Подумай, что случится завтра

Книга 2.

Внимание! Книга содержит сцены употребления алкоголя и табачной продукции. Курение и алкоголь вредят вашему здоровью!

Автор ни в коем случае не пропагандирует и категорически осуждает любые формы употребления, распространения и производства наркотиков и психотропных веществ. Наркотики убивают!

Упоминание суицида и сцен насилия не являются пропагандой и служат сюжетным целям. Если вы или ваши близкие столкнулись с кризисной ситуацией, обращайтесь за помощью к специалистам. Берегите себя и своих близких!

В тексте присутствует нецензурная брань. 18+

Пролог

Плейлист: AngelaShadow – «My heart feels loud»

Январь 2023

Ольга застыла в коридоре и смотрела, как будущий зять взбирается на табурет к антресолям. Вот-вот на свет появится внук, и им скоро понадобится детская кроватка, забытая в куче хлама.

Какая ирония! У меня не получалось забеременеть до двадцати четырех, а дочь умудрилась обскакать на десять лет! Надо же, бабушкой стану в сорок. Не верится... Дети-дети! Что же вы натворили? Когда я спокойно заживу?

Ей казалось, что эмоциональные качели давно закончились в её жизни. Семь лет назад в одночасье прекратились побои, упрёки и ревность. Мужа будто подменили. Он перестал при любом удобном случае винить её в измене, стал чаще признаваться в любви, делал комплименты, приносил цветы без повода и полюбил Алину.

Ольга обрадовалась перемене и передумала разводиться. Продавать родительский дом в деревне не стала, отмела мысль о покупке однушки и бегстве туда с дочерью. Вера в людей шептала ей, что так правильно, она с тем самым человеком, пусть и пришлось пережить несколько лет ада. Это был вовсе не злой рок, а её личное наказание за грех, совершенный в молодости. Всё закончилось, и она вознаграждена за терпение.

Она думала, что муж одумался и наконец-то утолил жажду мести. Любовь к ней в конце концов победила ревность, да и Ольга доказала преданность. Однако причина оказалась в другом. Он знал о своей болезни семь лет, но скрывал. А когда понял, что времени осталось в обрез, признался. Рак съел его за полгода. Ольга ухаживала до последнего: меняла простыни, ворочала тяжёлое тело, держала за руку, когда он кричал от боли. В ночь перед смертью он прохрипел: «Я тебя простил. Прости и ты меня, любимая». Утром она пришла вколоть очередную дозу лекарства, но было поздно — бездыханное тело не отозвалось.

Как бы ни ненавидела его в душе за украденную свободу, всё равно не была готова остаться одна. Полюбила за эти семь лет, как родную душу. Отдала все силы за эти полгода. Верила.

Одна беда сменилась другой. За несколько месяцев до его смерти Алина призналась, что беременна. Вова тогда обрадовался, засветился от счастья, в нем проснулось желание жить — да только внука на руках подержать не успел. А Ольга, наоборот, схватилась за голову. Ещё одна проблема. Ещё один человек, о котором нужно заботиться. «Мы справимся, зайка», — сказала она в ответ дочери на её пугливый взгляд, хотя сама не верила в то, что говорит.

Когда прошло сорок дней после смерти мужа, Ольга взглянула на округлившийся живот дочери, очнулась от траура и поняла, что нужно жить дальше ради неё и будущего внука. Теперь у неё будет двое детей, вдвое больше забот, и воспитанием мальчика она займётся основательно, словно это её собственный сын. Больше внимательности, никаких оплошностей.

Сегодня, глядя на избранника дочери, Ольга скрипела зубами и еле сдерживала негодование. Он пришел в дом совсем недавно, без зазрения совести назвал её «мамой» при знакомстве. Быдловат, прост как две копейки, не красавец. Ничего при себе, лишь гнилая «Бэха». Обрюхатил малолетнюю девочку и пристроился на шею.

И как только умная, начитанная дочь додумалась с ним встречаться? В какой-то момент Ольга начала замечать, что Алина скатилась на тройки, но чтобы совсем ветер в голове гулял, не видела, а зря.

Вот что случается с детьми, как только растеряешь фокус внимания. Переходный возраст — самое опасное время. Один раз отпустишь на ночь погулять, а потом разгребай последствия юных экспериментов. Приняла обоих под своей крышей, а куда было деваться? Когда-то Ольга сама дров наломала и теперь старалась быть прогрессивной матерью. Благо парень оказался рукастый, да и мужской силы в доме не хватало. Пусть живут. Быть может, она ошибается, оглядываясь на собственный опыт. У них, в отличие от неё, настоящая любовь, одна и на всю жизнь.

Ольга только сейчас поняла, что поздно обо всем этом думать. Сегодня Алина на сносях, и пора готовиться к появлению нового члена семьи, а не рассуждать, если бы да кабы.

Добраться до кроватки было не так-то просто. Стоя на табуретке, Коля шарил в недрах темной антресоли и нащупал там всё что угодно, только не разобранную деревянную колыбельку. Подавал будущей тёще стеклянные банки с заплесневелым вареньем, детские коньки, коробку с фотоальбомами, початый рулон обоев и другую всячину.

— Ну что там, Коль? Видишь?

— Почти дотянулся, — кряхтел он, просовывая руку глубже. — Книги что здесь делают?

— Нет там книг, — нахмурилась Ольга.

— А это что тогда?

Он передал ей старый пожелтевший ежедневник с маленьким навесным замочком. Ольга протянула ладонь и чуть не выронила, когда узнала в нем свой дневник.

— Это мои записи, — оторопела она.

— Любовные, что ли? — ухмыльнулся Коля.

— Да, было дело, писала, — хмуро уставилась Ольга на подпись на корешке: «2007».

Коля вытащил ножки колыбели, перемотанные скотчем, и подал вниз. Ольга, не отрывая глаз от дневника, приняла их и приставила к стене. Её мысли занимало содержимое ежедневника. Почти шестнадцать лет страницы хранили память о том лете, и она боялась их как огня. Это больные воспоминания, к которым она не хотела возвращаться, но сжечь так и не смогла. Всё думала, когда-нибудь боль утихнет, и она вернётся к ним, с улыбкой будет ностальгировать, перечитывая. Но боль так и не ушла. Всё помнила наизусть, словно это было вчера.

Ольга трясущейся рукой попыталась открыть ежедневник. Ключи давно потерялись, и, несмотря на хлипкий замочек, раскрыть его было невозможно.

— Хотите почитать? Давайте помогу, — заметил Коля, как она мучается, и взял из ящика с инструментами болторез, чтобы перекусить замок.

— Даже не знаю, — замялась Ольга, пока зять возился. — Там столько глупостей. Молодая была, дурная.

— О Владимире Александровиче гадости писали? — усмехнулся он.

— Да нет. Не гадости, — вздохнула она. — Но его бы это сильно расстроило. Хорошо, что он не нашел.

— Хм-м, секреты от мужа? У вас был другой мужчина?

Ольга словила на себе любопытный взгляд зятя.

Стоит ли ему говорить? Это не его дело вообще. Расскажет Алине, и как потом перед ней оправдываться?

— Мы все совершаем ошибки. Важно не то, кто у меня был, а с кем я в итоге осталась.

— Угадал, — улыбнулся он и вернулся к вещам с антресоли, лежавшим на полу. Всё, что было аккуратно выставлено Ольгой вдоль стены, поехало возвращаться наверх, кроме деталей кроватки. Разбором хлама никто не хотел заниматься в ближайшее время. — Ай-яй-яй, Ольга Владимировна! Я-то думал, что вы любили моего тестя.

— Столько времени прошло с тех пор. Служебный роман по дурости, не более того. Дружба с одним юношей, непонятно в какой момент вышедшая за границы. Тот, о ком я писала, скорее всего, забыл меня, женился на другой и живет счастливо, — тяжело вздохнула Ольга, искренне веря в свои слова. — Всё равно у нас бы не вышло. А Вову я тоже любила, но по-своему. Он был моей опорой столько лет, без него бы не справилась. И вам с Алиной того же желаю! Прожить вместе так, чтобы было на кого положиться в старости. Любовь быстро проходит, а когда о тебе заботится родной человек несмотря ни на что — самое ценное, что может быть. Умейте прощать друг друга. Это дорогого стоит.

— Так говорите, будто мы расходиться собрались, — нахмурился Коля, запихивая рулон обоев в узкий проем антресоли, но лишь смял его. После неудачной попытки всё-таки вынул обратно и показал Ольге. — Нам это нужно вообще? Может, выбросим?

Ольга закивала головой, глядя на мятый трухлявый рулон, сунула дневник под мышку и нагнулась за банками.

— Если б не ребенок, не разрешила бы вам жить вместе. Алинке учиться нужно, а не по постелям прыгать и в дочки-матери играть! А ты не нагулялся ещё. Посмотрим, как потом запоешь в ЗАГСе.

— Я не отказываюсь от ребенка, — нахмурился будущий зять, складывая обратно на антресоль старые закрутки, которые Ольга ему подала. — Люблю вашу дочь и согласен хоть сейчас жениться.

— Да знаю, — чуть смягчилась Ольга. — Только голову на плечах всё равно иметь надо! Никто вас не распишет до её совершеннолетия. Будет время подумать хорошенько, успеете притереться. Брак — полдела, можно и без него прожить всю жизнь, а вот ребенка вырастить и не разругаться при этом — целое испытание. Ладно ты, взрослый, понимаешь, что натворил, но Алина... Вся в родного отца, рано с детством рассталась. И ведь я ей говорила, не торопись!

Коля подозрительно покосился на Ольгу, а потом перевел взгляд на её дневник за пазухой.

— Вот с этого места поподробнее. Не понял, она не родная Владимиру Александровичу? Мы чего-то не знаем?

— Не говори глупостей! Скажешь тоже, — огрызнулась Ольга, прижав покрепче ежедневник к груди, и развернулась в комнату, бросив через плечо: — Займись делом! Кроватка сама себя не соберёт.

Коля закрыл антресоль и ушёл собирать кроватку для будущего сына. А Ольга осталась одна. Села на край дивана, провела пальцами по шершавому переплёту.

Она боялась этих записей. Шестнадцать лет прятала их среди ненужного хлама, чтобы случайно не наткнуться. Чтобы не вспоминать.

Давай. Открой.

Она открыла первую страницу. Голос прошлого заговорил с пожелтевшей бумаги:

«10 августа 2007

Наконец-то смена обстановки! Я устала от упреков. Вова не считается с моими желаниями, при этом требует своё. Не видела его два дня, и мне стало легче…

В лагере дети смотрят на меня с благоговением. Я, как мама-кошка, приласкаю, пожалею и, если надо, отругаю. Мне достался сложный взрослый отряд — одна на девятнадцать подростков…

Один из них доверяет мне, будто мы давно дружим… поделился своими переживаниями про семью… гиперответственный, берёт на себя обязанности взрослых, а сам до сих пор хочет материнских объятий… У него и имя такое же мягкое, детское — Алёша.

Мне ничего не оставалось, как обнять и пожалеть. Когда он плакал в моих объятиях, на мгновение замечталась, что когда-нибудь буду так же успокаивать своего сына. Наверное, мне суждено стать самой лучшей мамой на свете.»

— Мам, чего плачешь?

Алина зашла в гостиную, тяжело опустилась на диван. Живот уже мешал ей нормально двигаться. Ольга вытерла нахлынувшие слёзы и спрятала дневник под подушку.

— Да так. Отца твоего вспомнила.

— Нашла из-за чего реветь. Он бы на твоём месте ни слезинки не проронил.

— Ну зачем так говоришь? Он был хороший человек.

— Ты с дуба рухнула?! То, что он болел, никак не оправдывает его в моих глазах. Не защищай! Собаке собачья смерть.

Ольга нахмурилась, но промолчала. Дочь с детства помнит, как Вова таскал мать за волосы. Хуже некуда, когда дети видят в доме насилие.

Алина встала, с трудом удерживая равновесие, и направилась к двери. На пороге обернулась:

— Прекрати вспоминать прошлое. Его нет. Живи дальше и радуйся.

Она вышла. Ольга осталась одна.

Живи дальше.

Как только дочь скрылась в коридоре, она робко вытащила дневник из-под подушки, открыла наугад и прочитала:

«…никогда тебя не забуду. И знаешь, я счастлива, что однажды повстречала тебя».

Ольга закрыла глаза. Перед внутренним взором встало лицо, которого она не видела почти шестнадцать лет. Но помнила каждую черточку.

— Прости меня, Лёша.

Глава 1. Первое Свидание

Четыре года спустя.

Ноябрь в северо-западной полосе выдался отвратительным. Два дня назад трещали морозы, а сегодня плюсовая температура превратила снег в ледяную кашу, дороги — в сплошной каток.

Алексей Громов оставил машину на работе в ангаре и прямиком оттуда домчался на такси до маленького непримечательного кафе на первом этаже многоквартирного дома. Он приехал раньше назначенного времени и спрятался от дождя под полукруглым козырьком.

Неоновая вывеска за панорамными окнами зазывала внутрь отведать круассаны и ароматный горячий кофе. На стеклянной двери размашистыми буквами красовалось название «Дом Быта Лофт». Внутри горел приглушённый свет. Несколько посетителей, сидевших возле окна, подняли головы рассмотреть гостя на улице, который не спешил заходить в заведение и загородил спиной вид на вечерний проспект.

Закурив, Алексей присмотрелся в сторону улицы, откуда должна прийти Ольга. В такую погоду, да по темноте, небезопасно ходить одной красивой женщине, но когда это её останавливало? Который раз она отказывается, чтобы он встретил, и добирается сама, назначив встречу там, где ей удобно. Он не возражал, всё равно не знал приличных заведений и доверял её вкусу, но всё же беспокоился, как она доберётся.

Рука затряслась, когда он поднёс сигарету к губам. Закусив фильтр зубами и прищурив глаз, чтобы дым не раздражал до слёз, он опустил ладонь и стал сжимать и разжимать пальцы. Последствия ли это алкоголизма или он просто начал замерзать, пока ждал, — остаётся только гадать. При малейшем волнении, как сейчас, ему смертельно хотелось принять на грудь или закинуться чем-нибудь посильнее, чтобы нервы не ныли в плечах. Но он понимал, что несколько часов кайфа снова потянут его на дно, и никакая Ольга его оттуда уже не вытащит. Плюнет на его пропащую душу и исчезнет навсегда.

Всё, баста! Завязывай!

Он терпел и проговаривал про себя мантру: «Пройдёт. Это стресс. Дыши. Вдох-выдох».

На той неделе он решил окончательно завязать, ведь появилась спасительная ниточка — Ольга. Та женщина, что однажды разбила ему сердце, по-прежнему оставалась ему дорога. Она согласилась на свидание вместо того, чтобы бросить его гнить, а значит, он не должен упустить шанс.

В прошлый четверг он приехал к ней на работу с розами, пьяный в хлам, и вывалил всё: и про запой, и про то, что пьёт от любви к ней двадцать лет. Ольга выслушала и не сбежала, сверкая пятками. Как будто знала. Просто взяла цветы и сказала: «Давай попробуем».

Сегодня они взглянут свежим взглядом друг на друга, поболтают о пробках, ужасной погоде и обсудят новинки кино. Без пошлости, интима, горьких воспоминаний и обид. Ольга закажет двойную порцию мороженого, а потом пододвинет вазочку ему, когда поймет, что не может съесть столько сладкого. Он капнет десертом себе на рубашку и отшутится, чтобы скрыть смущение. Она звонко засмеется и вытрет пятно салфеткой, ухаживая за ним. Как раньше, легко и непринужденно. И если вечером распогодится, то он проводит её до дома по ночным улицам, под тусклым фонарем робко потянется поцеловать, и они нелепо столкнутся носами.

Это будет их первое настоящее свидание, которого у них никогда не было. А потом, он в этом не сомневался, будет и второе, и третье, и все последующие.

Ох, Оля! Не понимаешь, на что согласилась.

Вылечить алкоголика — испытание не каждой под силу. Ни одна из его бывших не смогла терпеливо дойти с ним до конца. Их, правда, можно было по пальцам пересчитать, хотя и тех ветром сдувало, как только он отмочит что-нибудь эдакое по пьяни. Но Ольга с ними не сравнится. Эта женщина сильнее, чем кажется. Да и вообще, она первопричина его зависимости. Ведь он пил, потому что её не было рядом, скучал по ней долгие годы и никак не мог выкинуть из своей упрямой головы. Рядом с любимой бутылка станет не нужной, он будет пьян от любви.

За углом дома, где находилась кофейня, хлопнула дверца машины, колеса пробуксовали по ледяной колее. Со двора вырулил на перекресток белый «Форд» с желтыми шашками и встал на светофоре под красный свет, загородив мордой соседнюю полосу. Алексей услышал позади себя приближающийся стук каблучков, отбросил бычок и обернулся.

Ольга с накинутым капюшоном на голове куталась в ворот серого пуховика, придерживала сумочку, смотрела себе под ноги и семенила сапожками по обледеневшему тротуару. Когда она приблизилась, он протянул руку и обнял её за талию.

— Ой, ты уже здесь! — Она откинула капюшон и встретилась с ним взглядом. — Я рассчитывала, что приеду раньше и приведу себя в порядок. Прическа помялась, выгляжу как мокрая курица.

— Ты очаровательно выглядишь, — ответил Алексей, глядя с обожанием на её идеально уложенные локоны, чуть влажные от дождя. Он радовался бы любой прическе, главное, что она пришла.

— Очаровательная мокрая курица, — хихикнула Ольга.

— Да. То есть нет. Вовсе нет! — Опомнился Алексей, смущенно улыбнулся и потянул её внутрь кафе.

Он открыл дверь и пропустил Ольгу вперёд. Внутри помещения приятно обдало теплом. Обмёрзлое лицо покалывало, ноздри дразнило запахом свежесваренного кофе и выпечки. Перед входом стоял бар из тёмного дерева и холодильники с пирожными, сверху нависала меловая доска с перечнем ассортимента. Девушка-бармен поприветствовала и выбежала из-за стойки с меню в руках, указывая на свободные столики.

Ольга выбрала уголок с двумя голубыми диванчиками в белую полоску друг напротив друга. Между ними стоял круглый жёлтый столик на поддонах, на нем набор красных перечниц, а сверху висела зелёная садовая лампа. За одним из диванчиков стена отделана рыжей кирпичной кладкой. От основного зала их отделяла полка с книгами и настольными играми. По всему заведению под бетонным потолком нависали черные трубы, как будто его забыли отремонтировать. Интерьер кафе напоминал блошиный рынок: что нашли, то и поставили.

Алексей принял у Ольги пуховик и бережно повесил на завитках кованой вешалки для одежды, а затем снял свою куртку и присел напротив, облокотился на стол и сложил руки в замок.

Ольга заправила прядь волос за ухо и принялась изучать меню, а он разглядывал её, словно не видел вечность. На ней темно-синее платье из люрекса с рукавом три четверти и вырезом лодочка, подчёркивающим ключицы. Длину юбки до колена он оценил ещё минуту назад, заглядевшись на её ноги, пока она садилась за стол. В ушах поблескивали серьги с искусственным камнем.

Эти ушки достойны бриллиантов.

Когда-нибудь он раскошелится на дорогой подарок. Такое вложение будет разумнее, чем тратить деньги на дурь. Но в первую очередь надо разобраться со своим дерьмом.

— Что закажем? - вопросительно посмотрела Ольга. — Тут подают огромные венские вафли с мороженым и клубничным сиропом. Есть обалденный салат Цезарь с бомбической заправкой. В него кладут совсем немного сухариков и курицу, обжаренную на гриле. Или двойную порцию шаурмы с картошкой фри?

— Я не голоден. На твой вкус, — отвлекся от размышлений Алексей. — Бывала здесь раньше?

— Да, праздновали день рождения дочери в том году. Заведение небольшое, но кормят на отвал и вкусно.

— С дочерью, говоришь, — Алексей откинулся на спинку дивана и расплылся в улыбке. — На свидания, значит, не ходила?

— А должна? — опустила меню и взглянула исподлобья она, вытянув бровь.

— Мне просто интересно, — пожал плечами он. — Почему такая красивая женщина до сих пор одна? Не верю, что не было предложений.

— А ты не отличаешься оригинальностью, ещё спроси, нужен ли зять моей маме, — хмыкнула она и опустила глаза на коктейльную карту в меню. — Я не собираюсь с тобой обсуждать других мужиков, по крайней мере на трезвую голову. Если так хочешь потешить свое самолюбие, давай закажем по бокалу «Просеко».

А потом еще по бокалу, и еще, и еще. Самое время снова нажраться и показать тебе мое отвратительное «я».

Похоже, что он заметно изменился в лице, так как она ойкнула и поспешила сменить тему.

— Извини, не подумала. Как прошла твоя неделя?

Только он открыл рот, чтобы начать повествование о походе к наркологу, как к ним подошла барменша с блокнотом в руках, и Ольга отвернулась, чтобы сделать заказ. Она взяла десерт и клюквенный морс.

— А вам, мужчина?

— Мне кофе без сахара, а девушке принесите дополнительно к заказу бокал «Просеко», пожалуйста.

Барменша записала заказ и ушла за стойку. Ольга поджала губы и смерила его взглядом.

— Так интересно, с кем я спала, что решил меня напоить? Тебе напомнить, чем закончилось в прошлый раз?

— Просто хочу узнать, сколько у тебя было мужчин, — ухмыльнулся Алексей и потянулся через стол к её кисти. — Хотя я не буду против, если сегодняшний вечер закончится у меня дома на диване.

— Два! Один из них умер пять лет назад, а другой сейчас сидит напротив меня, — проворчала Ольга и опустила под стол ладони.

Он замер с протянутой рукой.

Что я несу? Мне же не хочется это знать, как любому нормальному мужику. Так, стоп! Всего два?! Ай, ладно, она всё равно не хочет об этом. Потом как-нибудь выпытаю.

— Я ходил в наркодиспансер, — решил он замять пошлый намёк. Обида на лице Ольги сменилась интересом. — Оказывается, у меня не так всё печально по анализам. Печень слегка увеличена, но тест отрицательный. Наверное, успело выветриться к сегодняшнему дню. В крови обнаружено незначительное количество опиоидов, но значение не превышает норму. Списали на прием лекарств от мигрени.

— И каков диагноз? Разве там сразу не ставят на учёт? Что теперь будет с водительскими правами?

— Комиссии не было. Нарколог отправил на всякий случай поговорить с психиатром. Доктор оказался снисходительный. Понимаешь, тех, кто добровольно приходят, а таких единицы, — сделал он упор на этих словах, — берут под анонимное наблюдение. С меня взяли подпись, что я буду являться на еженедельную беседу с мозгоправом и пи́сать в баночку. Пока без заключения. Мне кажется, он вообще не поверил во весь этот бред. Сказал, молодой слишком для алкаша.

На этих словах он прервался. К ним подошла барменша, подала напитки и десерт. Как раз вовремя, и Алексею не пришлось вдаваться в подробности, что лечение не бесплатное. Тогда бы Ольга настояла разделить счёт пополам, переживая за его кошелёк, а ему сегодня хотелось оплатить ужин самому, ведь раньше не представлялось такой возможности.

Она с сомнением посмотрела на бокал с игристым, обхватила ладонями рядом стоящий стакан с морсом, придвинула к себе и отпила из трубочки, а потом с волнением взглянула на него.

— Всё в порядке, — заверил Алексей, глядя на её реакцию, и чокнулся с ней кофейной чашечкой. — Давай отпразднуем наше первое свидание!

Ольга улыбнулась и принялась уплетать венскую вафлю. Угостила и его, протянув через стол над своей ладонью пару кусочков, наколотых на вилку. Десерт оказался невероятно вкусным, и Алексей всё-таки капнул подтаявшим мороженым себе на рубашку. Только вытирать пятно пришлось самому. Ольга застеснялась и заковыряла приборами в тарелке.

Наевшись, она отставила посуду в сторонку и стала вспоминать день рождения дочери. Перечислила все блюда, которые они тогда заказали, рассказала все сплетни о молодых подружках её дочери и о их детках: кто и когда пошел на горшок, съел первую козявку и тому подобное. Праздник понравился больше детям, но взрослые тоже неплохо провели время, доедая детские десертные объедки и чокаясь бокалами, пока дети прыгали в игровой зоне вместе с Ольгой.

Из её рассказа он понял, что находиться в кругу малышни для неё — привычное дело. Своего внука она нянчит как родного сына. Наверное, поэтому ей неудобно говорить о мужчинах. Им просто нет места в плотном графике заботливой бабушки и матери.

Алексей больше не расспрашивал, хотя сгорал от любопытства, почему же она не искала себе пару после смерти мужа. Мужского внимания ей точно не занимать. Пока они сидели, он насчитал не один любопытный взгляд с соседних столиков. Молодые парни беззастенчиво пялились на неё, слушая вполуха своих спутниц, и его самолюбие действительно тешилось от присутствия такой эффектной женщины за одним столом.

Она выпила бокал за рассказом и прервалась на моменте, когда он махнул рукой барменше повторить игристого. Вместо этого Ольга попросила счёт, настояв, что больше не хочет. Как он и ожидал, она собралась расплатиться за свою часть заказа и полезла в сумочку за кошельком, но он опередил, приложив карту к терминалу. Раздосадовано цокнув, Ольга бросила в стакан для чаевых несколько купюр, встала из-за стола и надела пальто.

Вечер подошёл к концу слишком быстро. Они не посидели и часа. Ольга на улице достала телефон, чтобы вызвать такси. Ледяной дождь стих, но ветер по-прежнему завывал вдоль проспекта. Погода испортила ему планы на долгие проводы и поцелуи под фонарем, поэтому пришла в голову глупая мысль увязаться за ней.