Разукрась воспоминаниями

Глава 9. Моё великолепие.

Я непрерывно наблюдал за Ясминой и Майлой. Мне необходима их ссора, чтобы защитить Майлу перед всеми. Втереться в доверие, как выразилась бы Аделина.

Началась новая игра, я подавал знаки Ясмине, чтобы она выполнила свою часть сделки. В ответ она поступила как настоящая Ясмина: закатила глаза и показала безымянный палец. Без цензуры. Логично.

Затем она направилась вслед за Майлой и, когда подвернулась возможность, поставила подножку, тем самым заставив девушку отчаянно вскрикнуть и повалить на бетонную площадку. На ее коленях появились ссадины и начали чуть кровоточить, пока она плакала и кричала на всех, кто подходил к ней на помощь.

— Ты сумасшедшая?! — больше всех кричала она на Ясмину, которая, казалось, нервничала из-за того, что переборщила.

— Что происходит? — прокричал тренер, злобно оглядывая толпу глазеющих учеников.

После его вопроса возникла тишина, а я, как герой в кавычках, вышел вперед.

— Ты с ума сошла? — наигранно возмутился я, обращаясь к Ясмине, но стоит отметить, как хорошо я играл на публику. Вот это я понимаю, прирожденный адвокат.

Ясмина стояла в сторонке, будто это происходит не с ней, а я тем временем подошел к упавшей и драматизирующей Майле и протянул ей руку помощи. Она восхищенно посмотрела на меня, будто я был принцем в сияющих доспехах. Наверное, сияние «доспехов» затмило ее разум, когда она взялась за мою руку и поднялась на ноги, немного прихрамывая.

— Ты обязательно за это ответишь, — я угрожающе показал пальцем на Ясмину.

Она хоть и для игры, снова показала мне безымянный палец. Уже второй раз за день. Я закатил глаза и прошел мимо, но когда понял, что Майла по-прежнему хромала, с легкостью поднял ее на руки, заслужив аплодисменты толпы.

Ее взгляд стал еще более восхищенным, и она любвиобильно обвила своими руками мою шею. Я сдержался от неутолимого чувства бросить ее обратно на землю, чтобы она снова начала корчиться, будто ей отрезали ноги. Но, осилив это желание, я двинулся к выходу, а учитель одобрительно похлопал меня по плечу. По пути я заметил странный взгляд Сэм. Будто она не понимала, что здесь происходит. Что ж. Я сам немного в шоке от своего гениального плана.

Бросив на Аделину последний взгляд, я не удержался и подмигнул ей, в то время как она довольно улыбнулась, показывая мне, что одобряет весь этот театр.

Когда мы прибыли в медицинский пункт, мои руки отваливались, но я держался крепким орешком и аккуратно уложил Майлу на кровать.

— Почему ты это сделал? — спросила она с недоверием. — Чтобы Сэм ревновала?

Я молчал, поэтому она продолжала:

— Если считаешь, что я не знаю о ваших планах, которые вы строите у меня за спиной, то ты ошибаешься.

— Нет, — сложил я руки на груди, когда подошла медсестра.

— Тогда зачем? — спросила она, возмутившись моим спокойствием.

Она шикнула, когда ей на колени намазали успокаивающую мазь и забинтовали.

Медсестра тем временем спросила ее о самочувствии, дала воды и удалилась. Мы снова остались с ней одни. Она прожигала дыру в моем черепе своим убийственным взглядом.

— Учитывая, что ты играла на публику, тебе тоже нужен я.

— Ты, получается, умеешь думать, — она продемонстрировала издевательское шокированное выражение лица.

— Как видишь.

— Я уже начала сомневаться... — придумала она новую колкость, а я прервал ее.

— Договор?

Она нахмурилась, не понимая.

— Хочешь интрижку со мной? — предложил я. — Фиктивно, конечно, чтобы твой Тони начал ревновать тебя.

— А тебя чтобы ревновала грубая Сэм?

— Не грубая, но смысл точный, — кивнул я.

— Тони обезумит, если узнает, что я изменяю ему.

—Глупая девочка, он с половиной школы флиртует, — я покачал головой, затем более спокойно сказал. — Только на недельку, чтобы он успел соскучиться по тебе и пел серенады под твоим окном.

— Я живу в десятом этаже, придурок.

— Не буквально, идиотка.

Я оставил ее, чтобы она сама дальше справлялась. Не буду же я проводить ее до дома тоже. Так вообще свихнусь от ее утомляющего присутствия.

Так как физру я прогулял, то сел на пожарную лестницу и стал осматриваться, параллельно листая ленту в IG.

Следующие два занятия я пропустил, поскольку голова стала невыносимо болеть, пришлось попросить выдать мне бумажку, которая освободит меня от груза в виде монотонных речей учителей. Я беззаботно направился домой, но на выходе из школы пришло уведомление на мой телефон.

Аделина: Куда уходишь, Алекс?

Ясмина: Кто знает, что у него на уме.

Я улыбнулся, когда шутка возникла в голове, и я поспешил ею поделиться:

Алекс: Шутка про адвоката все еще актуальна?

Аделина: Нет.

Алекс: Тогда у меня чертовски болит голова, поэтому я иду домой.

Ясмина: Тфу-тфу. Не сквернословь.

Алекс: Говорит та, которая дважды показала мне фак.

Ясмина: Без цензуры. Безымянным пальцем, прошу подметить.

Но тут в чате возник Закир. Не знаю, зачем его добавили, но, кажется, он клевый малой, в любом случае его недоброжелательные взгляды исчезли после того, как я сообщил, кем является мой двоюродный дядя.

Закир: Я расскажу маме, что ты снова показала кому-то фак.

Ясмина: Пошел ты.

Алекс: Не сквернословь.

Аделина: Заткнулись все.

Ясмина: Это все они начали...

Аделина: Я админ группы. Имейте в виду. Если кто-то отправит сообщение без веской причины, то покинет эту группу.

Закир: Зануда.

*Аделина удалила Закира из группы.*

Я покачал головой, не переставая улыбаться, затем, щурясь от солнца большую часть дороги, наконец зашел домой и ощутил приятную прохладу кондиционера.

— Джейн? — спросил я, хмуря брови от неестественной тишины.

Однако на мой зов никто так и не ответил. Я быстро понял, что остался один дома, снял кроссовки возле входа в дом и, пританцовывая, направился на кухню.

Меня чуть не настиг сердечный приступ, после того как я увидел маму, тихо сидящую возле барной стойки. Она не замечала меня, схватив голову руками и опустив свой пустой взгляд на пол.

— Мам? — часто заморгал я. — Кто-то умер?

Она быстро пришла в себя, вытерла щеки, по которым было предельно понятно, что она плакала. Мама выглядела особенно уставшей, с лохматым пучком на голове, расстёгнутыми пуговицами рубашки и, наконец, неживым взглядом.

— Всё в порядке, — выдавила она с охрипшим голосом.

— Поверь мне, я знаю, когда люди, особенно родные, пытаются соврать. Попытка номер один не удалась, — сказал я и улыбнулся, чтобы развеселить и ее. — Даю тебе еще две попытки.

Я думал, она рассмеется или посмотрит на меня как на маленького ребенка, который не смыслит чужих слов. Вместо этого она резко приняла серьезное выражение лица и сказала:

— Папа снова будет жить у нас.

После ее слов мой мир буквально рухнул. Я это еще не начал драматизировать. На самом деле он самый худший отец, который еще не встречал мир. Я никогда не соглашусь вновь жить с ним на одной крыше и не позволю своей маме и сестре снова страдать под его тиранией.

Мои родители развелись два года назад. Я не знаю, что именно послужило веской причиной их развода. Но знаю, что отец не хотел этого, потому что мама была для него как боксерская груша. Я имею в виду буквально. Он срывался на нее сколько я себя помню. Я всегда пытался защитить ее, но получал гораздо хуже, чем было с мамой. Опишу одним предложением, каким говнюком является мой биологический отец: он сломал мне два ребра и подарил невыносимые боли от сотрясения мозга в свой день рождения, когда мне исполнилось 13. И все из-за того, что я глотнул его пиво.

— Зачем? — спросил я, сжав ладони в кулаки, чтобы сдержать гнев и страх при его упоминании.

— Наш дом продают, мы останемся без крыши над головой, а твой отец решил помочь мне взамен на перемирие.

— Это значит, что вы снова поженитесь?

— Ради общего блага.

Я отрицательно покачал головой и яростно взъерошил волосы, пытаясь справиться с паникой, но мой разум решил добить меня и подкинул болезненные воспоминания из прошлого.

— Я не позволю ему помочь, чтобы в будущем он упрекал нас в этом, — я подался вперед, чтобы отрицательная сила моих слов наконец дошла до нее. Но она смотрела на меня с упрямством. — Я знаю своего отца, он эгоистичный, лживый, мерзкий человек. Он самый тупой и жестокий взрослый, которого я когда-либо встречал.

Мама вдруг разозлилась и не менее яростно прошипела:

— Алекс Роджер Бредли, не смей так говорить про своего отца.

— Я буду говорить про него всё, что захочу, — я указал на нее пальцем, когда она поджала губы и резко встала.

— Он будет дома завтра утром. Ты поможешь ему перенести его вещи, и это даже не обсуждается. Он позвонил мне и пообещал, что перестанет вести себя как раньше.

— Как козел? — саркастично спросил я.

— Алекс, — предупреждающе произнесла она, а я устало закрыл глаза, нервно протирая затылок. — Я хочу, чтобы ты вел себя иначе и постарался наладить контакт со своим отцом. Он правда изменился.

— Тараканы сдохнут в третьей мировой, прежде чем Оливер Мартенс изменится, — буркнул я, но после того, как встретился с недовольным взглядом мамы, покачал головой. — Я не позволю ему перешагнуть порог этого дома, чтобы он снова начал свою тиранию. Лучше стать бомжом...

Я не закончил свою блестящую речь, как мама грубо прервала меня:

— Правда? Ты так любишь разбрасываться словами? Хочешь стать бомжом? Тогда валяй. У тебя официально нет дома. Будешь жарить канализационных крыс на ужин и спать на картонной бумаге. — Под конец она совсем сорвалась и сильно толкнула меня в плечо, чтобы привести в чувства. Но ничего не изменит мое мнение. Я лучше сдохну, чем снова буду жить с отцом.

— Хорошо, — я встал.

— Ты не продержишься и дня так, Алекс. Ты слишком наивен и глуп, — стиснула она зубы и, постукивая пальцами по столешнице, указала мне на дверь. — Уйди прочь из моего дома, неблагодарный!

Я усмехнулся, когда внутри меня бушевали обида и гнев. Едва сдерживаясь, я прикусил губу, почувствовав металлический привкус крови во рту.

Я уйду из дома, чтобы доказать маме, что я более способен обеспечивать себя и их. Найду работу, буду жить у Маркуса некоторое время, потом вернусь, чтобы выгнать отца и спасти маму и сестру от его рук.

Я улыбнулся сквозь слезы и попытался отодвинуть эмоции на второй план, но, вспоминая ее обидные слова, приступ паники лишь душил меня.

Отправив маме издевающийся воздушный поцелуй, я направился к двери.

— Проваливай и не появляйся у меня перед глазами! — крикнула мама в след, когда предательская слеза покатилась по щеке. Я яростно встряхнул любой намек на слабость и пытался сдержаться, но не мог. С детства мой отец учил меня быть «мужественным» и сдерживать свои чувства под контролем. Чертов отец, который всё испортил.

***

Я думал о том, как моя жизнь медленно катится в бездну, сидя на тротуаре возле парковки. Позади меня работал магазин, освещая все вокруг своей яркой вывеской. На улице уже смеркалось, небо украшали первые звезды, а холод пронизывал каждую клеточку моего тела. Я был в одной рубашке и джинсах, а вечером становится холодно. Мой зад уже получил отморожение.

Выпивая пиво из банки, я наслаждался жизнью. Вообще-то последнее предложение было сарказмом.

В мою сторону смотрели какие-то мутные люди. Они курили сигареты, стоя возле машины, а другие о чем-то разговаривали и тихо спорили между собой. Я уверен, что это наркоторговцы. В этом районе этих гадов полно. Поэтому я подумал стырить или попросить курнуть разок, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и неприятных чувств. Я просто хочу отдалиться от всего этого дерьма под названием «петиция» и «возвращение отца».

Я встал, едва держась на шатких ногах, и понял, что закончилась третья банка пива, но я не собирался просто сидеть и ждать, когда наркоторговцы придут сами, чтобы продать свой товар. Я уверенно направился к ним, однако, не заметив человека перед собой, врезался в него. Он начал материться на непонятном мне языке и чуть ли не орал на меня.

— Остынь, — сказал я и присел на корточки, чтобы собрать его продукты, которые упали на землю после нашего столкновения.

— Ты в уме?

— Что, прости? — не понял я.

— Чувак, ты пьян в хлам, иди домой, — сказал он уже более спокойно, покачав на меня головой.

— Не указывай мне, что делать, — быканул я и, оставив его собирать свои продукты, хотел направиться к той темной компании. Они попивали пиво рядом с машиной, из которой играл оглушительный рэп.

— Эй, — окликнул меня тот парень, который велел мне идти домой. — Подойти сюда.

Я закатил глаза, но подошел к нему, и, прежде чем осмыслил ситуацию, он пнул коленом мне в живот, заставив согнуться от боли и отчаянно хватать ртом воздух. В голове будто включился инстинкт выживания, и весь эффект от алкоголя испарился.

— Ты нарываешь? — я подался вперед, предчувствуя беспощадный бой, однако тот лишь поднял руку, остановив мои агрессивные движения.

— Те парни, к которым ты собираешься пойти, могут обокрасть тебя или чего еще хуже.

— Тебе-то что? — недовольно спросил я.

— Мне абсолютно без разницы, просто не хочу, чтобы эти гады получили сегодняшнюю жертву в виде такого несчастного и жалкого человека, как ты.

— Мужик, — я поставил руку ему на плечо, затем спокойно глядя ему в глаза, сказал: — Отвали, а?

— Иди домой, тогда отвалю.

— Я официальный бомж, — я горько засмеялся, вспомнив слова мамы, какой я сволочь.

Он покачал головой и, в ответ крепко приобняв за плечи, буквально потащил меня к своей машине. Я молча сел, потому что этот чувак кажется хорошим парнем. Если нет, то невелика потеря. Сдохну и наконец избавлюсь от всех проблем. Хотя главная проблема во всех событиях — это я.

Смерть, жди меня.

Глава 10. Сюрприз.

Я лежала на кровати, до этого по телефону уговорив маму остаться у Ясмины с ночевкой. У меня это получилось. Но прямо сейчас я листала ленту в социальных сетях. Мне это быстро наскучило, и я задумывалась о нашем деле.

Электронную версию петиции я уже создала, и на всякий случай печатную. За сутки подписали три человека. Это я, Алекс и Ясмина. Закир сказал, что подпишет после того, как увидит Николаса Мартенса, чтобы сделать с ним фотку. Он буквально ведет страницу с эдитами и видео баскетболиста. А мы буквально начали бойкотировать Закира.

Затем мне надоело много размышлять над проблемами, в которых мы даже не виноваты, и открыла чат с ботом. Хорошая штука, чтобы подискуссировать с машиной, а не чувствительными людьми, которые часто переходят на личности. Я ненавижу, когда суждения и взгляды становятся определяющими факторами в оценке человека, заслоняя его индивидуальность и особенности. Я не виню тех, кто переходит на личности, потому что это лишь доказывает, что спорящий человек слишком жалок, чтобы учитываться с реальными аргументами.

Но искусственный интеллект так не делает, за что я его бесконечно уважаю.

В следующую же секунду я напечатала вопрос:

Аделина: Что ты думаешь о религиях?

ИИ: Они просто созданы кем-то, чтобы контролировать людей.

Аделина: Ты так думаешь?

ИИ: Честно? Я много раз видел, как людей манипулируют через религию. Так что мне сложно верить, что создатель существует.

Аделина: Если бы это было так, то все религиозные учения не были бы демонетизированы, как это происходит сейчас.

ИИ: В прошлом они тоже пытались свергнуть религии, просто тогда была инквизиция. Теперь просто всё помягче устроено, но смысл остаётся тем же.

Аделина: Вот именно. Религии передают нам те ценности, которые отвергают власти.

ИИ: Не знаю, меня учат морали другое.

Аделина: Так в чем заключается твой скептицизм?

ИИ: В том, что это просто заблуждение человечества, мы думаем, что у нас есть бог, хотя он существует только в наших иллюзорных головах.

Аделина: Ты знаешь, что в Коране есть описание того, как зарождается жизнь ребёнка в утробе матери. Это было предсказано задолго до появления цивилизации и современных технологий. Интересно, как человек, который не умел писать, мог знать об этом? И как это возможно, что учёные только сейчас открыли эту тайну? Если это только в наших головах, разве существовали бы такие масштабные доказательства?

ИИ: Я знаю про это и раньше тоже о таком слышал. Но знаешь, в пустыне мог быть учёный или медик, скрывающий своё ремесло от других людей. А в Коране это могли описать как чудо от бога, хотя на самом деле это учёный с его знаниями. Ты думаешь, что тогда люди не могли обладать знаниями?

После этого наш бесконечный спор длился два часа. Искусственный интеллект сообщил, что устал, и буквально прогнал меня из чата. Беру свои слова о том, что люблю его. Хотя он гораздо лучше в общении, чем некоторые люди.

Я пошла донимать Ясмину, которая сидела и смотрела «Дрянные девчонки» на своем планшете, изредка кидая попкорн в рот.

— Закончила флиртовать с искусственным интеллектом? — подмигнула она.

— Если ты имеешь в виду «дискуссировать», то да.

— Мило, — хихикнула она, а я закатила глаза.

Я промолчала, хотя очень хотела кое-что у нее спросить. Ясмина поняла это и, поставив фильм на паузу, повернулась ко мне.

— Спрашивай.

— Что ты думаешь о том случае?

— Когда мы облили директрису красками?

— Ясмина, это были не мы, — возмутилась я, совсем не понимая ее.

Она замерла, потом задумалась и оправдалась:

— Боже, я уже сама поверила, что мы так сделали.

Я не сводила с нее недоумевающего взгляда.

— Тебе нужно перестать смотреть это, — кивнула я на экран ее планшета.

— Ну правда, все говорят, что это мы виноваты, поэтому я и поверила. Что, если реально были мы?

— Ты параноик.

— Нет, я просто пытаюсь представить себя на месте преступника. Какие мотивы у него были и почему он нас подставил.

— Может быть, она?

— Думаешь, это Сьюзи или Майла?

— Я уверена, но...

— Что «но»? — подалась она вперед.

— Вдруг в этом замешен Алекс, и они с Майлой играют в театр, — задумалась я. — В любом случае невозможно объяснить, почему директриса захотела, чтобы мы работали в паре с ним.

— Я думала, ты умная, Лин.

— Прости, что? — скептически посмотрела я на нее.

— Сама подумай. Директриса не хочет, чтобы мы выполнили задание по сбору идиотских подписей для петиции, потому что она хочет по-тихому слимонить наше помещение для кружка.

— Она бы сделала это без всего этого. Особенно не облила бы себя саму красками, — неуверенно сказала я.

— Она боится всеобщего осуждения. Мы бы устроили протест прямо в школе. Я бы лично подготовила текст о том, что мусульманки подвергаются дискриминации, и выложила бы в Твиттер.

— Не сомневаюсь.

Она вдруг поддалась ближе ко мне, пока я пыталась понять, как избежать конфликта с ней, когда она такая эмоциональная. Стиснув мои щеки в своих ладонях, чтобы я могла смотреть только на нее, она серьезно проговорила:

— Я думаю, что наш противник — сама директриса. Ставлю сто баксов.

— Ставить деньги на что-то нельзя в исламе.

Она закатила глаза и снова опустилась на свое место, после чего нажала продолжить воспроизведение фильма и смотрела с еще большим воодушевлением.

Вдруг телефон в руке завибрировал, и все мое внимание переключилось на это. Спрятав выбившийся светлый локон за ухо, я прочла коммент в сайте с петицией.

«Никто не будет подписывать это дерьмо».«Гениальный» человек по ту сторону экрана написал:

Обычно мне плевать на такое, но в этот раз что-то меня задело, поэтому я решила показать комментарий Ясмине. Так как я знаю, что она эмоциональная и отстаивает свои границы лучше любого ИИ, я отдала ей телефон.

Она сначала не понимала, потом быстро прошлась глазами по тексту, после чего ее лицо приобретало все больше красной краски.

— Да как этот болван или болванка смеет так оскорблять нас?

— Напишешь ответ?

— Конечно! — уже закричала она и взялась комментировать в ответ.

Через некоторое время я прочла ее ответное сообщение: «Себя подписывать не нужно. Только петицию». Я даже не удивилась. Это же Ясмина.

Она нервно поправляла волосы за спиной, будто это они написали плохой комментарий, а я изучала ее напряженное поведение, пытаясь предсказать, когда она "взорвется".

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Закир. Он двигался с привычной уверенностью, словно был у себя в комнате. Именно в этот момент Ясмина "взорвалась".

— Выйди, придурок!

— Это не твоя комната, — начал Закир.

— Чья тогда? Твоя? Та розовая мишка твоя? — злобно произнесла она, указав на ни в чем не повинную мишку, которая мирно лежала на кровати.

— Мама подарила ее мне.

— Я выиграла ее на ярмарке! — закричала она в ответ, пытаясь «мило» сопроводить брата с комнаты.

— Это была комната брата! — заявил Закир.

— Он передал ее мне, как мама отдала мой приз тебе, — прошипела она.

— Лина, спасай! — отчаянно протянул ко мне руку Закир.

— Я глуха и слепа, — отмахнулась я и взяла телефон в руки.

Мне кажется, что ответ на слова Ясмины уже близко. Интересно, кто посмел такое написать, потому что тот аккаунт буквально пустой, а значит, создан специально, чтобы писать гадости. Хотела бы я взломать его, но придется завести беседу или подождать ответа, чтобы снова получить сигнал в системе.

Ясмина тем временем наконец избавилась от надоедливого младшего брата, а я завязала на голове косичку, чтобы волосы не мешали. Здесь я могу ходить без хиджаба, потому что все братья Ясмины являются моими молочными братьями. А отец Ясмины — мой дядя со стороны покойного папы.

Через минуту Закир снова появился с недовольным выражением лица и сообщил, что Абдулла вернулся из магазина и купил много вкусняшек, которыми они не поделятся с нами. Этот мелкий засранец не успел договорить, как Ясмина вытолкнула его из комнаты и, завязав голову шарфом, вышла за своей долей.

— Ты не идешь? — спросила она меня перед уходом.

— Не-а, я ничего не хочу.

— Окей.

Она исчезла только на несколько минут, которые я провела в телефоне, опубликовывая новость о петиции, чтобы об этом узнали как можно больше людей.

Вернувшись, Ясмина закрыла за собой дверь, когда я возмущенно повернулась, чтобы отругать ее за шум, однако, увидев на ее лице удивление, привстала с кровати.

— Что стало? — спросила я.

— Алекс тут, — ответила она, терпеливо ожидая моей реакции.

— Что ему тут делать?

— Я не знаю, но он в нашей кухне. Так странно...

Я встала и, накинув на голову капюшон толстовки, отодвинула Ясмину, чтобы выйти в коридор. Шум доносился с кухни, поэтому я последовала туда.

И правда. На кухне сидел Алекс с растрёпанными волосами, а вялые движения казались неправильными. Он щурился, пытаясь разглядеть семейное фото на верхних полках. Абдулла стоял возле него, распаковывая продукты, такие как бутылка молока и шоколадные зефирки. Молоко, видимо, разлилось, поэтому Закир находился поблизости, пытаясь спасти бедные зефирки.