- -
- 100%
- +
— Это здесь, — сказал Воробьев, указывая на полуразвалившееся двухэтажное здание – последнее в правом ряду.
Сразу за ним начинался лес.
Воронков и Вьюгин переглянулись. То, что они найдут здесь, могло стать ключом к разгадке тайны.
Они вышли из машины. Воронков направился было к крыльцу, но Воробьев замахал руками.
— Нет-нет, это внизу, в подвале.
Перед дверью, ведущей в подвал, он почему-то остановился.
— Вы чего? — спросил Воронков
— Не знаю. Это место на меня жуть нагоняет. — Воробьев боязливо поежился. — Товарищи полицейские, может, дальше вы сами, а? Не хочу я туда заходить, ей-богу!
Воронков с удивлением посмотрел на свидетеля. Крепкий с виду мужик совсем расклеился. Руки его тряслись, лицо побелело. Он не притворялся. Он и впрямь был напуган.
— Ждите здесь, — решительно произнес Воронков и толкнул дверь.
В нос ударил тяжелый затхлый спертый воздух. Задержав дыхание, он посветил фонариком внутрь.
Помещение было совершенно пустым, если не считать предмет, который он сразу узнал. Это был стол из нержавеющей стали. Такими пользуются патологоанатомы.
Воронков сделал несколько шагов. Внезапная головная боль пронзила его точно вспышка молнии. Выронив фонарик, он ухватился пальцами за виски. Ему казалось, что его мозг вот-вот взорвется – такое давление возникло внутри черепной коробки. Он упал на колени. Перед глазами мелькали вспышки воспоминаний. Вот он стоит перед точно таким столом и смотрит на мертвое тело. Затем голову пронзила новая вспышка боли, и все погрузилось во мрак.
— Эй, Семен, очнись! Ты чего, дружище?
Воронков открыл глаза. Он лежал на грязном полу, неловко подогнув правую ногу. Вьюгин стоял, склонившись над ним, и светил ему в лицо фонариком. Где-то на заднем плане маячил Воробьев.
— Я же говорю: проклятое место,— сказал он.
Вьюгин не обратил на его слова никакого внимания. Схватив Воронкова за локоть, он помог ему подняться.
— Ты как? — спросил он.
Воронков кивнул.
— В порядке.
Он слукавил: все было далеко не в порядке. Но причина крылась вовсе не в головной боли, а в том жутком воспоминании, которое выплыло из глубин памяти. Он совершенно ничего не помнил об этом. Воспоминания остались похоронены в той части его мозга, которая была повреждена пулей «Потрошителя». Воронков называл это «мертвой зоной». Время от времени оттуда выплывали некие образы – жуткие, непонятные и от того пугающие, как сейчас. Он никогда не видел этого стола. Или всё-таки видел? «Мёртвая зона» снова подшучивала над ним.
Но ощущение реальности было сильным, как никогда.
— Эй, сюда иди, — окликнул Вьюгин свидетеля. — Давай выведем его на воздух.
— Не надо, я сам, — простонал Воронков, поднимаясь на ноги.
Поддерживаемый Вьюгиным с одной стороны и прорабом – с другой, Воронков вышел на улицу. Свежий воздух подействовал на него ободряюще. Ему сразу сделалось легче.
— Дружище, ты точно в порядке? — спросил Вьюгин с тревогой. — Может, вызвать «Скорую»?
— Не надо. Я в норме.
Вьюгин с сомнением посмотрел на него и покачал головой.
— Ладно, — сказал он. — Постой здесь. Я пока осмотрюсь.
И он скрылся в подвале.
— Будь осторожен!— крикнул ему вслед Воронков.
Пока Вьюгин осматривал гараж, Воронков и Воробьев молча стояли друг напротив друга. Воробьев украдкой смотрел на него, как на дикого зверя. Воронкову сделалось неловко от того, что он упал в обморок.
— Это со мной в первый раз, — сказал он будто оправдываясь.
Воробьев замахал руками.
— Мне и самому не по себе от этого места.
Вьюгин появился минут через пять. Вид у него был озадаченный.
— Весь стол покрыт странными бурыми пятнами, похожими на кровь. Выводы делать рано, но вот экспертов вызвать не помешает. Пусть осмотрятся тут.
С этими словами, он отправился звонить по телефону.
Воспользовавшись моментом, Воронков проскользнул в подвал и подошёл к столу. Бурые пятна отчётливо выделялись при свете фонаря. Они и впрямь походили на кровь. Но окончательные выводы можно будет делать только после заключения экспертизы.
Наклонившись, он внимательно осмотрел бетонные плиты, расположенные под столом. Они местами также приобрели бурый оттенок – правда, было непонятно: от крови или от грязи.
— Ты что тут делаешь?— спросил Вьюгин, заглядывая в подвал.
Воронков не стал отвечать. Вместо этого, он встал в изголовье стола, опустил ладони на гладкую хромированную поверхность и закрыл глаза.
Он ожидал увидеть нечто этакое, однако ничего не произошло. Он бы подождал еще, но тут подскочил Вьюгин и толкнул его в грудь.
— Ты спятил?! — закричал он. — Руками ничего не трогай.
Воронков открыл глаза. Перед ним был стол, покрытый подозрительными бурыми пятнами.
И больше ничего.
— Извини, — пробормотал он. — От этого места у меня ум за разум заходит.
— Не удивительно. Но, кажется, мы нашли то, за чем приехали.
Стоя возле машины, Воронков терпеливо дожидался, когда эксперты закончат работу. Вьюгин крутился в подвале. Время от времени он подходил и сообщал последние новости. Причем с каждым разом лицо его мрачнело.
— Весь пол и этот жуткий стол - в запекшейся крови.
— Значит, там убили не только «Потрошителя»?
Вьюгин покачал головой.
— По словам экспертов, жертв было больше. Никак не меньше пяти. А, может, и десять.
Воронков содрогнулся. Десять человек! Море крови. Похоже, они нашли место, где «Потрошитель» набивал руку перед тем, как приступить к делу.
Когда с делом было покончено, Вьюгин и Воронков сели в машину. От поселка они отъехали в тот момент, когда на проселочную дорогу свернул фургон телевидения.
— Хорошенькую ты мне задачку подсунул, — мрачно сказал Вьюгин. — К утру всё это будет в новостях. Как думаешь, кому генерал поручит разобраться с этим делом?
— Ты разберешься. Нам уже известно многое.
— Ты по-прежнему настаиваешь на версии, что «Потрошителя» прикончил Борис?
— С каждым днём я всё меньше в этом сомневаюсь, — ответил Воронков. — Ты сам посуди: в двух километрах от Озёрного обнаруживается место, которое, по количеству пролитой крови, способно дать фору языческому алтарю. Неужели ты думаешь, что это никак не связано с нашим делом?
— Я могу думать, что угодно, — сварливо отозвался Вьюгин, — но мне нужны факты. А их у нас нет.
— Будем надеяться, что экспертам удастся обнаружить ДНК «Потрошителя» в образцах крови, — сказал Воронков. — Если – да, то, считай, дело сделано. Никто не убедит меня в том, что Борис непричастен к убийству.
— А мне интересно, кого ещё мы найдём в том подвале, — задумчиво проговорил Вьюгин.
Глава 8. Наследник
На следующее утро Воронкова вновь разбудил телефонный звонок от Вьюгина.
— Ты теперь будильником работаешь? — проворчал Воронков, прижав трубку к уху.
— У меня потрясающие новости. — Голос бывшего напарника дрожал от волнения. — Когда ты сможешь приехать?
— Через час.
— Жду.
— Эй, погоди. Ты хоть намекни, что нашли? «Потрошитель»?
— Да, но не только, — загадочно ответил Вьюгин и положил трубку.
Стоит ли говорить о том, что Воронков спешил, как на пожар. Не прошло и пятидесяти минут, а он – чисто выбритый, освежённый холодным душем и обжигающим кофе – стоял перед Вьюгиным.
Тот сидел в своём роскошном кресле. Перед ним на столе веером были разложены фотографии. Воронков насчитал десять штук.
— Взгляни, — пригласил он Воронкова. — Узнаешь кого-нибудь из этих ребят?
Воронков посмотрел на снимки. С них на него смотрели мужчины возрастом от 35 до 50 лет, очень похожие друг на друга. Воронков долго не мог определить, чем выражено их сходство. На первый взгляд, у них не было ничего общего. Но стоило присмотреться, как становилось понятно, что дело в глазах. У всех было одинаковое выражение глаз: трусливое, запуганное, но жестокое.
Девять из десяти были Воронкову незнакомы. А вот десятого он узнал. Это был Игнат Кудрявцев, он же «Потрошитель».
— Кто эти люди?
Вьюгин уставился на него.
— Ты правда никого не узнаешь?
— Только Кудрявцева.
— А остальные?
— Их я вижу впервые. Слушай, что это за игра в «угадайку»? Ты ведь знаешь: даже если я встречал их в прошлом, при моей амнезии я не смогу их вспомнить.
— Ну да, похоже на то, — кивнул Вьюгин. — Теперь я в этом убедился.
— Так кто эти люди?
— Это – наши с тобой клиенты.
Воронкова почему-то пробрала дрожь.
— Хочешь сказать…
— Эти люди, — Вьюгин провел рукой над фотографиями, — должны были сидеть в тюрьме, но вышли на свободу. Суд признал их невиновными.
— Это мы с тобой недоглядели или произошла ошибка?
— Я всё утро пересматривал дела. Никакой ошибки. Все они – убийцы или насильники. Или – и то, и другое. Например, этот тип, — он ткнул пальцем в фотографию грузного темноволосого мужчины с темным обветренным лицом и тяжелым взглядом, — изнасиловал падчерицу, а затем убил, чтобы матери не рассказала. Суд его отпустил на том основании, что следствие не смогло предоставить прямых улик, хотя косвенных было хоть отбавляй. А вот этот милашка, — он постучал ногтем по снимку немолодого мужчины с длинными светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, — организовал схему по отъему квартир. Его отпустили потому, что он, дескать, мог не знать, чем занимались его сотрудники. А он не только все знал, но и лично устранял несогласных. И так – все здесь присутствующие. Они должны были сесть на экспресс до «Полярной совы»3, но, в итоге, были оправданы нашим самым справедливым и гуманным судом в мире. Ты рвал и метал после того, как очередного подонка выпускали из клетки.
— Ничего не помню, — покачал головой Воронков.
— Считай, тебе повезло. А я смотрю на их рожи, вспоминаю – и меня начинает мутить. Ну, да не это главное. Дело в том, что все они – пропали без вести вскоре после того, как суд их отпустил.
Воронков, замерев, уставился на Вьюгина.
— Хочешь сказать, что они… просто растворились в воздухе?
— Долгое время мы так и думали. Но после экспертизы стало понятно, что они все эти годы пролежали в земле. Кто-то убивал их и прятал трупы. А, учитывая то, какая судьба постигла «Потрошителя», думаю, нам стоит поискать их на кладбище.
— Погоди… кто-то повадился убивать отморозков, которым повезло избежать наказания?
— Да.
— Ты полагаешь, это он убил «Потрошителя»?
— А какие ещё варианты?
— То есть, ты предлагаешь вычеркнуть Бориса из списка подозреваемых?
— Я ничего не предлагаю. Но ты подумай. Первый фигурант, — Вьюгин постучал пальцем по фотографии, — исчез за три года до появления «Потрошителя». Борису было четырнадцать. Ты полагаешь, четырнадцатилетний юноша мог приложить руку к похищениям и убийствам отпетых головорезов?
Воронков сжал пальцами виски. Ему нужно было сосредоточиться.
— Погоди, не все так просто, — сказал он после долгой паузы. — Мы с тобой уже решили, что Борис не смог бы справиться с «Потрошителем» в одиночку. У него был сообщник. Может, это и был наш мститель?
Вьюгин поморщился.
— Ты слишком всё усложняешь? Почему ты не хочешь признать, что Борис не имел отношения к этому делу?
— Потому, что это не правда! — резко ответил Воронков. — Без него тут точно не обошлось. Или он сам был мстителем, или – состоял с ним в сговоре. Но в том, что именно он вонзил нож в «Потрошителя», я ни на секунду не сомневаюсь.
Вьюгин развёл руками, как бы вопрошая: «Ну, что мне делать с этим упрямцем?»
— Поезжай домой, — посоветовал он. — Тебе пора заняться бизнесом. Сейчас самый подходящий момент. Твоё имя у всех на слуху.
— Думаешь, я смогу вернуться к розыску сбежавших кошек после всего того, что было?
— Думаю, сможешь, — твёрдо ответил Вьюгин.
Кипя от праведного гнева, Воронков гнал свою иномарку вдоль бескрайних лесов и полей, навстречу месту, где семь лет назад произошла трагедия. Его душила обида. Он, можно сказать, раскрутил дело, преподнёс его Вьюгину на блюдечке с золотой каемочкой, а тот имел наглость заявить, что он ни на что большее не годен, как разыскивать пропавших кошек. Воронков испытывал острое желание доказать, что это не так.
Вскоре он выехал на пригорок, с которого открывался панорамный вид на поселок Озерный. Ряды черепичных крыш тонули в зелени, а у самой кромки озера – там, где зелёные цвета поглощались небесно-голубым – возвышался массивный особняк, некогда принадлежавший Кудрявцеву-старшему. Воронков рассмотрел причал (с того места, где он стоял, причал был размером со спичечный коробок) и длинный лодочный сарай. Вдоль огромной территории, засаженной густой зеленой растительностью, стоял высокий забор. Дополнительной защитой служил овраг, заполненный топкой грязью. С этой стороны к дому приделали несколько бойниц, превратив особняк в подобие средневековой крепости.
Воронков достал из бардачка маленький театральный бинокль и поднёс к глазам. Дом сразу сделался как на ладони. Он был довольно ухоженным. Да и территория, разбитая на зеленые зоны, отнюдь не выглядела заброшенной. В огромных окнах пламенел закат. Широкая подъездная аллея была чисто убрана. Из гаража торчал нос «Мерседеса».
Неужели кто-то купил этот дом? Сам Воронков ни по чём бы не стал здесь жить. Ну да он знал о печальной участи прежних хозяев. Вполне вероятно, что новый владелец соблазнился ценой и не стал вдаваться в подробности о том, почему роскошный особняк продают за копейки.
Воронков сел на капот, не сводя вооруженных биноклем глаз с особняка. Ему было интересно взглянуть на смельчака, не побоявшегося дома с привидениями. Но когда он увидел его, то не смог поверить своим глазам.
Из гаража вышел Борис Кудрявцев. На нём был лёгкий льняной костюм и светло-зеленая шелковая рубашка. Легко взбежав по ступеням крыльца, он скрылся за массивной дубовой дверью.
Воронков потряс головой. Ему показалось, или это в самом деле был Борис? Неужели он так и не продал особняк после того, что случилось? Возможно, просто не смог найти покупателя.
С большим интересом Воронков продолжил следить за домом. Вскоре он заметил промельк в окнах четвертого этажа. Настроив резкость в бинокле, он увидел Бориса. Он стоял перед панорамным окном с видом на озеро. На нём была простая белая футболка и шорты.
Не похоже, чтобы он приехал проведать отчий дом. Больше походило, что он живёт здесь.
В доме, где семь лет назад его родной дядя учинил зверскую расправу над его родителями!
Воронков вспомнил жуткие картины в галерее. Что ни говори, а у Бориса явно не все дома. Теперь он окончательно в этом убедился.
По пути в Москву он позвонил Вьюгину.
— Я только что был в Озерном,— сообщил он.— Знаешь, кто живёт в усадьбе?
— Понятия не имею. Тень отца Гамлета?
— Борис Кудрявцев.
— Ты серьезно?!— воскликнул Вьюгин.
— Конечно, серьезно! Я своими глазами видел его там.
— Так, может, он не живет, а так – наведывается время от времени?
— Сомневаюсь. Вряд ли он приехал туда на своём «Мерседесе» только ради того, чтобы полюбоваться видом из окна.
— Ну, в конце концов, это его дом. Погоди минуту, запрошу справку из ЕГРН4… Ага, вот. За Борисом Кудрявцевым числятся две квартиры: в Москве и Петербурге общей площадью 150 квадратных метров, а также дом в поселке Озерный. Он оставил его за собой. Судя по всему, дом даже не выставляли на продажу. Странно.
— Не то слово.
— Скорее всего, он просто привязался к усадьбе. В ней он провёл детство.
— Ага. И потерял родителей.
— Это не доказывает, что он убийца.
— Разумеется. Но это доказывает, что у него мозги набекрень. А от такого человека всего можно ждать.
— Это у тебя мозги набекрень от Бориса, — высказался Вьюгин. — Оставь его в покое. Займись своими делами.
— Непременно займусь, — бросил Воронков, — как только выясню, скольких человек этот сукин сын прикончил!
И, не слушая возражений Вьюгина, нажал на отбой.
Желая побольше узнать о прошлом Бориса Кудрявцева, Воронков наведался к его старому приятелю Игорю Попову.
— Правда, что вы стажировались в фирме Кудрявцева-старшего?
— Было дело, — подтвердил Игорь. — Чтобы получить нормальную работу, требовался опыт, и Борис договорился с дядей, чтобы меня приняли.
— С дядей? А почему не с отцом?
— С отцом они не ладили.
— Почему?
— Ну, причин было много. Перво-наперво расходились их взгляды на будущее Бориса. Отец хотел, чтобы он возглавил бизнес, а сам Борис мечтал стать художником.
— Могу себе представить, что его отец «обрадовался», услышав эту новость! — усмехнулся Воронков.
— Да, он был просто в ярости! — буркнул Игорь. — После этого они почти друг с другом не разговаривали. Кажется, его отец решил, что сын – идиот и нечего тратить на него время.
— А как к этому отнеслась мать? — спросил Воронков.
— Она всегда принимала сторону отца. Даже если тот был не прав. «Да убоится жена мужа своего».
— Это из Библии?
— Не знаю, наверное. Она была религиозная и все время повторяла, что сын должен слушаться отца и ни в чем ему не перечить.
— Если отец считал Бориса идиотом, то почему он хотел оставить ему бизнес?
— А кто сказал, что хотел? После того, как они разругались, он передумал.
Воронков ощутил охотничий азарт.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Он сказал, что раз Борис решил идти своей дорогой, то он от него ни шиша не получит и будет отрабатывать свой хлеб, подрабатывая после занятий курьером.
— Могу себе представить, как Борис разозлился!
— Да, он был вне себя. Орал, что лучше помрёт с голоду, чем будет работать на отца. Однако затем, как миленький, отправился курьерствовать.
— А его папаша был крутой мужик!
— Не то слово. Как он с Борей обращался – это, конечно, кошмар, но в остальном им можно было только восхищаться. Ведь он сам поднял бизнес, построил целую империю и безраздельно ею властвовал.
— Однако наследник обманул его ожидания.
— Ну, я думаю, они бы в конце концов нашли общий язык. Все же родная кровь – не вода. В последние месяцы перед смертью он не так часто с Борей ругался. По-моему, всего раз, да и то по пустяковому поводу.
— Что за повод?
— Да так, ерунда.
— Вы все же расскажите, мне интересно, — потребовал Воронков.
Игорь подозрительно посмотрел на него.
— Вы что, под Бориса «копаете»?
Воронков отложил блокнот.
— Вы слышали о том, что недавно нашли труп его дяди Игната?
— «Потрошителя»? Конечно, слышал. Кто его так?
— Не знаю, но хочу выяснить. Вот и собираю информацию, где только можно. Так из-за чего старший с младшим поругались?
— Можно сказать, из-за пустяка. У них садовник работал. Старший Кудрявцев что-то о нём узнал и решил выгнать, а младший – заступился.
— Что же он мог такого узнать?
— Понятия не имею. Я спрашивал, но Борис так и не сказал. Но сцепились они с отцом знатно. Я очень удивился.
— Вы не ожидали, что Борис вступится за садовника?
— Конечно, нет. Кудрявцев-старший постоянно кого-то увольнял. На моей памяти у него три шофера сменилось. Бориса это нисколько не волновало, а тут он вдруг решил выступить.
— Может, они с садовником были друзьями?
— Не знаю, всё может быть. Но я ни разу не слышал, чтобы он о нём упоминал.
— Значит, у вас нет объяснений, почему Борис так бурно отреагировал?
Игорь покачал головой.
— Ни малейшего. Я только знаю, что, после гибели отца, Борис снова взял его на работу.
Воронков сделал пометку в блокноте.
— Не помните, как звали садовника?
— Не-а. Столько лет прошло.
— Ну, хорошо. А как вы охарактеризуете Бориса в качестве курьера? — Воронков вернул разговор в прежнее русло. — Он был ответственным работником?
— Я бы так не сказал.
— А как бы вы сказали?
— Я бы сказал, что он не столько работал, сколько саботировал работу, — резко ответил Игорь, и Воронков вдруг понял, что этот молодой человек затаил обиду на своего, в прошлом, друга. — Два главных качества курьера – вежливость и пунктуальность. Борис не отличался ни тем, ни другим. Куда бы его ни посылали, он постоянно опаздывал, а, в ответ на претензии, грубил клиентам. Но с него все, как с гуся вода. Страдали другие.
— Как же его строгий отец допустил такое? Почему не поставил сына на место?
— Он ничего не знал.
— Как так?
— В фирме его покрывали.
— А клиенты не жаловались?
— Ещё как жаловались. Но все жалобы проходили через отдел по работе с клиентами, которыми руководил дядя Бориса Игнат. Он делал всё, чтобы его отец ни о чём не узнал.
— Он один или другие сотрудники фирмы тоже в этом участвовали?
— Нет. Игнат Георгиевич лично улаживал конфликты с клиентами, с которыми Борис повздорил. Золотой был мужик. Даже не верится, что он…
Воронков постучал пальцами по столешнице. В самом деле, образ добряка, радеющего за племянника, очень плохо подходил жестокому убийце. Но он, как никто другой, знал, насколько хорошо маньяки маскируются под приличных людей.
— Значит, Бориса покрывал его дядя. А вы не вспомните фамилии клиентов, с которыми он конфликтовал?
— Конечно, нет. Столько лет прошло. Да и фамилий было слишком много. Он ругался буквально со всеми.
Воронков минуту подумал и задал следующий вопрос:
— Скажите, когда вы работали, фирма вела учёт клиентов?
— Конечно. — Игорь, казалось, удивился наивности вопроса. — Это же её хлеб. Вся информация о клиентах заносилась в общую базу данных.
— А когда фирма перешла к новому владельцу, базу данных уничтожили?
— Нет, не думаю. Поймите, база клиентов – это чуть ли не главный актив компании. Никто бы не стал платить большие деньги за курьеров, склады и самокаты. Без готовой базы клиентов всё это – просто рухлядь.
— То есть, — медленно произнёс Воронков, — если я получу доступ к базе данных, то узнаю фамилии клиентов, с которыми конфликтовал Борис?
— Нет. Такие сведения в базу вносил менеджер по работе с клиентами, а ему было запрещено это делать. Но вы можете посмотреть, кому он доставлял заказы. Можете быть уверены на сто процентов: у них были к нему претензии.
Поблагодарив Игоря за информацию, Воронков ушёл.
Едва за ним закрылась дверь, как Игорь набрал номер Бориса Кудрявцева и рассказал о том, что к нему приходил следователь.
— Что ему нужно? — без всякого интереса в голосе спросил Борис.
Игорь старательно пересказал весь разговор с Воронковым. В трубке повисло молчание. А когда Борис заговорил вновь, голос его звучал взволнованно.
— Если этот сыщик снова заявится к тебе, ты сообщи мне как-нибудь, ладно?
— Ладно, — согласился Игорь. — А чего он под тебя копает?
—Да заняться ему нечем, вот и копает. Как, кстати, его фамилия?
— Я точно не помню. Сорокин, Грачев… что-то птичье.
— Может быть, Воронков?
— Да, точно, — обрадовался Игорь, — Воронков. Ты его знаешь?
Но Борис уже повесил трубку.
Компания, основанная Кудрявцевым-старшим, была куплена конгломератом и продолжила свою деятельность под новым названием. Судя по тому, что офис располагался не в Кунцево, а в одной из сверкающих башен Москва-сити, дела шли неплохо.
С помощью просроченного удостоверения Воронкову удалось пробиться к системному администратору, ответственному за сохранность базы данных. Им оказался невысокий полноватый мужчина, одетый как подросток, с развязными манерами.
— Если я вас правильно понял, — сказал он, дыша Воронкову в лицо вейпом, — то вам нужно выяснить: не сохранилась ли в базе данных информация о перемещениях курьера?
— Именно.
— Думаю, что сохранилась, — сказал системный администратор и принялся щёлкать мышкой. — Как, вы говорите, его фамилия?
— Борис Кудрявцев.
Воронков ожидал, что сисадмин сделает стойку, услышав фамилию предыдущего владельца фирмы, но он и ухом не повёл. По-видимому, он не знал, кто такой Борис Кудрявцев.
— Вот, видите, — сказал он, вбивая имя-фамилию в строку поиска, — сейчас программа всё сделает за нас. Ага, — кивнул он после короткой паузы, — действительно, работал такой. Борис Кудрявцев. Просто образцовый курьер. Ни одной жалобы. У нас это редкость.
Игорь говорил правду: очевидно, дядя потворствовал племяннику, помогая ему избежать конфликта с отцом.
Вдруг ему в голову пришла идея. Чем чёрт не шутит?
— Вы не могли бы проверить: доставлял ли этот молодой человек заказы по двум адресам. — И он продиктовал адреса стариков – первых жертв «Потрошителя».
Сисадмин застучал пальцами по клавиатуре.
— Нет, по этим адресам заказы не доставлялись.
— Как? Вообще?
— Можете сами взглянуть.
Воронков всмотрелся в монитор. Поисковый запрос не дал результатов.
Это было очень странно. Семь лет назад он сам проверял базу данных. У него имелась выписка из неё. И там черным по белому было сказано, что фирма осуществляла доставку товаров по тем двум адресам, что были забиты в строку поиска.