его язык вдруг резко начал заплетаться, а он сам начал почему-то картавить. Ни с того ни с сего.

— Договорились. И давай-ка пошустрее двигай своими ножками, а то опоздаем, — сказал с ухмылкой Аристотель, зная, что со своими метр семьдесят он никогда не переплюнет метр девяносто своего друга.

Саша тоже приулыбнулся.

Спустя, как казалось, не более чем десять минут они стояли у барной стойки, разговаривая о заданиях, планах и делах, в том числе о личных.

— Так у тебя до сих пор ни разу девушки не было? — удивился Аристотель.

— Слушай, мы знакомы с пелёнок, и каждый раз, когда я тебе говорю об этом, ты удивляешься как в первый раз. Да, это так. Ну не было никого, из-за кого у меня бы изменилось хоть что-то внутри. Не бы-ло!

— Может, поэтому ты почти спишь на парах? Потому что тебе скучно здесь, а поговорить-то, по факту, не с кем, ведь я учусь с тобой на потоке, но не в твоей группе? Ты не думал посмотреть на кого-нибудь из потока всё-таки? Вон Маша Ростова идет по улице, довольно неплохая девушка, насколько я знаю, очень даже порядочная. Не первый год она всем преподам показывает высший пилотаж. Ты сам почти такой же, но чуть более пассивный, чем она.

— О, неужели я слышу похвалу в свою сторону? Впервые, блин, за восемнадцать лет нашей дружбы. Приму к сведению, товарищ купидон.

— А я и не смеюсь, Саш, ни в коем случае. Ты приглянись к ней, она девчонка неплохая, уж поверь мне, я с ней учусь не первый год и знаю, о чем говорю.

— А откуда же ты знаешь, если она такая порядочная? Как такая особа может общаться с таким разгильдяем, как ты? — он кинул косой взгляд с издевательской улыбкой, которую всегда делает краем губ.

— Кажется, я услышал что-то в мою сторону? Не похоже, конечно, на камень в мой огород, но судить не стану. Кто бы что ни говорил, я знаю её хорошо, причём давно. Да, посмейся и выскажись о том, что, мол, не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Даю официальное разрешение. Написать на листе А4? — сказал Аристотель, замечая слишком весёлое и почти смеющееся выражение лица друга.

— Не, не надо, спасибо, — почти покатываясь со смеху, сказал Саша, — разберусь, пожалуй, с этим сам.

Несмотря на необычный, отчасти смешной напор Аристотеля, Сашу эта мысль зацепила. Было что-то необычное, может, странное в словах его друга - он сам не понял. Саша протянул руку по привычке, а Арис, как обычно, с неохотой подал руку в ответ.

Рукопожатие его было настолько посредственным, что, если бы его убрали, оно бы почти ничего не изменило в жизни Саши: сначала Аристотель слегка махал рукой, потом уже, если только сам Саша протягивал руку, то другу ничего не оставалось, кроме как лениво подать руку в ответ и, совсем не сжимая, изобразить приветствие, хотя отношения у них не были натянутыми, напротив, они с детства дружили.

И, делая на автомате домашку, Саша почему-то погружался в тему того разговора, но так ни одной скудной мысли его мозг-анализатор не выдавал. И получалось, что он, как человекоподобная обезьяна с непонятными предметами, перебирал вещи на столе с одного места на другое. Даже лёжа в постели, он не мог отпустить ни диалог, ни то, что после этого диалога он попал в своеобразное состояние транса.

Кое-как через потолок у себя в комнате он разглядел мир грёз и очутился в настолько незнакомом ему месте, что он даже попытался сделать шаг назад, но его ноги не слушались - пришлось идти вперёд. Ноги сами вели по невиданной прежде дороге, разрушенному и разбитому тротуару. По бокам виднелись разрушенные почти до основания дома, среди которых проглядывались те, которые можно было встретить кое-где в городе в качестве памятника, но и они были почти полностью стерты с лица земли. Над небом с жужжанием пролетел какой-то невиданный аппарат, но ноги всё шли и шли, не обращая никакого внимания на окружение. В один момент руины резко закончились и началось огромное поле, усеянное не пшеницей или овсом, а миллионами человеческих тел. Глаза застыли, почти вырываясь из глазниц, рот словно зашили, а в груди застыл неописуемой силы крик боли.

В эту картину резко ворвался нарастающий с каждой секундой гул неизвестного происхождения. Достигнув апогея, этот шум активировал мышцы тела, и Саша упал с кровати.

— Что это было?! Это было… омерзительно, — он еле справился с рвотным рефлексом, — раньше такого не было! Что это может значить?

Отключив будильник, издававший тот самый странный гул, опершись на деревяшку в основании кровати, встал, отряхнулся и принялся делать привычные утренние приготовления. Это позволило мозгу хоть как-то переключиться и более-менее встать на рельсы. В университет из-за такого подъема он опаздывал. Подходя к аудитории, он выдохнул, потому что студенты ещё были за пределами помещения.

— А чего не заходим? Уже как минут десять должна была пара начаться, — спросил Саша, судя по ответу, в никуда.

— Так препод свалил куда-то и нам ничего не сказал, Саш, — послышалось не сразу и откуда-то издалека.

Боковым зрением парень заприметил знакомый силуэт, рефлекторно повернулся в ту сторону и задел девушку с учебниками, которой буквально секунду назад, как он думал, здесь не было.

— Простите, пожалуйста! Давайте я вам помогу собрать книги, — он присел на корточки и принялся сгребать в кучу рассыпавшиеся пособия, тетради и остальную макулатуру, которую, по-хорошему, было очень нелегко нести в руках, — что ж вы такие тяжести носите?

— Ой, да какие же это тяжести? Так, пара книг да чутка бумаги для записей. Просто сегодня сумка моя куда-то подевалась, а запасной у меня нету, поэтому и пришлось в руках всё это тащить, — сказала девушка с необычным спокойствием, будто для неё это было даже больше, чем обычным.

— Вот, прошу. Вы извините меня, я просто друга увидел и не заметил вас. С утра встал немного не с той ноги, поэтому могу быть чутка неуклюжим. Позвольте поинтересоваться, как вас зовут?

— Мария, то есть Маша, можно просто Маша, — сказала девушка, протягивая руку, — а я вас знаю! Вы Саша, да? Преподаватель по анатомии мне уже все уши про вас прожужжал! Говорит, что вы хоть и способный студент, но много ленитесь. Правда ли это? — Маша слегка улыбнулась.

— Ну, не прям ленивый, — протяжно начал Саша, — просто не всегда выполняю все задания.

— Ну, не прибедняйтесь! Я не думаю, что товарищ лектор будет так красочно описывать человека «не прям ленивого, просто не всегда выполняющего все задания», — край её губ ещё сильнее приблизился к уху.

— Ладно-ладно, не самый я опрятный студент, и что? Сессии же сдаю, долгов нет. Не в этом ли и заключается обязанность студента?

— В этом, в этом, всё так, — сказала она, скрывая за рукой проглядывающую улыбку во весь рот.

— Маша, давайте на «ты», хорошо? А то всё на «вы» да на «вы», — предложил Саша.

— Давай. Слушай, а можно у тебя спросить?

— Валяй.

— У тебя сумка очень тяжелая сегодня?

— Не-а, она почти пустая, как и всегда. Я же «не самый опрятный студент», помнишь? А что?

— Просто… можно тебя попросить взять мою макулатуру? А я бы тебе помогла с какой-нибудь домашкой.

— Почему нет? Что в этом такого, кроме того, что мы познакомились буквально только что? Держи, закидывай сюда, — сказал Саша, протягивая открытый портфель.

— Спасибо большое! Ты меня вправду выручил. Просто всё это действительно не такое уж и лёгкое. Сможешь подходить к этой аудитории в перерывах, чтобы обменяться бумажками?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.