- -
- 100%
- +
Лера почувствовала почти детское желание возразить на слово «нужно».
Матвей сказал:
— Уже.
И на этот раз её не раздражило, что он ответил первым.
После осмотра медсестра ушла, оставив памятку и номер телефона.
Матвей положил памятку на холодильник.
— Нам официально разрешили эксплуатировать меня.
— Не радуйся. Я могу войти во вкус.
— В Правилах этого не было.
Лера посмотрела на него.
— В Правилах не было половины того, что произошло за четыре дня.
Матвей не ответил сразу.
Тео завозился в люльке, резко развёл руки в стороны и снова сжал их.
— Это рефлекс Моро, — сказала Лера.
— Я знаю.
— Откуда?
— Я тоже умею читать интернет.
— Это тревожная новость.
Он поднял ребёнка, придерживая голову.
Тео сморщился, но не заплакал.
— Видишь? — сказал Матвей. — Мы развиваемся.
— Кто именно?
— Все трое.
Лера хотела поправить: Тео развивается, а они скорее теряют координацию от недосыпа. Но не стала.
Через час пришла Галина с пакетом чистых полотенец и ещё одной кастрюлей супа.
— Я на двадцать минут, — сказала она с порога.
Лера знала, что в переводе с маминого это означало «пока меня не выгонят».
Галина помыла руки и остановилась возле люльки.
— Можно?
Раньше Лера почти наверняка дала бы подробную инструкцию: как держать, где поддерживать голову, когда вернуть.
Вместо этого она сказала:
— Конечно.
И ушла в душ.
Дверь ванной закрылась, вода зашумела, и только тогда Лера поняла, что впервые с рождения Тео находится в другой комнате, не проверяя каждую секунду, кто именно его держит.
Пять минут спустя ей захотелось выйти.
Она осталась под водой ещё пять.
Это было ничтожно мало и почему-то ощущалось как упражнение на доверие.
Когда Лера вернулась, Галина сидела в кресле с Тео на руках, а Матвей складывал бельё на диване совершенно неправильными прямоугольниками.
— Ты так специально? — спросила Лера.
— Я делаю объём, а не архитектуру.
Она забрала у него футболку и сложила заново.
— Вот поэтому цивилизация и держится на женщинах.
— Я думал, на инфраструктуре.
— Сегодня — на футболках.
Галина тихо рассмеялась.
Тео спал, не подозревая, что вокруг него уже формируется система взрослых, которых никто не прописал до конца.
* * *
На шестой день Матвей сказал:
— Я съезжу домой часа на три.
Лера сидела на диване с Тео у груди.
Фраза была совершенно разумной.
Матвею нужны были чистая одежда, душ, почта и, вероятно, хотя бы один час сна в собственной кровати. Он жил у неё почти неделю. Он готовил, стирал, покупал продукты, менял подгузники и ни разу не произнёс фразу «скажи, чем помочь».
Лера всё это понимала.
И всё равно первое, что она почувствовала, было яростью.
Не на Матвея.
На дверь.
На его квартиру.
На тот факт, что у него существовало место, куда можно уехать на три часа и где не будет ребёнка, который проснётся ровно в тот момент, когда ты закроешь глаза.
Она опустила взгляд на Тео.
— Конечно.
Матвей не двинулся.
— Что?
— Ничего.
— Это твоё «ничего» номер четыре.
— У меня есть классификация?
— Пятнадцать лет наблюдений.
Лера почувствовала, как раздражение ищет удобную цель.
— Ты хочешь, чтобы я попросила тебя не ехать?
— Я хочу понять, нужно ли тебе, чтобы я не ехал.
Вот она — нормальная фраза. Та самая, которая должна была решить недопонимание.
И она действительно решила недопонимание.
Проблему — нет.
— Мне не нужно, чтобы ты не ехал, — сказала Лера. — Мне не нравится, что ты можешь.
Матвей молчал.
Тео перестал есть и заснул, прижавшись щекой к её груди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.