Семь процентов надежды

Глава 5. Тэмма-ритмы

Понедельник, 13 лиственя 200... г., 10:36

Римевец, ул. Верхней Мельницы, 20/2,

лаборатория № 5/32

Рогалики были ещё горячими, грели руки сквозь бумагу пакета. Вида привычно толкнул дверь в лабу бедром, прижимая пакет к груди — сегодня взял больше, чем обычно, не выронить бы.

Сегодня в лабе гостья.

Девушка, которую вчера привёз Эвр... Ива Вранеш...

Невероятная, невозможная Ива Вранеш. Приёмник чужих эмоций.

Интересно, это её мозг так работает? Или что-то другое? И почему именно сейчас началось?.. И можно ли это измерить?.. А если можно, то как? Возьмёт ли лабовский энцефалограф?

Эх, магнитный бы! Но таких денег, наверное, во всём бюджете отдела нет, что уж об одной лаборатории говорить...

А если не мозг? Если верить тому, что Ива рассказала вчера, то...

Вида замер на пороге общего зала.

...приёмник чужих эмоций.

Каждый взгляд, каждый вздох, каждое «Осторожнее!» в трамвае — как током в нервный узел. Бедная. Вида вздохнул, ставя пакет с рогаликами на «питательную тумбу».

А мы её вчера чуть не замучили совсем. Как-то по-свински вышло.

Вида щёлкнул кнопкой чайника, пересыпал рогалики из пакета в миску. Вдохнул тёплый, сладкий запах. Тут же стянул один, поломанный рогалик, захрустел ореховой крошкой.

Всё-таки Марика печёт лучше всех на этом берегу Свидели, факт.

За открытым окном фыркнул мотор Эврова «Тайрона». Вида глянул на парковку — ну точно, начтех Иву привёз. Вроде она как-то пободрее сегодня выглядит даже.

Ну и хорошо.

Вида сел на корточки, заглянул внутрь тумбы. Подвигал банки с чаями — одну, вторую, третью... Липа? Мелисса? Просто чёрный?.. а, вон в дальнем углу малина с мятой. Самое то.

Отключив чайник за пару секунд до того, как кнопка отщёлкнулась бы сама — девяносто восемь градусов, не больше! — Вида захлопотал над заварником. По залу поплыл ягодный запах. Почти сразу Вида услышал в коридоре знакомую прихрамывающую походку Эвра и Ивины лёгкие шаги.

— Привет, — обернулся Вида.

Эвр навис над «питательной тумбой», сцапал горсть рогаликов, развалился на диване. Ухмыльнулся:

— О, Марика сегодня в ударе!.. Малая, бери, у нас тут всякой фигни не держат!

Ива присела за один из столов, приняла чашку.

— Я подумала, и... Если хотите что-то... как-то изучать, я согласна, — серьёзно кивнула. — Я... Я хочу понимать. Если не получится это выключить...

Вида пожал плечами:

— Мы можем начать с энцефалографии. Снимем активность твоего мозга. Может, увидим что-то...

— Они не знают, что с тобой делать, — перевёл Эвр. — И я не знаю.

Ива вздохнула.

— Вида, без Томена смысла девочку светить нет никакого. Ты его не видел, кстати?

— Только пришёл, — покачал Вида головой.

...а и в самом деле, где Томен? Он обычно приходит к десяти, но сегодня что-то в кабинете по соседству до сих пор тихо...

Эвр нахмурился.

— Странно, Милица его обычно вовремя на работу выпроваживает. Нам ещё с Далеградом разбираться, а его нет...

Вида пожал плечами.

Ива молча пила чай. Эвр с дивана бросал быстрые взгляды то на неё, то на Виду. Горка рогаликов в миске неотвратимо уменьшалась.

Тишина давила на уши; когда внезапно заиграла музыка, несколько тактов какого-то клавишного проигрыша, Вида невольно вздрогнул. Ива достала телефон из кармана, зажмурилась, поднося трубку к уху.

— Да, — тихо проговорила. — Нет... Я... нет, не дома.

Сквозь динамик пробивается чей-то голос. Парень какой-то, что ли?..

— Нет. Не... я не могу сказать. Ты... Вит, пожалуйста. Не надо.

Долгое-долгое молчание.

— Тогда да. Лучше порознь. Прости.

Ива сбросила звонок. Нажала на какую-то кнопку, долго держала — похоже, отключила. Вскинула голову, отвернулась к стене, будто слёзы прятала.

Вида отвёл глаза. Эвр кашлянул, сдвинулся на диване, освобождая место:

— Эй, малая...

Ива обернулась. Моргнула мокрыми ресницами. И... склонила голову набок, будто прислушиваясь.

— Кажется, кто-то идёт. — неуверенно сказала. — Очень... радостный.

— Нашёл!.. — донеслось из коридора.

Томен, пыхтя, ввалился в зал — пиджак распахнут, очки чуть сбились, в руке зажата пухлая, потрёпанная книга.

— Нашёл!.. Милица во второй ряд поставила, еле раскопал!.. Вот!

И выложил добычу на стол перед Ивкой, как мышь в гнездо перед птенцом.

Ивка взяла книгу. Прочитала заглавие, перевела взгляд на Томена.

— «Сказки старого Далеграда»?..

Эвр пружинисто поднялся с дивана, в два шага пересёк зал, навис над Ивкой. Фыркнул:

— И правда сказки. Томен, ты е... серьёзно?

Томен оторвался от чайника, метнулся к ним. Выхватил книгу, быстро пролистал, положил на стол раскрытый том.

— Вот! Ведьма Медянка и Лацо-королевич!.. Смотрите!

Вида не выдержал, подошёл ближе, перегнулся через Ивкино плечо.

«...не могу я жить в твоём городе, королевич, слишком тесно мне в нём, тесно и громко, — отвечала Медянка. — Но помочь тебе смогу. Приведи мне твоего министра. Как гляну на него, так сразу пойму, черно ли его сердце!»

— Видите, коллеги?.. Видите? Это же прямая параллель! О, это от Марики рогалики, да?

Томен припал к кружке, за два глотка выпил половину. Схватил рогалик.

— ...напвямую... мовем полагать...

— Прожуй сначала, — ухмыльнулся Эвр.

Вида принял из Ивкиных рук книгу, быстро пролистал сказку. А ведь Томен... Нет, всё-таки он гений.

— Слушайте, а ведь действительно похоже. Вот, например, где она сразу говорит, что «чую, с горем ты ко мне пришёл», или вот, про министра — «страх его душу травит»...

— А я ещё пятнадцать лет назад писал!.. Ещё тогда говорил, что не только в зеркальных нейронах дело!.. Ой, Ива, я вас... извините.

Девушка сидела, сжавшись в комок. Вида отступил на шаг.

Томен вздохнул.

— Ваше состояние, Ива, дорогая... мы уже видим, что случай... не уникальный. Но здесь только зафиксировано состояние. И единственная рекомендация — находиться в изоляции.

— Я не хочу в изоляцию!.. — вскинула она голову. — Я...

— Я понимаю. — Голос Томена зазвучал мягче. Он подошёл к ней, остановился в шаге. — Мы... Эмоции возникают в мозге. Я предполагаю, что ваши особенности... Мы можем попробовать их увидеть на энцефалограмме. Может быть, это даст нам какую-то... точку отсчёта. Если вы её раз расскажете, что произошло девятого числа... и мы что-то найдём... Возможно, если сопоставим все данные...

— Томен тоже не знает, что с тобой делать, — отозвался Эвр с дивана. — Но ищет методы. Может, найдёт. — Он выпрямился. Глянул на Ивку без привычной усмешки. — И ещё кое-что, малая... Сначала подумай, потом отвечай. Ты сейчас можешь влезть в очень опасную херню. Посмотрел я, что ты можешь... Пока о тебе знаем только мы, всё в порядке. Если узнает кто-то другой... с твоими-то способностями...

Ива смотрела на него во все глаза.

— Короче, если не хочешь рисковать, просто скажи. Я отвожу тебя на Глухую и забываю о том, что видел. Если остаёшься — буду прикрывать как могу. Но...

Она вздрогнула.

— Во-во, — вздохнул Эвр. — И объяснять не надо.

— Не надо, — эхом отозвалась она. — Но... мне надо понять. Очень надо!..

Эвр покачал головой:

— Ну смотри, Вранеш.

— Я тогда пошёл, — отвёл взгляд Вида. — Надо энцефал прогреть.

В кабинете с энцефалографом Вида был, наверное, месяц назад, да и то только затем, чтоб проверить, не сломалось ли что от старости. Старенький списанный энцефалограф, который Эвр зачем-то притащил из какого-то госпиталя, ещё работал — всего восемь каналов, конечно, но для грубой диагностики должно хватить.

Вида включил прибор в розетку, щёлкнул тумблером. Монитор для оператора зажёгся, на экране развернулась координатная сетка; загудел аналоговый преобразователь. Вида проверил ленту — ещё достаточно. Гель... электроды... всё на месте.

Скрипнула дверь.

— Радош, просьба.

Вида обернулся. Если Эвр начинает обращаться по фамилии, жди беды. Начтех протянул съёмный жёсткий диск.

— Все материалы по Вранеш... всё, что найдёте — сохранять только здесь.

— Почему? — моргнул Вида.

— У нас тут живой детектор лжи сидит, Томена слушает, — хмуро ответил Эвр. — А мы сейчас у столицы на карандаше. «Сборщик» этот, чтоб его... В общем, поосторожнее. А то... знаю я, что за народ там сидит. И ни вас, ни девочку эту я им отдавать не хочу.

Вида сглотнул. Кивнул. Взял диск, подключил, задал новый путь для сохранения файлов.

— ...и если наша догадка верна, то мы сможем понять, что именно отличается!.. Понимаете?

Эвр повернул голову на звук. Ухмыльнулся:

— Ну всё, Томен малой совсем мозги в узел сейчас завяжет.

...в небольшом зале сразу стало как-то очень тесно — Томен, широко жестикулируя, пару раз чуть не задел кресло для пациента; Эвр отступил к окну, опёрся на подоконник; Ива застыла посередине кабинета...

— Садись, — кивнул Вида на кресло.

Взял шапочку из электродов, протянул девушке.

— Надень. Ага, вот так... Отлично.

Сетка проводов прижала её волосы к голове, лицо на фоне зелёных стен кабинета казалось ещё бледнее... но в глазах — решимость. Со страхом напополам, конечно, но всё же.

— Сейчас будет холодно, — достал Вида из шкафчика баллон с гелем. — Это токопроводящий гель, без него ничего не получится. Смыть можно в раковине... правда, неудобно, наверное...

Волосы длинные. Точно неудобно будет.

Ива ойкнула, когда Вида капнул гелем под первый электрод, потом только ёжилась. Наконец всё было готово, Вида сел за монитор и запустил программу. Командовал: моргни, ещё раз; закрой глаза, сиди так; коснись кончика носа... нет, глаза не открывай!.. сколько будет семью восемь? А семью девять?.. открой глаза...

...графики — обычные, стандартные, Вида таких ещё на практике насмотрелся. Активность нейронов — в норме; потенциалы регистрируются; ритмы мозга — ну, не то что хоть в учебник вставляй, но ритмы как ритмы, мозг как мозг.

Вида нахмурился. Провёл рукой от затылка к макушке, пропуская отросшие пряди между пальцев.

Ошиблись мы с Томеном, что ли? Или точности прибора не хватает?.. Восемь каналов — немного, но не четыре же!..

Эвр глянул на Виду. На Иву, на Томена. Ухмыльнулся чему-то своему. Окликнул:

— Томен! Милице-то что на годовщину дарить будешь? У вас же скоро, я не путаю?

— А сегодня что... уже...

— Тринадцатое сегодня, Томен, — машинально ответил Вида.

Томен растерялся. Поправил очки, глянул на Эвра, на Виду.

— Как тринадцатое?! Куда... Как?! — Паника в голосе пробилась на поверхность, зазвучала хрипотцой.

...Есть!

Гамма высокая, выше двадцати микровольт!..

— Сработало, гляди-ка, — ухмыльнулся Эвр.

...ритм усиливается — двадцать два... двадцать пять...

Вида приник к экрану.

Минуточку. Много мозгов видел, когда базу для магистерской собирал — и на обычных тестах, и когда люди во время процедуры читали-рисовали... но такого...

...это не гамма. Гамму мы ловим в коре, во фронтальной зоне и висках, а не в затылочной!.. Это...

— Томен, смотри! — выдохнул Вида.

Томен ястребом кинулся к монитору. Вцепился пальцами в край стола — аж костяшки побелели. Глаза сверкнули азартом:

— Нашли?!..

...двадцать восемь микровольт, частоты — схожие с гаммой, но это... гипоталамус?.. Гиппокамп?

Невероятно.

Ивка пошевелилась в кресле, подтянула ноги к груди.

— Вы... вас стало так много, — негромко проговорила она. — Тяжело.

Томен повернулся к ней. Тихо, мягко спросил:

— Ива, дорогая, скажите... эта тяжесть... она не в затылке, случаем?

Девушка кивнула.

— В затылке... и чуть выше как будто. И виски.

Вида откинулся на спинку кресла. Выдохнул, стараясь успокоиться.

...нашли.

Что же такое мы сейчас нашли?..

— ...предполагал, что теория эмоционального заражения может иметь другое объяснение, но это!.. Коллеги, вы понимаете? Ритмы мозга госпожи Вранеш и тот... э-э-э... пик, который мы видели на графиках... Я уверен, что если наложить...

— Ну всё, — фыркнул за Видиной спиной Эвр. — Держись, малая. Томеновы эмо-ритмы...

Адъюнкт зашагал по комнатке, забормотал под нос:

— Томеновы эмо-ритмы... Т-ритмы... Т-эмо... Тэмма-ритмы?.. да, пожалуй...

Он резко остановился, нагнулся к Видиному монитору.

— Коллега, вы понимаете, что это значит для науки?! Это же... Это же сенсация! Это может перевернуть всё, что...

Эвр за спиной кашлянул. Томен и Вида обернулись на начтеха.

— Ты б поосторожнее, Томен, — покачал тот головой. — Как бы твоя наука нам тут всё не перевернула.

Понедельник, 13 лиственя 200... г., 10:42

Римевец, Южный микрорайон,

ул. Яблоневого Цвета, д. 6, кв. 215

Такой чистой крохотная квартирка, наверное, не была никогда. Ну, по крайней мере, за то время, как Карчи в ней жил — точно. Весь выходной вчера на это ухлопал. Полвыходного, точнее — после ночной спал часов до трёх, наверное, а потом как-то засосала уборка. Бывает же такое.

Две ночные выдались тягомотные — в пятницу-субботу всегда так. Несколько пьяных драк; авария на перекрёстке Заячьего и Чёрных камней, глупое, но какое-то удивительно нескончаемое разбирательство по её поводу; громкая семейная ссора; крепко выпивший работяга, перепутавший подъезд; ещё одна склока... А от драки до свары — тягучие, вязкие круги по маршруту. И небо, сплошь затянутое облаками.

Ночью все города, наверное, одинаковые. Что родной Тисовец, что Римевец... Даже в Далеграде, наверное, с пятницы на субботу дерутся, пьют и путают подъезды.

Карчи надеялся, что хотя бы под конец повезёт. Например, что получится ухватить с моста, как над римевецкими крышами поднимается розовое солнце, отражается в Свидели...

Не увидел. Обидно было, как в детстве. Будто поманили ярким фантиком от конфеты, а развернёшь — внутри камень. И ведь никто же тебе этого рассвета не обещал, а вот поди ж ты.

Карчи хмыкнул. Потянулся, спустил ноги с кровати, босиком прошлёпал на кухню. Заглянул в холодильник.

Пусто — только на нижней полке грустил пяток яиц и засыхал огрызок колбасы. Ну ещё вроде как остатки пельменей в морозилке валялись. В животе явственно забурчало, но яичница уже надоела — сил нет. Карчи захлопнул холодильник. Потянулся, взъерошил кудри на затылке.

На рынок надо сходить. Заодно пройтись-проветриться — наконец-то солнце в выходной, а то как сговорились все: как Карчи на смене, так вот оно, светит, а в выходной дождь и сырость, хоть жабры отращивай!..

...хорош бы ты был патрульный с жабрами. Рыбам в Свидели штрафы выписывать за нерест не по графику, что ли?..

Карчи хмыкнул. Оделся, влез в кроссовки, набросил рюкзак на плечо и вышел из квартиры. На лифте ехать не хотелось, Карчи сбежал по лестнице вниз — вот и размялся слегка, стряхнул сонную одурь. У подъезда кивнул старушке с пятого этажа, нагнулся погладить её лохматую собачку. Та завиляла хвостом так, будто собиралась взлететь.

Солнце грело по-летнему, Карчи даже ветровку снял. Чуть прохладный ветер обдувал лоб, солнце жарило чёрную футболку; асфальт пружинил под мягкими подошвами кроссовок. Откуда-то пахнуло сладким, Карчи завертел головой. Дерево на углу дома казалось красным — даже листьев не видно, всё усыпано яблоками.

Красиво-то как.

Карчи улыбнулся, вдыхая яблочный воздух полной грудью, и зашагал дальше.

Четыре квартала до рынка Карчи шёл дворами. Из чьего-то открытого окна выбились шторы, красно-белая клетка хлопает на ветру; в лохматых клумбах у подъездов ещё цветут фиолетовые, розовые, белые цветы, совсем как у бабушки на огороде; в небольшом сквере живая изгородь вместо забора, зелёно-золотая листва, белые пятна ягод.

С дворового футбольного поля, подпрыгивая, выкатился мяч, ткнулся Карчи в мысок кроссовка. Парень легонько катнул его, поймал на свод стопы, слушая, как гудит тугая камера внутри; метким пасом отправил обратно мальчишкам на поле. Махнул рукой в ответ и пошёл дальше.

Хорошо!..

Белый тканевый купол рынка — яркий на солнце, аж слепит. Карчи сощурился, отвёл взгляд. Переложил кошелёк в передний карман, поправил рюкзак и зашёл под купол. В ноздри сразу ударили запахи — свежие, сладкие, пряные; даже немного зашумело в голове.

Ящики с красными, лоснящимися помидорами; пирамиды огурцов, кабачков, ещё каких-то разноцветных овощей — Карчи ничего в них не смыслил, но выглядели они крайне полезными; огромные, ярко-оранжевые тыквы; развалы с фруктами — вездесущие яблоки, груши, сливы; аккуратно составленные лотки с ягодами; прилавок с соленьями...

— Зелень, свежая зелень!..

— Молодой человек, помидоры, лучшие в Римевце помидоры!..

— Тыква на суп, на пирог, тыква-а-а!..

— Огурцы свежие, солёные, малосольные, не малахольные!..

Карчи фыркнул, подходя к одному, второму прилавку. Рюкзак вскоре принял и помидоры — выглядели они действительно как лучшие в Римевце, не поспоришь; и небольшой судок с солёными огурцами; и пакет с картошкой, заботливо очищенной от лишней земли; и даже немного рыжих лисичек — самому никак за грибами не выбраться, но хоть раз за год жарёхи-то надо поесть!..

На выходе не удержался, купил в киоске-пекарне на углу зеляницу по-римевецки — ещё горячую, с сыром и свекольной ботвой. В ближайшем дворе нашёл лавку на солнце, уселся, откинувшись на спинку, сощурился на свет. По привычке окинул двор взглядом — всё спокойно?.. вроде да...

Парковки вдоль домов, подъезды, детская площадка посередине. Бельё на балконах. Какая-то зелень ползёт по стене дома, трепыхается на ветру. Тощая кошка бежит через дорогу.

Колбаска пепла от чьей-то сигареты катится по асфальту — как не рассыпалась ещё.

...вспомнилось — серая пыль на сером асфальте. Пыль и пепел. Липкий холод, от которого смерзается всё внутри.

Карчи нахмурился. Откусил от зеляницы — даже не откусил, оторвал зубами кусок.

Горячо. Вкус — острый, травяной, солоноватый.

Солнце — светит, печёт напоследок. Жарко.

Кошка вылизывается у подъезда.

Кто-то зовёт Зорана обедать; Зоран звонко кричит про ещё полчасика.

Память о ледяном камне внутри тает под солнечными лучами, прячется куда-то в самые дальние закоулки памяти. Не исчезает совсем, но отступает достаточно, чтобы дышать, выбирать помидоры на рынке, отдать мальчишкам пас...

— Мой город, — пробормотал Карчи себе под нос. — Мой. Не отдам.

Влюбился в Римевец ещё на школьной экскурсии, рвался из своего Тисовца, зубрил криминалистику в институте, бегал по поручениям старших на практике...

Лейтенант римевецкого Патруля Карчи Рокуш упрямо склонил голову. Коротко, решительно выдохнул.

Пыль и пепел, ледяной страх, рассыпающиеся от выстрелов люди — что бы это ни было, этому не место здесь.

Этого не должно быть.

Понедельник, 13 лиственя 200... г., 19:56

Далеград, площадь Ирги Милоша, 5,

Служба внутренней безопасности,

отдел №7, координационный

Этаж окончательно опустел с час назад, но Немен всё ещё не открыл утреннее письмо от Кереньи. Несколько раз за день наводил курсор на заголовок «По вопросу дублирующего контура»... и отводил.

Лишние глаза вокруг — обязательно кто-то зайдёт. Возможные вопросы.

Нельзя.

В рабочее время — только то, что положено. Вот, например, «Сводка экспериментов лаборатории 5/07 о теории жёлтого шума». Собрать всё, что присылали, посчитать расходы, рекомендовать «сосредоточиться на исследованиях, имеющих практическую пользу». Второй день уже собирал, считал и рекомендовал.

Рука к вечеру отказалась печатать совсем, легла рядом с клавиатурой мёртвым грузом.

Наконец Немен поставил в документе последнюю точку, откинулся на спинку стула. Быстро просмотрел документ, сохранил. Завтра надо будет просмотреть на свежую голову, а сейчас...

...письмо.

Немен вышел из кабинета, прошёлся по коридору до кулера. Медленно выпил стакан воды, прислушиваясь к тишине в коридорах.

Нет, никого. Вероятность, что кто-то войдёт в самый неподходящий момент — меньше десяти процентов. Ещё процентов пять накинем на закон вселенского свинства, но даже с этой поправкой открыть письмо Кереньи достаточно безопасно.

Вернувшись в кабинет, Немен всё же чуть отвернул монитор, чтобы от входа не было видно ни экрана, ни его отражения в окне.

Иконка почты в углу экрана мигала. Новое письмо из Римевца — пришло, пока Немена не было на месте. Ответ на пятничный запрос о срабатывании «Сборщика». Ну, посмотрим... о чём вы расскажете. Или — не расскажете.

«...выяснить причину зафиксированной аномалии не представляется возможным. Требуется дальнейшее наблюдение... показатели напряжённости поля не выходят за рамки стандартных...». Если короче — что это было, не знаем, смотрим, отстань. Сообщим, когда узнаем. Может быть.

Немен даже не удивился. Пометил римевецкую отписку «К обработке» и наконец-то кликнул на письмо от Кереньи.

Короткая, в несколько строк инструкция. Вызвать командную строку — Кереньи на всякий случай прописал, как именно; Немен усмехнулся такой заботе, — потом ввести несколько команд. Одна создавала нужный ключ, вторая — прописывала ключ в систему римевчан. Дальше — ввести нужный адрес, тоже оставленный Кереньи.

Всё, чужая система для тебя — открытая книга.

Немен усмехнулся. Чуть ослабил галстук. Нашарил в кармане пиджака плоский брусочек плеера, вытянул наушники за провод. Вставил в уши белые капли, нажал на кнопку старта.

Быстрый, рваный ритм, сухая гитара — каждая нота, кажется, звучит отдельно, мелодия рассыпается на составляющие, чтобы через пару минут собраться в новое целое. Самая подходящая музыка для таких же рассыпающихся мыслей.

На первый взгляд Кереньи сделал то, что надо. На второй...

На второй взгляд? Да хоть на двадцать пятый. Если Кереньи его сдаст таким хитровывернутым образом, Немен всё равно в этом ничего не поймёт. Или довериться, или отступить. Сожрать подполковничью отписку, ответить что-то вроде «рекомендую продолжать наблюдение».

Отступить. Расписаться в том, что ты сдался, капитан. В том, что готов позволить трём годам в координационном превратиться в тридцать.