Санайт. Том 1. Измерение Таллара

Глава 1 Утрата

Весь смысл игры - не в выборе

ферзя.

На дисбаланс меж чёрным и меж

белым.

Поставить жизнь, как правило,

нельзя.

Свою нельзя.

Твою - поставят смело!

Да, мы были мусорщиками.

По крайней мере, нас так называла общественность, к которой я относился с тем же отвращением. Мы рано осиротели и просто пытались выжить. День за днём мы исследовали заброшенные дома, искали всевозможный хлам, представляющий хоть малейшую ценность, и продавали его знакомым старьевщикам — в нашем квартале их было сразу несколько. Сестра была младше меня на два года.

Скромную квартиру, оставленную нам родителями, мы всячески старались содержать, зарабатывая на жизнь, всеми возможными способами. Государство, конечно, платило нам пособие, но разве это можно было назвать деньгами? Их даже не хватало на оплату коммуналки. Еда, одежда, средства гигиены и прочие расходы покрывались не самыми приятными подработками и поиском мусора.

Майский вечер. Мы были счастливы, когда весенние морозы, а за ними и дожди сменила приятная тёплая погода. И вот мы с сестрой снова на очередной вылазке. Снова лезем в высотный дома в северном квартале и забрались уже на восьмой этаж бывшего здания корпорации «ТриаНова». Таких зданий в нашем городе было хоть отбавляй. Вещи, которые мы нашли на этажах с первого по седьмой, я оценивал как пару-тройку дней сытой жизни. Но мне было мало. В груди вскипало сладкое предчувствие, что вот-вот я откопаю клад. Одержимый жаждой добычи чего-нибудь стоящего, я лез дальше и тащил сестру за собой.

— Может не надо… нам хватит на сегодня и ещё несколько дней, — дрожащим голосом произнесла Таня, прижав руки к груди и выглядывая из-за края бетонного блока. — Тут очень высоко. Мне страшно.

— Да не дрейфь, тут есть-то пару метров, — ободрил её я.

— Илья, нет! — сестра вскрикнула, схватив меня за рукав олимпийки, когда я наклонился для разгона. Эхо её голоса грохотом пронеслось по пустым комнатам. — Ты же не допрыгнешь!

Я оттолкнул её, сделал несколько шагов назад, разогнался. Она закрыла глаза ладонью, отвернувшись. А я тем временем уже взлетел, с пьянящим гулом внутри и ловко перескочил на другую площадку этой шестнадцатиэтажки.

— Всё в порядке, Тань! Смотри, получилось же, — крикнул довольный я, нырнув сразу в соседнюю комнату. — Давай скорее сюда, тут столько всего… Танька! Да ты гляди — тут медная проволока!

Я вышел из комнаты, держа в руках моток меди весом килограмма три, и радостно им размахивая.

— А я не верю, что ты боишься, — подначивал я. — Доставай свои крылья, магию, что ты там ещё вычитала и вперёд! Или ты хочешь сказать, что их не существует и я прав? Ты же запросто перелетишь.

— Дурак! Не смешно.

Таня встала на край обрыва, ещё раз посмотрев вниз.

Я знал: она была смелой, но не глупой. Пропасть в восемь этажей всё-таки оставалась пропастью в восемь этажей и вселяла в любого ужас. Делала голос надрывным, а колени трясущимися.

— Тут край, он… осыпается, — крикнула она, наблюдая за летящими вниз обломками, достигающими первого этажа с еле слышным звуком.

— Попробуй разбежаться, как я. А я тебя подхвачу тут.

С этими словами я подошёл к краю платформы с другой стороны и принял позу, демонстративно показывая, что буду её ловить. Несколько неспешных шагов назад. Таня стояла метрах в четырёх от края и переминалась с ноги на ногу. Вакуум сковал пространство, было слышно шум в ушах и биение Таниного и моего сердца. Долгие секунды.

Преодолев, наконец, страх, Таня начинает набирать скорость. А у меня в глазах всё замедлилось — в четыре, нет в десять раз. Погрузилось в густое желе из ошибок. Я стал наблюдателем добровольной смерти. Потому что шнурки на её кедах плавно и неспешно развивались. «Только бы не это, только бы не это!» Потому что медленно поднимались ноги. Потому что торчала арматура. Шнурки… Ноги… Выбрасывающийся из-под ног гравий, пыль. Арматура… «Даже не представляй это! Тормози её!» Я раскрываю рот, губы двигаются, слов нет.

— Таня, стой! Шнурки!

«Я успел? Или поздно. Нет, слова появились слишком поздно».

— Нет! Таня!

Потому что шнурки, развязавшиеся на кроссовках у Тани, всё-таки зацепились за этот чёртов металлический прут. Она, не сумев хорошо оттолкнуться, летит вниз. На моих глазах. Руки всё ещё протянуты вперёд в ожидании других рук. Тёплых и родных.

В туже секунду грудь сжало в тиски, а я то ли кричал, то ли надрывно вопил её имя раз за разом. Наверное, пытался оправдать свою беспомощность. Ноги были чужими, их кто-то приклеил к бетону.

Прогремел грохот, подобный раскату грома, пронёсшись внизу. Он ударил по моим перепонкам, заставил непроизвольно схватиться за голову, закрыть уши, припасть вниз. Мышцы всё ещё не слушались. В груди кто-то до кричащей боли орудовал лобзиком, вырезая дыру.

Громыхание стихло так же быстро, как и началось. Не стихал лишь набат крови в ушах.

Придя в себя, я подбежал к краю обрыва. В воздухе, на уровне четвертого этажа, висел разлом, как будто само пространство порезали, как простыню. Он был похож на грозу в пустоте. Когда от него не осталось никаких следов, я попытался вглядеться. Уходящее солнце ослепило правый глаз, но мне удалось рассмотреть первый этаж. Не было тела… вообще ничего. Не было совершенно ничего! «Нет, я не верю!» Несколько минут я сидел, поджав колени, пытался осознать происходящее, без конца мотал головой, что-то невнятно бормотал.

«Этого просто не может быть. Почему же нет… где, где её тело? Где, мать вашу, моя сестра».

Слёзы. Я не видел за ними уже ничего, они затопили рубашку, стекали не ручьём — водопадом, не давали мне сосредоточиться, их становилось больше. Я бил кулаками в землю, кричал. Становилось больно, но боль потери была в разы сильнее. Из костяшек пальцев сочилась грязная кровь. Я не знал, что делать дальше. Не хотел знать. В голове были лишь вопросы.

«Как теперь быть? Один? — я беспомощно рассмеялся. — Да я без неё и дня не протяну. Я лучше сдохну. Тем более мама с папой давно ждут нас».

Я перекатился и глянул вниз, тело начало трясти, ныли локти. Я встал. Плотно сжал челюсть, закрыл глаза.

«Лучше же с закрытыми?» — послышался очередной вопрос. На внутреннем проекционном полотне проигрывался силуэт смеющейся Тани, бегущей в объятия мамы. Без доли сомнения, я сделал шаг.

Несколько секунд свободного падения вниз: прекрасное ощущение свободы перед жестоким миром. Затем проклятый грохот, гораздо сильнее и ощутимее — он ворвался в мой разум. Тело съежилось, боль пронизала каждую мышцу, каждую клетку, я ещё крепче сжал веки в ожидании самого худшего. На мгновение я оказался в непонятном месте. Поток свежего воздуха хлынул внутрь, опьяняющим чувством. Тело улетучилось, стало невесомым, а я… стал большим, больше неба и космоса. Боль прошла. Её не существует в этом месте. Её нет и в моём организме.

Ещё один хлопок, за ним грохот, визг и крик женщины. Протрещал разлом, я раскрыл глаза и увидел себя, падающего на траву. Трава мягкая, падение безболезненное.

— Таня! — закричал я, не успев прийти в себя. Замотал головой, посмотрел наверх.

«Метров десять» — подумал я, оглядывая приблизительную траекторию моего полёта и солидную вмятину на траве. — Та-а-ня! Ты тут?

Быстро оглянувшись по сторонам, я попытался найти хоть одного человека, но никого не было. Вокруг меня непроглядный густо лес. Множество мелких зверей и птиц сновали между деревьев и в траве, а запах, который окружал меня, был поистине непередаваем: сладостный персик, цветущая сирень и еловая свежесть.

Грязные спортивные джоггеры, серая футболка оверсайз с неотстиранным пятном от кетчупа справа на груди, олимпийка — я явно выделялся на фоне леса, слишком пёстрого и свежего.

Нащупав пальцами в кармане гравировку свернувшегося дракона, я благодатно выдохнул. Рукоять моего любимого подарка всё ещё радовала пальцы, как в первый раз. Не знаю, сколько бы я гектаров леса перерыл, если бы не нашёл отцовского выкидного ножика в кармане. Ведь в контексте наших вылазок, помимо безопасности, он приносил удачу. Видимо только мне.

Я поднял глаза, потянул носом. Поток мыслей, словно ногой, прижал мою грудь, заставив чуть ли не провалиться под землю; нужно было как-то его остановить. «Куда я попал… что это за место? Где, где она? Где Таня? Почему тут так тепло, лето?».

— Сосредоточься, — прошипел я себе под нос. — Расставь вопросы в очередь, выдай каждому свой талон, пусть ждут. Вопросов много, а окошко приёма — одно и это моя голова. Для начала осмотрись, можешь даже прогуляться. Остальное — позже.

Впереди — сплошная полоса леса. Шаг за шагом, я углублялся в него, осторожно ступая, чтобы не задеть лишнюю ветку и не потревожить местных животных, которых тут было предостаточно. Обходя очередное дерево, я заметил неподалёку маленький покосившийся домик, укрытый низкорастущими елями, который больше был похож на погреб или же нору с крышей в виде холма. Мне стало интересно. В груди снова, как и несколько часов назад, разливалось чувство предвкушения. Я не мог ему отказать и пошёл узнать, кто мог жить в этом доме, да и вообще в этом месте.

Старая сосновая дверь, еле державшаяся на петлях, была перекошена и навряд ли открывалась вообще. Крыша, полностью поросшая мхом, травой и некоторыми видами цветов и грибов, которые я некогда раньше не встречал, не была сделана человеком, природа создала её сама. Забравшись на неё, я примостился на трубе, которая была обугленным внутри полым срубом дерева, и стал срывать цветы, разглядывая их, вдыхая новые для меня ароматы. Было в них что-то необычное, мистическое, как будто они были не от мира сего и культивированы неизвестным человеку образом. Каждое растение окружала неопадающая пыльца, парившая вокруг соцветия. А вся поляна излучала неведомую силу, гипнотизировала, усыпляла, что-то нежно нашёптывала.

— Брр, бред какой-то, — плечи передёрнуло от запаха аниса и марципана, исходившего от нежно розового пышного соцветия, — обычный с виду цветок, но вот этот…

Я потянулся к сине-фиолетовому пёстрому цветку, чьи усики ярко пульсировали и вырвал его. Цветок источал аромат цветков жасмина, брошенных в костёр. Я потянулся к горлу, сглотнул, ногти стали впиваться в кожу вокруг гортани. Я закашлялся, затем впал в некое оцепенение, погрузился в транс. По телу разлилась непередаваемая тоска по дому, когда его наполняли ароматы маминых котлет и отцовского парфюма.

Не знаю, сколько я так сидел, но чей-то разгневанный крик заставил меня подскочить, из-за чего я оступился и кубарем полетел вниз, приземлившись в ногах у какого-то старика. Сразу же в меня последовал удар палкой, что пришёлся на мою голову.

— Ай, твою… — я громко выругался, — больно же, ты чего творишь, старость!?

Я отполз от него подальше, после чего смог подняться и отряхнуться. Затем впилил в него недовольный, полный скрытой злости взгляд, но, когда увидел, что передо мной, опираясь на высокую палку, стоит не ворчливый, а даже наоборот милый на вид старичок, ростом чуть выше метра — моё лицо смягчилось. У него было полностью морщинистое, как у шарпея, высохшее лицо с добрыми, но уставшими карими глазами. Низко посаженные кустистые брови сходились там, где начинался маленький кривой нос. А тонкие губы с постоянно опущенными уголками рта от чего-то дрожали. Одет он был в какой-то непонятный балахон в пол с небольшой сумкой-шоппером на длинных лямках через плечо. Из сумки торчала трава, ягоды и мох. Опирался он на палку с навершием, похожую на посох. Хоть она и была сухая, на ней восседали множество листьев и почек, а приглядевшись получше, можно было понять, что это была ветка вяза.

— Больно говоришь? — прозвенел его голос. — А вот на тебе ещё.

С неестественной скоростью он подпрыгнул ко мне и в меня полетела очередная серия ударов по голове, рукам и спине. Я отмахивался как мог, хоть и понимал, что бьёт он меня не от того, что ему хочется, а за конкретное дело.

— Зачим рвёшь траву, балбес!? Думаешь, растениям не больно!? Думаешь, они не чего не чувствуют?

— С-с, ау, — я потёр ноющее плечо, посмотрел на старика с недоумением, замахал головой, — да не же, с чего бы им чувствовать? Иначе бы веганы вообще голодали.

— Веганы? – протянул он.

— Ну… те, кто траву хавает, а мясо, наоборот, не ест, потому что мол животные всё чувствуют, как мы, любят и так далее.

— Не знаваю я никаких таких веганов, а растения, представь себе — чувствуют. Каждым стебельком, каждым листиком чувствуют. Я ухаживаю за ними уже семьдесят два года, а потом появляется очередной болван как ты, подходит и начинает их рвать, есть, нюхать. А может ты и есть этот самый, как его… веган? У-ух

Дед замахнулся палкой, я прикрыл голову руками, но удара не последовало.

— Ладно, ладно, — выглянул я сквозь руки, — прости меня, отец, тебя вообще как звать? Что ты тут делаешь и почему один? Меня вот Ильёй зовут. Может тебе помощь какая нужна?

Я посмотрел на старика, ожидая, что он представится в ответ, а он лишь продолжил что-то бормотать. Пришлось прослушать лекцию о пользе деревьев и растений в замкнутой экосистеме. Я закатил глаза.

Спустя пять минут, когда его непонятно с чего вдруг озарило, он взглянул на меня с прищуром исподлобья и переключил тему разговора.

— А-а, так ты очередной нуб, — старик усмехнулся, облизнул губы. Я лишь непонимающе скривил лицо, потому что не понимал значения слова «нуб». — Да, сынок, — его голос сменился на жалостливый, — помощь нужна. Там… в этом, как его, в доми. Идём

Рассекая воздух, он замахал палкой, затем указал в сторону входа в дом, если его можно таковым назвать. Дверь, словно живая, зазвенела засовами, противно заскрипела, даже поднялась на несколько сантиметров от земли и наконец, распахнулась передо мной. Неведомая сила потянула меня вперёд, я послушно зашагал.

Внутри дом был очень даже опрятным и уютным. В маленькой комнате был камин со стоящими рядом двумя небольшими креслами. Рядом — у стены стояла книжная полка, полностью набитая ветхими потрёпанными книгами, которые я видел впервые в жизни, потому что был не особо-то и чтецом. А те, что задавали читать в школе, я даже не открывал. В углу находилась большая кровать с резной спинкой, в два-три раза превышавшая размеры её владельца. Повсюду весели листки с чертежами, формулами, записями, а на полу были разбросаны развёрнутые свитки с сорванными печатями. Сам по себе дом был ещё меньше, чем мне казалось снаружи. Мне приходилось постоянно прибывать в сгорбленном положении с поджатыми коленями, от чего я был похож на коня на шахматной доске.

— Проходи, присаживайся, — старик указал в сторону кресел. Любопытство пересилило изумление, да и спина не титановая и вот-вот готова была отвалиться, поэтому я послушно сел. Выпрямился, стал озираться по сторонам.

— Устроился?

— И-го-го? — в шутку заржал я. — Ладно, с чем тебе тут помощь требуется? Я бы начал с потолков, — посмотрел я вверх, продолжая тараторить, — поднял бы их, укрепил несущие стены. Пол тоже у тебя дед не ахти. Работы… ты как так халупу свою запустил?

— Тогда слушай, — он проигнорировал меня, как будто был запрограммирован игнорировать. Его глаза остекленели, голос стал механическим, монотонным. — Я наставник новичков в этом мире, звать меня — Одис, несложно было догадаться, что ты попал в необычное место, тут всё вокруг пропитано магией. Ты в игре. Но это не просто игра, тут нет правил, это вполне самостоятельный мир под названием Санайт. Вся сущность этого мира разделена на пять измерений, первое — «Измерение Таллара», место, куда ты попал. Я не буду рассказывать о королевствах, территориях и прочих тонкостях — ты сам всё узнаешь. Знай лишь одно, многие деревья и растения под действием здешней магии, оживают, а затем нападают на всех без разбора. В каждом уголке мира кипит жизнь. В «Санайт» — всё враждебно и, чтобы выжить здесь, тебе нужно будет определиться с классом, раздобыть прочную экипировку, выучить мощные заклинания. И, конечно же, никакое приличное место не может обойтись без монстров: Троллей, кобольдов, нежити и прочих воплощений ужаса и страха разных форм и размеров во всех измерениях.

— Стой, стой, стой, — замахал я одной рукой, другой вставляя глазные яблоки обратно. – К-какая нахрен магия? Какие к чёрту монстры? Что это, сука, значит — прокачать своего персонажа? Да и какого… это шутка?

Я вскочил, взбешённый словами тронутого деда. Сердце колотилось, а всё моё естество противилось этой информации. Я хотел убежать. Подальше от этого дома, прочь, настолько далеко, насколько позволят ноги. Туда, где ещё осталось скопление разумных людей. И я бы убежал. Меня остановил потолок, который я чуть не проломил. Он не просто остановил моё тело в пространстве, но и рвение, желание и я сокрушённо рухнул обратно в кресло, а пружинка дала понять мне, что лучше бы я не вставал.

Мой взгляд поник, плечи осунулись, а живот скрутило, как после квашенной капусты, запитой кефиром (в детстве я не понимал, насколько я тогда ошибаюсь). Я махал головой, кусал губы. Что мне делать, как быть — ответа не было. Одис же, не умолкая рассказывал мне про этот мир, про то, что чтобы попасть обратно, мне придётся пройти все пять измерений, но я его не слушал, я думал. По крайней мере, пытался думать. О том, что сейчас Таня где-то в одном из этих самых измерений, совсем одна. Может ли это быть правдой? Как найти? С чего начинать…

«Хах, интересно, понравилось бы тут Таньке; она же любит магию. Она-то по-любому обустроиться в мире лучше меня. А может она где-то неподалёку? Вот найду её и будем вместе тут жить», — эта мысль заставила меня улыбнуться. Я откинулся в кресле, запрокинул голову к верху. — «Испугалась ли она? будет искать меня?» Мысли порождали новые вопросы, вопросов становилось больше, а ответов не поступало. В конце концов, они полностью забили моё подсознание, заставляли слёзы скапливаться без моего ведома, но пытаясь не подавать вида, я утирал их и всё так же глупо улыбался.

— Илья! — старик неожиданно очнулся и очередной удар палкой пришёлся мне в район затылка. — Ты меня вообще слушаешь?

— А? Да… да, — закивал я. — Да, слушаю.

— Таки вот, о чём это я, — продолжил рассказ он, тем же стеклянным голосом. — Второе измерение — «Измерение Хаджета», короля скорпионов. Мир, который на три четверти покрыт песком, с огромной, неизведанной пустыней по центру. Скрытность и выносливость – вот основа выживания в этом месте. Количество данжеонов там превышает воображение, но лишь по краю пустыни они были исследованы. Третье измерение, с которым предстоит столкнуться исследователям «Измерение Адеса» — это полностью выжженная земля, монстры там пропитаны огнём, в их жилах течёт магма, а знание магии земных недр и магии огня у них врождённое. Деревья там давно вымерли и высохли. По-настоящему мёртвое место, где нет ничего кроме палящего солнца и огня. Но даже в этом измерении есть жизнь — она под землёй, в тени и в ночи. Следующее; четвёртое — «Измерение дракона Лисавета». Покрытые вечными снегами просторы лесов, ледяные скалы и четыре великие горные вершины – стали настоящим домом для большинства драконов, во главе которых встал могущественный Лисавет. Жизнь в этом измерении бурлит и протекает со всей сладостью. Это измерение стало точкой сбора всех авантюристов, отчего и количество игроков там гораздо больше, чем где-либо. И последнее измерение, пятое — это «Измерение забвения». Самое опасное в мире Санайт, полностью скалистая местность, где всё — иллюзия. Монстры, которые там обитают, обладают гипнозом и способны порабощать разумных существ. Сложно себе представить, как выжить там, ведь до сих пор никто так и не достиг этого измерения.

— Это бред, старик, — посмотрел я на Одиса, — такой бред. Может я сплю? — Я закрыл руками лицо и потёр глаза, ущипнул себя. Ничего. — Слушай, ну ты рассказываешь мне то, чего не может быть, даже если бы я был под наркотиками.

— Нет, Илья, ты не спишь. Твой сон… впереди.

— Чего!? Какой ещё сон? — я истерично засмеялся, глотая воздух. — Ты сумасшедший старик, сумасшедший. С чего мне вообще тебя слушать? Так, давай-ка быстро верни меня обратно, помахай там посохом, что ты ещё умеешь?

Одис закрыл глаза, схватил двумя руками ветку вяза и закрутил ей. Что-то невнятно пробормотал, а затем обрушил её мне на голову.

— Помахал, — закончил он. — Доволен? А теперь не перебивай меня. Замолчи и слушай. Путь к своей сестре ты найдёшь сам, если она тоже в этой игре, то должна быть в одном из пяти измерений. Чтобы твоё путешествие началось, мне придётся применить на тебя магию первого сна. Там, во сне, тебе проявится игровой интерфейс, и ты сможешь определиться с классом и выбрать начальные характеристики. Так же тебе предстоит пройти небольшой инстанс, чтобы разобраться в механике игры и боя. А теперь располагайся на кровати, а я пойду и подготовлю нужные свитки.

Одис зарылся в кучу пергамента на полу, пока я, сместив несколько позвонков у себя в спине, перебирался на кровать.

«Хм, так вот зачем старику кровать в три раза больше его, а я и представить не мог, — подумал я, когда спина приятно хрустнула, а мышцы стали словно пудовые гири».

В голове проблесками возникали приятные и не очень мысли: «Прежние проблемы больше не колышут. Мне не придётся горбатиться на Саныча, лазать по мусоркам, размачивать недельный хлеб в воде, чтобы съесть его. Да и черт… — в груди забарабанило сердце, быстро-быстро, в висках возник характерный звук поезда, — я же, сука и правда прыгнул, шагнул вниз. Я летел! Летел вслед за сестрой!

Мягкая перина забирала эти мысли. В груди разлилось теплое чувство спокойствия. Тело в буквальном смысле растекалось, а голова всё ниже и ниже проваливалась в подушку. Я всё ещё думал, но неразборчиво, спутанно, пока сон забрал меня.

***

Очнулся я в каком-то непонятном месте, как будто по мне прошёлся разряд в пару сотен вольт. Вокруг меня полная темнота, под ногами я не чувствую земли. Вообще ничего не чувствую и не вижу. Пустота, невесомость, вакуум. Страх воплощался в различных образах: толпой собак, напавших на меня у дома, громадной пропастью в 8 этажей, с которой я так и не спрыгну, оставаясь висеть в шаге от падения, женским воплем в кромешной тишине — всем тем, чего я боялся больше всего в жизни. Заныли локти, сжало пах. Они всегда ныли, когда мне было страшно, заставляя обхватывать их, закрываться от источника страха. Я не видел источника, было просто страшно. Я беспомощно забрыкался.

Спустя несколько секунд появилось системное сообщение, а в груди зажегся согревающий огонь.

«Добро пожаловать в мир Санайт», и две таблички «подтвердить» и «согласиться».

— Богатый, однако, выбор, — буркнул я.

Ради интереса нажму «подтвердить». Сразу же выскакивает второе сообщение.

«Вы переходите в меню выбора расы. Учтите, раса выбирается единожды, будьте внимательнее при выборе расы. Ваш выбор повлияет на отношения к вам других рас».

— Единожды значит… Окей, значит подумаем. А кто вообще есть? — крикнул я.

По сторонам от меня появилось описание шести различных рас, их приблизительные модельки. Я принялся пристально вчитываться, чтобы не упустить детали.

«Гномы — мастера горного дела. Добывают руду под землёй и в горах мира Санайт, превосходные кузнецы, которые достигли небывалых высот в изготовлении доспехов. Основные характеристики: выносливость, защита. Бонус расы: Магический иммунитет увеличивается на одну десятую процента за каждый новый уровень. Прирост здоровья увеличивается на три десятые процента за каждые десять распределённых очков выносливости. Бонус расы для ремесла: вероятность добычи редких ресурсов горного дела увеличена на пять процентов. Вероятность создания экипировки и оружия высокого и легендарного качества увеличена на три процента. Рекомендуемые классы: Мастер теней, хранитель, воин смерти».

Карлик и бердыш на перевес, — отчеканил я. — Боевой рудокоп — мастер колоть орехи и черепа своих врагов, ну… если дотянется. — Своей шутке я посмеялся. — Бред, однозначно не подходит.