Эхо прошлого

Глава 9. Красавица и чудовище

Воронков ворвался в кабинет Вьюгина с таким решительным видом, что тот невольно отпрянул.

— Ты чего?

— Вспоминай, — потребовал Воронков, — что я делал в тот день, когда меня подстрелили?

— Семь лет назад?

— Да. Чем я занимался?

Вьюгин глубоко задумался.

— Насколько помню, я в тот день ушёл пораньше, а ты остался штудировать материалы дела по «Потрошителю».

— А затем – выпустил его из СИЗО?

— Да. Постой, — насторожился Вьюгин, — ты думаешь, что…

— Вели срочно принести материалы дела.

Когда три объемные папки доставили из архива, они разложили их на столе и принялись штудировать. Однако, как бы придирчиво они ни изучали протоколы следственных действий, вещественные доказательства, заключения и показания экспертов, ничего нового им обнаружить не удалось.

— Зачем мы вообще это делаем? — осведомился Вьюгин. — Неужели ты сомневаешься в том, что Игнат Кудрявцев – «Потрошитель»?

— Ты, когда прощался со мной в тот вечер, сомневался, что я в своём уме? — вопросом на вопрос ответил Воронков.

— Что?

— Я спрашиваю: тебе в тот день не показалось, что я спятил? — повторил Воронков.

Вьюгин задумался.

— Да вроде нет. Ты был такой, какой всегда. Ну, может, малость раздражительный…

— Тогда почему я отпустил Игната?

Вопрос повис в воздухе. Вьюгин принялся перебирать документы: базы, выписки счетов, копия завещания…

— Стоп! — сказал Воронков. — Что это у тебя?

— Копия завещания.

— О чём в нём говорится?

Вьюгин поднёс документ к глазам.

— Кудрявцев-старший завещает свою компанию и все активы своему брату – Игнату Кудрявцеву. Борису Кудрявцеву, своему сыну, он оставляет усадьбу, городскую квартиру и пятипроцентную долю в компании. — Он помахал бумажкой в воздухе. — Ничего нового. Завещание должно было стать краеугольным камнем обвинения. У Игната был мотив.

— А знаешь, у кого ещё был мотив?

Вьюгин закатил глаза.

— Знаю. У Бориса Кудрявцева. Ты думаешь, он бы убил отца ради доли в пять процентов? По предыдущему завещанию он получал всё.

— По итогу, он и получил всё. Его дядю лишили наследства. Почему?

— Потому, что убийца не может наследовать имущество жертвы, — процитировал Вьюгин.

— Вот именно.

Вьюгин покачал головой.

— Ты пытаешься подогнать факты под домыслы. Я не куплюсь на это.

— Не спеши с выводами. Я тебе сейчас расскажу, что я выяснил, и ты всё поймёшь.

Он рассказал обо всём, что узнал – от Игоря, сисадмина и пьянчуги Михаила. Вьюгин был впечатлён, однако не настолько, чтобы согласиться.

— Всё это весьма подозрительно, — сказал он, — однако не отменяет того факта, что у тебя по-прежнему нет доказательств. Знаешь, мне кажется, у тебя «пунктик» насчёт Бориса. Ты хочешь любой ценой приплести его к этому делу.

Воронков сжал пальцами переносицу.

— Послушай меня, хотя бы раз. И попробуй услышать. У Бориса был мотив. Возможность. Он стирал следы. Зачем было удалять информацию из базы данных, если ему нечего скрывать?

— А с чего ты взял, что информация была удалена? Со слов запойного пьяницы?

Воронков наклонился, схватил со стола распечатку базы данных и сунул её под нос Вьюгину.

— Вот смотри. Здесь указано, что первые две жертвы были клиентами фирмы. Теперь запись об этом исчезла. Борис стёр её, чтобы мы не смогли до него докопаться.

— Это твоя версия, — спокойно ответил Вьюгин. — А у меня – другая. Игнат узнал, что по новому завещанию он унаследует фирму и решил не ждать. Он втёрся в доверие к старикам и убил их для того, чтобы отвести от себя подозрения. Ведь если бы он начал с Кудрявцева и его жены, то подозрения, в первую очередь, упали бы на него. А так он мог спрятать одно убийство среди других. Совсем как у Агаты Кристи в «Убийстве по алфавиту». Помнишь эту историю? Там за образом маньяка скрывался расчетливый убийца, пытавшийся замаскировать одно-единственное преступление.

— Знаешь, в чём один из немногих плюсов амнезии? — спросил Воронков. — Ты можешь перечитать все классические детективы, потому что не помнишь развязку.

— Я веду к тому, что Игнат Кудрявцев действовал по той же схеме. Он убивал стариков, чтобы замаскировать убийство Кудрявцевых. И, кстати, взгляни на это.

Вьюгин отыскал в материалах дела фотографию и ткнул в неё пальцем.

— Вот, что мы нашли в квартире Игната.

Воронков взглянул на снимок. На нём была изображена тонкая книжка в желтой обложке.

— «Убийства по алфавиту», — прочитал Воронков название и взглянул на Вьюгина. — Это и есть та улика, из-за которой мы чуть было не упрятали за решётку невиновного?

— Ну, хватит! — решительно произнёс Вьюгин. — Мне надоело это слушать. У тебя свой взгляд на это дело, а у меня – свой. Но так уж вышло, что только я – действующий сотрудник полиции. А ты – частный детектив. Давай ты будешь заниматься своим делом, а я – своим. Идёт?

Воронков с удивлением смотрел на бывшего напарника. Надо же, как он заговорил!

— Ты забыл, что считал меня когда-то своим учителем, — напомнил Воронков.

— Я за это тебе руки должен целовать? — вскинулся Вьюгин.

— Нет. Просто не забывай, что я тоже кое-что умею.

— Я учту это.

— Вот-вот, — сказал Воронков, ткнув в него пальцем. — Учти. И не забывай, что именно я раскрутил это дело. Если бы не я, вы бы до сих пор искали «Потрошителя» в сибирской глуши.

— Ты нашёл труп случайно. Хвастаться нечем.

— Я не хвастаюсь. Но раз уж мне суждено заниматься этим делом, то я доведу его до конца.

С этими словами, Воронков повернулся и вышел за дверь. Вьюгин не попытался его остановить.

Спускаясь по широкой лестнице, Воронков чувствовал, что его душит злость.

«Занимайся своим ремеслом». Эти слова долго вертелись в голове Воронкова. В самом деле, зачем он занимается «Потрошителем», когда его ждут клиенты, готовые платить – протяни руку и возьми их деньги.

После того, как его показали в ток-шоу, он стал знаменитостью. Каждый день ему обрывали телефон потенциальные клиенты. Но он не брал трубку. Просто не хотел отвлекаться на их маленькие проблемы тогда, когда его ждало такое интересное дело, как поиски убийцы «Потрошителя».

Однако теперь он задумался над тем, чтобы, время от времени, раз уж полиции не нужна его помощь, зарабатывать хоть какие-то деньги.

Он понимал, что один не справится. Ему нужен был помощник. Он дал объявление в интернете, и на него обрушился новый шквал звонков – на сей раз, от желающих учиться у него сыщицкому мастерству.

Но все эти люди ему не подходили. Они были: искателями приключений, охотниками за дешёвой славой, блогерами, стремящимися сделать контент – кем угодно, но не помощниками.

А тут ещё Алёна обрывала телефон. Она меняла сим-карты, и, сколько бы он ни блокировал номера, ей всякий раз удавалось до него дозвониться. Она плакала в трубку, обещала покончить с собой, если он немедленно не явится на зов, обвиняла его в том, что он сломал ей жизнь – короче говоря, прилагала усилия, чтобы испортить его собственную жизнь. К счастью для Воронкова, он быстро её разгадал: она просыпалась не раньше одиннадцати, поэтому звонки от неё начинали поступать с половины двенадцатого вплоть до пяти вечера. После этого она утыкалась в телевизор, где показывали очередное ток-шоу, и забывала обо всем на свете.

Именно из-за таких клиентов Воронкову не хотелось заниматься частным сыском. Она служила олицетворением всего, что было ему неприятно в людях. Сперва она накручивала себя до тех пор, пока не затеяла проверку. А затем, когда Воронков хорошо сделал своё дело, поставила это ему в упрёк.

Воронков думал, что если бы он отнёсся к делу правильно – раскрутил женщину на деньги, не сделав никакой работы – то всем от этого было бы лучше.

Воронков решил, что для работы с такими заказчицами, как Алёна, ему нужен человек способный, лишенный амбиций, но циничный. Такой, каким был бы он, отсутствуй у него совесть.

Но где найти такого уникума.

Однако, кто ищет, тот всегда найдёт.

Спустя три дня после размолвки с Вьюгиным, раздался телефонный звонок.

— Алло.

— Это вы Семен Воронков, — донесся из трубки приятный женский голос.

Воронков подтвердил, что он и есть Семен Воронков.

— Я звоню по объявлению, — сказала девушка.

— Если вы хотите, чтобы я на вас работал…

— О, нет, вы не поняли, — затараторила девушка, — это я хочу на вас поработать.

— А, вы по этому объявлению… — Воронков едва скрыл охватившее его разочарование. — Я вас слушаю.

— Вам всё ещё нужна помощница?

— На самом деле, я ищу помощника. В объявлении об этом написано.

— Я заметила. Но почему именно мужчину? Вы не доверяете женщинам?

— Нет, просто для моей работы нужен мужчина. Всего хорошего…

Он собирался положить трубку, но девушка закричала:

— Только не кладите трубку. Хорошо, раз вы не хотите нанимать меня на работу, то, может, я могу нанять вас?

Воронков провёл рукой по волосам. На сегодня у него не было никаких дел, а у девушки такой приятный голос. Почему бы не помочь ей, если она в этом нуждается?

— Чем я могу вам помочь?

— Вы в детстве читали книжки про рыцарей, спасающих красавиц из плена?

— Что? Вы о чём?

— Я спросила: знакомы ли вам детские сказки?

— Ну, конечно, знакомы. А в чём дело?

— Вы не могли бы выручить красавицу из плена?

Воронков ощутил неприятное чувство, будто над ним потешаются.

— Слушайте, если это розыгрыш…

— Это не розыгрыш, — заверила его девушка. — Я попала в беду, и мне нужна ваша помощь.

«Странная, непосредственная, с хорошим чувством юмора, — подумал Воронков. — И симпатичная. Только очень симпатичная девушка может быть настолько самоуверенной, чтобы болтать подобные глупости, но при этом рассчитывать на серьезное к себе отношения».

— Что произошло? — спросил он.

— О, так вы поможете?

— Я попытаюсь.

— Дело в том, что меня запер дома парень. Он сказал, что вернется и убьёт меня. Знаю, — сказала она, — вы думаете, это пустая угроза. Но нет. Он это сделает. Жаль вы не слышали, каким тоном он это сказал. Если бы слышали, то точно не сомневались.

— Вы не пробовали обратиться в полицию?

— Это исключено.

— У вас проблемы с законом?

— Нет, но мне бы не хотелось связываться с полицией.

Воронков взглянул на часы. Если он выдвинется прямо сейчас, то успеет вернуться домой к обеду.

— Хорошо, — сказал он, — диктуйте адрес.

Девушка жила в пяти минутах езды, поэтому вскоре Воронков стоял у её дома.

— Я на месте, — сказал он, перезвонив ей.

— Я вас вижу.

Воронков задрал голову. Из окна пятого этажа выглянула девушка и помахала ему рукой.

Он планировал эвакуировать её через окно, но пятый этаж был слишком высоко. Придется воспользоваться дверью.

Узнав у девушки код от домофона, он вошёл в подъезд и поднялся на пятый этаж. Убедившись, что никто не смотрит, он достал из кармана связку отмычек, подобрал нужную и в два счёта вскрыл замок.

Девушка бросилась ему на шею.

— Вы спасли меня!

Она и впрямь была красивая, но совсем не такая, какой он её себе представлял. У неё были длинные золотистые волосы и серо-зеленые глаза. Овальное лицо обладало теми аристократическими чертами, которые любили изображать художники эпохи Возрождения: высокие скулы, прямой тонкий нос, бледные губы. Такая девушка могла бы сниматься в кино или позировать художникам, но не зависеть от парня-абьюзера.

— Почему вы застыли? — спросила она.

Воронков сообразил, что целую минуту таращится на неё.

— Вы успели собрать вещи?

— Да. Вот они. — Девушка указала на небольшой чемодан и сумочку-клатч.

— В таком случае, уходим отсюда. Не трогайте, я сам.

Воронков легко поднял чемодан, и они с девушкой покинули квартиру.

— Я свободна! — воскликнула девушка, когда они вышли на улицу.

Однако, как тут же выяснилось, расслабляться было рано. Из-за поворота возник мощный «Гелик». Взвизгнув тормозами, он остановился аккурат напротив подъезда.

Девушка тихо охнула. Воронков догадался, что вскрытием замка помощь ей не ограничится.

Из джипа выпрыгнул здоровенный детина под два метра ростом. Узнав девушку, он изумленно вытаращился и шагнул к ней.

— Куда собралась? Живо домой!

— Сам иди домой! — в тон ему ответил Воронков.

Громила посмотрел на него удивленно.

— А ты кто такой?

— Сейчас узнаешь.

Громила замахнулся, чтобы ударить его, однако Воронков был готов. Слегка наклонив голову, он пропустил кулак рядом со своей головой, а сам ответил могучим апперкотом. Здоровяк покачнулся, но устоял на ногах.

— Урод! — пропыхтел он и попытался схватить Воронкова своими сильными руками.

Однако Воронков шагнул в сторону и нанёс короткий удар стопой в его коленную чашечку. Громила рухнул на асфальт, воя от боли и держась рукой за колено.

Воронков поднял чемодан, перешагнул через поверженного противника и направился к девушке. Она смотрела на него с восторгом.

— Где вы научились так драться?

— Работа у меня такая, — ответил Воронков. — Поехали отсюда.

Они сели в машину, и он завёл двигатель. Девушка в зеркало заднего вида смотрела на распростертого на асфальте громилу до тех пор, пока он не скрылся из виду.

Девушка взирала на него с благоговейным восторгом. Воронкову это было приятно. И хотя, сидя за рулём, отвлекаться не следовало, время от времени он бросал на неё взгляд и улыбался.

― Тебя как зовут? ― спросил он.

― Маша.

― Куда тебя везти, Маша?

Девушка пожала плечами.

— Понятия не имею. Домой мне нельзя. Стас меня убьет.

— У тебя есть своя квартира?

— Шутите?— рассмеялась она.— Откуда?

— А где ты живешь?

— Последние три недели – у Стаса. А до этого – снимала квартиру с девчонками.

— Ты не москвичка?

— Нет, я из Воркуты.

— Давай я отвезу тебя к твоим девчонкам.

— Так меня там и ждут!— фыркнула Маша.— Они на моё место давно девчонку нашли.

Воронков тяжело вздохнул. Похоже, он сам взвалил хомут на свои плечи.

— Значит, в Москве у тебя никого нет.

— Никого,— подтвердила Маша.

— И где же ты жить собираешься?

— Понятия не имею. Я об этом еще не думала.

— А деньги у тебя есть?

— Есть тысяч двадцать. Но я планирую ещё заработать.

Воронков проигнорировал это заявление.

— Двадцати тысяч должно хватить, чтобы добраться до Воркуты. Я отвезу тебя на вокзал.

— Ни за что на свете!

Она произнесла это столь решительно, что Воронков, который собирался повернуть в сторону Курского вокзала, прозевал поворот.

— Почему?— спросил он.

— В Воркуту я ни ногой. Ни для того я в Москву ехала, чтобы приползти назад.

Воронков начал раздражаться, однако постарался объяснить спокойно:

— Пойми, Москва – не райские кущи. Если у тебя нет денег или способностей их заработать, то здесь ты – меньше, чем пустое место. Где ты будешь ночевать? На вокзале?

― А хоть бы и на вокзале.

― Там ты встретишь таких ребят, что твой бугай покажется тебе ягнёнком.

Маша долго молчала, а затем решительно заявила:

― Я помогу вам заработать.

Воронков едва не расхохотался.

― Интересно, как?

― Вы ведь частный детектив, так? Я помогу вам распутывать преступления.

― У тебя есть опыт расследований?

― Нет, но я прочитала множество детективов. Я знаю, что к чему.

― Прости, но ты говоришь глупости. Всё равно как если бы парень с дивана, который посмотрел все сериалы про врачей, заявил, что теперь может провести операцию.

― Дайте мне шанс, ― сказала девушка. ― Я вас не разочарую.

― Возвращайся лучше в Воркуту.

Девушка вдруг закрыла лицо руками и заплакала.

— Да как вы не понимаете!— рыдала она.— Я не могу поехать в Воркуту не потому, что мне не хочется. Мне просто некуда возвращаться.

— А как же родители?

— Они погибли в автокатастрофе.

— Соболезную.

— Да это было лет двадцать назад. Я была ребенком.

— Так ты выросла в детдоме?

— Нет, меня воспитывала бабушка.

— А она не скучает по внучке?

— Уже нет. Этой весной она умерла.

— Сочувствую твоему горю.

Воронкову сделалось неловко. Устроил тут допрос! А еще ему стало жаль девушку. Не похожа она на тех беззаботных особ, что, как мотыльки на свет, слетаются в Москву.

Он взглянул на неё. Юная наивная глупышка. Как её бросить? Нельзя бросать её. А там видно будет.

— Если тебе некуда пойти,— сказал он,— то ты можешь какое-то время пожить у меня.

Маша издала нечто между радостным восклицанием и воинственным воплем.

— Спасибо! — Она порывисто прижалась щекой к его плечу. — Я вас не разочарую.

Воронков на мгновение замер, потом осторожно отстранился.

― Ты, видимо, не так меня поняла, — сказал он. — Я дам тебе временное жильё, но ты должна будешь найти работу. Как только начнёшь зарабатывать – съедешь.

― Разве вы не хотите, чтобы я работала на вас?

― Ты не справишься.

― Вы должны дать мне шанс.

― Ладно, ― вздохнул Воронков, ― там посмотрим.

По пути домой они заехали в торговый центр и купили еще один надувной матрас – для Маши. Расплачиваясь на кассе, Воронков поймал себя на мысли, что вся эта история про родителей и бабушку выглядит как-то слишком «гладко». Однако он отогнал от себя эту мысль. Пока у него не было причин не доверять ей.

Но, когда они сели в машину, он сказал:

― Извини, но я попрошу тебя показать документы.

― Не доверяешь, значит?

― Доверяй, но проверяй. К тому же, я – бывший полицейский. Подозрительность – моё профессиональное заболевание.

Девушка открыла сумочку и достала паспорт. Убедившись, что она – та, за кого себя выдаёт, он благодарно кивнул.

― Всё в порядке.

― Убедился?

― Я не хотел тебя оскорбить.

― А я не в том положении, чтобы оскорбляться.

Вскоре они приехали домой. Когда они вошли в квартиру, Воронкову сделалось стыдно. В последнее время он не утруждал себя, и его жилище заросло грязью.

Однако Маша и бровью не повела. Когда Воронков принялся извиняться за бардак, она спросила, где у него веник, швабра и тряпки.

Пока он готовил ужин, она отмыла квартиру до блеска.

― Ты – молодец, ― сказал он, когда она показала ему свою работу. ― Мою бывшую жену никакими силами нельзя было заставить убираться.

Он не упомянул, что Марина не бездельничала, а работала в серьезной адвокатской конторе и зарабатывала куда больше его.

— Вашу бывшую жену стоило отправить на перевоспитание к моей бабушке,— заявила Маша.— Убирала бы, как миленькая.

Они поужинали фирменной глазуньей Воронкова: с бородинским хлебом и помидорами.

— Это единственное блюдо, которое я могу приготовить более-менее прилично,— признался он.— Еще я неплохо варю кофе.

— Об этом можете не беспокоиться. Готовку я тоже возьму на себя. Налеплю вам пельменей по бабушкиному рецепту. Пальчики оближите!

― Не сомневаюсь, ― улыбнулся Воронков.

Не зря он её приютил.

Глава 10. Выгодное дельце

На следующий день Воронкова разбудил приятный запах тушеных овощей. Какое-то время он принюхивался, пытаясь понять – он ещё спит или уже бодрствует – и открыл глаза.

Аромат никуда не исчез. Он доносился из кухни – вместе с аппетитным шкворчанием, обещающим вкусный завтрак.

Откуда?.. Ах, да – девушка! Маша.

Он улыбнулся: раньше его будили звонки Вьюгина или собственный храп, а сегодня – запах тушеного мяса. Как хорошо, что он дал приют девушке

Он встал, натянул халат и отправился на кухню.

Маша стояла у плиты и, насвистывая себе под нос веселую песенку, помешивала в сотейнике. На ней был застиранный мешковатый халат, свободно болтавшийся на её узких плечах. Воронков улыбнулся: однако, она быстро освоилась.

— Доброе утро, — спросил он, заглядывая ей под руку. — Что у тебя там?

— Рагу из говядины.

— А откуда говядина?

— Из магазина. У вас в холодильнике только хлеб, сыр и кетчуп. Извините, но я не привыкла питаться всухомятку.

Воронков одобрительно кивнул и отправился в душ.

Когда он, чисто выбритый и пахнущий лосьоном после бритья, вернулся в кухню, на столе его ждала тарелка с большой порцией говядины. Потянув носом блаженный аромат, он взял вилку и накинулся на еду.

Маша с улыбкой наблюдала за ним. Воронков ел так, словно голодал неделю. Маша не отставала. Какое-то время тишину прерывал лишь стук столовых приборов и звук жующих челюстей. Когда тарелка опустела, Воронков отложил вилку и откинулся на спинку стула.

— Понравилось?— спросила Маша.

— В жизни не ел ничего вкуснее!

— Рада, что смогла вам угодить.

— Если будешь и дальше готовить мне по утрам, то можешь жить тут вечно!

Он тут же прикусил язык и уставился на тарелку, сделав вид, что занят едой. Что-то его занесло.

Маша собрала тарелки и отнесла их в мойку. Воронков принялся варить кофе. Вскоре по кухне поплыл восхитительный аромат.

Девушка выглядела взволнованной. Воронков это сразу заметил. Она постоянно ерзала и бросала на него выразительные взгляды.

― Что-то случилось? ― насторожился Воронков.

― Да. Пока вы спали, вам звонили.

― Кто?

Воронков принялся озираться в поисках смартфона. Он нашёлся на подоконнике. Среди пропущенных, было два звонка от Вьюгина и пять – с незнакомого номера.

― Это звонил мой бывший напарник. Что он сказал?