- -
- 100%
- +
— Дом сорок шесть, корпус два, — повторяла я про себя, складывая в рюкзак заряженный ноутбук и забитый под завязку power-bank. — Дмитровское шоссе, сорок шесть, корпус два.
Карты от Гугла показывали маршрут, но я знала, что будет, когда я окажусь в относительной близости от нужного мне дома: они заставят меня блуждать среди многоэтажек, не в силах указать нужную мне вывеску.
Я не знаю, что это за магия, но я постоянно сталкиваюсь с чем-то подобным, и не было проблемой спросить у прохожих, если бы не спустившийся вечер и опыт. Сегодняшний день показал мне, что спрашивать у москвичей что-либо бесполезненько. Они не знают вообще ничего!
Но образовавшаяся в жизни попа не желала отпускать меня.
Почему я, найдя нужное мне здание, не насторожилась, когда увидела на его пороге дымящих представителей союзных республик? Почему поверила в то, что приличный номер со всем необходимым может стоить две с половиной тысячи рублей? Потому что это нормальные деньги и на них можно жить неделю, а то и две?
— Вот ваши ключи, пульт от телевизора и лейка от душа.
Это был второй момент, на который стоило обратить внимание.
Что тут такого спросите вы?
Ничего, но до тех пор, пока не обнаруживаешь, что ты живешь в номере не один.
— Простите, кто-то из постояльцев забыл в номере сумку с вещами, — обратилась я, остановившись возле стойки администратора.
Хотелось поскорее в душ, чтобы смыть прилипшие к коже копоть и усталость.
— Все в порядке, — поспешила успокоить меня рябая девица с равнодушным взглядом. — Это вещи второго постояльца.
Мне понадобилось сколько-то секунд, чтобы осознать сказанное, а потом потребовать вернуть мне средства.
Почему вернуть, а не поменять номер? Потому что остальные «одноместные» комнаты были заняты и оставались койко-место в помещении на десять человек.
Проверять, сколько нас там будет, не хотелось.
— Мы не возвращаем деньги, — сообщила девица, вновь затупив в экране ноутбука. — Вы забронировали номер онлайн, а значит, должны были ознакомиться с действующим предложением.
На язык просился синоним слова «очуметь».
— Я заплатила за одноместный номер, — возразила я с промчавшимся морозом по коже, — но не за проживание черт знает с кем.
Не представляю, что было, если бы я проснулась от этого соседства.
— Но кровать ведь двуспальная!
От этого замечания кто-то как будто взял и поменял шокированные полушария моего мозга местами.
Это, конечно же, меняло ситуацию!
Но иронизировать и хохмить было нельзя, так велик был риск, что мои слова примут за чистую монету.
— Уверяю вас, это очень приличный мужчина, — ответила администраторша, скрестив руки на груди. — Вдобавок ко всему еще и старый.
Даже не знаю, какое слово должно было успокоить меня больше: «приличный» или «старый».
Объяснять толстухе, что как бы стар не был мужик, его не стоит списывать со счетов, не хотелось.
А вот получить обратно свое хотелось очень даже.
— Или вы возвращаете мне деньги, или я звоню в полицию и сообщаю о заложенной здесь бомбе.
Это было рискованно, но был у меня один старый знакомец. Обращаться к нему за помощью можно было в исключительных случаях и, по-моему, происходящее подходило под эту ситуацию.
— Отменить вызов будет невозможно. Участковый, который закрывает глаза на эту помойку, вряд ли сможет сделать что-то. Ребята в пятнистых нарядах очень разозлятся, когда не найдут ничего и поймут, что их сорвали в ночь за просто так. Они задержат каждого, кто рылом не вышел, и продержат как минимум до утра.
Объяснять дальше не было необходимости, но я решила разжевать расклад до конца.
— Интересно, кто вернется на следующий день и потребует уплаченные деньги? Как думаешь, они подожгут эту лавку, если не получат их обратно или просто перестанут рекомендовать своим знакомым?
Хабалистая девуля с несомненно красивым именем Мира усмехнулась. Она поняла все, но решила порыпаться немного, направившись к двери, чтобы загородить ее собой.
— Сдам тебя ментам – и не будет ничего.
— А я и не собираюсь уходить, милая. В кутузке будет точно так же, как здесь, но с одним лишь исключением: за нами, то есть за тобой и за мной, будут присматривать исключительно приличные люди.
Дальше медлить было нельзя.
Куда я пойду ночью?
Я разблокировала экран смартфона, набрала номер и, не сводя глаз с администраторши, произнесла:
— Алло, здравствуйте.
— Дежурная часть слушает, — бойко отрапортовала трубку голосом старого знакомого.
Его нельзя было не услышать – работала громкая связь.
— Я хотела бы сообщить о заложенной бомбе, — проговорила я, стараясь не выдать волнения. — Записывайте адрес: улица Дмитровское шоссе, дом 46…
— Вешай трубку! Я верну деньги!
Через десять минут, получив уведомление о перечислении средств, я мчала по направлению к метро, чтобы убраться подальше от этого трэша.
Только оказавшись на приличном расстоянии от чудо-места, я ответила на звонок Юрки.
Он уже давным-давно не работал в полиции, трудясь на какого-то частника, но продолжал отвечать людям в старой манере. Звоня ему можно было «попасть» на дежурную часть, убойный отдел, РУБОП или в другие малоинтересные, но грозные отделы.
— Это что за цирк ты мне устроила? — спросил Юрка, а когда я объяснила ему все, рассмеялся. — Соображаешь!
Под гнетом вопросов пришлось рассказать о моих перипетиях.
— Ань, ну что ты как маленькая?
Ненавижу, когда ко мне общаются вот так. Особенно те, кто сам без двух минут оболтус.
— Неужели у тебя нет знакомых в Москве? Сигналь им, просись переночевать и все в этом духе.
— В том-то и дело, что нет, — выдохнула я, присев на лавочку. — У нас же все Питер любят и чуть что едут туда или в Финку.
Надо решаться на что-то: просить помощи у Трехова и… Возвращаться домой? Задав себе этот вопрос, я покачала головой. Там будет еще хуже, чем в Москве, хоть и с городом полным знакомых.
— Ты слышишь меня? Ань? Ты еще тут?
— Да, — ответила я, а про себя выругалась, обозвав себя дурой. — Тут просто шумно.
Слезы стали подступать к глазам еще активнее, чем прежде.
— А Маликина? Помнишь ее? Эвелина Маликина. Училась с нами до девятого класса, а потом уехала и сейчас живет в Москве.
— А разве не в Чебоксары?
Я сто лет с ней не общалась, а точнее она с нами.
Однажды отличница Маликина собралась и уехала, не сказав никому и ничего.
Наша компания из трех подруг оказалась в шоке от этого поступка. Ясно, что она уехала не без подачи родителей, но нам-то она могла хотя бы просто рассказать. Мы же узнали об ее отъезде от классного руководителя, когда не обнаружили подругу в школе первого сентября.
— Может, назад обратно хочешь? — вдруг спросил школьный приятель. — Давай я вышлю тебе денег?
— Нет, — ответила я, разозлившись на себя, на мужа и обстоятельства. — Домой я еще успею.
Надо было побороться и постараться оседлать Москву, вернув то, что она забрала у меня.
— Ну ок. Я сейчас найду ее номер и вышлю тебе.
Юрка отключился, а я, бродя вокруг станции, думала о том, почему Линка общается с ним, но ни разу не написала никому из нас, исчезнув с радаров социальных сетей?
— Привет, Лин, — поздоровалась я, спустя долгих пятнадцать минут. — Это Андромеда Галактионова, и мне очень сильно нужна твоя помощь.
Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и отрепетировать свою речь, перед этим собрав все знания о том, как правильно просить о помощи.
Я не стала разводить светскую беседу и спрашивать, как прошел ее вечер. Это было фальшиво, потому что любой нормальный человек в такой ситуации поймет, что позвонили спустя столько лет вовсе не для этого.
— Андромеда? — раздалось в трубке с непонимающе-сомневающимися интонации. — Кто это?
Я не знаю, как у кого, но именно из-за таких моментов я ненавижу просить о чем-либо.
Относишься к людям нормально, говоришь с ними по-человечески и в общем прошлом нет негативных моментов, а они испытывают удовольствие, унижая кого-то. Именно унижая, ведь и сами знают, каково признаться в своей слабости не себе, а другим.
Хотя может мне показалось, что ее уточнение было наигранным, и она на самом деле не помнит меня.
— Мы учились с тобой вместе в Петрозаводске, — проговорила я тяжело. — Я, Катя Гусева, Марина Кузина, Аня Попова…
— Ро! — воскликнула Эвелина с теплотой в голосе. — Что у тебя стряслось?
Переход от непонимания к теплоте и узнаванию был настолько неожиданным, что заставил меня подумать о притворстве Лины или о психопатии. Слышала, что психопаты легко переключаются из одного эмоционального состояния в другое, на самом деле даже близко не испытывая идеально демонстрируемых чувств.
— Я в Москве сейчас и так получилось, что мне негде ночевать сегодня.
Я говорила, забив на свои прошлые параноидальные мысли. Нервы у меня сейчас ни к черту. Мало как мог измениться человек?
— Где ты сейчас? — спросила Эвелина, выслушав краткий рассказ творящегося со мной трэша. — Я заеду за тобой.
Назвав станцию метро, я принялась ждать, попутно стыдя себя за то, что думала о человеке плохо.
Она срывается ко мне в ночь, вместо того чтобы просто назвать адрес или послать меня с моими проблемами к черту.
Когда Эвелина позвонила мне вновь, я уселась на знакомую «телегу», приготовившись услышать отказ.
— Я уже на парковке, слышишь? — проговорила Маликина, посигналив мне. — Давай ко мне!
Сориентировавшись по звуку, я перебежала широченный пешеходный переход, а потом офигела. Эвелина нажала на клаксон еще раз, помигала фарами, а потом выпрыгнула из начищенного до невообразимого блеска джипа и помахала мне рукой.
— Галактионова! — прокричала мало похожая на себя прежнюю Лина и запрыгала на месте. — Я тут!
Глава 6
Глава 6. Андромеда
Я не узнала Маликину не только потому, что прошло больше десяти лет с нашей последней встречи.
Не пятьдесят же, верно?
Она изменилась и стала такой девушкой, каких можно увидеть в глянце или в социальных сетях: жутко стильной, модной, худой и накрашенной так, словно она сорвалась со съемок или кастинга ради меня. Не верилось, что милая булочка Линка и звонкая штучка напротив – один и тот же человек, но это было именно так.
— Роми! — закричала Эвелина, кинувшись обнимать. — Как же я давно не видела тебя!
Ее громкая счастливая непосредственность погнала прочь мои депрессивные мысли. Я уже надумала себе черт знает что после этого: «Андромеда? Кто это?»
— А-а-а! Ты изменилась! Вся такая на стиле!
Белокурой Эвелине как-то удалось покрутить меня на месте, но недолго – я ловко высвободилась из ее рук, польстившись замечанию и моментально устыдившись этого чувства. Ясно же, что это слова вежливости, и дело не в том, что я не уверенный в себе человек, а в том, что она одета иначе.
— Сама-то! — Я помахала рукой вдоль ее тела. — Где твои русые волосы? А очки? А куда делся ожог со щеки?
— Нравлюсь?
Эвелина картинно оперлась на бампер крутецкого авто, стянув куртку, оголила плечико и сдвинула очки на переносице.
— Очень, — призналась я, восхитившись ее мгновенным перевоплощением. — Но и тогда было неплохо.
— Нужно, чтобы говорили «очень», а «неплохо» оставим для старых фотографий.
Эвелина улыбнулась, а потом кивнула на пассажирское сидение.
— Запрыгивай, — велела она, направившись к двери. — Давай покажу тебе Москву!
Было прикольно смотреть на город с сидения автомобиля, в тепле и без переживаний о том, что выбрала не то направление и совсем скоро окажусь в депо.
— Ты извини за этот спектакль с не узнаванием, — проговорила она неожиданно и очень серьезно. — Ты не представляешь, какого дерьма я наслушалась от бывших хороших знакомых, стоило поселиться в Златоглавой.
— Я понимаю, — ответила, и меня окончательно отпустило на ее счет.
Потом Линка рассказывала, как и почему уехала в Чебоксары.
— Ты же помнишь, что у меня родители были в разводе?
Я кивнула, вспомнив, как сильно меня поразила эта новость, как страшно стало в ту секунду из-за того, что что-то подобное может случиться с моей семьей. Страшно или не страшно, а они тоже развелись.
— Я ведь с мамой жила, а в девятом классе объявила ей, что переезжаю к отцу, тем более что он был не против моего присутствия в своей жизни.
— Могла бы написать хоть кому-то из вас.
Маликина отмахнулась.
— Тогда было не до писем. Папа оказался болен и ушел из жизни через год после моего приезда.
— Выходит, ты вовремя приехала? — заметила я, после чертыхнувшись.
Я запретила себе говорить что-либо подобное в дальнейшем. Ну, какая разница теперь, присылала ли она нам письма?
— В смысле? — Лина не поняла меня, бросив острый и даже подозрительный взгляд в мою сторону.
— Вы же с отцом последний раз виделись, когда тебе было девять, — принялась объяснять, преодолевая напавшую неловкость. — Ты и он смогли пообщаться друг с другом, прежде чем его не стало.
— А, ты об этом, — выдохнула подруга, вновь посмотрев на дорогу. — Так-то да.
После ее забрала к себе бабушка.
— Она жила со старшим братом папы, который, — Лина сделала торжественную паузу, — внимание, держал сеть стоматологических клиник в городе!
Я присвистнула.
— Фига!
Мое удивление было искренним.
В нашей компании не было богачей. Все средненько плюс-минус. У кого-то новые кроссовки, кто-то хвастается новой туникой, а кто-то новым mp3-диском, но уж никак не всем вместе.
Владелец сети стоматологических клиник – это совсем не вязалось с тем, как жила Маликина и ее мама.
— Именно! Папе не надо было выбирать маму. Тогда бы бабушка от него не отвернулась и все у него было зашибись, а не должность бухгалтера на Петрозаводском хлебокомбинате.
Я или слишком стара, или чего-то не понимаю. Если бы ее отец не выбрал ее маму, то не было бы ее, нет? Но я не стала задавать этот вопрос и продолжать триггерить эту тему, по-быстрому соскользнув с нее.
— Лин, Москва чудесна. Но я, если честно, не отказалась бы съесть чего-нибудь. Бургер провалился в меня, словно его и не было никогда.
— Бургер?! Ты ешь бургеры?
Линка вновь повернулась ко мне, смерив оценивающим взглядом.
— А потом сидишь на укропе и воде?
— Почти, — рассмеялась я, придерживаясь других правил питания. — На супчиках и сложных углеводах.
Маликина закатила глаза.
— Сразу видно, Петроской! В Москве не готовят, а ходят по ресторанам или заказывают еду на дом.
В Петрозаводске не так много ресторанов и ограниченное количество мест с хорошей зарплатой, чтобы позволить себе шиковать каждую неделю.
— Поехали, накормлю тебя и покажу, чего ты лишалась все эти годы.
Она привезла меня в какой-то невероятный круглосуточный гриль-бар и заказала стейк, розовый коктейль, салат рукколы с тремя жалкими креветками и минеральную воду с листиками мяты.
— Этот кусок мяса с домашним багетом мне, а тебе трава и креветки? — спросила я, не веря в происходящее. — Ты прикалываешься?
Этим куском мяса можно накормить трех человек!
— Иначе меня разнесет на всю столицу, — проговорила Маликина, нацепив на вилку травку. — Но это очень вкусно.
Я почему-то не поверила ей. Что-то выдавало тот факт, что она делает вид, что ей нравится. Но ведь я позвонила ей вовсе не для того, чтобы тыкать ее в морально-этические рассуждения и прочие нестыковки?
— А как ты оказалась в Москве и стала такой деловой?
Маликиной, как и всем, нравилось говорить о себе.
— Я удачно вышла замуж.
— За олигарха, депутата, миллионера, генерала?
Она качала головой, а под конец так и вовсе расхохоталась.
— Боже, как же это звучит! Неужели и я была такой?!
Какой? Что не так я сказала? Эти люди перестали быть богачами?
— Нет. Тогда он был просто финансистом.
Настала моя очередь смеяться.
— Просто финансистом? Просто? Лин, в нашей стране есть просто бухгалтера и экономисты, но не финансисты! У них точно все непросто!
— Ты поняла! Все это скучно и посредственно, если работать на кого-то.
— Ты сказала, что это было тогда, а сейчас? — спросила, откинувшись на спинку приглушенно-малинового кресла
— Он теперь строит и открывает рестораны, — сказала Маликина, приподняв брови, — но все одно – пропадает целыми днями на своих объектах и совсем не думает обо мне.
У Лины, как бы она ни отзывалась о своем муже, все сложилось как нельзя лучше. Она могла позволить себе не работать, несмотря на полученное образование юриста, заниматься собой, домом и мужем, не отказывая себе ни в чем. Но я не стала ей говорить о том, что от добра добра не ищут. Может она говорит это специально, чтобы таким образом прихвастнуть и вызвать пересуды, а может просто зажралась и до нее не дойдет, сколько не тверди.
— Это, знаешь ли, занимает время быть самой-самой. Я иной раз встаю в восемь утра, чтобы вернуться домой к приходу мужа. — Она вновь выразила недовольство, дернув уголком губ. — Только один фиг... Забудем об этом!
Я кивнула, отодвинув тарелку с мясом, которое не доела, хотя сперва казалось, что проглочу стейк размером с ракетку для пинг-понга и не замечу ничего.
— А что случилось у тебя? — полюбопытствовала Маликина, с какой-то жадностью проводив тарелку взглядом. — Ты запуталась в билетах?
Я помотала подбородком из стороны в сторону, решаясь рассказать, что у меня все иначе, чем у нее.
Валерку всегда надо было подталкивать, вкладывать в него какие-то мысли, которые помогут ему не бояться идти вперед, не дадут остановиться на достигнутом и помогут увидеть новые перспективы.
Однажды, устроив распил, я заставила Валерку, чтобы каждую субботу он выделял час на то, чтобы отправлять резюме по различным рекрутинговым компаниям и непосредственным работодателям. Допросилась! Получила! Лучше бы ехала к Славке!
— Ань? — испугалась Эвелина, перед этим махнув кому-то. — Ты чего?!
Слезы брызнули из глаз неожиданно и напугали не только Маликину, но и меня саму.
— Перестань!
— Все в порядке. — Я постаралась успокоиться, вытирая щеки от влажных дорожек. — Видимо дошло окончательно.
Жалко стало себя и собственных усилий не на того человека.
— Я вроде как тоже замужем и приехала покорять Москву.
Говорить об этом было неудобно, но потом я вспомнила слова девчонок из одного около психологического подкатаста: «Неужели вы и правда верите в то, что ваша ситуация настолько уникальна в мире, в котором проживают миллиарды человек?!»
— Вернулась вчера в квартиру и обнаружила, что он съехал, — подытожила, закончив свой короткий рассказ, — и забрал с собой все. Даже мои трусишки.
— Офигеть! — воскликнула Лина, загремев трубочкой в стакане со льдом. — И что?! — Она подозвала официанта. — Он как-то это объяснил? Бабу себе нашел? Что? Что сказал этот сцукашвили?
Завалив меня вопросами, Маликина попросила принести стопки и какой-то горячительный напиток, название которого я не знала.
— Нет. Играет в таинственность, не отвечает на звонки и смс. Прислал единственное сообщение через push, в котором просит не искать его.
— В push? — переспросила Эвелина, разлив жидкость по рюмкам. — Держи!
Я взяла стопку, опрокинула ее содержимое в рот, с первых же секунд почувствовав, как в висках как будто перестало тянуть что-то.
— Ты же за рулем, — заметила я, когда подруга повторила мое движение с посудой, — и на диете.
Диеты она придерживалась для того, чтобы в барах и клубах не отказывать себе ни в чем.
— Возьмем такси, — ответила Линка и вновь щелкнула пальцами, подзывая официанта. — А ты рассказывай все сначала, а еще лучше скажи-ка мне инсту своего благоверного.
Не было у Мучнова никакого инстаграма. Чтобы он стал фотографировать? Системный код? Кабинет? Петрозаводск летом и только летом, потому что во все остальные времена года в этом городе одна сплошная грязь кругом? Это его слова, а не мои!
— Окей. Дай мне свою инсту. Она ведь есть у тебя?
Она у меня была с чуть больше десятком фотографий.
— Ты рассказывай-рассказывай пока.
Не знаю, что еще можно было сказать. Но вдруг нашлось.
— Говори, как он вел себя в последнее время? Задерживался на работе? Что говорил при этом?
— Когда я возвращалась на квартиру, он уже был дома. А до этого не было ничего такого.
Напиток помог развязать мне язык. Он видимо был ближайшим другом Джека Дэниэлса, который обычно убеждал: «Нет! Ты умеешь танцевать!»
— Сначала он приехал, а потом я.
— В смысле? Ты отпустила в этот город-притон его одного?
Я кивнула, вдруг вспомнив своего ночного гостя.
Интересно... Нет, мне не интересно, что он сказал своей жене. Вообще не интересно знать про жену. Пусть остается в воспоминаниях будоражащим кровь приключением.
Жаль, что я не связалась с Линой до того, как затеяла переезд.
— Это твой Мучнов? — спросила Эвелина, повернув смартфон в мою сторону и дождавшись моего кивка, добавила: — Ну и вкус у тебя, Галактионова!
Будет интересно посмотреть на ее мужика. Все они красавцы только на словах, а посмотришь вживую – прямой родственник жабы и достоинства его как раз в тех самых недостатках, то есть в том, что он работящий, сдержанный и немногословный.
— Что ты пытаешься найти?
— Кого! — уточнила серьезная Эвелина. — А ты пей, чтобы завтра тебе было максимально фигово, и думала о своем козле исключительно в отрицательном ключе.
Я так не любила и, честно говоря, не хотела, но кое-какая логика в словах подруги была.
— Ну, хорошо, — согласилась, не ощущая себя хоть сколько-нибудь улетевший. — Кого?
— Того, кто держит твоего Валерика за яйца, — проговорила Линка, не переставая тыкать в экран смартфона. — Каблуки так просто не уходят.
— Считаешь, что она такая дура?..
Мне не ясно, зачем брать чужое и такое не заманушное, но Маликина не дослушала меня, зацепившись за слово «чужое».
— Ань, хищницам пофиг на мораль и то, насколько глубоко женат мужик. Успешных холостяков да с порядком в голове мало... В основном нужно тянуть и вкладываться. Как ты делала. Да? Но только не с женатыми. Их уже обработали, как надо. Достаточно забрать и продолжить лепить или наслаждаться чужими трудами.
Она снова и снова наполняла стопки, а потом, забыв о диете, цапнула с тарелки остывший кусочек говядины.
— Ля! Как же вкусно!
Маликина застыла, посвайпала то в одну, то в другую сторону, а потом отдала смартфон мне.
— В push обычно строчат телки, которые не хотят палить свои номера.
Я листала чужой инстаграм и, кажется, трезвела прямо на глазах.
— Я могу найти в инсте кого угодно, — вещала Лина рядом, часто-часто бренча посудой о стол. — Так что брось реветь, надумывать и искать причины его исчезновения.
У Мучнова, в отличие от меня, все было очень даже хорошо. Он, судя по указанному местоположению, исследовал Грузию в объятиях девчонки, которая была очень похожа на нынешнюю Эвелину – высветленные волосы с темными прядями, скорректированные, вздернутые ботоксом губы и убравший все неровности кожи макияж.
— У него ведь нет ничего, — проговорила я, взглянув на Линку. — Ни квартиры, ни машины, ни работы...
Впрочем, насчет работы я не была уверена. Его компания «угрожала» ему командировками. Но ведь не через месяц работы? Я бы спросила об этом, если знала, куда звонить!