Разукрась воспоминаниями

Предупреждение.

Все что нужно знать:

Книга про мусульманку и ислам.

Является самостоятельным произведением, но оно частично пересекается с другими моими работами.

Книга ещё в работе, поэтому главы будут публиковаться постепенно.

В книге появятся герои, знакомые по другим моим книгам, но это не помешает вам насладиться чтением данной книги.

Основной элемент произведения — это комичность и юмор.

Желаю веселого чтения.

Пролог

— Смотри, — Ясмина осторожно указала рукой на девушку, рисующую в самом углу. Она надела капюшон, закрывая лицо, будто защищалась от других участников школьного кружка, и, сгорбившись, рисовала так, словно от этого зависела ее жизнь.

Она выглядела как все люди в понедельник утром, когда пытаются делать вид, что работают.

— И что? — шепотом спросила я, в такой же тихой манере пожав плечами.

— Я думаю, это парень, — она утвердительно кивнула головой, словно ей не требовалось больше ничье соглашения, кроме своего.

— Почему?

— Ты серьезно думаешь, что этот двухметровый гигант может быть девушкой?

— Ты оскорбила всех высоких и полных девушек, — прервала я, хмуро посмотрев на незнакомку. — Ты же записала ее на кружок как «Джейн»... — нахмурившись, спросила я, но совсем не удивившись задумчивому взгляду Ясмины. Если ее что-то интересует, то она превращается в Шерлока, мучительно пытающегося разгадать загадку.

У нее была смуглая кожа лица, длинные ресницы, которые почти дотягивают до неба. Губы пухлые, в задумчивости которых она любила прикусывать. Она мусульманка, как и я сама.

Мы каждый день носим платки на голове, обычные ткани, прикрывающие волосы и кожу шеи, но от которого восстали все, кому не лень. Обычно это сами женщины-феминистки, кричащие о свободе в мини-юбках. У всех разный взгляд на жизнь, не лучше просто принять тот факт, что в мире существуют множество традиций и мнений?

Меня с рождения звали Аделина, и когда я приняла ислам вместе с папой четыре года назад, до его смерти, менять имя я не захотела. И прошло четыре года, но только недавно мама смогла принять меня в новой религии.

Встряхнув головой, я сосредоточилась на происходящем. Точнее, мой взгляд снова приковал незнакомец.

Проще было бы пойти и спросить, кто это. Девушка или парень?

Но Ясмина любит усложнять себе жизнь. Как она всегда говорит: «Проблемы красят нашу жизнь слезами». Очень по-философски.

— Я не записывала ее, — вдруг ответила она.

— Разве? — нахмурилась я.

Но она уже не слушала меня, внимательно наблюдая за кисточкой странной девушки или парня под капюшоном.

С тяжелым вздохом я прошла вперед. Ясмина хотела остановить меня, когда поняла, к кому я направляюсь, но не успела. Я уже достигла незнакомца, которую мы записали на наш кружок как «Джейн». Я же помню.

— Привет, — вежливо улыбнулась я.

Она не обращала на меня внимания, продолжая рисовать на небольшом холсте. Её или его длинные пальцы, скрытые под толстовкой, двигались, создавая на холсте беспорядочные и яркие круги. Среди них были мелкие кружочки и неровные линии, которые хаотично располагались на холсте, но создавали необычную композицию.

Я засмотрелась на картину и не сразу поняла, что стояла минуту, ничего не произнося. Неловко прочистив горло, я снова обратилась к незнакомцу, стараясь вглядеться в лицо через закрытый и плотный капишон, но быстро поняла, что на человеке медицинская маска.

— Можно вопрос?

Хотя бы голос докажет Ясмине, что это девушка. Но незнакомец упрямо молчал, это начало сильно раздражать меня.

Что за невежливые манеры, и кто позволил ему рисовать на нашем кружке, если это прикрытое от чужих глаз чудо даже не записано на рисование.

Но теперь вблизи я стала чуточку уверенной, что это парень, потому что под оверсайз одеждой скрывается намного больше мускул чем бывает у девушек. Хотя девушка тоже может быть накаченной...

— Простите... — я протянула руку к рисующей руке, чтобы остановить спокойные движения кисти по холсту.

— Не смей! — раздался за моей спиной мужской голос, резкий и повелительный.

Меня переполняло недовольство, но интерес не давал мне покоя. Я медленно повернулась, заметив, что незнакомый художник, сидящий передо мной, даже не пошевелился. Может быть, он или она слушает музыку в наушниках?

Моему равнодушному взгляду предстал ненормальный придурок, имя которого афишируется Алексом. Мы с ним одного возраста, в выпускном классе, и иногда, к сожалению, я пересекаюсь с ним на физре или на иностранных языках.

Он блондин с ужасно ровным носом и ярко-зелеными глазами, в которых всегда играет блеск идиотизма, и усмехающееся выражением лица с отвратительным характером. Не затыкающим от болтовни ртом и бесполезными действиями, в последствиях которых нет ни намека на полезность в окружающем мире. Зато он популярен... среди девушек.

Но если бы мне потребовалось выразить своё недовольство, я бы назвала его «бестолочам», по крайней мере, для меня это было бы уместно.

— Не смей трогать человека, когда он с головой погрузился в искусство, — произнес он с деловитым видом, подойдя ближе ко мне. Он засунул руки в карманы брюк, словно собирался выступить на дебатах в эту же секунду, и не сводил с меня своего серьезного взгляда.

Я сложила руки на груди и откинула шарф через плечо. У парня было сосредоточенное лицо, будто он был адвокатом этого незнакомого человека. От этой мысли возник следующий мой вопрос:

— А ты стал адвокатом?

— Ну да.

— А звание «ничтожество» куда спрятал? — появилась Ясмина с насмешливой и ядовитой улыбкой, глядя на Алекса.

— Тебе одолжил, — не растерялся он. — Можешь себе оставить, оно тебе очень идет.

Он издевательски подмигнул ей и, показав на нас обеих указательным пальцем, будто направляет на нас пистолет, сказал:

— Расслабьтесь уже, вы обе выглядите так, будто вас пристрелят.

— Нет, мы выглядим так, будто готовы кого-то пристрелить, — резко ответила Ясмина с насмешливой улыбкой на лице.

Он лишь фыркнул в ответ и опустил руки, которые были угрожающе направлены на нас. Теперь, подняв ладони вверх, будто сдается, он направился к двери.

— Куда? — равнодушно спросила я, остановив его подозрительные движения.

— Иду исполнять обязанности адвоката в другом месте, — сказав это, он быстро скрылся за дверью.

Что это было?

— Он идиот, — серьезно сказала Ясмина, покачивая головой.

— Реально, — прошептала я.

Я повернулась к незнакомцу, но его или ее уже не было. Ясмина лишь цокнула языком, наблюдая за большим открытым окном, из которого вероятно выбежал незнакомец. Но истинный мотив теперь останется загадкой для Ясмины, потому что мне на это наплевать.

Да хоть сейчас покажите мне танцующего примата (то есть Алекса), я останусь серьезной, как было прежде, пока Ясмина катилась бы со смеху на полу.

Мы такие разные, но в то же время мы не только лучшие подруги, но и двоюродные сёстры.

Часть 1. Проишествие.

В одно прекрасное апрельское утро я собиралась в школу. Яркий свет, льющийся из открытого окна, освещал моё лицо. Закончив с макияжем — всего лишь нанесла гель для бровей и блеск для губ — я прошла на кухню. Мама уже ушла на работу, чтобы вернуться пораньше, потому что мы планировали сегодня вечером посмотреть фильмы.

Я только присела на стул возле барной стойки, как в дверь постучали. С любопытством я прошла в прихожую и заглянула в глазок. Угадав, кто стоит за дверью, я поспешила открыть.

— Ассаламу Алейкум, ухтишка*, — Ясмина протянулась, чтобы обнять меня покрепче, или задушить, чтобы схавать мой завтрак самой.

— Ваалейкум Ассалам, — тихо произнесла я с охрипшим голосом.

Мой голос был сам по себе тихим, что передалось мне от мамы, и в окружении людей я становилась такой же безмолвной, как Ясмина, когда она поглощает килограммы еды.

Быстрым шагом она направилась на кухню, оставив меня позади, потому что знает наш дом как свои пять пальцев, поэтому для нее не существует фразы «Чувствуй себя как дома».

Я вернулась на свое место, а подруга тем временем прошла к холодильнику. Она долго смотрела внутрь, будто размышляя, чем же покушать. Затем осторожно закрыла дверцу и направилась к полкам на кухне, моя заначка шоколадки не осталась незамеченной. Ясмина была повернута спиной ко мне, но я телепатически угадала ее улыбку.

Она быстро вернулась ко мне и присела рядом, по-прежнему улыбаясь, открыла шоколадку и, разломав одну дольку, закинула в рот. Я внимательно наблюдала, как Ясмина наслаждается моей шоколадкой, и, заметив это, она тоже остановилась и бросила на меня невинный взгляд.

Она долго смотрела на меня своими орехового цвета глазами, затем перевела взгляд на шоколадку и произнесла:

— Хочешь? Не стесняйся, я могу поделиться.

— Поделиться?

Она утвердительно покачала головой с набитым ртом, пока я шутливо бросала на нее раздраженные взгляды.

— Не нужно, доедай, я куплю новую.

Она пробормотала «извини» и «ага», и за пять минут бедная, мирно лежащая на кухонной полке шоколадка исчезла из виду.

— Ты что-то узнала про вчерашнее? — громко спросила она, пока была увлечена последними кусочками своего лакомства.

— Про вчерашнее? — переспросила я.

— Ну, про тот случай с незнакомцем и Алексом, — попыталась объяснить она.

Я быстро поняла, про что она спрашивает.

— Нет, ничего про это, я Алекса больше не видела.

— Знаешь, что я думаю? — она поддалась вперед, подставив локти на стол, и, покачивая головой, наверное, уже по привычке, добавила: — Это всё Сюзанна.

— Сюзанна? — нахмурилась я и села рядом, закончив с готовкой завтрака.

Простые хлопья с горячим молоком, на которые угрожающе смотрела подруга. У меня в запасе пять минут, чтобы успеть закончить есть, потому что она всегда выглядит так, будто ее дома не кормят. И при этом умудряется не толстеть.

— Короче, объясняю, — хлопнула она в ладони, заставив вздрогнуть от неожиданного шума. — Сюзанна со своим кружком находится на втором месте после нас.

— Почему ты выделила «после нас»?

— Тихо, — шикнула она, указав на меня пальцем. — Она ждет, пока мы облажаемся, а мы не облажались ни разу.

— И ты думаешь, что она отправила...

— Шпиона, — закончила она мою мысль.

— Не думаю.

— Почему? Это вполне логично.

— Логично, но трудно поверить. В конце концов, у нас не мировая война, чтобы отправлять к нам шпионов.

— Ладно, посмотрим, как ты заговоришь, когда я поймаю этого шпиона или шпионку, — она на полном серьезе уставилась на меня.

— Даже если это так, то вчера мы его или ее раскрыли, но Алекс отвлек нас, поэтому, думаю, этот «шпион» не вернется вновь, — утвердилась я, изобразив в воздухе кавычки.

Я доедала свой завтрак и посмотрела на часы, чтобы не опоздать на первый урок.

— Думаешь, шпионов больше не будет? — она смотрела на меня разочарованно, будто не ожидала от меня такой глупой мысли. Безнадежно покачивая головой, она добавила: — Какая ты наивная.

— Кто бы говорил... — шепотом произнесла я, надеясь, что она не услышит.

— Я сказала.

— Тебя трижды лоханули в магазине, — уже более в шутливой форме произнесла я. — Ты клюнула три раза на одно и тоже мошенничество.

— Все-таки не забыла про те случаи, — осуждающе произнесла она. — Откуда мне было знать, что они мошенники, сказали помочь по телефону бабуле, вот я и помогла, скинув им деньги, — снова заговорила она, потянувшись к бутылке воды на столе.

Она вопросительно посмотрела на меня, когда я встала и, поставив посуду в раковину, вернулась к ней. Мои светлые блондинистые волосы были собраны в низкий хвост, поэтому, чтобы их длина не мешала при завязке платка, я сделала пучок прямо на затылке. А Ясмина продолжала сверлить меня невинным и одновременно требующим взглядом.

— Что? — наконец спросила я.

— Можно попить?

— Десять минут назад ты съела мою шоколадку без моего разрешения, а для воды спрашиваешь? — усмехнулась я.

— Так можно или нельзя? — достаточно вежливо спросила она.

Я мягко улыбнулась, наблюдая, как подруга терпеливо ждет мой ответ, затем уверенно ответила:

— Нельзя.

***

Я надела платок и закрепила его специальной булавкой, чтобы ткань плотно прилегала к подбородку. Хочу пояснить: если мы носим свободную одежду или покрываем голову платком, это не значит, что мы считаем себя некрасивыми или стремимся скрыть свои недостатки. Наша религия предписывает нам скрывать свою красоту от жестокого и опасного мира. Так велел нам наш Господь, а не мужчины, как думают многие.

Наконец я была готова пойти в школу. Ясмина ждала меня у выхода, раздраженно показывая на часы возле входа. Закрыв дверь своим ключом, мы поспешно направились в школу.

По пути мы купили газированный напиток, чтобы не изжариться на улице. Ладно, подмечу, что на улице не так жарко, учитывая, что мы накидывали на плечи легкие джинсовые куртки, когда изредка дул прохладный ветерок.

Наступает весна, и природа пробуждается от зимнего сна. Деревья покрываются свежей листвой, а небо становится более ярким и голубым. Воздух становится чище и свежее, а дома вокруг выглядят более красочно. Даже лица людей светятся от солнечных лучей и чистого голубого неба над нами, который дарит позитивное настроение.

Во Франции всегда хорошо, особенно когда наблюдаешь, как мы, мусульмане, постепенно и незаметно захватываем Европу, увеличивая наше присутствие в этих землях с каждым годом. Забавно, учитывая, что Европа уже давно оккупирована англичанами, и не мирным путём.

Глубоко вдохнув, я посмотрела на время, мои глаза мигом округлились, осознав, что мы опоздали. Поняв наше состояние без единого слова, Ясмина взяла меня за руку, и мы обе побежали в направлении школы, по пути чуть не споткнувшись друг о друга.

Мы дошли до школы, но, мягко говоря, запыхались, а джинсовки уже носили на руках, когда быстро вошли в класс.

— Простите, — прошептала Ясмина.

Учитель иностранных языков презрительно посмотрел на нас и хотел было начать читать нам нотацию о пунктуальности, но потом, наверное, поняв, что бесполезно заниматься нами, приказал присесть и не мешать.

Та самая Сюзанна была соседкой возле нас, которая прямо сейчас шушукалась со своими друзьями и усмехалась над нами. У нее были крашенные красные, не рыжие волосы, хотя она блондинка, как и я.

Мы ненавидим ее за гордыню и лицемерие больше, чем Алекса. Услышав это, он, наверное, оскорбился бы, что не смог настолько помучить и разозлить нас, как сделала она. Но его шутки и усмешка безобидные, потому что мы можем ответить тем же, но закатывание глаз и блеск садизма в глазах Сюзанны мы повторить не способны.

Урок прошел скучно, потому что после десяти минут в наказание нас с Ясминой пересадили в разные концы класса. Моим соседом оказался один из друзей Алекса, Маркус, с которым мы почти не знакомы, потому что его друг не такой придурок, как он.

Когда по телефону пришло уведомление о наступлении обеденного намаза, мы с Ясминой захватили коврики и пошли в поисках пустого кабинета во время перемены. Долго искать не пришлось, потому что кабинет истории пустовал. Мы быстро определили киблу* и встали на четырехкратный намаз*.

Помолившись в конце о всеобщем благе, мы покинули помещение и быстро пошли на следующий урок, опять опоздав. Однако Ясмина со мной на литературу не пришла, потому что у нее физра с Алексом и Арианой. Выразив соболезнования, я провела ее на улицу, а сама направилась на свое нудное занятие.

После утомительного и скучного урока по литературе, который я терпеть не могу, я отправилась в кружок рисования, который мы с Ясминой организовали. Здесь можно было рисовать без ограничений, используя кисти, руки или даже ноги. Однако существовало одно правило: не рисовать живых существ. Это запрещено в исламе, а также соответствует современному искусству, где беспорядочные пятна на холсте считаются произведением искусства. В этом стиле особенно ценится импровизация, ведь если случайно допустить ошибку, можно сказать, что это было задумано заранее, и немного изменить пятно, чтобы придать ему вид запланированного элемента.

Такую идею придумала Ясмина, потому что она криворукая и всегда все портила, но в то же время умудрялась находить выход из ситуации.

Наше помещение находилось в корпусе школы, но на первом этаже, где разместились еще и другие кружки. Высокое и довольно большое окно при открытии передавало прекрасный обзор на задний угловатый и темный сад, больше похоже на вайб леса.

В этом кабинете всегда царит прохлада, он расположен вдали от солнечных лучей. Из окон открывается замечательный вид на пышные деревья, обросшие кусты крыжовника и лавра, а по стене вьётся плющ, который тянется к пластиковым рамам.

Тишина, царящая в кабинете, нарушается лишь шорохом листьев на ветру и приглушёнными голосами учеников на занятиях. Эта атмосфера непередаваема. Если бы была возможность, я бы поселилась здесь навсегда.

Но по-настоящему красиво здесь становится, когда приближается закат, когда всё вокруг окрашивается в тёплые оранжево-золотистые тона. Но мы нечасто остаёмся допоздна, поэтому не успеваем насладиться этим великолепием. Зато у нас есть возможность полюбоваться тёмным и загадочным садом. Не смеем жаловаться, когда кружок рисования стал для нас спасением от орущих учителей и закатывающих глаза учеников.

Через пять минут в тихий кабинет зашла запыхавшаяся Ясмина и сказала, что скоро планирует отомстить физруку, который заставил ее бежать три круга за наказание.

— Какое еще наказание? — спросила я.

— За то, что я подралась с Майлой.

— Зачем ты с ней подралась?

Она тяжело вздохнула и объяснила:

— Потому что она оскорбила меня, но в свое оправдание скажу, что я разок потянула ее за волосы и всё.

— И всё?

— Может, еще потянула за ухо... Я не особо помню, — она снова изобразила на лице невинность и наивность, пока я осуждающе смотрела на нее.

— Ну ладно, виновата я, не смотри так. Субханаллах.*

— Мы же договаривались, что не позволим Сюзанне воспользоваться возможностью, точнее, нашим провалом.

Она пожала плечами и, сцепив пальцы рук, сказала:

— Обещаю, такого больше не повторится.

— А если повторится, будешь должна мне шоколадку, — указала я на нее пальцем.

— Половину шоколадки, — заключила она.

— А куда денешь другую половину? — спросила я, заранее зная, каким будет её ответ.

— Съем, — уверенно заявила она и хлопнула в ладони, заставив меня снова вздрогнуть, как было утром.

Ясмина сделала вид, будто не заметила моего злобного взгляда, и прошла открывать дверь для всех записанных в наш кружок. А их было много, каждый день в доске объявлений и кружков появляются новые имена. Это не потому что все люди решили стать Ван Гогами или Леонардо да Винчи, а именно из-за атмосферы и вайба, который передает наш кружок. Этот позитив и хорошее настроение привлекают людей, когда ученики стрессуют от экзаменов или уроков.

Мы расположились в небольшой комнате, которое предоставила нам школа из-за множества голосов (мое способность убеждать помогло в этом деле). Оформлением занялась Ясмина. Она наклеила на скучные однотипные стены картинки великих художников и интересные факты про них или про их произведения искусства. Далее на другой стене рядом с историческими достижениями великих художников стояли мемы. Да, мемы. Сначала я была против, но потом сила убеждения внезапно передалось Ясмине, и она смогла меня убедить. Без этих мемов вести дела про современное искусство было бы скучно. Каждый день — новый мем.

Сегодня стояла картина ананаса. Сначала я даже не поняла, в чем суть, но потом, приглядевшись своими слепыми глазами, заметила текст с маленьким шрифтом: «В Шотландии студент принес ананас на выставку современного искусства, и оставил его на пустом стенде, и ушёл. Через некоторое время организаторы накрыли ананас стеклом, приняв фрукт за произведение искусства».

Когда я дочитала текст до конца и поняла его смысл, у меня вырвался смешок. Мы обсираем то, над чем занимаемся, может, людей привлекает именно наша самоирония?

***

Дальше все в кружке прошло гладко и спокойно. Незнакомцев больше не было, что не могло не радовать. Проблемы нам здесь не нужны совсем.

Я сидела на широком подоконнике (это мое самое любимое место) и наслаждалась свежим запахом трав и зелени. Одной рукой я рисовала и пыталась передать всю атмосферу, которую чувствовала, глядя на задний двор.

Когда я упомянула, что рисую одной рукой, я имела в виду буквально. Я не люблю пользоваться кисточкой, как по мне, руки проще контролировать, чем «слиться» воедино с кисточкой, как говорит Ясмина. Она редко пользуется руками при рисовании.

На мне был белый красивый оверсайз костюм-туника до щиколоток с вырезами до колен с моими инициалами возле плеч, как у всех записанных в кружке: больше пятидесяти человек, которые, к счастью, ходят в определенное время, по десять в группах, чтобы не создавать хаос. А заботиться о костюме — забота каждого. Не стираешь костюм — ходи в грязном.

А еще в качестве дополнения нам были созданы белые шарфы из легкого материала, которые мне безумно нравились.

У меня не получалось рисовать что-то стоящее, поэтому, отодвинув холсты и вытерев салфеткой зеленые краски с рук, я решила просто наслаждаться красотой передо мной.

— Эй, ухтишка! — позвала меня Ясмина из угла комнаты, суетливо наводя порядок на столе. — Нам сообщили, что директриса будет здесь с минуты на минуту. Она сфотографируется с нами и похвалит за усердие.

— Зачем это? — нахмурилась я, но аккуратно спрыгнула с подоконника, чтобы случайно не споткнуться о длинную тунику.

— У нас больше всех учеников записалось в кружок в этом месяце. Или что-то в этом духе, — беззаботно ответила она, пока другие девушки и парни снимали со стен фотки котов из мемов, которые мы посчитали несерьезными для присутствия в фотке с директрисой.

Влажной салфеткой я принялась оттирать столы, полы и даже стулья от размазавшейся краски. Дверь была открыта нараспашку, поэтому, услышав стук каблуков по коридору, мы все замерли. Наступила угнетающая тишина, в которой мы с Ясминой успели сотни раз переглянуться. Тяжело сглотнув, я натянула улыбку на лице.

Стук каблуков становился всё громче, и вот наконец-то в дверях появилась сама директриса с обычным суровым выражением лица, которое она носила как медаль. Один её вид внушал ужас, ноги вдруг стали ватными, а глаза заслезились, как это бывает у меня в моменты сильного волнения.

Нам не позволено облажаться, все пройдет хорошо, я уверена. Точнее, ин ша Аллах*, все пройдет лучше, чем я себе представляю.

Глубоко вздохнув, я спиной почувствовала прохладный ветерок, который подул из окна. Я забыла закрыть ее, но ничего страшного, наоборот, кажется, будто в комнате всегда так освежающе пахнет.

— Здравствуйте, ученики, — равномерным и уверенным голосом произнесла директриса, заполняя неловкую тишину и шелест листьев за окном.

— Добрый день, ваше присутствие для нас огромная радость, — громкий голос Ясмины придал мне уверенности.

— Прошу, присаживайтесь, — вмешалась я как одна из руководящих кружком, пока Ясмина утвердительно покачивала головой.

Отодвинув стул, который я оттирала от синих и красных масляных красок, я пригласила директрису за стол. Она элегантно и осторожно села, демонстрируя нам изящную осанку и роскошные русые локоны, ниспадающие на хрупкой спине. Она выглядела и вела себя как королевская особа, так и хотелось зауважать ее.