ВПЕРЁД, К БЕССМЕРТИЮ!

Глава 1. ПЕРЕД ИСПЫТАНИЯМИ ШАРА

ВМЕСТО ПРОЛОГА. Предполагается, что будущее, в отличие от прошлого, многовариантно. Настолько, что может снова привести в прошлое, к исходной точке. Не будем с этим спорить. Как и с предположением о параллельных мирах. Наша история могла произойти в будущем, а могла – в параллельном мире, где всё наполнено вполне узнаваемыми чертами.

Возможные совпадения с именами и фамилиями реальных лиц случайны.

Рэйд почувствовал, как мелко дрожат пальцы. Хотя полчаса назад судорожно выпил стакан холодной воды, предварительно бросив на язык сразу две таблетки. Названия не помнил, что-то успокаивающее. Да разве поможет, если страх выползает, как неведомое животное, из тех глубин, куда никто никогда не заглядывал. Поводов не было. Но теперь... Рэйд спрятал руки в карманы, чёрная спортивная куртка обтянула его стройную фигуру. Негоже показывать свою слабость. Тем более перед этим мужланом. Кто он такой, этот простой вертолётчик, по сравнению с ним, Рэйдом Адомсом, молодым учёным с мировым именем? Его дело – мотор заводить и лететь, куда Рэйд прикажет. Ну, хорошо, не прикажет, а укажет. Попросит. Но всё равно.

Ник Николсон, пятидесятилетний вертолётчик с седой шевелюрой, весело прищурился, изучая Рэйда взглядом. Этот тридцатилетний темноволосый, высокий парень вызывал в нём симпатию, но, чёрт возьми, самомнение у него, похоже, выше его роста. - Всё-таки струхнули, мистер? - А Вы как думаете! – огрызнулся Рэйд, карие глаза блеснули недовольно – его раскусили. - Я думаю, когда-нибудь, после Вашей смерти, Вам поставят памятник из чистого золота, и не где-нибудь, а в Вашингтоне, и не какой-нибудь, а намного выше Капитолия. Народ проголосует, я уверен, чтоб непременно выше. - Ценю Вашу иронию. Но Вы забыли, что смерти скоро не будет. Избавляйтесь от устаревших представлений. -Ах, да Тогда Вам поставят памятник при жизни, сэр. Бесконечной жизни. Не понимаю только впрочем, ладно. Ник замолчал, видимо, считая бесполезным этот спор. За те дни, что они вместе пробыли здесь, у чёрта на куличках, он уже имел возможность убедиться в настырной непоколебимости этого молодого гения науки. Доказывать что-то бесполезно. - Ну почему же, - Рэйд нервно взглянул на часы, - до вылета у нас ещё около получаса. Охотно Вас послушаю.

Вертолётная площадка располагалась на высоком плато, почти у обрыва, за которым начинались бескрайние жёлтые барханы. Там, в жарком, колышущемся мареве, у самого горизонта виднелся гигантский зеленовато-голубой шар. Будто огромнейший глобус диаметром в несколько километров, с тем же углом наклона, что и у земной оси. И это совсем не мираж. Даже колебания раскалённого воздуха, способного без труда исказить любую реальную картину, сделать её призрачной, неправдоподобной, сказочной, даже они, казалось, смирились перед загадочным величием невиданного ранее объекта.

Всё вокруг дрожало, колыхалось, переливалось, но шар-глобус – нет. В этом было что-то пугающее. И Рэйда сейчас снова прошибло страхом и восхищением, как и в тот момент, когда перед ним впервые воочию предстал практический результат его научных изысканий. Одно дело – теория, где он тысячу раз всё просчитывал, напрягая мозг днём и ночью, бесконечно крутил туда-сюда модель шара в лабораторных условиях, и совсем другое – этот гигант в пустыне, словно каким-то непостижимым образом надутый чьими-то мощными устами. Впрочем, так оно почти и есть. Только уста эти спрятаны под землёй. Сотни других, незнакомых Рэйду людей – электронщиков, кибернетиков, инженеров, механиков, строителей, землекопов возводили там нечто до конца им не понятное, слепо, но скрупулёзно следуя чертежам и инструкциям.

Эти чертежи и инструкции готовились в трёх разных научно-исследовательских институтах, они ни разу не были представлены исполнителям в полном объёме, только частями, при постоянной смене рабочих бригад. Хотя Рэйд и не понимал, к чему такая секретность. Ему неведом и главный координатор работ. Но это ведь Рэйда уже и не касается. Он учёный – и точка. А дальше - Правительству виднее. Рэйд любит и уважает Правителей, бесконечно веря в их мудрость. Ну, может быть, ещё и за то, что они, Правители, сделали ставку именно на него, Рэйда, оказали ему полнейшее доверие, дали зелёный свет его изысканиям, создали все условия для творческой работы.

И вот сейчас, накануне главного испытания, он знал, что во всех обсерваториях мира множество телескопов уже направлены на солнце, а тысячи приборов в научных лабораториях будут фиксировать малейшие изменения в скорости вращения Земли. Потому и эта предательская дрожь в теле. Ведь если разобраться без ложной скромности, то он, Рэйд, сейчас один против замершего в ожидании мира. Хотя почему же против, весь мир ждёт того же результата. И наверняка где-то здесь, на плато, наверное, вон за тем хребтом, засели военные наблюдатели, представители от Правительства, подведомственные телекинохроникёры. Рэйд просто сразу поставил условие, чтобы они не мельтешили здесь, перед его глазами, и просьбе именитого, хоть и молодого учёного не могли не пойти навстречу. Скоро все прильнут к биноклям, подзорным трубам, к громоздким объективам на подставках

- Только давайте всё-таки перейдём в тень, - предательски слабым голосом продолжил Рэйд, - а то из-за этой жары...

Он не закончил, лицо побледнело, исказилось в гримасе, и через секунду Ник увидел Рэйда уже в нескольких шагах от себя, согнувшимся над чахлыми кустами. Рэйда стошнило. После он стоял, растерянно встряхивая головой, не зная, чем вытереть губы – у этого мальчишки не оказалось носового платка. И желудок тут, конечно, ни при чём. Этот парень, если не умом, то нутром почувствовал, какую кашу заварил. Вот это нутро и взбунтовалось. Ник вздохнул, его рука потянулась в нагрудный карманчик куртки, он участливо протянул Рэйду свой платок. Рэйд взял, благодарно кивнул.

Потом они присели на старой некрашеной скамейке под единственным деревом – тутовником, причудливо изогнутым в борьбе с изнуряющими суховеями. Со стороны могло показаться, будто отец и сын решили отдохнуть перед дальней дорогой. Рэйд действительно почувствовал что-то вроде лёгкой досады на себя. В конце-концов, этот человек намного старше. Да, неотёсан, простоват, наверняка пишет с жуткими грамматическими ошибками, но этот добрый и участливый взгляд, с которым Ник протянул ему носовой платок Платок, между прочим, оказался свежим, отглаженным, наверное, жена Ника позаботилась, видать, положила ему целую стопку. Он что-то там говорил о ней недавно. Что? А, вот что – она мечтает о маленьком домике у Предгорья, где много хвойных лесов, а это с её астмой было бы так полезно.

- Так что же Вам не по душе, мистер Николсон? – спросил Рэйд. Странно, но он почувствовал себя несколько успокоившимся. Дрожь в пальцах исчезла. Ник покряхтел. Не хотелось бы перечить своему молодому и самолюбимову начальнику.

- Видите ли, у меня ведь никто не спрашивал – а хочу ли я бесконечное количество лет видеть по утрам в зеркале свою собственную физиономию?

- Почему же не спрашивали? Проводился праймериз – общество практически единогласно выразило своё мнение. Все только и говорят об этом, ждут. Посмотрите, какие отклики в газетах! Вы разве не голосовали?

- Как же, ходили вместе с женой. Проголосовали «за», хотя накануне вечером оба были против.

- Утро вечера мудренее, - усмехнулся Рэйд. – Но, если серьёзно, я не удивлён. Вечером вас тянули назад отголоски привычных тысячелетних представлений. Но новое всегда пробивает себе дорогу сквозь любые преграды. На подсознательном уровне это случилось и с вами. Кстати, все самые продуктивные идеи ко мне тоже приходят по утрам, особенно, в последнее время.

Рэйд уже слегка вошёл в привычный азарт.

- Поверьте, - заговорил он горячо, - и психология вечного, бессмертного человека изменится. Он отнюдь не станет тяготиться своим бессмертием, наоборот, будет окрылён, избавится от всех страхов и фобий, его жизнь получит новые, неведомые ранее краски. Мы на пороге эпохального, невиданного в истории человечества события!

- И когда же, Вы полагаете, эта катавасия начнётся? – вопрос Ника прозвучал совсем не радостно.

- Решать, конечно, не мне, но я внёс предложение. По всем параметрам это целесообразнее и практичнее осуществить в новогоднюю ночь. Запомните, мистер Николсон, - патетически воскликнул Рэйд, - через считанные месяцы, скорее всего, в канун нового, 1961 года Земля повернёт своё вращение вспять, и человечество вступит в эпоху бессмертия.

Седая голова Ника упрямо качнулась, он что-то хотел возразить, но не успел - из казённого домика метрах в пятидесяти от них, появилась радистка Мадлен, белокурая девушка в сером, строгом, закрытом платье - ничего вызывающего на рабочем месте, такова была установка свыше.

- Мистер Адомс, - крикнула она, - получено разрешение на связь. Делать звонок к Вам домой?

Рэйд резко поднялся. Наконец-то! Сейчас он услышит голос Леды. - Конечно! – крикнул он сорвавшимся голосом. – Конечно, вызывайте. – Повернулся к Нику. – Извините, ладно?

Леда, Ледушка! Как долго он не слышал её голоса, не видел, не сжимал её в своих объятиях. Рэйд совсем измучился, его стали преследовать эротические сновидения. И как там их малыш, их солнышко, их радость? Когда Рэйд уезжал, он был совсем крохой. А теперь-то, теперь какой? Стал ли ещё больше похожим на папу? Рэйд сорвался с места к домику. Ник устало и понимающе улыбнулся. Мальчишка! Большой, сильный, умный, самоуверенный мальчишка!

Глава 2. ЛЕДА И НЕЙРОДЕР

Боже мой, наконец-то Рэйд снова будет дома! Близко-близко она увидит его любящие глаза, ощутит на себе его ласковые и нетерпеливые руки. Неужели пять месяцев разлуки останутся позади? Рэйд, её любимый Рэйд! В радостном настроении Леда покрутилась у зеркала, и лёгкое платье из лимонного шёлка в крупный чёрный горошек моментально образовало широкий колокол вокруг её бёдер и ног, а темноволосая молодая женщина со счастливым взглядом не преминула помахать из зеркала ладошкой ей в ответ. Леда тихонько заглянула в детскую – маленький Дик сладко сопел носиком во сне. Она осторожно прикрыла дверь. Надо было купить кое-что из фруктов да и вообще – просто прогуляться в приподнятом настроении. Леда взяла с полки изящную, но довольно вместительную плетёную корзинку.

Дверь квартиры осторожно закрылась за ней, Леда спустилась по лестнице и выпорхнула из подъезда.

Божественно! Свежий воздух, лёгкие облака, неяркое осеннее, но ещё тёплое солнышко, щебетание птиц. Леда двинулась в сторону торговых рядов, они располагались не так уж далеко. Иногда ей навстречу попадались знакомые, их лица светились приветливыми улыбками.

- Слава Правительству!

- Слава! – привычно отвечала Леда в ответ на приветствия и торопилась дальше. Некоторые из незнакомых прохожих-мужчин оглядывались ей вслед. Приятно, чего там говорить, но особого значения она этому не придавала. Привыкла. Чаще всего головы автоматически поворачивались назад у молоденьких офицеров. Их тут пруд пруди – в окрестностях городка расположены несколько воинских частей. Леде было непонятно, почему именно в этих местах, но она предполагала: это, наверное, из-за близости к столице – до Вашингтона каких-то полчаса езды на авто. К тому же здесь, в их городке, секретный научный центр, в котором работает её любимый Рэйд. Хотя от кого и от чего теперь охранять и столицу, и центр, если по радио без конца твердят об установившемся на Земле едином миропорядке, о предполагаемом роспуске вооружённых сил? Леда совсем запуталась, в эту политику, действительно, как говорят пожилые соседки, лучше не соваться.

И мысли Леды сами собой свернули абсолютно к иной теме – к фруктовому пудингу, который она вознамерилась приготовить для Рэйда. Вообще-то она не знала точно, когда он приедет, но уже было ясно, что вот-вот, ведь Рэйд так и рассчитывал - не более пяти месяцев. Она не обижалась на отсутствие телефонных звонков, знала – это из-за режима секретности. Она поджидала Рэйда уже несколько дней, с утра готовила что-нибудь вкусненькое, но в итоге её кулинарным искусством восхищались только соседи по лестничной клетке. Но ничего, ей нетрудно, к приезду любимого Рэйда она готова стараться каждый день. Итак, пудинг, да не какой-нибудь дежурный, вроде тех, что из однообразных кулинарных рецептов в местной газете. Леда сразит Рэйда неповторимыми вкусовыми сочетаниями, вычитанными ею в одной старинной книге.

Вообще-то про эту старую книгу, доставшуюся ей от прабабушки, Леда никому не говорила, даже Рэйду. Нет, Рэйду она полностью доверяла, просто, книжка была её маленькой личной тайной. Но если бы случилось, что кто-то про неё прознал из посторонних, то сразу же посыпались бы настойчивые советы сдать её в общественный фонд, так поступают все, и Леда должна тоже, а Леде вовсе не хотелось. Жалко. Во-первых, где они, эти общественные фонды, никто толком и не знает. Во-вторых, книжка досталась ей не от какой-то там чужой тётки, а от родной прабабушки. Нет, это, пожалуй, во-первых. И рецепты в ней в самом деле необычные, старинные, сейчас так не готовят, стало намного проще всё, однообразнее. Как быстро люди всё забывают! Впрочем, всё это пустяки, чего об этом думать? В конце-концов никто у неё насильно ничего не отберёт. И вообще никто ничего ни у кого не отбирает. Не в таком обществе мы живём! Даже мелких жуликов уже перевели, а уж о преступниках Леда слышала только на уроках истории, когда ещё училась в школе.

Легкомысленно хмыкнув, Леда вошла в торговые ряды. Нужно было предъявить продавцу свою покупательскую карточку, пройти по проходу меж переполненных лотков с фруктами и вернуться к продавцу уже с наполненной корзиной для расчёта. Леда так и сделала, совершив небольшое, но приятное путешествие по яркому, разноцветному, аппетитному изобилию даров природы. Все они, крупные и мелкие, были вымыты, рассортированы, аккуратно сложены, источали сладкий аромат. Просто глаза разбегаются. Её корзинка быстро наполнилась.

- Извините, миссис, но Вы положили себе два грейпфрута, вместо одного.

Вежливый продавец внимательно смотрел на неё. Леда покраснела:

- Да, но я тут задумала по старинному рецепту…

- Сожалею, но у Вас серая карточка, - вежливо, но непреклонно ответил продавец, отмечая что-то в своём журнале. Он выпрямился и отдал Леде её карточку – маленький серый прямоугольник из лощёного картона. – Я не могу нарушать инструкцию. Сегодня Вам положен только один грейпфрут. Приходите завтра, и мы с радостью продадим Вам ещё один. С Вас тридцать два пятнадцать.

- Спасибо, завтра не надо, - пробормотала Леда, отсчитывая деньги и собираясь уйти.

- Вы позволите? – раздался за её спиной приятный мужской голос.

Леда обернулась. Перед ней стоял Стив – подтянутый тридцатилетний мужчина с приветливым взглядом. Синие глаза, коротко стриженые русые волосы, приятная белозубая улыбка. Спортивная сумка на плече.

- Слава Правительству! – поприветствовал Стив.

Леда и продавец ответили таким же приветствием. На левой стороне груди у Стива красовался синий значок в форме развивающегося на ветру знамени. Леде, продавцу, да и вообще всем окружающим было понятно, что означает обладание этим значком. Стив принадлежит к прослойке тех уважаемых людей в обществе, которых официально именуют нейродерами, но в народе называют проще – Синие Значки. Они – глашатаи Правительства, проводники его политики в массах – по месту жительства или работы. Их можно встретить в любых учреждениях, на заводах и фабриках, в каждом жилом секторе. Вообще, он неплохой человек, этот Стив. Живёт по соседству, и уже не один раз помогал Леде спускать коляску с младенцем по ступенькам. Очень внимательный, приятный. Может быть, Рэйд от этого и не пришёл бы в восторг, но он далеко, в командировке, а Леде одной трудновато, и некому бывает помочь. К тому же Стив внимателен не только к ней, но и ко всем вокруг, ну, к ней, может быть, чуточку больше. Но она же не виновата в том, что способна многим нравиться. На неё, вон, и на улицах оглядываются незнакомые мужчины. Что из этого?

Стив достал из кармана свою покупательскую карточку – она была синего цвета – и протянул её продавцу:

- Грейпфруты, пожалуйста, даме.

- Ах, не надо, что Вы, - вспыхнула Леда.

Продавец сделал отметки в журнале:

- Синяя карточка – два грейпфрута.

- Я ни в чём не нуждаюсь, извините, - проговорила Леда, взяла свою корзинку и пошла к выходу.

Стив догнал её на улице.

- Простите, я хотел от чистого сердца.

- Не ставьте меня в неловкое положение.

- Не сердитесь, прошу Вас, - продолжал он огорчённо.

Она искоса взглянула на него. Похоже, он и в самом деле переживает. Стив протянул руку к её корзине.

- Вы позволите Вам помочь?

Ну хорошо, в самом деле. Пусть тащит. Они пошли чуть медленнее.

- Как Ваш малыш?

- Спасибо, - коротко ответила она.

- Я в смысле… родничок на головке ещё не затянулся?

Леда с сомнением взглянула на него – продолжать ли эту тему? Она помнила об их предыдущем разговоре и неожиданном предложении Стива. Она и сама раньше не раз задумывалась, не сделать ли так, как теперь предлагает Стив. Но Рэйд будет против, это однозначно. Никаких синих кабинок, никаких облучений, говорил он. Дети должны развиваться естественным образом. Так-то оно так, но время уже давно показало, что никакого вреда не наносится. Посмотрите хотя бы на этого здоровяка Стива, стоящего сейчас перед ней. Сильный, высокий, гладкокожий. Конечно, и её Рэйд далеко не хилый, очень даже не хилый, ещё неизвестно, кто кому намылил бы шею. О господи, о чём это она? Да она просто не допустит подобной ситуации и никогда не даст повода. Это исключено, Рэйд её любимый и единственный мужчина, это однозначно, на всю жизнь. Но дети после синих кабинок вырастают и становятся Синими Значками, элитой общества. Что там говорить, равноправие равноправием, но эти Синие Значки, они ведь всё равно на другой ступени, все же это видят и понимают, они выше, они имеют многое из того, чего нет и не будет у остальных. Все престижные должности, все тёплые места. Директора, начальники, редакторы, чиновники – везде Синие Значки. Что-то ей не приходилось видеть или слышать хотя бы про одного шофёра или шахтёра с синим значком на лацкане рабочей куртки. Но удивительно – нейродеры никогда никого не раздражали, они вызывали лишь всеобщее уважение. Их даже любили. Леда видела по телевизору их партийные съезды в Вашингтоне. Нет, эти прямые трансляции из столицы её в общем-то не сильно интересовали, как и многих других обывателей, но она не могла не отметить, насколько они там все уверенные, подтянутые, с хорошо подвешенными языками, источающие силу, спокойствие и вместе с тем – приветливость. Да, приветливость, на которую очень трудно не откликнуться. И любой оратор на трибуне её практически завораживал. Ну хорошо, Рэйд, её любимый Рэйд, он умница, он талантливый учёный, он многого добился своей светлой головой, но он… он… Он по сути одиночка, исключение, вот кто он. Да к тому же упрямый идеалист. Одиночку всегда можно сломать, если понадобится. Конечно, никто его ломать не собирается, не те сейчас времена, но надо думать о будущем сына. И трезво смотреть на вещи. Дети далеко не всегда идут по стопам родителей, не всегда генетически наследуют их талант и способности. А разве как мать она не хотела бы блестящего будущего своему сыну? И разве не её материнская любовь сейчас заставит её отбросить последние сомнения и сказать «да». Пока не поздно, пока у малыша не затянулся родничок. И потом, в этот синий клан не так-то легко попасть. Квоты, блаты и закрытые списки. Многие мечтают, да только мечты так и остаются мечтами. Надо быть благодарной судьбе за то, что рядом оказался такой внимательный и добрый человек, как Стив. Он сможет и готов помочь.

- Вы знаете, Стив, спасибо Вам большое, но я пока не готова обсуждать эту тему.

Он понимающе кивнул. Они остановились у её дома. Стив потянулся рукой в свою спортивную сумку и достал грейпфрут.

- Давайте всё-таки по-справедливому. Один Вам, один мне.

Положил грейпфрут в корзину, протянул её Леде и взглянул в глаза. Она взяла корзину. Словно неясная смутная волна пробежала где-то в груди. Нет, недаром болтают, что у этих Синих Значков развивается особая способность к внушению. Она не хотела брать этот чёртов грейпфрут (или всё-таки хотела? – вот, чёрт, что за путаница в голове!), но вежливо, через силу улыбнулась:

- Спасибо. Вторым, я полагаю, Вы угостите свою жену? В её положении это будет как нельзя кстати.

Он вспыхнул, приблизил к ней лицо, глаза полыхали синим огнём:

- Она грейпфруты не переносит, считает их слишком горькими. Да, мы с женой ждём ребёнка, и уж поверьте, я намерен стать замечательным отцом. Я не альфонс. Но Вы мне приятны, симпатичны, говорю откровенно. Я буду считать за счастье делать для Вас всё, что в моих силах.

Она растерялась, не знала, что отвечать. И тут из окна до её слуха донёсся телефонный звонок. Настойчивый, требовательный. Боже мой, да это же звонит Рэйд!

- Извините, я пойду, - скороговоркой произнесла Леда.

Она взбежала по ступенькам к подъезду, её ноги зачастили по лестничному пролёту на второй этаж, она буквально влетела в квартиру, но когда схватила с рычага чёрную пластмассовую трубку, то услышала короткие звонки отбоя.

Не успела! Если бы не этот Стив со своим грейпфрутом, то она сейчас бы услышала голос Рэйда. Чёртов Стив! Чёртов грейпфрут!

Расстроенная, она швырнула трубку на рычаг. Медленно, раздумывая, подошла к корзине, и вот уже грейпфрут оказался в её руке. А другая рука пошире распахивает оконную раму.

Стива на улице уже не было. Двое незнакомых мальчишек, о чём-то споривших, размахивая руками, поравнялись с окном.

- Эй, ребята! – крикнула им Леда. – Ну-ка проверим, какие вы ловкие.

Швырнула со всего маху, и изумлённые мальчишки мигом изготовились, изловчились – хоп! – и большое, оранжевое, тропическое чудо, свалилось к ним будто бы не из окна, а с самих небес.

Глава 3. ИСПЫТАНИЯ

Рэйд расстроено повертел в руке массивную железную трубку болотно-зелёного цвета, молча протянул радистке. Та повесила её на привычно клацнувший рычаг рации, и Рэйд понял, почему она сделала это, не поднимая глаз – не хотела, чтобы он увидел в них сожаление. Правильно, не её дело, подумал Рэйд. Кукла! Но сказал:

- Всё нормально, мисс. Думаю, завтра я уже буду дома.

Вздохнул и вышел.Ник ждал в вертолёте. Рэйд с непроницаемым лицом (ещё и этот начнёт сейчас спрашивать) залез в кабину, плюхнулся на сиденье рядом, рука автоматически захлопнула дверцу. Затарахтел мотор, по лицам пробежали тени от сдвинувшихся с места лопастей, жухлая трава стала подобострастно расстилаться вокруг . Колёса оторвались от земли. И как только вертолёт, слегка накренившись, развернулся, как только перед взором Рэйда снова возник зеленовато-голубой шар на горизонте жёлтой пустыни, Рэйд уже не мог думать ни о чём другом, только о нём - властителе его мыслей.

Конечно, первую часть испытаний придётся просто перетерпеть. Военные сейчас сотворят большую глупость – станут палить по шару с четырёх сторон из ракетных установок. Рэйд усмехнулся. Вот идиоты, армию не сегодня-завтра распустят за ненадобностью, воевать давно не с кем, но ведь генералам надо же как-то оправдывать своё существование. Убедили-таки правительственную комиссию. Ладно, пусть шарахают, пусть воочию находят подтверждение для своих коротких извилин – шар уничтожить или даже повредить невозможно - не-воз-мож-но! - он не физический объект, он сгусток энергетических потоков Земли и Космоса, которые удалось завязать в один узел благодаря открытию Рэйда. Шар – это большая энергетическая шестерёнка, через которую люди отныне будут управлять вращением планеты. Эта шестерёнка вообще-то невидима, лишь для наглядности, для зрительной осязаемости пришлось дополнительно вызывать по её контурам цветовые излучения. А иначе, как миру увидеть, поверить? Рэйд счастливо и судорожно вздохнул – наверняка придётся на многочисленных пресс-конференциях рассказывать, объяснять, показывать на пальцах, как всё это связано с потоками времени, почему не надо страшиться инерционных возмущений, какие перспективы открываются для дальнейшего использования его открытия в науке и технике. И всё это время в центре внимания будет оказываться он, Рэйд - находиться в лучах прожекторов, под прицелами объективов. О боже, надо, чтобы Леда продумала его костюмы, галстуки, сорочки