Игра в рябину

Кто ты?

Ты – сумка, собранная на прошлых выходных. Ты – такси в аэропорт в три часа ночи. Ты – надпись «задерживается» на табло вылета. Ты – ремень безопасности, услужливая улыбка стюардессы и «курица с рисом или баранина с макаронами». Ты – весь мой плейлист, и я слушаю тебя четыре часа подряд. Ты – рассвет и маленькие домики в облаках.

Ты встречаешь меня так, будто и не было этих шести месяцев. Звонков, слёз, обещаний и расставаний – ничего этого не было. Я ни разу не кричала, что ты сломал мне жизнь, а ты ни разу не просил меня остановиться. Мы стоим посреди аэропорта, и нам больше не о чем говорить.

– Я не смогла без тебя, – нехотя признаюсь я.

Голос звучит глухо, ведь я прижимаюсь к тебе так сильно, как только могу. Дышу в твоё плечо, чёрная футболка быстро становится мокрой. Я плачу от усталости. Несколько месяцев я изображала сильную. Ты гладишь меня по волосам так, будто я призрак или песочная фигурка. Вот-вот рассыплюсь или растаю в воздухе.

– Может хватит? Переезжай ко мне, – предлагаешь ты прямо посреди аэропорта.

Полгода спустя ты всё ещё предлагаешь переехать. Каждый месяц пятнадцатого числа мне на почту приходят билеты Москва – Сочи. Я упорно делаю вид, что не читаю сообщений. А несколько дней спустя звоню тебе и плачу в трубку.

– Перестань, ты уже прилетела, – будто читая мои мысли, успокаиваешь ты.

Несколько месяцев коту под хвост. Сначала я убедила тебя, что мы не сможем быть вместе. Потом убедила себя. В конце концов, бросила всё и прилетела. Ни институт, ни подработка не могут остановить взбалмошное сердце. Теперь ты существуешь. Теперь существую я. Прожить двадцать лет и не научиться жить – именно так я чувствую себя в твоих медвежьих объятиях.

Ты – тёплая рука в моей руке. Ты – звук шин на скорости сто пятьдесят километров в час. Ты – вино в пластиковом стакане на берегу Чёрного моря. Ты – уютный ресторанчик и крики чаек. Ты – холодная галька под босыми ногами поздним вечером. Ты – шум волн и признания в любви.

– Когда это закончится? – спрашиваю я и крепче сжимаю твою руку.

– Никогда, я всегда буду рядом, – улыбаешься ты.

Ты – счастливый блеск в глазах. Ты – отражение луны в замершей воде. Ты – Большая Медведица, и Малая Медведица, и Млечный Путь. Ты – каждый мой шаг. Ты – мысли, которые не дают покоя.

– Давай снимем номер? – предлагаю я.

– Давай лучше ко мне? – настаиваешь ты.

Я не хочу к тебе. А что если мне понравится? А что если я не захочу уезжать? Мы не созданы друг для друга. И никогда не сможем быть вместе. Самое обидное, что решать ничего не нужно. Всё решено ещё до начала нашей истории.

Ты – поцелуй перед сном. Ты – крепкие объятия, когда я прижимаюсь к тебе спиной. Ты – разговоры в три часа ночи. Ты – смех без причины и слёзы счастья. Ты – «люблю тебя» на рассвете. Ты – рассвет.

– Нет, – отвечаю я за несколько часов до вылета. – Я больше не прилечу.

– Ты говорила это в прошлый раз, – напоминаешь ты.

– Теперь точно нет, – ещё уверенней повторяю я.

Но верю себе ещё меньше, чем в прошлый раз. Выходные рядом с тобой проходят как несколько минут, и я боюсь, что вся жизнь пройдёт точно так же.

– Напиши мне, как долетишь, – просишь ты.

Я обещаю написать. Меня не покидает ощущение, что я улетаю не полностью. Но это меня никогда не останавливало и сейчас не остановило.

Ты – момент, когда самолёт отрывается от земли. Ты – сообщение «мягкой посадки». Ты – мой тревожный сон во время полёта. Ты – тульский пряник и едва тёплый кофе с молоком. Ты – четыре серии любимого сериала и пятнадцать минут слёз. Ты – очередь на выходе из аэропорта.

Ты – не мой парень, встречающий меня без цветов. Ты – не холодное кожаное сиденье в его машине. Ты – не пробки по пути в трёхкомнатную квартиру. Ты – не долгий тревожный закат. Ты – рассвет.

Макс не спрашивает, почему я посреди ноября купила билет Москва – Сочи и улетела на все выходные. Он не спрашивает, почему я ни разу не позвонила. Ему вовсе плевать, почему я еду на пассажирском сиденье и давлюсь слезами.

– Я тебе чай сделал, – говорит он и, уставившись на дорогу, передаёт мне чёрную термокружку.

На кружке жёлтый логотип его компании – дурацкий смайлик. Он сверлит меня взглядом, а я – его. Больше на нас со смайликом никто не смотрит. Мы будто едем вдвоём в этой слишком большой для двоих машине. Я и смайлик.

– Лёсь, ты же с мёдом любишь? – спрашивает Макс так, будто мы первый месяц живём вместе.

– Угу, – мычу я.

Но мы живём вместе не второй и не третий месяц. Три года. Мы познакомились, как только я поступила в институт. На третьем свидании он меня поцеловал, на четвёртом предложил переехать. Оставить общежитие в прошлом – райское наслаждение. Вот только к хорошему быстро привыкаешь. Иногда мне всё ещё кажется, что двенадцать метров в общаге больше отдавали уютом, чем наша огромная квартира.

Иногда Макс заваривает мне чай. Иногда называет этим ласковым «Лёсь», и так тепло становится. Я хватаюсь за каждую мелочь как за спасательный круг. Лишь бы удержаться на плаву, лишь бы не утонуть.

Год назад я предложила завести ребёнка. Год назад я свято верила, что у нас с Максом идеальная семья и светлое будущее. В идеальной семье все друг друга любят, понимают и поддерживают. «Макс – такой» – твёрдо решила я и пошла к своей цели. Цель и вправду оказалась только моя. Макс не хотел детей.

Я маленькая. Нужно учиться и получить образование. Найти работу, устроиться в жизни. Никто не спрашивал, чего хочу я. Есть только слово «надо» и мнение Макса, больше нет ничего.

В очередной раз, прижавшись к нему под одеялом, я спросила:

– Может сейчас?

– Давай не сегодня, – ответил Макс и отодвинулся буквально на несколько сантиметров.

Эти несколько сантиметров образовали щель между нами. Щель постепенно разрослась в пропасть. Я чувствовала, что падаю. Просить о помощи некого, кричать – бессмысленно. И тут меня подхватили сильные руки. Крупные пальцы сжали мои запястья и притянули к себе.

– Не бойся, – твердил мне голос, когда я не знала, куда деваться от страха. – Я с тобой.

Чужие руки собирали меня по кусочкам и очень быстро перестали быть чужими. Я узнала, что руки принадлежат мужчине – Саше.

Сашка. Санёчек.

Мы созванивались каждый день, пока я шла домой из института. Иногда я выходила на балкон и набирала его номер, чтобы просто помолчать вместе.

Всё началось, когда я прилетела в отпуск. Макс нашёл очередную причину, чтобы никуда со мной не ехать. За десять дней до вылета сломалась машина. За пять – на даче прорвало трубу. За два дня до нашего отпуска родители попросили помочь с ремонтом. На родителях я сдалась, родители – святое.

– Тебе обязательно нужно отдохнуть, ты же мечтала о море, – последнее, что сказал Макс.

Да, мечтала. Мечтала вместе гулять по пляжу, ужинать в уютных прибрежных ресторанчиках, слушать море. Как мне хотелось верить, что в отпуске мы чудесным образом превратимся в настоящую семью. Кольцо, свадьба, дети. Мечтала.

– Ты тут одна? – раздалось за спиной.

«Одна» разнеслось эхом в голове. Я не только тут одна, я везде одна. Слова утонули в рокоте волн.

– Почти, – тут же выстроила частичную оборону я.

Сашка на меня не давил, ухаживал красиво, но едва заметно. Сама не заметила, как начала задумываться, где он, и почему не зовёт на послеобеденный кофе. Разговоры затягивали, расходились мы зачастую только после заката.

Что в эти моменты делал Макс? Не знаю. Он растворился, практически исчез. Дежурные сообщения утром и перед сном. Поначалу я скидывала ему фотографии отеля и моря, но потом перестала. Ощущение свободы с каждым днём прорастало во мне.

К концу отпуска я потеряла уверенность, что возвращаюсь домой. Сашка уже несколько дней тянулся, чтобы поцеловать меня перед сном. Я отворачивалась.

«Лёсь», – проносилось в голове, и я снова цеплялась за эту крохотную мелочь.

– У меня есть муж, – в который раз ответила я в аэропорту.

Мы оба знали, что мужа у меня нет. Мы оба знали, что я выдаю желаемое за действительное. Мне казалось, что мысли материальны. Один и на всю жизнь – разве не об этом я мечтала?

– Я всегда тут, прилетай, когда захочешь. Я подожду, – вполне серьёзно сказал Сашка.

Мы держались за руки. Подолгу обнимались на закате, но спали отдельно: он у себя дома, я в гостинице. Я дала невидимую клятву невидимому человеку и отчаянно её придерживалась.

В очередную пятницу я сидела на работе и не понимала, почему не хочу домой. Подработки по вечерам превратились в моё спасение. Для родственников мы – счастливая семья. Друзья постоянно говорят, что мы созданы друг для друга. Мы – та самая реклама майонеза.

– Может, съездим куда‑нибудь вместе? – предложила я поздно вечером.

– Доставка еды уже на десять минут задерживается, – раздражённо высказался Макс.

– Ты меня слышишь? – попыталась вернуться к вопросу.

– Давай не сейчас. У меня абсолютно нет никакого желания куда‑то ехать. – Макс взял в руки телефон и больше мы ни о чём не говорили.

Глупое пятничное телешоу, остывшая еда, опоздавший доставщик, возмущения Макса в коридоре. Я лежала на диване и не понимала, как это случилось с нами.

Моргнул экран телефона – в почту упало сообщение. Билеты Москва – Сочи. Суббота – туда, воскресенье – обратно. Он знает, что я захочу вернуться.

– Ты куда? – спокойно спросил Макс, когда я подорвалась среди ночи и начала собираться.

Вылет в пять утра. Сумка собрана с прошлых выходных, никто её не замечал до сегодняшнего утра. Стоило взять её в руки – она будто ожила и привлекла к себе внимание.

– На море, вернусь в воскресенье, – ответила я, и ноги предательски задрожали.

Мне страшно, что сейчас всё откроется. Сейчас Макс спросит, какого чёрта я не предупредила его раньше или почему не лечу вместе с ним. Но меня никто ни о чём не спрашивает.

– Я люблю тебя, – сказал он дежурным тоном, едва приоткрыв глаза. – Ты много учишься и работаешь, тебе нужно отдохнуть. Скинешь во сколько встретить.

– Скину.

Ручка сумки будто накалилась в моих пальцах. Если он попросит: «Лёсь, не улетай», я останусь и больше никогда не позвоню Сашке. Обещаю, никогда.

Макс ни о чём меня не попросил.

Ты – сумка, собранная на прошлых выходных. Ты – такси в аэропорт в три часа ночи. Ты – надпись «задерживается» на табло вылета. Ты – ремень безопасности, услужливая улыбка стюардессы и «курица с рисом или баранина с макаронами». Ты – весь мой плейлист, и я слушаю тебя четыре часа подряд. Ты – рассвет и маленькие домики в облаках.

Выходные имеют дурацкое свойство заканчиваться, а жизнь имеет другое дурацкое свойство – продолжаться. Я прилетала в Сочи раз в месяц, и каждый раз не понимала, зачем. Зачем остаюсь там, где меня не замечают? Зачем прилетаю туда, где мир уменьшается до одного человека?

Ты – шёпот «иди ко мне» и бумажный стаканчик горького кофе. Ты – слёзы без причины перед тем, как уснуть. Ты – кусочек торта поздно ночью, потому что приснился кошмар.

– Ты не думала прекратить эту гонку за счастьем? – Саша спросил так, будто я её начинала.

– Не пиши мне больше, – предложила я самый очевидный вариант.

Твой смех – лучший ответ. Ты не поверил. Не поверил, что мы можем закончиться так просто, одной фразой.

– Тогда тебе придётся остаться.

После этого разговора я вернулась в Москву, и он действительно не писал мне несколько дней. А потом прислал одно-единственное сообщение: «Ну как?».

Чертовски плохо. Невыносимо. Так, будто в квартире без окон выкрутили все лампочки. Так, будто в лёгких закончился весь воздух. Так, будто жить осталось не больше недели. Так-так-так.

«Нормально», – ответила я.

Слабость в том, чтобы не признаваться в своей слабости. Слабость в том, чтобы лежать в тишине и не слышать саму себя. Моя слабость в тебе.

– Не хочешь съездить в Сочи на выходные? – предложил Макс и мне словно прострелили колени.

Я села на диван не в силах ответить. «Он узнал о Сашке», – первая мысль в голове. Мне не хотелось оправдываться. Мне вообще больше ничего не хотелось. «Нормально» – это тщетные попытки убежать от себя. «Нормально» – это ничего, пустота, обман.

– Просто ты вроде как любишь туда ездить, я и подумал, почему бы нам вместе не… – принялся объяснять Макс, чувствуя, что молчание затянулось.

Я поняла, что снова могу ходить. Никто ничего не узнал. Всё ещё может быть «нормально». Мы – семья. Одна и на всю жизнь.

Всю дорогу в самолёте Макс играет в телефон. В аэропорту он забывает забрать мою сумку. Я озираюсь как ненормальная в поисках Сашки, но не нахожу его в толпе. Хочется написать одно-единственное сообщение: «Где ты?» Сжимаю кулаки сильнее, ногти впиваются в кожу.

Ты – каждая чёрная кофта на широкой спине. Ты – огромные холодные камни на берегу моря. Ты – сомнения и ледяной ветер. Ты – корабль и самая тёмная ночь.

– Закрой глаза, – попросил Макс перед тем, как встать на одно колено.

Я видела эту сцену с закрытыми глазами. Большая коробочка, маленькое колечко и сердце, не меняющее ритм.

– Да, – ответила я, потому что от меня не ждали ничего другого.

Холод обнял меня за плечи, а корабль скрылся в темноте.

Когда я не написала за неделю ни слова, Сашка всё понял. Он не исчез, не растворился, не закатил истерику. Вместо этого он отправил мне подарок. Огромное плюшевое кольцо.

– Я дождусь тебя, – спокойно сообщил он, когда я позвонила ни с того ни с сего.

Я часто звонила по наитию. Он всегда брал трубку. Мы решительно не могли оставить друг друга. Но точно так же решительно не могли быть вместе.

Я стояла на улице с огромной плюшевой коробкой и не понимала, что делать со своей плюшевой жизнью. Правда и реальность смешивались в одно. Сердце рвалось к морю, мозг твердил: «Один и на всю жизнь».