- -
- 100%
- +
Глава 1. Допрос
— Семен Аркадьевич, взгляните. Вы узнаете кого-нибудь из этих парней? ― спросил следователь управления собственной безопасности майор Федотов, раскладывая перед ним фотографии.
Воронков опустил глаза на снимки. На них были изображены мужчины, преимущественно, средних лет, чем-то похожие друг на друга. В них имелось неуловимое сходство, но даже самый внимательный человек не смог бы сказать, чем оно выражено. Точно не внешностью. Тут были и блондины, и брюнеты. С квадратными лицами и круглыми. С прямыми носами и, по-боксерски, свернутыми на бок. И всё же Воронков знал, что их объединяет. Все они были убийцами. Кроме одного.
― Все эти люди – фигуранты уголовных дел, которые я вёл. Один из них – невиновен, ― Воронков ткнул пальцем в Игната Кудрявцева, ― остальные – преступники, которым повезло избежать наказания.
Федотов посмотрел на своего напарника капитана Ромова – невысокого кудрявого мужчину с широким лбом и живыми умными глазами. Тот заговорщицки улыбался, словно расставил ловушку, в которую Воронков попался.
— Что ж, ― произнёс Федотов, ― всё верно. Эти люди когда-то являлись фигурантами ваших расследований. А вы помните их поименно?
Воронков покачал головой.
— Из-за амнезии я забыл многое, в том числе и этих ребят.
― На их лица ваша память каким-то образом в себе сохранила?
― Нет. Я узнал о них недавно. Когда мы с моим товарищем полковником Вьюгиным обнаружили пятна крови в подвале.
― Как вы там оказались?
― Мы вели совместное расследование…
И Воронков подробно изложил всю последовательность событий, которая привела его в подвал один раз, а затем – и другой, чуть было не закончившийся для него гибелью1.
По лицам сотрудников УСБ2 было видно, что они не верят ни одному его слову.
«Ты думаешь, мы купимся на эту галиматью?» ― читалось в их глазах.
Но Воронков не собирался их обманывать. Всё было в точности так, как он рассказал. И эту информацию можно было легко проверить.
― Как так вышло, ― спросил Федотов, ― что вы проводили совместное расследование с полковником полиции, будучи частным сыщиком? Причём не особо востребованным, судя по вашей налоговой декларации.
Воронков чувствовал, что они проверили не только его налоговую декларацию. Когда тобой начинали интересоваться сотрудники УБН, ты мог быть уверен: всё твоё грязное бельё будет вытряхнуто и изучено со всей скрупулёзностью, на которую способны эти люди.
― Так вышло, ― произнёс он, хотя прекрасно понимал, что Федотову и его помощнику эта информация известно, ― что я дал старт расследованию. К тому же, имея в этом деле личный мотив, я не мог остаться в стороне.
― Вы об этой истории с «Потрошителем»? ― спросил Федотов, роясь в бумагах.
― Да, о ней.
― Вы помнили этого человека?
― О, да. Его я помнил, ― ответил Воронков, криво усмехнувшись.
Ещё бы ему не помнить того, кто, как он думал, прострелил его голову, навсегда испоганив жизнь.
― Вы не находите странным, ― произнёс Федотов с лукавой улыбкой, в которой читалось: «Наконец-то я тебя поймал!», ― что «Потрошителя» вы помните, а всех остальных – нет.
― Нет, не вижу. Я потерял память не полностью – частично. Я даже своих знакомых долгое время узнавал через одного.
— Печально, — сказал Федотов. — Тогда напомню. Всех этих мерзавцев объединяет одно. Они исчезли вскоре после того, как их оправдал суд.
― Они не исчезли. Их убили.
― Кто же это, по-вашему, сделал? ― спросил Федотов.
― Известно кто. Борис Кудрявцев.
Сыщики переглянулись.
― Легко теперь всё валить на Кудрявцева, ― сказал Федотов, ― когда он мёртв и ответить не может.
― У вас есть другие подозреваемые?
Федотов кивнул. Его тяжёлый взгляд уперся в Воронкова. Тот неожиданно ощутил себя не в своей тарелке. Этот взгляд, и также то, что его притащили на допрос, не предвещало ничего хорошего.
— Хотите сказать, — внезапно охрипшим голосом произнёс он, — что подозреваете меня?
— Да, — ответил Федотов, — мы подозреваем вас.
Воронков почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце – провалилось куда-то в район пяток. Секунду или две он не мог выдавить ни звука, но затем взял себя в руки и даже изобразил на лице улыбку.
— Вы серьёзно?
— Более чем.
— И у вас есть доказательства?
Федотов принялся копаться в своих бумагах. Инициативу взял на себя его напарник. Воронков с самого начала почувствовал, что пришёлся не по душе кудрявому капитану. Ромов вёл себя корректно, однако в каждом его взгляде, в каждом жесте сквозила неприязнь.
— Когда мы начали расследование, то попытались понять, что связывает между собой всех покойных – ну, помимо того, что их ДНК обнаружили в этом подвале. И знаете, что мы выяснили? Их не связывает ничего. Они не были знакомы друг с другом. Жили в разных районах, вращались в разных кругах. Все они были отпетыми мерзавцами, но этого недостаточно. Единственного общего у них было то, что их делами занимался один и тот же следователь. Вы.
Воронков внутренне вздрогнул, однако сумел сохранить на лице невозмутимое выражение.
— Разве это что-то доказывает?
— Затем мы попытались установить мотив убийства, — продолжал Ромов, словно не слыша его. — Я лично беседовал с экспертом Хрумовым. Он заявил, что, по его мнению, Игнат Кудрявцев был убит способом, схожим с тем, как Декстер казнил своих жертв. Прямым вертикальным ударом, направленным сверху вниз. Примерно вот так.
Он встал взял со стола воображаемый нож, обхватил его двумя руками, занёс над головой и пронзил им воздух. Воронков побледнел еще сильнее. Ему вспомнились безумные глаза Григория Сукова, когда он замахнулся на него ножом.
— Вижу вы побелели, — не преминул отметить Ромов. — Что-то вспомнили.
— Прошлой ночью меня пытались убить, — глухо проговорил Воронков. — Ножом. Преступник действовал точно так, как вы мне тут показали. Такой же замах.
— Я читал ваши показания. — Ромов выхватил из стопки протокол и помахал им перед его носом. — Вы в самом деле утверждаете что-то подобное. Но беда в том, что это только ваши слова. Полковник Вьюгин сказал, что преступник держал нож только в одной руке.
— Он не видел, — проговорил Воронков. — Там было темно.
— Тем не менее, он застрелил Сукова точнехонько между глаз. Маловероятно, что такой выстрел можно произвести в темноте.
Воронков не стал спорить. Аргументы Ромова звучали вполне убедительно.
А тот продолжал развивать свою мысль:
— Если предположить, что Хрумов прав – в чём лично я не сомневаюсь – то сама собой возникает мысль, что преступников не просто убивали. Их казнили. В наказания за их преступления. — Он не сводил глаз с Воронкова. — Сперва казнили Андрея Коновалова, убившего свою жену. Затем – Федора Бронеславова, изнасиловавшего падчерицу. И дальше по списку. Последним был Игнат Кудрявцев. Его зарезали, расчленили и закопали на кладбище. После этого убийства прекратились. Сразу после того, как вы получили пулю в голову. Странное совпадение, не правда ли?
Воронков нервно пожал плечами. Внутри у него всё трепетало от предчувствия беды. Он несколько раз оказывался перед следователями УБС, но никогда против него не выдвигали столь серьёзные обвинения.
Десять жертв. И он совершенно не помнит никого из них. А Суков утверждал, что Игната Кудрявцева убил он. Так неужели и остальных…
Нет, это не правда. Суков лгал, чтобы причинить ему боль.
Воронков несколько раз повторил про себя эту мысль, чтобы она засела поглубже. Однако на подкорке сознания остался вопрос: «Зачем?» Зачем Сукову лгать человеку, которого он собирался убить?
Ответ на этот вопрос Суков унёс в могилу.
— Идём дальше, — не успокаивался Ромов. — Проходит семь лет и – о, чудо – именно вы находите на кладбище останки Игната Кудрявцева. Какое совпадение! Из десяти миллионов могил вы раскапываете именно ту, где закопана одна из жертв!
— Это действительно совпадение, — хриплым голосом произнес Воронков. — Я расследовал дело о подмене младенцев…
— Знаем мы, что вы расследовали. — Ромов быстрым движением извлёк из кипы бумаг очередной протокол. — Мы побеседовали с вашей клиенткой, Алёной Дубравской. Она рассказала, как вы умоляли её не проводить эксгумацию.
— Да, потому что это варварство!
— Или вы просто знали, что найдут под гробом, — повысил голос Ромов. — Потому и сопротивлялись.
— Если бы я знал, — возразил Воронков, — то сделал бы вид, что не смог найти её настоящего сына и тогда мы бы вообще здесь не разговаривали.
— Похоже, вы совершили ошибку, — усмехнулся Ромов. — У вас ведь амнезия. Откуда вам было знать, что именно в этой могиле вы, семь лет назад, похоронили Игната Кудрявцева?
— А я и не говорил, что знал. Этого вы утверждаете, что моя находка не была случайной, — парировал Воронков, к которому постепенно возвращалось хладнокровие.
— Ладно, пока опустим этот вопрос, — сказал Ромов, вытащил платок и утер пот со лба.
В бой ринулся Федотов.
— У нас есть ещё одно странное совпадение. Как-то так получилось, что именно вы обнаружили подвал, где, судя по следам ДНК, были убиты эти люди.
— Я уже объяснил, что подвал мы обнаружили в процессе расследования…
— Да, мы это слышали, — нетерпеливо прервал его Федотов. — Но вы оказались там первым. Мы допросили человека, который показал вам это место, Сергея Воробьёва. Он сказал, что вы зашли в подвал, а затем – упали в обморок. Что произошло? Вспомнили свои подвиги?
Воронков почувствовал, что пол уходит из-под ног. Ему сразу вспомнились жуткие видения, посетившие его в тот момент, когда он подошёл к столу патологоанатома. Позже он объяснял это дурной энергетикой – как ни крути, на этом столе истекали кровью люди. Однако теперь всё приобрело другой смысл – куда более страшный.
Подняв глаза, он увидел, что Федотов и Ромов смотрят на него в упор. В их взглядах читалось торжество: «Ну, вот мы и вывели тебя на чистую воду! Попробуй теперь отвертеться!»
Воронков понял, что ему пора взять себя в руки. Если он и дальше продолжит в таком духе, то рискует очутиться в СИЗО.
— Я упал в обморок потому, что там было душно, — сказал он. — Только и всего. Будь моя цель уничтожить улики, я бы давно это сделал. Что до ваших намёков, то я не особо понимаю, куда вы клоните. Хотите обвинить меня в убийстве всех этих подонков? Тогда представьте доказательства. Пока я не услышал ничего, кроме домыслов.
Следователи, уже приготовившиеся праздновать победу, опешили, получив такой отпор. Какое-то время они шушукались между собой, а затем Ромов сказал:
— Вы правы, улик у нас нет. Но косвенных доказательств вполне достаточно, чтобы считать вас главным подозреваемым по этому делу.
— Вы готовы предъявить мне обвинение? — выпалил Воронков, чувствуя, как напряглись нервы.
Он шёл ва-банк, чувствуя, что у противника нет козырей. Тактика рискованная, однако в данной ситуации – оправданная.
— В данный момент расследование продолжается, — уклончиво ответил Федотов. — Мы хотели поговорить с вами, чтобы уточнить пару моментов. Теперь нас многое стало яснее. Благодарим за визит.
— Меня притащили сюда силой, — сказал Воронков.
С его плеч словно гора свалилась. Он чувствовал такую лёгкость, словно с него сняли все обвинения. Инстинкт подсказывал, что главная битва ещё впереди. Однако из этой схватки он вышел победителем.
— Вот что, коллеги, — произнёс он назидательным тоном. — Всё, что вы сказали – полная чушь. Думали построить обвинения на том, что у меня был «зуб» на этих парней? Ничего глупее я в жизни не слышал. Я не убивал никого из этих мерзавцев. Если приговор суда был «липовый», я бы продолжил расследование и добился того, чтобы преступник оказался за решёткой. Но убивать я бы не стал. Не мой метод.
— Думаете, мы поверим вам на слово? — усмехнулся Ромов.
— Как хотите. Но впредь, когда решитесь сунуться ко мне со своими обвинениями, потрудитесь для начала собрать доказательную базу. Сейчас вы похожи на студентов, которые пришли на экзамен, чтобы попытаться уговорить преподавателя поставить им пятерки за красивые глаза. Со мной этот номер не пройдет. Можете сколько угодно напускать на себя грозный вид. Я встречал парней и пострашнее. Прошлой ночью я был на волосок от смерти. И сейчас мне бы хотелось отдохнуть вместо того, чтобы сидеть здесь и слушать всю эту чушь.
Сказав это, Воронков откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Федотов бросил взгляд на своего напарника, и тот положил перед Воронковым две бумаги.
— Здесь – подписка о невыезде. Ждите повестку. Мы продолжим.
— Надеетесь, что на вас снизойдет озарение?— усмехнулся Воронков, ставя свою подпись под документами.
Федотов пронзил его ледяным взглядом.
— Как знать, — сухо произнёс он, — вдруг мертвые заговорят.
Воронков в ответ усмехнулся и, забрав пропуск, вышел из комнаты.
Оказавшись на улице, он глубоко вдохнул сырой осенний воздух. Его била дрожь – но не от холода. Он поглубже засунул руки в карманы и спрятал лицо в воротник. Он знал, что Федотов и Ромов наблюдают за ним в окно, и не хотел, чтобы они заметили его состояние.
Небо было затянуто низкими тучами. Мимо с грохотом пронёсся грузовик. Воронков вдруг подумал, что можно было бы легко со всем покончить, прыгнув под колёса. Впрочем, он сразу прогнал от себя эту мысль. Закурив сигарету, он затянулся и почувствовал, как закружилась голова.
«Мертвые заговорят».
Что имел в виду Федотов? Кто из покойников мог заговорить?
Смысл гадать. Чёрт с ним! Пусть попробует найти доказательства. Пока у этих двоих нет ничего, кроме подозрений – весьма слабо обоснованных.
Он стряхнул пепел и легко сбежал по крыльцу навстречу осенним сумеркам.
Глава 2. Нет прав доступа!
Сидя за барной стойкой, Воронков смотрел в бокал, на дне которого осталось на пол пальца виски.
На улице лил дождь и завывал ветер, а в баре было тепло и уютно. Бармен лениво протирал стаканы. Кроме Воронкова, в зале осталось всего два человека. Это были крепкие бритоголовые парни, затянутые в кожу. Изрядно пьяные, они косились на Воронкова весьма недружелюбно. Больше всего их задевало то, что он не обращал на них никакого внимания. Как правило, те, на кого они так косились, спешили поскорее убраться прочь. Но Воронков сидел неподвижно. Его крупная голова с густой гривой темно-каштановых волос была склонена, словно он молился.
— Не нравится он мне! — сказал тот из бритоголовых, что был пьянее.— Может, вышвырнем его отсюда?
Его товарищ смерил Воронкова взглядом.
— Больно здоровый. Лучше давай еще выпьем. Эй, бармен, тащи еще водки!
Бармен тут же отложил полотенце, схватил бутылку и поспешил на зов.
А Воронков, не подозревавший, что чудом избежал драки, продолжал сидеть, таращась в одну точку. Перед его глазами стояли лица девяти мужчин.
Когда-то он их знал. Когда-то он мечтал их посадить.
Мог ли он, потерпев неудачу, пойти на убийство?
Ему сразу вспомнилось, что сказал Суков: «Это был ты, Воронков. Вернее, я думаю, что это был ты. Уж извини, но ничего другого мне в голову не приходит».
Воронков влил в себя остатки виски. Но легче от этого не стало. Его мучала мысль о том, что это может оказаться правдой
С улицы донесся шум двигателя. Кто-то подъехал.
― Эй, бармен, ― крикнул Воронков. ― Повтори.
Хлопнула дверь. В бар, с зонтом в руке, вошёл Вьюгин – старинный приятель Воронкова. Когда-то они служили вместе – до того дня, когда Суков выпустил ему в голову пулю. Теперь Вьюгин возглавлял целый отдел в Главке, а Воронков – прозябал на ниве частного сыска.
Вьюгин, как обычно, был одет «с иголочки». На нём был новенький тёмно-синий костюм и ослепительно-белая рубашка. Галстук сидел, как нарисованный. Свернув зонт, Вьюгин огляделся по сторонам, заметил Воронкова и поспешил к нему.
― Умеешь же ты выбрать место для встречи, — сказал он, окидывая бар пренебрежительным взглядом.
― Принесите мне какой-нибудь коктейль, только безалкогольный, ― велел Вьюгин бармену, который вышел из-за стойки, чтобы принять заказ. ― Я за рулём.
Бармен, презрительно фыркнув, удалился.
— Ты мог заказать ему любой коктейль, — сказал Воронков, кивнув в сторону бармена, — он бы всё равно, в целях экономии, сделал его безалкогольным.
— Что у тебя за срочное дело? — спросил Вьюгин. — Я мчался со всех ног.
Вместо ответа, Воронков выложил на стол записку на клочке бумаги. Вьюгин развернул её и прочитал. Его брови сошлись на переносице.
— «Прощай. Не ищи меня. Твоя М». Это она написала?
Воронков, горестно хмыкнув, влил в себя остатки спиртного. И понял, что хватит. Голова пошла кругом, но горестные мысли не исчезли. В замутненном сознании они стали ещё более чёткими, словно выжженные на стекле.
— Странно, — сказал Вьюгин. — Мне казалось, вы с ней…
— Мне тоже так казалось, — хрипло произнёс Воронков.
— Ты уверен, что это её почерк?
— А чей же ещё?
— Не знаю. Она не похожа на девушку, способную так поступить. Из квартиры ничего не пропало?
Воронков покачал головой. Даже если бы к нему вломились воры, то ушли бы они с пустыми руками. Самой большой ценностью было кресло со стертой спинкой и торчащей из сиденья пружиной, больно жалящей в зад всякого, кто в него садился. А все наличные деньги он потратил на номер в отеле «Империал», из которого они следили за Суковым и Борисом Кудрявцевым.
— У тебя есть мысли: почему она сбежала? — допытывался Вьюгин.
— Нет.
— Ты не думаешь, что её похитили?
— Похитили? — Такая мысль Воронкова не посетила. Он мысленно перенёсся в свою аккуратно убранную квартиру и покачал головой. — Нет. Она бы сопротивлялась. В квартире не было следов борьбы.
Бармен поставил перед Вьюгиным безалкогольный коктейль. Вид у него при этом был как у человека, своими руками роющего себе могилу.
— Может, повторить? — с надеждой спросил он, заметив, что стакан Воронкова опустел.
— С меня хватит, — ответил тот.
Бармен кивнул и удалился с видом оскорблённой добродетели.
— Тебе о ней что-нибудь известно? — Вьюгин пригубил коктейль и поморщился. — Фу, сладкий!
Воронков припомнил всё, что рассказала ему Маша в день знакомства.
— Она из Воркуты. Её родители погибли в автокатастрофе. Она воспитывалась бабушкой, которая недавно умерла. После этого она подалась в Москву. Жила какое-то время с другими провинциалками, а затем – познакомилась с парнем и переехала к нему на квартиру. Но он оказался тем ещё скотом, и она удрала от него ко мне. Вот, собственное, и всё.
— Не густо, — вздохнул Вьюгин. — Но раз она сбежала от прошлого парня, то, в теории, могла сбежать и от тебя.
— Я её не запирал в квартире и не грозился убить!
— Ну, это как сказать, — хмыкнул Вьюгин. — Из-за тебя её чуть не убили, после чего ты запер её на какое-то время в квартире.
— С тех пор много воды утекло.
Вьюгин задумчиво посмотрел на него. Он видел, что товарищ очень расстроен. Неужели всё дело в бегстве девушки, которую он едва знал?
— Ладно, попробую тебе помочь. — Он достал из кармана маленькую записную книжку в кожаном переплёте и карандаш. — Как её фамилия?
— Не помню, — признался Воронков.
— Ты впустил в квартиру девушку, о которой не знал ничего, кроме имени и того, что она из Воркуты? — поразился Вьюгин. — Ты хоть документы её проверил?
— Проверил. Но фамилию не запомнил.
— Ладно. У тебя сохранились её фотографии?
— Нет, откуда?
— Что, ни одного совместного снимка нет?
Воронков покачал головой. Он понимал, что, в глазах бывшего напарника, выглядит глупо, но ничего не мог с этим поделать. Его единственным желанием было найти Машу и убедиться, что если его мир рухнул, то не полностью.
— Ладно, — вздохнул Вьюгин, — поехали.
— Куда?
— На Петровку. Будем составлять фоторобот.
Для такого профессионала, как Воронков, составить фоторобот было делом пары минут. Он точно описал все отличительные черты внешности девушки, добавил пару штрихов – и дело в шляпе. Когда криминалист предложил оценить результат, сердце бешено забилось в груди Воронкова. С плоского экрана на него смотрела Маша.
— Один в один,— сказал Вьюгин, толкнув его локтем в бок.— Скажи?
— Да,— подтвердил Воронков, сглотнув ком в горле.— Это она.
— Ну, что, попробуем «пробить» её по базе?— спросил криминалист.
— Действуй,— одобрил Вьюгин.
Воронков хотел запротестовать: Маша – не преступница, однако промолчал. И хотя все происходящее казалось ему предательством, он с тревогой на сердце наблюдал за тем, как компьютер сличает предложенный фоторобот с фотографиями, ранее загруженными в программу.
— Делаем ставки, господа,— бодро предложил Вьюгин.— Кем она, по итогу, окажется: мошенницей или аферисткой?
— Никем,— сердито ответил Воронков.— В базе ее нет.
Однако компьютер издал мелодичный звон, возвещавший о том, что поиск окончен. Воронков закрыл глаза. Он ждал, что криминалист разочарованно вздохнет и скажет, что совпадений не обнаружено, однако, вместо этого, раздался изумленный возглас.
— Ничего себе!
— Что там? — разволновался Вьюгин.
Воронков открыл глаза. Когда он взглянул на монитор, его брови взлетели, а челюсть – упала.
Посреди экрана, белом фоне, горела желтая плашка, возвещавшая о том, что у них нет прав доступа.
— Что это значит? — спросил Воронков.
— Что досье этой девушки засекречено, — ответил криминалист. — Странно. Сколько работаю, такое вижу впервые.
— Кому могло понадобиться скрывать ее данные? — не успокаивался Воронков.
Криминалист пожал плечами.
— Зачастую под гифом «секретно» прячут личные данные сотрудников спецслужб…
Воронков вспомнил вдруг, как Маша лихо взламывала смартфоны сотрудников фирмы.
— …либо, — продолжал криминалист, — осведомителей, а также людей, которые проходят по программе защиты свидетелей. Правда, последнее происходит редко. Чаще всего данные просто удаляют из системы.
— Получается, что, с высокой долей вероятности, твоя красотка – Джеймс Бонд в юбке, — сказал Вьюгин, толкнув Воронкова локтем в бок.
— Похоже на то, — хрипло произнес Воронков.
Эта информация застала его врасплох. Он вспомнил допрос. Неужели между бегством Маши и последующим визитом сотрудников УСБ есть связь? Воронкову не хотелось в это верить, однако он понимал, что дыма без огня не бывает.
— Ну, что ты об этом думаешь? — спросил Вьюгин, когда они, поблагодарив криминалиста за помощь, вышли во внутренний дворик, предназначенный для курения.
Воронков пожал плечами. В голове у него было несколько версий, но он не готов был ими делиться.
— У тебя не возникла мысль, что девица – засланный казачок?
Именно такая мысль посетила Воронкова, только он не хотел в этом признаваться. Поэтому он ответил:
— Не думаю. Кому я мог понадобиться?
— Не хочу тебя расстраивать, но эта история скверно пахнет.
— Хуже, чем твои сигареты?
— Намного хуже. Подумай об этом.
Воронков кивнул. Он знал, что, пока не разберётся в этом деле, не сможет думать ни о чём другом.
— Планируешь её искать? — спросил Вьюгин, роясь в карманах в поисках зажигалки. — Можешь не отвечать, по твоему лицу все видно. Слушай, — он чиркнул зажигалкой и язычок пламени отблеском отразился на его лице, — не заморачивайся. Только время зря потеряешь. Или – хуже того – наживёшь неприятности.
Воронков только горестно усмехнулся. Неприятностей у него и так было выше крыши.
Интересно, как отреагировал бы Вьюгин, узнав о том, что его другом и бывшим напарником заинтересовалось УСБ?
Он решил перевести разговор на другую тему и спросил: не возникнут ли неприятности из-за стрельбы в отеле?
— Спрашиваешь! — фыркнул Вьюгин. — Ещё как будут! Генерал поднял бучу из-за того, что я не уведомил его о готовящейся операции. Можно подумать, он бы пожелал разделить со мной ответственность! У него сейчас одна забота – чтобы его толстую задницу на пенсию не отправили! Хорошо ещё, что мы с Суковым разобрались, иначе не сносить мне головы. Теперь генерал может бушевать, сколько угодно – результат есть результат. Больше всего вопросов по поводу стрельбы в отеле. Мол, хозяева «Резиденции» требуют компенсации за то, что мы нарушили спокойствие постояльцев. А сами не одну неделю закрывали глаза на то, что в одном из номеров жили преступники. Конечно, какими бы отъявленными мерзавцами они не были, но любой, кто готов выкладывать две тысячи баксов в день за номер, будет дорогим гостем!
Высказавшись, Вьюгин бросил окурок и яростно раздавил его носком.