Подумай, что случится завтра
- -
- 100%
- +
Когда подъехала машина, Алексей спустился по обледеневшим ступенькам с крыльца и подал ей руку. Ольга, осторожно шагая, почти приблизилась к нему, но не заметила, как зацепилась ремешком сумочки за перила, поскользнулась и схватила его за грудки. От неожиданности он сделал шаг назад, оба потеряли равновесие и оказались на льду. Затылок и позвоночник почувствовали все прелести падения, когда тебе за тридцать, а грудь сдавило от нехватки воздуха. Когда Алексей сообразил, что произошло, Ольга не то засмеялась, не то заохала. Непонятным образом она оказалась на нём сверху. Он смягчил ей удар своим телом.
— Бедняжка, извини, — прошептала Ольга, приподняла ему голову и клюнула в щеку.
— Осторожно, здесь скользко, — прохрипел Алексей.
Ольга прижалась к нему и засмеялась. Его губы тоже невольно растянулись в улыбке, несмотря на тупую боль в затылке. Было бы здорово полежать вот так с ней ещё чуть-чуть, если бы не грязная холодная лужа под ним и пар изо рта.
Когда поднялись на ноги, он отряхнул джинсы, а Ольга отыскала на земле сумку, которая улетела в другую сторону, и достала влажные салфетки, чтобы протереть ему куртку. Таксист посигналил, намекая на платное ожидание. Алексей махом отворил пассажирскую дверь и запихал Ольгу в машину, пока она не опомнилась. Сам сел рядом. Водитель в зеркале окинул недовольным взглядом его внешний вид, но промолчал и поехал на указанный адрес.
Ольга открыла рот спросить, куда это он с ней.
— Потом, — пресёк Алексей попытку возмущения. — Сначала доставлю тебя домой в целости и сохранности. Мало ли, ещё где-нибудь навернешься. Кто тебя ловить будет?
Вот и повод нашелся продлить вечер. Он понимал, что домой она его не пригласит, но хотя бы не сбежит от поцелуя на прощание, и ерзал от нетерпения, мысленно нажимая на педаль газа и подгоняя неторопливого водителя. Хотелось затискать её прямо тут же в салоне, но Ольга бросала на него недоуменные взгляды, и пришлось умерить пыл. Он накрыл ладонью её кисть и молча отвернулся, чтобы не соблазняться.
Вскоре таксист свернул в темный район. За тонированными задними стеклами Алексей разглядел очертания панельного дома, пустые клумбы, скамью возле входа в подъезд, сквозной проезд во дворе и напротив двухэтажную кирпичную постройку, напоминающую детский сад. Возникло ощущение, что он бывал здесь.
Голосовой помощник навигатора на телефоне водителя сообщил: «Вы приехали. Не забудьте оценить качество поездки».
Алексей выскочил первым, обогнул машину и открыл дверь Ольге, но она полезла с противоположной стороны, где только что сидел он, и направилась к дому. Досадно хлопнув дверью, постучал по крыше автомобиля, чтобы таксист отъезжал.
— Сбегаешь от меня, Золушка? — подошёл он к ней и приобнял, пока она рылась в сумочке в поиске ключей.
— Карета скоро превратится в тыкву, — грустно ответила Ольга и взглянула на него. — Злая мачеха наверняка сейчас смотрит в окно и устроит мне допрос. Я дома, всё хорошо, можешь идти.
— Я так понимаю, зайти в гости не предложишь?
— Алина думает, что я ушла сегодня на встречу со школьной подругой, — Ольга смутилась и опустила глаза. — Мне с трудом удалось убедить её, что цветы на прошлой неделе подарили коллеги.
— Ты никак стыдишься меня? — удивился он.
— Прости, ещё не придумала, как сказать ей. Мои дети считают, что в таком возрасте поздно заводить романы. Для них странно видеть маму с новым мужчиной, особенно после смерти мужа.
Алексей тяжело вздохнул и отпустил её. Его снова прячут. Ничего не изменилось. Их отношения по-прежнему большой секрет. Он думал, что теперь им ничего не мешает быть вместе и можно больше не скрываться, но, видимо, не сегодня. А так хотелось оттянуть момент расставания.
Ольга словно прочитала мысли и вдруг потянула его в подъезд со словами: «Не здесь, окна во двор выходят».
Они поднялись на лестничный пролёт над третьим этажом. Ольга остановилась у грязного мусоропровода, бросила сумочку рядом на подоконник и подпёрла спиной стену.
— Ты что-то хочешь мне сказать на прощание. Не зря же проделал такой путь, — улыбнулась она.
Алексей оглядел мутное окно рядом с ней, заприметил жжёные пятна и пепел на раме и, после её одобрительного кивка, закурил.
— Всего лишь хотел узнать, где живёшь, а то сбегаешь постоянно непонятно куда. Буду знать, где тебя найти, — засиял он. — Не поверишь, но я ходил вокруг этого дома пару раз.
Ольга удивлённо вскинула бровь.
Вот как распорядилась судьба. Так близко находился, но ни разу не встретились. По правде говоря, о ней он тогда меньше всего думал, его мысли занимало другое. Вспомнил, что несколько лет назад ошивался здесь в поисках закладок, но пояснять не стал.
— Кореш жил в соседнем подъезде, — соврал он. — Если б знал, что ты здесь, то ночевал бы под окнами.
— Этого-то я всегда и боялась, — хмыкнула Ольга и посмотрела себе под ноги.
— Если честно, думал, что не придёшь сегодня. — Изменился в лице он и потушил окурок. — И вечер снова бы скрасила бутылка. Ещё в Москве пытался завязать с пьянками, но, когда вернулся сюда и случайно повстречал тебя в торговом центре, мне захотелось напиться до смерти. Я соврал тебе, когда написал, что не успел подойти. Ты стояла рядом всего в двух шагах. Не обратила внимания, наверное. А я сразу узнал по голосу, но зассал и отвернулся к другому стенду, и вы с дочкой действительно быстро ушли. Хотел догнать, но не успел. Да и что сказать не знал.
А когда понял, что просрал удобный момент, начал искать тебя везде. Счастья было полные штаны, когда ты ответила на сообщение! Мне приспичило узнать о тебе всё: где живёшь, чем теперь занимаешься, как свободное время проводишь, сколько у тебя детей, кошек, мужиков? Но самое главное, помнишь ли меня?
Думал, пообщаемся пару дней, и в итоге скажешь: «Я тебя никогда не любила, моё сердце принадлежит другому», — и всё такое. Хотелось, чтобы меня наконец постигло разочарование и отпустило, но нет. Только сильнее захотелось тебя обнять.
Ольга слушала, хлопая ресницами. Уголки её губ опустились, меж бровей залегла складка.
Уж не жалеет ли она меня?
Алексей приблизился к ней для поцелуя, но тишину в подъезде нарушил мелодичный писк открывающейся двери домофона. Кто-то из соседей возвращался домой. Ольга вздрогнула, накинула капюшон и отвернулась к окошку.
— Фу, поганцы! Опять накурили! — На лестнице показалась полная бабулька и вразвалочку стала подниматься, размахивая пакетами из супермаркета. — Молодежь, совсем обнаглели? Больше негде собираться?
— Извините, сейчас уйду, — выпалил Алексей и потянулся к форточке, чтобы проветрить. — Только с девушкой можно пять минут попрощаться?
— А это ещё кто такая? — заглянула Ольге в лицо старушка. — Олька, ты что ли?
— Здрасьте, баба Зина, — испуганно прошептала Ольга, выглянув из-под капюшона.
— Сдурела совсем, как малолетка по подъездам шататься? Дома нет своего?
— Андрюшка спит, не могу пригласить друга в гости. Мы скоро разойдемся. Не ругайтесь, прошу.
— Не знала бы тебя, полицию вызвала. Нам тут наркоманов своих хватает, — покачала головой баба Зина и продолжила путь вверх по лестнице.
Щеки Ольги залились краской, и она прыснула в ворот пуховика. Алексею самому стало смешно и неловко одновременно. И правда, со стороны странно смотрелось, что они мнутся в подъезде, как подростки. Он подождал, пока удаляющиеся шаги бабы Зины стихнут и замок её двери щелкнет с другой стороны.
— Не смею больше задерживать, — нехотя сказал он и притянул её к себе.
Ольга обвила руками его шею. Её одежда мешала почувствовать тепло тела. Синтепон пружинил и не давал ладоням прощупать талию. Он прислонился к её лицу носом и замер, раздумывая, уместен ли будет поцелуй, по которому он безумно соскучился.
Она сама нежно коснулась его губ, как когда-то давно на речке. Внезапное дежавю затмило годы расставания. Он опять шестнадцатилетний мальчишка, который целует свою вожатую в первый раз. Это по-прежнему их секрет, о котором он никому никогда не расскажет. Пусть так, но теперь она рядом, и он ни за что её больше не отпустит.
— Я довела тебя до дрожи? — прервала поцелуй Ольга и кокетливо улыбнулась.
В кармане джинсов вибрировал телефон. Он скосил глаза вниз, чтобы посмотреть, кому вздумалось тревожить его в девятом часу.
— Не знаю таких.
Он скинул звонок от неизвестного номера и прильнул опять к Ольге. Телефон настойчиво снова бзыкнул в руке, а Алексей нажал кнопку блокировки, не отвлекаясь от поцелуя. На третий дозвон он раздражённо отлип от Ольги и уставился на экран. Она тоже досадно взглянула на цифры.
— Ответь, может, срочно.
— Да кому я сдался в это время?! Опять кредиты втюхивать будут или опросы, — свайпнул он зелёную кнопку ответа. — Алло!
— Привет, братец! Ты, видимо, слишком занят своими криминальными делами. Извини, что помешала ширяться, просто считаю нужным тебе сообщить.
— Марина? — нахмурился он.
Ольга подалась вперёд и наклонила ухо ближе к телефону.
— Папы больше нет. Завтра похороны в вашем крематории. Если соизволишь прийти, будь добр, в адеквате. Не позорь семью!
Кузина сбросила звонок. Алексей застыл с телефоном возле уха.
— Что случилось? Это твоя сестра? Вы общаетесь? Как у неё дела? — затараторила Ольга.
Он прервал поток вопросов взмахом ладони и схватился пальцами за переносицу, пытаясь переварить информацию. Ольга обеспокоенно погладила его по щеке.
— Дядя Игорь умер. Зовут на похороны. Похоже, она приехала из Питера. А я с ней не виделся тринадцать лет, — вздохнул он и взглянул на растерянную Ольгу.
Она же ничего не знает. Долго сейчас объяснять, да и как всегда не вовремя.
— О-о, это тот заботливый дяденька, который приезжал к вам в лагерь на родительский день? Он же как отец вам обоим. Помню, он тогда помог тебе с мамой. Как жаль, — опустила глаза Ольга. — И по Маришке я тоже соскучилась.
— Я потом тебе всё расскажу. Извини за сегодняшний вечер, как-то через одно место получилось.
— Да всё хорошо было, не расстраивайся! Но мне тоже пора. Ты держись, ладно?
Ольга крепко обняла на прощание, договорилась с ним созвониться завтра утром, взяла сумочку и двинулась вверх по лестнице. На середине обернулась, помахала ему, и они обменялись улыбками. «Пока» — прочитал он по её губам. А затем она скрылась на площадке четвертого этажа, и послышался щелчок в замочной скважине. Убедившись, что она закрыла за собой дверь, он бегом спустился вниз и на лету вызвал такси.
Глава 2. Я не вор!
Алексей полночи не спал. Пытался написать сообщение Ольге и объяснить как можно мягче, почему они с кузиной много лет не общаются. Набирал и тут же стирал, понимая, что это шокирующая история. А ведь он только-только наладил с ней контакт. В итоге решил, что расскажет при встрече, хотя до последнего сомневался в необходимости посвятить Ольгу в свое криминальное прошлое. К тому же, она наверняка видела десятый сон, и тревожить не хотелось. Вдруг ей снится берёза за лагерем?
Он улыбнулся своим мыслям, отложил телефон и лег на подушку, пялясь в темноту. Зачесался нос. Не веря в приметы, на всякий случай несколько раз щёлкнул двумя пальцами по ноздрям. Скорее всего, причина зуда была в пыльном постельном белье, которое давно пора поменять, а не в предстоящей нервотрёпке.
Утром он проснулся разбитым. Завтрак не лез в горло. Выпил крепкий кофе. Уточнил у Марины время прощания и записал её номер. Ольга позвонила около десяти и поинтересовалась, собирается ли он на похороны. Немного помолчав, он ответил, что не может пропустить, хотя боится встречи с кузиной и родственниками. Ольга успокоила, что любые распри сегодня забудутся, главное — взять себя в руки. Он подумывал позвать её с собой для поддержки, но тут же отмел эту идею.
Появление Ольги в кругу семьи вызвало бы недоумение. Пришлось бы всех знакомить с ней и объяснять со времен царя Гороха, кто такая. Алексей представил рожи родственников, если бы он сказал: «Эта женщина лишила меня девственности в шестнадцать, поэтому я её теперь люблю». Со статусом отношений они тоже еще сами не определились. Глупо будет, если он назовет её своей невестой, а Ольга вытянет лицо. Ко всему прочему, она сама вчера обмолвилась, что соскучилась по Марине. Вдруг ей приспичит лезть к кузине с ностальгическими обнимашками? Вряд ли Марина обрадуется им на похоронах. Да и к тому же, сестрица давно её недолюбливает и всегда была против их романа.
Он вспомнил, как после лагеря осенью две тысячи седьмого предложил сестре встретиться и обо всем рассказал. Они сидели на пожухлой сырой траве в парке. Он по привычке откупорил пиво и, глотая слезы, поведал, как Ольга его бросила, плюнув в лицо: «Я тебя не люблю!». А потом поделился с кузиной страшным чувством пустоты внутри, из-за которого у него отсутствовало желание жить. Марина отругала, как мамаша: «Не будь тряпкой! Она тебя использовала, а ты лох, каких поискать. Неужели думал, что у вас есть будущее? Ольга Владимировна помолвлена, сопляк вроде тебя ей изначально был не нужен». Но при этом сочувственно обняла. Родня как-никак. Вспоминая тогда, как Ольга его целовала, он отказывался верить, что они говорили об одном и том же человеке.
Казалось, что никто не пытался его понять, и даже кузина не воспринимала всерьез. Все будто сговорились и хотели настроить его против Ольги. В их глазах она была стервой и последней сукой. Однако друзья незримо поддерживали на протяжении многих лет, а он этого не понимал и не заметил, как стал пользоваться их сочувствием. Частые пьянки невольно заставляли его совершать плохие поступки по отношению к близким, и поэтому он потерял всех.
С ужасом представляя, что скажет сегодня Марине в такой тяжёлый день, он выбрал черную рубаху и темные джинсы и, пока одевался, рассматривал семейную фотографию на комоде, с которой улыбались ему ныне покойные родители и дядя с тетей.
После того, как Марина вышла замуж и переехала в Питер, Алексей иногда захаживал к Игорю. Дядя простил ему семейный скандал и всегда был рад видеть. Подкармливал, давал денег, пытался помочь с поиском работы, а однажды познакомил с племянницами, когда они приехали на лето.
Алексей подружился с девочками. С удовольствием погулял с ними в парке, сводил на колесо обозрения и в цирк. Накупил им на последние деньги игрушек и мороженого, таскал на плечах и обещал подарить собаку. С ними он забыл на целый день, что его жизнь незаметно катится под откос.
Они звали его в гости в Санкт-Петербург. Искренне не понимали, почему маме нельзя рассказывать, что они виделись с дядей Лёшей, и очень грустили перед отъездом. Он не мог объяснить, почему взрослые поругались, и придумал нелепую отговорку, но пообещал, что они обязательно увидятся следующим летом.
Через год девочки не приехали к деду, улетели с родителями на море. А он переехал в Москву с твердым решением устроиться на хорошую работу, бросить пить и начать с нуля. Прошло пять с половиной лет. С тех пор не удалось свидеться. Его идеальная трезвая жизнь так и повисла в планах, столица его не приняла, и он вернулся в родную провинцию. Этим летом занялся ремонтом в своей квартире, а к Игорю так и ни разу не зашел. Даже не поинтересовался, гостили ли у него племянницы в этом году.
Алексей сильно по ним соскучился. Когда их видел, старшей было семь, а младшей — четыре. Наверное, они уже не помнят его.
***
В четыре часа дня он приехал к крематорию. У входа на улице собралась семья, друзья и коллеги умершего. Издали он узнал дальнюю родственницу с севера, Марину, и её мужа. Девочек не было.
— Соболезную, — подошёл Алексей к кузине.
Марина подняла заплаканное лицо и скривила губы наподобие улыбки. Она изменилась. К тридцати шести годам её фигура раздалась вширь, под короткой курткой пятьдесят шестого размера грудь опустилась на объемный живот. Пальцы, которыми она сжимала носовой платок, напоминали пухлые сосиски. На лбу прорезалось несколько глубоких складок. Ни капли макияжа. Растрёпанный каре-боб с мелированием давно заменил длинные тёмные распущенные волосы и старил её. На фотографиях в соцсетях она выглядела значительно лучше за счёт фильтров.
Её супруг подошёл к ним и протянул ладонь Алексею для рукопожатия. Он видел его на свадьбе, но запамятовал, как выглядит. Кирилл старше кузины на десять лет. Его голову полностью покрывала седина, а худощавое лицо исчертили морщины. Он больше походил на друга дяди Игоря, чем на отца племяшек. Разница в возрасте не помешала им создать крепкую семью, и вот уже на протяжении четырнадцати лет они живут душа в душу.
— Пришёл всё-таки, — шмыгнула носом Марина и оглядела презрительно с ног до головы.
— Игорь мне тоже был дорог, — ответил Алексей. — Где девочки?
— В Питере с бабушкой. Незачем им это видеть. А тебе как будто не все равно, — огрызнулась она и жестом пригласила всех собравшихся пройти в траурный зал.
Панихида проходила в темном помещении. Хрустальная люстра под потолком едва освещала зал. Лакированный паркет скрипел под ногами собравшихся. Люди теснились вдоль узкого прохода между стеной и гробом и обступали умершего. Дядя Игорь лежал по центру в обрамлении бархата и венков. Танатопрактик переборщил с гримом, замаскировав его до неузнаваемости. Белый ворот рубашки, в которую облачили тело, небрежно испачкан косметикой.
Женщины плакали и наклонялись поцеловать в лоб усопшего, клали в гроб цветы. Мужчины сдержанно похлопывали по его кистям, сложенным на груди. Когда очередь дошла до Алексея, он подошёл ближе к покойнику, взглянул напоследок на умиротворённое лицо дядюшки и молча положил гвоздики. Последней из желающих проститься подошла Марина, накрыла отца руками и, прислонившись к нему лбом, завыла. Со всех сторон подхватили её плач женщины, угнетенные печальной картиной. Алексей не мог больше выносить запаха формалина и завываний, поэтому тихонько пробрался на улицу, не дожидаясь, когда тело унесут в печь.
На свежем воздухе он присел на скамью возле входа. Скурил полпачки, пока вспоминал добрым словом ушедшего в мир иной дядю и представлял, как он с матерью встретится на небесах. Они тоже когда-то враждовали, но незадолго до смерти мамы помирились. Отчасти Алексей стал соединительным звеном, когда в шестнадцать пугал своими выкрутасами. Наверное, оба хотели бы, чтобы дети не повторяли их ошибок. Братья и сестры всегда должны держаться друг за друга, что бы ни случилось.
Вскоре участники панихиды начали поочередно выходить на улицу. Марина осталась в комнате для наблюдения за кремацией.
И как только у неё сил хватает на это?
Кирилл подсел к нему.
— Ты не обижайся на Пупсика, — так он ласково называл кузину. — Третий день не спит, не ест. Не представляет, что девочкам скажет.
— Как узнали?
— Она не могла дозвониться. Перепугалась, сорвалась с работы и на ближайшем рейсовом примчалась. А вечером в слезах позвонила мне. Я еле успокоил. Самому не верилось. Свекр буквально недавно по видеосвязи общался со старшей дочерью. Здоров, улыбался. Вскрытие показало, что на тех выходных умер. Наверное, время пришло.
Алексей молча закивал головой. Выходные. Он валялся в невминозе. Когда очнулся, то заметил пропущенные от Ольги, а паре звонков от дядюшки не придал значения. Старик чувствовал приближение кончины и хотел повидаться.
— Молодец, что пришел, — похлопал его по спине Кирилл. — Горе сближает. Возможно, сейчас не самый подходящий момент поговорить с Мариной, но она всё время о тебе вспоминает. Поехали с нами на поминки? Соседка Галина Федоровна стол накрыла.
***
Половина пришедших на похороны извинились и разъехались по своим делам после церемонии прощания, остальных пригласили на поминки. Марина прижимала к себе урну с прахом и шла за Кириллом в подъезд. За ними выстроилась процессия голодных ртов, готовых скорее наполнить желудки, чем проводить близкого. Алексею неудобно было отказывать, поэтому он тоже проследовал за всеми.
Галина Федоровна ждала в квартире дяди Игоря и подгоняла всех на лестничной площадке к столу. Она припасла для каждого гостя тапочки, настоятельно просила не топтаться в уличной обуви и проявить уважение к дому покойного. Алексей брезгливо посмотрел на старушечьи валенки с дырочкой, которые ему достались, и, скинув ботинки, прошел в гостиную в носках.
В комнате стоял накрытый стол-книжка. Вокруг расставлены разношёрстные стулья, собранные по соседям. На скатерти ломились от яств тарелки, блестел новенький хрусталь, который никто не доставал со времен перестройки. В центре фотография в черной рамке, поминальная свеча и рядом стопка с водкой, прикрытая хлебом.
Гости уселись и принялись раскладывать салаты. Кирилл посчитал количество людей за столом, составил в ряд стопки и откупорил бутылку. Алексей помотал головой, чтобы ему не наливали.
Марина задержалась у книжного шкафа, чтобы поставить урну, расставила рядом иконки и постояла некоторое время возле, отвернувшись ко всем спиной. По её подрагивающим плечам было заметно, что она беззвучно плакала. Наконец успокоившись, кузина села за стол, взяла наполненную стопку и уставилась в пустую тарелку.
Галина Федоровна первой вызвалась говорить. Алексей впервые в жизни видел эту женщину, но понял, что она знала Игоря чуть ли не как родного. Соседка весело вспоминала «импозантного мужчину» и неуместно шутила, что если бы не его покойная супруга, то она бы давно заарканила его в свои сети. Кто-то тут же вспомнил свадьбу дяди и тети. Дальняя родственница, имени которой Алексей не помнил, начала хвастать финансовой помощью в девяностые, когда Маринку надо было чем-то кормить, а её родители едва сводили концы с концами и делили одну сосиску на троих. Потом к речам присоединились бывшие коллеги и отмечали усердие и труд покойного.
Постепенно поминки превратились в пьянку. Гости обсуждали детей, налоги, квитанции, цены в магазинах, войну на западе. Про главную скорбящую вечера напрочь забыли. Марина молча опрокидывала в себя огненную, который подливал Кирилл, и ковыряла колбасу в тарелке. А потом, не в силах больше слушать бессмысленный трёп, схватила бутылку сама, налила стопку до краев и подняла.
— За папу! — привлекла она внимание и зыркнула на Алексея. — Выпьешь со мной, братик?!
— Пупсик, не надо. Ему за руль, — наклонился к ней и прошептал Кирилл.
Кузина сделала вид, что не слышала, и сверлила взглядом. Лицо перекосилось от презрения, ноздри раздувались. Алексей медленно потянулся к стакану с минеральной водой.
— Настолько насрать, что не ешь и не пьешь с общего стола? Или стыдно нас объедать? А может, наша компания тебе не по душе, а?! — повысила она голос. — С твоими дружками веселее?!
Все разом смолкли и уставились на них.
— Давай не сейчас, — процедил сквозь зубы он.
— Да как ты смеешь появляться в этом доме после того, что сделал?! — её слова эхом прозвенели в хрустале.
Дальняя родственница замерла с протянутым в руке салатником над столом. Кирилл коснулся плеча Марины, пытаясь успокоить, но она со злостью отпихнула его локтем и пролила часть водки на скатерть.
— Вы моя семья. Игорь был мне как отец, — сдержанно ответил Алексей.
— Какое отношение ты имеешь к нашей семье?!
— Мне жаль, Марин.
— Тебе жаль? — её глаза округлились, и она ткнула пальцем в фотографию. — А о нем подумал?!
— Я навещал его. Не меньше тебя беспокоился.
— Да за его пенсией ты сюда таскался!
— Нет! Вообще-то с девочками помогал, пока ты отдыхала! — хлопнул он по столу и разозлил её тем самым ещё сильнее.
— Один раз не в счёт. Хоть помнишь, как их зовут, мразь? — зашипела она и раскраснелась.
— Софья и Лиза. У тебя прекрасные дочки, — стиснул кулаки Алексей. — Это твои проблемы, что до сих не простила. Он бы мне доверил их жизнь.
— Не вздумай больше приближаться к моим детям! — вскочила она и плеснула ему водкой в лицо.
Проморгавшись, он стянул со стола хлопчатобумажную салфетку, вытерся и швырнул её обратно. Гости вертели головы с одного на другую. Галина Федоровна подскочила и растопырила руки по сторонам.
— Грешно ругаться на поминках, дети! Перестаньте!
Марина будто не слышала её, опрокинула свой стул и направилась к нему. Алексей поднялся с места и попятился назад, стукнувшись спиной о книжный шкаф. Урна опасно закачалась над макушкой, и он придержал её рукой.
— Я всё верну до копейки. Прости меня.
— Мне от тебя ничего не нужно! Это были его деньги! — трясла она в истерике пальцем перед его носом. — Тебе здесь не рады! Вали отсюда!
Гости молча переглядывались, не понимая, в чём дело. Галина Фёдоровна плюхнулась обратно и закачала головой из стороны в сторону. Скорее всего, она, как и присутствующие, кроме Марины и Кирилла, не знала о его зависимости и к чему это привело.
Алексей обошел кузину вдоль шкафа, не сводя с неё глаз, и вернулся к своему месту. Опёрся ладонями о стол, опустил голову и шумно втянул носом воздух.