Бурый. Медальон удачи

Глава 5

Очень болит голова. Веки как будто склеились. Хочется распахнуть их, но открыть глаза никак не получается. Максимум, на что хватило сил это попытаться обозреть мир сквозь узкие щелочки. Похоже, что я опять в медсанчасти. А почему? Когда и как я здесь оказался? Этого момента я не помню.

Может быть, Дима обиделся и всю голову мне отбил? Анекдот в квадрате. Чудик с амнезией потерял память от травмы головы. А говорят ещё, что клин клином вышибают.

Возле кровати кто-то сидел, но сквозь щёлочки чужая фигура выглядела не более чем размытым пятном. Что со мной опять происходит?

– Надо же, очнулся, – раздался прямо у меня над ухом довольный голос. – А некоторые были уверены, что черепушка может не выдержать.

Очень хотелось ответить что-то язвительное, но в пересохшее горло оказалось в состоянии только кхекать.

– Да не дергайся ты, Малеев, – меня придержали за плечо, чтобы я действительно не трепыхался. – Есть мнение, что каждое твое движение может представлять угрозу имперской безопасности.

– Воды, – прохрипел я, наконец, не переставая сомневаться в том, что верно идентифицировал голос. – Пить…

Глоток из поднесенной кружки оказался небольшим, причем мне явно дали не воду, а какой-то отвар, но сейчас я был счастлив любой жидкости. Ощущение, что я не пил уже неделю. Или две.

Блин, как же открыть глаза?

– Ты удивительный человек, Малеев! Как можно за столь короткий срок поучаствовать в таком количестве неприятностей?

– Я не знаю.

После жидкости мой язык ворочался охотнее, но все равно не настолько, чтобы я мог полноценно участвовать в дискуссии. Значит помолчим и послушаем. Я вот не понимаю, о каких неприятностях идет речь. Или мы говорим про учебный спарринг, на котором мне в голову прилетело?

– Очень удобная позиция, – то ли съязвил, то ли наоборот похвалил меня собеседник. – И в некоторых ситуациях беспроигрышная.

Я почувствовал влажную ткань на своем лице и наконец-то сумел распахнуть глаза, а затем они сами вытянулись от удивления. Слух меня не подвел. Моей сиделкой оказался курсовой офицер Курков.

– Кадет, закрой рот и ляжь на кровать! Врачи уверены, что тебе необходимы покой и строгий постельный режим.

– Судя по всему, вы думаете иначе!

– Малеев! – курсовой нахмурился и моментально превратился в строгого служаку. – По-моему ты забыл, что это не корпус твоего отца. Ты что-нибудь слышал о дисциплине?

– Молчу, – я вновь откинулся на подушку. – Просто удивился, увидев рядом с моей кроватью именно вас. И что я здесь делаю?

– Лежишь, – коротко ответил Курков. – И радуйся, что видишь меня, а не особиста. Думаю, что он появится очень скоро и тебе придется ответить на большое количество самых разнообразных вопросов.

– Что опять то не так? – не выдержал я и я вновь сел на кровати. – Вы можете объяснить толком, а не разговаривать со мной намеками?

– Не могу, – пожал плечами курсовой. – Потому что сам ничего не понимаю. Вчера меня убеждали, что ты нулевка и не обладаешь никакими способностями, а сегодня на занятиях вдруг ломаешь ребра одному из лучших бойцов курса. Как такое получилось?

– Не знаю, – в изумлении потер я переносицу. – Или не помню. А это точно проявления Дара? Может быть, я просто попал удачно? Или, наоборот, неудачно. Как, кстати, Дима? Он тоже в санчасти?

– Тоже, тоже, – ушел от прямого ответа Курков, а затем показал мне массивную книгу в кожаном переплете. – Ты мне лучше ответь, Малеев. А в корпусе твоего отца изучали Писание предков?

Я понятия не имел, о каком таком Писании говорит курсовой, но судя по тону офицера, читать его мы были обязаны.

– Я не помню, – выдавил я из себя фразу, которая уже буквально сроднилась со мной за прошедшие сутки.

– Допустим, – медленно кивнул курсовой. – Но текст обретения Дара вы же помните? И тогда создал Бог людей… Что дальше, Малеев?

– Я… Я не помню!

У меня определено горели щеки, хотя я не понимал, в чем именно сейчас оказался виноватым.

– Это очень странно, – покачал головой Курков, не отрывая взгляда от моих глаз. Такое ощущение, что он хочет заглянуть куда-то внутрь меня и найти нечто особенное. – Писание рекомендуют читать с рождения, поэтому странно, что вы, Малеев, его не помните.

Я молчал, потому что чувствовал, что любые слова сейчас будут выглядеть предельно глупо.

– Ну что ж, Малеев, – Мелехин потянул за матерчатую закладку и открыл книгу, которую до сих пор держал в руках. – Давайте я постараюсь напомнить вам основополагающие истины!

Курков сделал паузу, видимо, ожидая от меня какой-то реакции, но затем прочистил горло и нараспев принялся читать текст.

«И тогда создал бог людей. Посмотрел и порадовался творению рук своих. И захотел, чтобы жили дети его счастливо, но увидел, что люди слабы, и расстроился. Ибо не могли они противостоять стихии или злым делам друг друга. И опечалился Бог, и выбрал Бог достойных, чтобы подарить им великий Дар. И дал Бог избранным Силу, что помогает людям быть чуть-чуть больше похожими на Бога. И стал сильным человек, и смог построить города, и дороги, и защитить себя от опасностей. И все это благодаря Дару. И с тех пор Сила передаётся из поколения в поколение, по наследству от отца к сыну, от матери к дочери от достойного к достойному…»

– Мда уж, – не удержался я от комментария.

Сидящий на стуле Курков больше напоминал батюшку из какого-то небольшого храма, чем сурового строевого офицера. Услышав мой комментарий, он перестал читать и посмотрел на меня со странной смесью жалости и любопытства, но у меня уже не хватало сил, что оценивать мимику курсового.

Меня накрывала волна неведомых образов, картинка перед глазами расплывалась, а сознание проваливалось в какую-то бездну.

«И повелел Бог людям беречь его Дар, и хранить от Скверны! Ибо людям людское, а бесово бесам! И карал Бог тех, кто пытался обмануть волю его! Ибо истинный Дар не нуждается в дьявольских костылях и принадлежит человеку!»

Я летел сквозь тьму и слова Писания звучали отовсюду! Казалось, что они звучали внутри меня. А ещё я вспомнил бабушку, ее теплые руки и вкуснейшие пирожки с мясом. Бабушка кормила меня вкусностями, а по вечерам вместо сказок читала Библию. Ветхий Завет! Новый Завет! Священное писание!

Никакого Писания Предков!

«И повелел Бог сжигать артефакты, придуманные скверной. И сожгли люди посохи и палки, кои нечестивые колдуны придумали для своей волшбы!»

Это другой мир! В том, прежнем, не было никаких колдунов и одаренных! Я воевал и погиб на той высотке.

«И повелел Бог наказывать завистников, кому Дар не пришел, и кто пытался противиться воле его, и искал помощи у нечестивцев…»

Я вспомнил, как ходил в школу. Нормальную школу, без одаренных и военной муштры. Срочная служба, подписание контракта. Военное училище. Командировка. Бой… Я почувствовал, как тело рвут чужие пули. Прямо в том месте, где хранилась фотография Ани. Я видел кровь, выплескивающуюся из ран и грохот, заполнивший всё пространство…

Опять эта песня! Теперь я знал точно, что это песня из прежней жизни. Я вспомнил, что меня звали Михаил и в прежней жизни. Мои родители… Какое-то смутное воспоминание. Они вроде бы погибли прямо перед моей отправкой в армию. Братья, сестры… Сердце даже не попыталось как-то ответить на этот запрос, так что видимо я все-таки рос в семье в одиночестве.

– Малеев! Ты уснул опять?

Даже если бы уснул, то явно ненадолго. Рык штабс-капитана Курков способен даже мертвого поднять из могилы.

– Малеев! Я тебе что, сказку на ночь читаю? Ты вообще понимаешь, что происходит?

– Если честно, то не очень, – честно признался я. – В первую очередь, не понимаю, почему я опять в санчасти. Я как-то пострадал при спарринге?

– А кто ж его знает, – усмехнулся Курков. – Ты ударил Гордиевского с каким-то нечеловеческим криком, затем потерял сознание и не реагировал на попытки привести тебя в чувство. Какие были варианты?

– Наверное, никаких, – согласился я. – А почему тогда здесь вы, а не врачи?

– Потому что я твой курсовой и несу за тебя ответственность.

Курков ответил быстро, я бы даже сказал, слишком быстро, из чего я делал вывод, что он, как минимум, что-то не договаривает. Похоже, его поставили просто напросто присматривать за мной. Вот только так до сих и неясно, что именно произошло в спортзале. Ну попал я Диме неудачно по ребрам – дальше то что? Тем более, все произошло в рамках занятий и при огромном количестве свидетелей. Конвой то зачем в виде курсового?

Судя по всему, мысли о скором аресте, а затем и расстреле без суда и следствия отразились на моем лице, потому что Курков с усмешкой откинулся на спинку стула и спросил:

– Гадаешь, в чем причина такого повышенного внимания к твоей персоне?

– Что-то вроде того, – пробурчал я, делая мысленную заметку, что над самоконтролем предстоит поработать.

– А дело вот в этом! – взмахнул Курков увесистым томом Писания предков, которое до сих пор так и не выпустил из рук. Подобные книги читать не просто нужно, а ещё и полезно. Тогда и вопросов в голове появляться будет гораздо меньше.

– Вот если вы думаете, что мне стало сейчас гораздо понятнее, то я вас расстрою, – покачал я головой внимательно глядя на Курков. – Я обязательно прочитаю сей достойный труд, особенно если он так важен для моей дальнейшей жизни.

– Малеев! – курсовой внезапно наклонился ко мне так близко, что наши лбы едва не столкнулись. – Я не знаю, кто ты такой и какую игру ведешь, но ты прокалываешься на банальных мелочах. Я не представляю, чем и как долго нужно было бить тебя по голове, чтобы ты не вспомнил про Писание. И уж тем более, мне очень подозрительны твои такие своевременные провалы в памяти. Но это я. Я буду молчать, потому что помню, что такое офицерская честь и чувство признательности. А вот тебе я советую хорошенько подумать, какую именно сказочку ты будешь придумывать всем остальным!

Прошипев свой воодушевляющий монолог мне прямо в лицо, Курков опять откинулся на спинку стула и продолжил уже более спокойным голосом.

– Все проведенные тесты показали, что у тебя потенциала Одаренного. Такое ощущение, что ты вообще не в курсе сверхспособностей и как ими пользоваться. И вот буквально через сутки после своего появления в кадетском корпусе ты применяешь боевой навык, едва не отправивший на тот свет твоего одногруппника. Если бы читал Писание, то знал бы, что это может говорить только об одном!

Курков замолчал, сверля меня тяжелым взглядом. Я попытался поиграть с ним в гляделки, но тут же бросил свою бесполезную затею.

– Господин штабс-капитан! Ну не томите уже! Что со мной не так?

– Ты нечестивец!

Спросить значение этого слова я не успел, но произнесено оно было с таким отвращением в голосе, что надо было бы быть большим идиотом, чтобы не понять, что оно означает что-то весьма плохое.

Однако я не успел даже воздуха в рот набрать для вопроса, как дверь распахнулась и в палате появились новые действующие лица. Первым с довольным оскалом ящерицы вышагивал особист Мелехин, за ним спешил уже знакомый доктор, активно размахивая руками и жестикулируя.

– Я утверждаю, что это решительно невозможно, – услышал я окончание фразы доктора. Я даже вспомнил его имя отчество, Филипп Витальевич. – Наши диагностические приборы достаточно современны и точны, чтобы не пропустить заявленную вами аномалию.

– И все-таки, доктор Кондратов, вам придется в это поверить, – лучился самодовольством Мелехин. – Система контроля зафиксировала на территории корпуса всплеск нечестивой магии, и у нас нет большого количества вариантов, где и как это могло произойти.

Сидевший на стуле до появления гостей Курков встал и, как мне показалось, даже попытался заслонить меня от взглядов вошедших.

– И вы здесь, господин штабс-капитан, – чуть ли не выплюнул Мелехин. – Можете быть свободны, я вас не задерживаю.

– Ещё слово в подобном тоне, и я потребую сатисфакции, – мне с кровати не было видно лицо курсового, но вот шея у него моментально побагровела. – Это мой кадет, и я буду находиться здесь столько, сколько посчитаю нужным.

– Это нечестивец! – я второй раз за последнюю минуту слышу одно и то же в свой адрес, но ума не могу приложить, что оно означает.

– Он нулевка, нам говорил об этом доктор, – не стушевался Курков. – К тому же вы лично пытались поставить ему в вину этот факт. Не слишком ли быстрая смена убеждений?

– Я никому ничего не ставлю в вину, – со злостью в голосе ответил особист. – Я задаю вопросы и оперирую фактами. Вчера у меня была информация, что у кадета Малеева отсутствуют способности Одаренного. В этом ключе его спасение при гибели корпуса выглядело подозрительным. Сегодня у меня есть данные, что кадет Малеев применил магические способности, и я хотел бы понять их природу и степень опасности для государства.

– Ух ты, круто! – притворно восхитился Курков. – Орден хотите себе заработать, господин советник? Юноша-кадет как угроза Империи! Звучит красиво! Интересно, что будет написано в наградных документах?

– Не переживайте, штабс-капитан, вам их писать не поручат, – усмехнулся Мелехин. – Тем более, сейчас я всего лишь хочу прояснить некоторые детали, а вы целенаправленно мешаете моей работе!

– Я протестую, господа, – неожиданно вмешался доктор Кондратов. – Кадет Малеев слаб. Я не знаю причин сегодняшнего обморока, но могу предположить все что угодно, в том числе и скрытые последствия спарринга. Кроме того, я по-прежнему решительно возражаю против вашего решения выписать из санчасти до окончания полного и всестороннего обследования. Так что если хотите допрашивать юношу, то я, как врач, требую письменного распоряжения от руководителя Особого управления.

– Вы это серьезно, Филипп Витальевич? – процедил особист. – Вы же понимаете, что распоряжение будет. Всё, что вы сейчас добиваетесь, это лишь небольшая отсрочка.

– А вы понимаете, что Малеев слаб и перенес тяжелейшие потрясения. Я вчера пошел вам навстречу и что? К Малееву вернулась память? – продолжал настаивать на своём Кондратов. В этот момент голову действительно пронзила вспышка боли и я откинулся на подушку, прикрыв глаза и надеясь, что скоро станет легче.

А здесь оказывается весело. Шоковая терапия как метод лечения психических проблем. Самое смешное, что память вернулась, но явно не та, которую все присутствующие ожидали. Я Михаил Игнатов, майор ВКС России, погибший в бою на высоте сто четырнадцать двадцать. Мы с напарником корректировали огонь артиллерии, помогая «штурмам» подобраться поближе к укрепрайону. Без наших подсказок дивизионы пушек оказались бы слепы, а кроме того, запросто могли влупить и по нашим бойцам. Дроны резво сшибала РЭБ, так что наши сообщения по проводам оказались буквально на вес золота. Мы могли уйти, но решили остаться ещё немного, а потом оказалось, что все пути отхода перекрыты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.