( Не) по любви²

Глава 2 визуал

Анвер

Глава 2.5

–– Видно нужен ты им очень!

На кой черт он арабам я не знала.

Что у них нет своих ТЦ? Или тех, кто умеет строить коробки с трубами меж картонных стен?

–– Ну это же не поезд, а самолет. Ты знаешь какой у них сервис, а уж для аборигенов и вовсе! Вряд ли они заметили сам полет.

Даже не прокопаешься.

Самолеты летают круглосуточно по самому популярному направлению планеты.

Серега продолжал раскачивать меня в своих руках.

–– А ты? Как слетала? Чего-то ты грустная!

Я попыталась принять лучезарный вид, но бросила это дело. Постоянно притворяться? Это не про меня.

–– Дома что-то случилось? С братом поссорилась? Отец опять чего-то наговорил?

Серега не отставал, а я как обычно водила губами из стороны в сторону и всем своим видом вещала «нет, не угадал».

–– Возникли проблемы с продажей недвижимости? Опять родители стали чудить? Ну что?

–– Нет. Просто захотелось на море. Дома пыльно и жарко. Тут душно и жарко.

Серега этот вид отдыха не любил –– он с детства был избалован морями-океанами. Но это был хороший ответ, чтобы он отстал от меня, поверив в мою грусть, печаль, тоску.

–– Насть, не начинай, –– муж отпустил меня тут же. – Приедем на море и?..

Он отошел и за ним потянулся шлейф запаха из приемной.

–– Будем купаться и пропитываться витамином D, –– предположила я, оставшись стоять у окна.

–- Мы будем лежать возле бассейна с хлоркой, а такой есть и у нас, – откликнулся Самойлова, скривившись моментально.

Сейчас не осталось ничего от прежнего чувства вины за то, что я хочу что-то из того, чего желают простые смертные. Ничего. Я смотрела на него с академическим интересом, словно на новую букашку и быстро-быстро пропуская через себя все состояния.

Это удивляло.

Я думала, что будет как в прошлый раз… Как всегда, правильнее сказать. Но в этот раз моя воющая хижина осталась стоять на месте и не обращать внимания на воющие ветра.

–– Хочешь спустись вниз, если тебе так нужна компания ссущих в воду людей.

Я кивнула, опустив голову и посмотрев на кончики своих туфель.

Не знаю сколько это длилось, но теперь стало понятно, что давно. Как говорится: он был в этом слишком долго и перестал замечать температуру, а конкретно в случае Самойлова чувство вины.

Виноватые мужики идут на уступки и задаривают подарками.

Глава 28

Глава 28

–– Заедем ко мне или поедим где-нибудь?

Я выбрала второй вариант –– было ведь интересно, как живет этот граф Дракула, это первое, а второе, в его темном доме должна была найтись какая-то еда. Возможно даже полезная.

Она была в избыточном количестве, словно Алик готовился к приходу гостей, а не пропадал у меня последние два дня.

Что было классно ведь я была голодна и после рабочей смены, и после физических упражнений в постели его дома и одновременно странно.

–– Не говори, что у тебя было иначе, Строгая, –– откликается Алик, усаживая меня на кухонный стол. –– Не были забиты все полки вне зависимости от того дома ты или нет.

–– Обычно я предупреждала своих, когда не планировала столоваться дома, –– говорю я, сворачивая прошутто с шариком моцареллы и листиком базилика. –– Я же говорю о готовой еде, а не про запасы еды вообще.

Я тянусь к тарелке, выставленной рядом с моим бедром. Очень аппетитная нарезка мыса и сыра так и тянет меня к себе.

–– А вот я не подумал об этом, –– отвечает Алик, нависая надо мной. –– Было не до того.

Я знаю о чем он –– накануне его мысли были заняты нами и мной. Вовсе не в добром ключе.

Коршунов тоже скучал; сказал об этом; минут десять тому назад закончил доказывать и теперь не отходит, демонстрируя прекрасного себя.

Знаю, что пытается соблазнить меня и вынуждает набрать Масина и попросить перенести встречу на завтра.

–– Ты же понимаешь, что я не могу, да, Алик? Надо закончить все это.

–– Да. Но и ты пойми меня. Сколько ты прожила с ним, а сколько со мной?

Я оказалась в конкретно секунду куда более тугой, чем Алик, потому что не поняла причем здесь Масин. А он говорил о Самойлове, из-за которого начался этот движ-Париж.

Я пробыла с ним почти втрое больше, чем с Коршуновым.

–– Хотела насолить мне?

–– Правда думаешь, что я настолько идиотка? –– интересуюсь я, глядя на весьма ловкого гиганта.

Он очень ловок и не задевает собой, не роняет, не ломает собой ничего и конкретно сейчас не смотрит на меня, занимаясь собиранием чая в пузатом старомодном чайнике.

–– Тогда почему не развелась раньше?

–– Потому что я любила его, Алик. Почему же еще?

Я кручу в ладонях помидорку черри, не понимая зачем он трогает эту тему. Знаю же, что ему не приятно обсуждать моих мужиков, каким бы проработанным он ни был, а значит у этого всего есть смысл. Если не моментальный, то отложенного действия.

Можно подождать конечно и не форсировать события раньше времени, насладившись хорошим сексом, а потом плавно подойти к почти что неожиданной причине расставания в виде «извини, но я не могу и постоянно вспоминаю о том, как Самойлов вонзался в тебя». Вот только я идиотка другого плана.

–– Пойду оденусь.

Отложив ягоду томата в сторону, я соскакиваю с острова и иду в спальню, безошибочно находя ее в темном нагромождении комнат.

–– Что за психи, Самойлова?

–– Что за вопросы, Коршунов? –– парирую я, выправляя волосы из-под свитера.

–– Ты еще любишь его? –– спрашивает Алик, подходя и беря мои руки в свои.

Это не романтический жест, а блокирующий с железной хваткой пальцев на запястьях.

–– Подстилаешь соломку для расставания со мной? –– парирую, отвечая вопросом на вопрос, даже не пытаясь сопротивляться его физической манипуляции.

Я смотрю ему в глаза. Пусть видит, что я честна и открыта с ним. Лучше быть наивной, чем покореженной собственной наивностью после.

–– Я думал, что ты знала обо всем и старалась сохранить брак по какой-то причине, –– говорит Алик, заставляя обнять себя.

–– Обо всем? Ты о чем?

Я вижу в его глазах мгновенную искру сожаления, быстро появившуюся и также скоро исчезнувшую с его лица, заменившуюся ожесточением, которое всегда означало принятие.

–– Я говорю об его изменах, Настя. Думал, что ты была в курсе и как многие закрывала глаза на это. Это была идиотская попытка пошутить.

–– Ничего не изменилось с тех пор, когда мы были вместе, Алик.

Я обнимаю его, так как он хочет этого, складывая мои руки у себя на поясе. На секунду я опускаю глаза на них, на его рельефы, поросль на животе, уходящую вниз только для того, чтобы дать себе перевести дух –– я все правильно сделала, что не дала тому мудаку и шанса на прощение.

Зря я сомневалась.

–– Я не терплю пренебрежения и ухожу, как только замечаю это. А теперь отпусти. Иначе, я опоздаю.

–– Ага. Сейчас! Не маленький твой Масин – потерпит и подождет немного.

Ну конечно! Мой!

–– Тебе ведь можно!

Проглочу это и сделаю вид, что не заметила этого щупальца ревнивого осьминого.

Посмотрим к чему это придете после.

–– Не смей целовать меня. Алик! Иди лучше посмейся своей остроумной шутке! А еще лучше расскажи о своем милом брате!

Никто и никого не слушает.

Коршунов ловит мои губы, не смотря на активные попытки увернуться, заставляя щелкнуть и засветиться один мои гуа уже в машине, слушая мои жалобы на непроходящие покраснения говорит, что я сама виновата –– не надо было сопротивляться.

скидки дня

https://litnet.com/shrt/9-lE

Глава 3

Глава 3

Я не сразу пошла к адвокату. Несколько недель я делала вид, что всё нормально. Что мы утомлены начавшейся жарой, духотой, ставшейся нервозностью перед большими каникулами, что у него много работы, а я немного обижена на его нежелание идти на малюсенькую уступку с морем, а еще у меня – плохой сон, переутомление, гормоны, что угодно лишь бы это звучало правдоподобно. Только не то, что я видела перед глазами, когда я закрывала их. Только не та правда, которая каждый день всплывала в голове – и жгла, и выворачивала.

Ночами я просыпалась по несколько раз. Могла просто сесть на кровати и сидеть, уставившись в стену. Иногда шла пить воду, иногда – просто замирала в темноте и думала, как мне вообще удаётся не орать и не плакать навзрыд.

Это знакомая мне дыра в груди… Это тупая, ноющая и одновременно разрывающая боль преследовала меня и отпускала, когда я не видела его, когда думала, как будет славно сбежать в деревню! В деревню! В пустую и заброшенную, с пугающе темными домами возродить ее вновь, а я ненавидела сельский быт. Я выросла в этом и знала, какой же там настоящий адский труд. И вновь превращалась в ноющую черную дыру каждый раз, когда я слышала, как он дышит рядом – ровно, спокойно и беззаботно.

––– Ты охееее****, Самойлова?!!! –– заорал Серега среди ночи.

Я не знаю, как это получилось. Это было пробуждение и блуждание в темноте, а потом разглядывание ночи, а потом я врезала ему. Прямо в челюсть.

––– Что? Ты чего, Сереж? –– обеспокоенно выдала другая Ася, очень испуганно и сонно. ––– Приснилось что?

–– Ты ударила меня! Совсем что ли?!

Серега скатился с кровати, сначала включив со своей стороны ночник, а потом и подскочив на ноги. Он выглядел обиженно и хорошо, как на мой взгляд с перекошенным от боли лицом. Он был зол, как всякий, кого разбудят.

А я готова была хохотать. Мне стало легче до следующего дня.

–– Я? Ты серьезно? Правда думаешь, что я сделала это специально?

Я изумлялась и тянулась к нему, чтобы посмотреть и даже потрогала, чтобы проверить. Недолго.

–– Да иди ты! Я в гостевую! Пиз*** какой-то!

Я лгала в ту ночь. Я врала каждый день. О том, где была. С кем. Почему задержалась. Я врала с осторожностью человека, который всю жизнь избегал этой привычки. Мне никогда не приходилось ничего скрывать от него. Я всегда делилась. Даже тем, чего могла бы не говорить. У нас не было тайн. До него. До неё. До этой офисной серости с облапившими бедра некогда любимыми руками.

Глава 3.2

Но он начал первым. Я всё время напоминала себе об этом. Он начал. Он предал. Я лишь реагирую. Я защищаюсь. И уж как никто знаю, на что он способен, если дать ему повод и раскиснуть не вовремя. Самойлову не нужен противник – ему нужен враг. И тогда он рвёт, уничтожает, втаптывает в бетон, не оставляя даже шанса на отступление. Я видела, как он работает. Видела, как ломает переговорщиков, вытягивает из людей последнее, когда они просрочили выплаты или решили подать в суд. И я – его жена – знала, что, если объявлю войну, он не пощадит меня.

Но я не могла не объявлять. Эта черная дыра в груди сжирала меня и не хотела успокаиваться.

Когда я искала адвоката, поняла: в этом городе слишком много хороших, слишком мало подходящих. Сытых. Надо было найти не просто профессионала, а человека с безупречной репутацией. И главное — чтобы он не был никак связан с Самойловым. Не сидел с ним в одних банях, не играл в гольф, не ужинал раз в неделю в его любимом ресторане. Мне нужен был тот, кто не дрогнет и не позвонит Серёже в первый же вечер. Кто не сольёт информацию. Кто вгрызётся в дело, как в жертву, и вывернет его бизнес наизнанку — красиво, тихо, профессионально. Как в кино с Киану Ривзом.

Я обращалась к знакомым, вела себя сдержанно, но по вечерам мой календарь вдруг запестрел встречами с «очень нужными людьми». Со сплетниками, чаще всего — навязчивыми и невероятно проницательными женщинами, с которыми нужно было уметь говорить. Не сболтнуть ничего лишнего. Не дрогнуть. Не поплакаться. Такие были хуже тем самых голодных никому неизвестных юристов, ищущих возможность вылезти из нищеты. Они были женщинами, а женщина женщине враг. Это я усвоила, еще работаю врачом.

––– Я слетаю на море на недельку, а потом поедем на весь оставшийся отпуск в твою любимую Швейцарию! Будем морозить жопы, словноу нас этого мало!

Я кричала, играя срыв и Серега поддался. Не в первый раз я устаю и веду себя так.

–– Хорошо. Но не дольше. Я не собираюсь при живой жене поститься, словно папа Римский. Поняла?

Все это нужно было для того, чтобы слетать Италию, чтобы поговорить с одной легендарной женщиной лично — с глазу на глаз. Взамен я пообещала вложиться в её скромный бизнес. Чуть ли не под запись на камеру. Потому что это был обмен. Я получала имя, а она информация. Хотя, смешно немного.

Глава 3.3

Зато Самойлову будет не смешно –– он заплатит и это будет самый дорогой секс в его жизни. Это будет уроком — не только ему. Всем.

Когда я нашла Золотарёва, мне казалось, что совершаю подлость. Ведь действую тихо, исподтишка. Но не я это начала. Артём Максимович оказался именно таким, как мне нужно: деловой, сухой, сдержанный. Он смотрел на меня без сочувствия, но с пониманием. Как врач на другого врача, который нагляделся всякого.

— Видео может пригодиться. Если получим нужного судью, — сказал он, совершив несколько манипуляций со смартфоном.

Я кивнула и сказала, что подумаю. Те мысли показать видео всем его друзьям исчезли под горестным пониманием. Они были такими же и кроме как кратковременного злословия за спиной не помогут мне ничем. Боли не уймут. Я просто понимала последствия и боялась. До дрожи. До тошноты.

Когда Самойлов прислал первое голосовое после того, как было готово все, после бесконечных двух месяцев спектакля «все как прежде», секса во имя светлого будущего, после которого я стала ненавидеть себя, после боли и слез, и понимающих взглядов специалистов, которые помогали привести лицо в порядок, я не ответила. Он спрашивал, где я, говорил, что не может дозвониться и ждет меня в ресторане на Лесной. Его голос был спокойный, может, чуть раздражённый. Я смотрела на экран, слушала запись и старалась унять стук сердца. Будущее еще никогда не было так близко.

Потом был второй звонок. Я уже знала, что бумаги ему передали. Адвокат отзвонился и сообщил, как все прошло и хотела бы я чтобы он пересказал все в лицах. Но он был профессионалом и такой ерундой не страдал. Теперь я взяла трубку. Как на контрольном, зная, что ответ будет не тот, что хочется.

— Что это за фокусы? — его голос был холоден. Осторожен. Угроза только намечалась.

— Это не магия, — ответила я, выключив включенность в ситуацию. — Это – развод.

Словно я была врачом и ко мне зашел истеричный пациент. Огромный и в бешенстве. Угрожающий и трясущий ручищами с наколками по плечо. С которым надо было общаться жестко и бескомпромиссно, профессионально и осадить, чтобы он вышел и поплелся грубить заведующей и главврачу, в надежде напугать их и тем самым изменить отношение, а еще лучше диагноз.

–– Привет от партнеров из Дубая, –– не сдержалась я, дав понять откуда растут ноги этого события.

Тишина на том конце провода показалась мне слишком длинной. Или это мое сердце оглушило меня тяжелым и частым бум-бум-бум. БУМ! Потом он что-то сказал, но я уже отключилась.

Глава 3.4

Тишина на том конце провода показалась мне слишком длинной. Или это мое сердце оглушило меня тяжелым и частым бум-бум-бум. БУМ! Потом он что-то сказал, но я уже отключилась.

Собранные вещи уже были со мной, покоясь в багажнике такси, а я ехала к Лике. Мы знали друг друга с Волгограда. Я знала ее со времен подработки в родильном отделении. Ее беременность не была легкой и изобиловала сохранениями на всевозможных сроках. Пришлось озадачиться и провести глубокое исследование крови. Это была моя вторая специализация. Потом мы сблизились. Я вела её беременность несколько месяцев и брала на приемы будучи в терапии, поссорившись со старой грымзой Годуновой, которой пора было в утиль за не желание шагать в ногу со временем. Потом помогла её мужу айтишнику устроиться в холле Москва-Сити – просто сказала доброе слово и его взяли сначала на стажировку, а дальше больше. И теперь она помогла мне. Без слов. Без объяснений. Просто впустила и обняла. Она уже знала все, и я не винила Ромку. Он слил новости обо мне, не став делиться опасениями насчет работы.

Мне хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном. Чтобы я проснулась в своей квартире, а Серёжа вышел из ванной, обнял меня и сказал: «Аська, ты чего такая?»

Но сон был слишком похож на правду.

Самойлов начал мстить быстро. Очень быстро.

Сначала были карточки. Блокировка. Без предупреждения. Я расплачивалась за такси — и вдруг: «операция отклонена». Карта не прошла. Ни одна. Это было не страшно –– я позаботилась о наличие новых, и чтобы на них были деньги. Вот тут и пригодились те, что были с продажи квартиры.

Потом — отключение корпоративной страховки. Я узнала об этом от той самой Ирочки главной бухгалтерши. Она внезапно вспомнила о солидарности? Желала расстроить и получить инфу для сплетен в офисе? Возможно и то и другое. И да — доступ к облачным архивам тоже аннулировали. Это было похоже на отчаяние.

Потом — знакомые. Один за другим перестали выходить на связь. Кто-то вежливо сливался. Кто-то делал вид, что в отпуске. Кто-то не пускал в заведения. Это тоже было не страшно. Хоть и больно, мне почему-то верилось, что я разбираюсь в людях и нашла настоящих людей.

Конечно, я рассказала о своем решении маме. Я знала, что она не поддержит меня. Никогда не делала этого, веря, как в Бога в тот факт, что нужно держаться за мужика. Но мне так нужно было почувствовать чье-то тепло, родное и близкое, сочувствие и что-то такое, что дает родная гавань. И получила.

Глава 3.5

— Ты действительно уверена, что всё это нужно?.. Все так живут.

–– Мама, я так жить не хочу. Чувствовать себя вторым сортом, очередной наложницей султана! Сегодня измена, а завтра он с легкостью заменит меня в самую как водится неожиданную минуту.

–– Он ведь не выгоняет тебя. Что ты начинаешь?

Я зря говорила это. Нужно было просто просить ее быть за меня до конца, но я болела ситуацией и не могла быть как итальянская Рита, отключившая в себе все с приходом события под названием "развод".

Родители отстранились. Таким нехитрым образом показывая свое неодобрение. Их золотой зять был лучше дочери. Как, впрочем, и сына-корзина –– сколько не складывай все равно ничего нет.

–– Это правда? –– спросила мама вместо приветствия, позвонив мне поздней ночью.

В ее голосе чувствовалась тревога.

–– Что правда? –– спросила я несколько раздраженно, рассматривая огороженный московский двор на выселках столицы.

Меня всегда затянувшиеся паузы и многозначительные троеточия. Что за тайны? Что за игры в древний орден?

–– Дай я, Тая! Что ты мямшишь?! –– в трубке загрохотал крик отца. –– Слушай меня и не смей перечить!

Папа орал, как делал это все мое детство и отрочество. И зря. Он уже тогда и после сделал меня очень сильной.

–– Диктуй адрес и мы приедем к тебе!

–– Зачем? –– осторожно поинтересовалась я.

–– Затем! А ты не знаешь! Отвезем в больницу! Серега уже договорился с клиникой! А я то думал в честь чего ты вздумала продавать квартиру! Домой не явилась! Показываться не хотела? Что молчишь? Почему не рассказываешь об этом? Снаркоманилась! Спилась! Шл***!

Глава 4

Глава 4

Это был первый настоящий удар.

Это означало, что пришел конец.

Никто не станет извиняться за то, что поскользнулся и вонзился в кого-то. После того, как коснулся самого дорого –– семьи, особенно такой как у меня прощения не просят. А ведь была надежда, но это как с морем –– исключения не делалось никому.

–– Твой дорогой зять настраивает против меня всех. ДАЙ СКАЗАТЬ!

Последние два слова я гаркнула не хуже моей бабки Евдокии Сергеевны Строгой казачки не в одном поколении и испугалась, выглянув в коридор, чтобы посмотреть не разбудила ли кого.

––– Он не хочет делиться баблом и потому настраивает всех против меня, папа. Ты знаешь какие это бабки? А теперь передай трубку матери или…

Папа бросил смартфон в самом прямом смысле этого слова, не сбросив звонка. Я еще слышала тонну ругательств в свой адрес и все они были привычны. Я была и оставалась неблагодарной дрянью.

Потом я сбросила звонок и заплакала по-настоящему. Но тихо. В ванной. С полотенцем во рту, чтобы не разбудить гостеприимных хозяев.

Плакала-плакала, а потом остановилась, поднялась и попыталась прийти в себя, часто-часто заплескав прохладной водой в лицо, подняла смартфон и набрала Самойлова.

–– Привет, любовь моя. Не спится тебе?

Серега мурлыкнул это в трубку, а я потянулась к банке с гелем на зеркале. Слизь с жопы улитки увлажняла и снимала отеки, а я не понимала как.

––Подумала надо дать тебе шанс извиниться.

–– Извиниться? –– издевательски хмыкнул Серега, а потом с грустью в голосе заявил. –– Может это сделаешь ты?

–– Может ты просветишь меня за что? –– в том же тоне ответила я, хлопая на лицо желейную массу.

Я готовилась к тому, чтобы приехать и расцарапать ему лицо в самом лучшем виде, но мне нужно было что-то больше, чем сопли после разговора с родителями. Злость. Очень много злости и просто потрясающее количество ярости.

Как если бы ко мне ворвалась неадекватная тетка с зашкаливающим дефицитом витаминов группы В.

–– За то, что поверила стремному видео сделанному на коленке с помощью ИИ? Оксанка, конечно, молодец. Отличилась изобретательностью, чтобы избавиться от тебя. Но ты!.. Я был лучшего мнения о тебе. Я, кстати, ее уволил.