Наследие Дельрини

Визуалы (кому не нравится, может не смотреть)

Эдвин и Роуден Дельрини

Нефария Дельрини

Наллания Дельрини

Тео Абнетри

Один из промтов портрета Асы

Аса в виде оборотной волчицы. Не совсем белоснежная, не выдает мне миджорни упрямо нужный цвет, увы.

Ну и ссылка на ожившую обложку. https://cdn.midjourney.com/video/8842e4d1-0797-4c99-a4cf-26dcf6cff488/0.mp4

Глава 11. Королевское решение

В коридорах королевского дворца было тихо.

Калаэн стоял у высокого окна, выходящего во Внутренний сад, и смотрел, как утреннее солнце золотит кроны старых дубов. Тишина здесь была особенной. Не той, что в его кабинете, где за дверью всегда маячил Вирл с очередным донесением, и не той, что в поместье, где слуги передвигались бесшумно, но отчего-то всегда создавали фон.

Здесь тишина давила.

Мраморные полы, полированные до зеркального блеска, отражали его собственную фигуру. Высокие потолки с лепниной, на которую он смотрел сотни раз и которую перестал замечать еще в детстве. Портьеры из тяжелого бархата, сквозь которые свет казался приглушенным, почти траурным.

Калаэн перевел взгляд на дверь в конце коридора.

Туда, где в кабинете его величества сейчас, наверное, допивали утренний кофе и просматривали первые доклады. Король Акориан не любил, когда его беспокоили рано, но сегодня именно он прислал записку.

«Калаэн, приезжай. Дело не требует промедления».

Записка была короткой, без обычных королевских витиеватостей. Без обращения «мой друг», без подписи, но с личной печатью, которую Акориан использовал только для самых срочных и доверительных посланий.

Калаэн приехал через час.

И теперь стоял здесь, в этом тихом, давящем коридоре, и думал, что, крег его дери, могло случиться.

Он прокручивал в голове последние дни. Военные сводки были обычные, без тревожных новостей. Поставки укладывались в график. Испытания новых ружей прошли успешно. Доклады разведки — никаких признаков подготовки к войне ни с одной из соседних держав.

Что тогда?

Акориан не стал бы вызывать его срочно из-за ерунды. Не стал бы писать личную записку, если бы дело можно было обсудить на плановом совещании.

«Что-то случилось», — подумал Калаэн, и его дракон внутри беспокойно заворочался, требуя выхода, действия, ответа.

Но он стоял.

Потому что генералы не мечутся по коридорам. Генералы ждут.

Дверь в конце коридора открылась.

Из кабинета вышел личный секретарь короля, маркиз де Верней. Сухой, высокий мужчина лет шестидесяти, с лицом, напоминающим старую, выцветшую маску. Он успел послужить еще отцу Акориана и, казалось, родился уже с этой вежливой, ничего не выражающей полуулыбкой.

— Ваша светлость, — маркиз поклонился с безупречной, отточенной годами учтивостью, которая была его визитной карточкой. — Его величество ждет вас.

Калаэн кивнул, поправил мундир, и шагнул к двери.

Кабинет короля был просторным, но не огромным. Акориан не любил излишней помпезности. Высокие окна, выходящие на ту же сторону, что и в коридоре, заливали комнату мягким, утренним светом. Стены в темных панелях, с несколькими старыми портретами. Стол — массивный, дубовый, заваленный бумагами, но в этом хаосе чувствовался тот особенный порядок, который бывает только у людей, привыкших работать с документами с утра до ночи.

Король стоял у окна.

Спиной к Калаэну, руки сложены за спиной, голова чуть наклонена. В этой позе было что-то необычное. Акориан обычно встречал его у стола, с улыбкой, с протянутой для рукопожатия рукой. Они дружили. Не показно, не для публики, а по-настоящему, с тех самых пор, когда оба были еще молодыми драконами, не обремененными ответственностью.

Сегодня Акориан даже не обернулся.

— Закрой дверь, — сказал он.

Голос был ровным, без обычных теплых ноток. Калаэн подчинился. Щелкнул замок, и в кабинете стало тихо. Герметичная тишина, которая бывает только в комнатах, защищенных магией от подслушивания.

— Садись, — король повернулся и жестом указал на кресло напротив стола.

Калаэн сел.

Акориан подошел к столу, но не сел в свое кресло. Опустился на край, скрестил руки на груди и посмотрел на друга.

Его лицо было спокойным. У королей, особенно у драконьей крови, лица редко выдают эмоции. Но Калаэн знал Акориана слишком долго, чтобы не заметить то, что скрывалось за этим спокойствием.

Беспокойство.

— Что случилось? — спросил Калаэн, отбрасывая светские условности. Они давно перешли на «ты», когда оставались вдвоем, но сегодня король не предложил этого. И Калаэн не стал навязываться.

Акориан молчал несколько долгих секунд. Смотрел на него, и в его серых глазах мелькало что-то, чему Калаэн не мог подобрать названия.

— Убит лорд Вальтер фон Халлиган, — сказал наконец король. — Этой ночью. Тело нашли на заводе герцогини Дельрини.

Калаэн замер.

Имя ударило, как удар под дых. Вальтер фон Халлиган. Член Торгового совета. Личность довольно известная. Бывшая правая рука Андрога.

— В третьем цеху. Там, где собирают артефактные ружья для армии.

Калаэн почувствовал, как внутри, там, где дракон обычно дремал, закипает холодная, расчетливая ярость. Не та, слепая, что толкает на безрассудства. А та, что бывает перед самой опасной операцией, когда ставки высоки, а ошибка стоит жизни.

— Когда узнали?

— Четыре часа назад. Герцогиня Дельрини… — Акориан сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на усмешку, — по ее словам, обошла цех ночью. Первой нашла тело. И вызвала стражу.

Калаэн сжал челюсть.

Аса. Ночью. На заводе. Одна.

Он не знал, почему она была там, когда все нормальные люди спят. Но он знал одно: она не убивала. Не могла. Не так.

— Есть подозреваемые? — спросил он.

— Пока нет. Ритуальный кинжал, старый, с рунами. Тело на алтаре, наспех сколоченном из досок. Черная ткань с серебряной вышивкой, дорогая, не с завода. — Акориан перечислил факты ровным, бесстрастным тоном, но Калаэн слышал за этим тоном то, что король не говорил вслух.

«Все указывает на то, что убийца хотел, чтобы это нашли. Хотел, чтобы связали с заводом. Хотел, чтобы подозрение пало на герцогиню Дельрини».

— И ты хочешь, чтобы я расследовал это дело, — сказал Калаэн. Это был не вопрос.

Акориан кивнул.

— Ты должен знать, что сейчас все случившееся обставили как несчастный случай. Что фон Халлиган был на заводе днем, без предварительного согласования. И прогуливался по заводу с целью производственного шпионажа. Ему стало плохо с сердцем, а спустя несколько часов его нашел сторож на обходе. Трое магов истратили резерв почти в ноль, но следы ножевого ранения удалось скрыть. Поэтому расследование будет неофициальное. Я уже дал распоряжение начальнику отдела тайной безопасности взять со всех магическую клятву о неразглашении.

Калаэн нахмурился, переваривая услышанное.

— Неофициальное расследование, — повторил он, и в голосе его прозвучала горькая усмешка. — Ты хочешь, чтобы я нашел убийцу, но при этом никто не должен узнать, что убийство вообще было. Удобно.

— Неудобно, — поправил Акориан. — Но необходимо.

Он наконец сел в свое кресло, откинулся на спинку и посмотрел на друга в упор. В серых глазах короля, обычно таких спокойных, сейчас плескалось что-то тяжелое, давно сдерживаемое.

— Ты ведь понимаешь, почему я не могу допустить официального расследования?

— Объясни.

Акориан выдержал паузу. Потом заговорил, и голос его был ровным, почти будничным, но каждое слово падало на стол тяжелым, свинцовым грузом.

— Во-первых, фон Халлиган. Ты знаешь, кем он был на самом деле.

— Бывшая правая рука Берминга Андрога, — кивнул Калаэн. — После смерти Берминга сумел отмазаться и остаться в тени. Вошел в Торговый совет, сделал вид, что ничего не знал о схемах своего покровителя. Уважаемый член общества, благотворитель, меценат.

— Именно, — Акориан криво усмехнулся. — Только я не верю, что он ничего не знал. И не верил тогда, двадцать лет назад. Берминг Андрог не был дураком. Он не стал бы держать при себе человека, который не знает его темных делишек. Фон Халлиган был его правой рукой. А значит, он знал всё. О поставках, о коррупции, о заговоре.

Калаэн слушал, не перебивая.

— У меня нет доказательств, — продолжил король, и в его голосе зазвенела глухая, давняя злость. — Фон Халлиган был чист. Все документы исчезли. Все свидетели или умерли, или забыли, или боятся говорить.

Он стукнул ладонью по столу. Несильно, но Калаэн услышал этот глухой удар, как выстрел.

— А теперь его убивают на заводе герцогини Дельрини. — Акориан посмотрел на Калаэна в упор. — Ты понимаешь, что это значит?

— Кто-то хотел, чтобы его нашли, — медленно проговорил Калаэн. — Хотел, чтобы связали с заводом. Хотел, чтобы подозрение пало на герцогиню.

— Слишком многие хотели бы получить кусок этого пирога. Слишком многие точат зубы на заводы Дельрини. А тут такой удобный случай — убийство на территории, подозрения, скандал. Имущество герцогини может уйти на торгах с молотка, и мои «верные» аристократы с купцами накинутся, как стервятники, чтобы оторвать кусок пожирнее.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, безрадостной.

— Ты знаешь, сколько налогов приносят ее заводы? Ее лавки? Ее прииски?

— Вирл докладывал, — кивнул Калаэн. — Около пятнадцати процентов казны.

— Да, — кивнул Акориан. — А теперь какой-то убийца ставит всё это под угрозу. Если начнется официальное расследование, если герцогиню хотя бы заподозрят в убийстве, ее имущество арестуют. До выяснения обстоятельств. Лавки закроются. Поставки прекратятся. Армия останется без оружия.

Калаэн сжал челюсть.

— А если докажут? — спросил он тихо.

— Если докажут, — Акориан повернулся к нему, и в его глазах была та самая ледяная, королевская жесткость, которую Калаэн видел нечасто, — Помимо выставленного на торги имущества, родственники фон Халлигана потребуют компенсации. И по закону, они имеют право претендовать на долю имущества. А скорее всего — на всё.

Он сделал паузу.

— У фон Халлигана есть племянник. Грегор фон Халлиган. Молодой, амбициозный, не слишком богатый. Он уже несколько лет пытается войти в рудный бизнес, но его всё время оттесняют. Если он получит прииски Дельрини...

— Он получит возможность стать монополистом, — закончил Калаэн. — И сможет диктовать цены короне.

— Именно, — Акориан кивнул. — А я этого допустить не могу. Не только из-за налогов. Хотя и из-за них тоже. Есть еще одно обстоятельство. Ты знаешь у кого герцогиня землю под прииски купила?

Калаэн нахмурился, перебирая в памяти старые судебные тяжбы.

— У графа Олаварна, насколько я помню.

Акориан усмехнулся. Усмешка вышла кривой, даже какой-то хищной.

— Олаварн. Тот самый, который тогда чуть ли не плясал от счастья, что нашлась дура, решившая выкупить его землю. — Король покачал головой, и в его глазах мелькнуло хорошо знакомое Калаэну выражение — холодное, насмешливое, какое бывает у дракона, который смотрит на загнанную в угол жертву. — А еще довольнее он выглядел, когда эта дура перед покупкой рассказала, что, возможно, эти земли являются месторождением самоцветов. Я тогда на его довольную рожу даже смотреть не мог. Сам, своими руками, все графу отдал.

Калаэн молчал, ожидая продолжения.

— Но когда через четыре месяца граф ничего не нашел, — продолжил Акориан, — он воспользовался тем, что взял с госпожи Дельрини магическую клятву участок все же выкупить, если месторождений не найдет. Она для вида немного посопротивлялась, но выкупила. А еще через три месяца Олаварн узнал, что земли действительно с месторождением. И подал в суд на госпожу Дельрини.

— Я помню это дело, — сказал Калаэн. — Громкое. Его тогда весь высший свет обсуждал. Олаварн пытался тянуть судебный процесс. Шансов у него почти не было, потому что о цели покупки он был предупрежден, что подтверждалось подписями поверенных. А потом вмешались вы с требованием не затягивать и рассмотреть по закону.

Акориан кивнул.

— Олаварн хотел подкупить судью. — Его голос стал жестче, хотя выражение лица не изменилось. — А госпожа Дельрини тогда была хоть и обеспечена, но не настолько богата, чтобы одновременно и судиться, и оплачивать людям за простой до бесконечности. И тогда она пришла ко мне и предложила мне ежемесячные десять процентов от стоимости добытого на приисках. Лично мне, а не короне. Просто за то, что я попрошу соблюсти закон.

Калаэн смотрел на друга, и внутри него медленно закипало то самое, холодное, что он привык прятать за маской генеральского спокойствия.

— И ты согласился.

— А почему я должен был отказываться? — Акориан развел руками, и в этом жесте было столько откровенного, почти вызывающего цинизма, что Калаэну захотелось встать и пройтись по кабинету, чтобы выпустить напряжение. — Она предложила. Я принял. С тех пор эти десять процентов исправно поступают в мою личную казну. И отказываться от них я не собираюсь.

Король сделал паузу, давая Калаэну осмыслить услышанное.

— К тому же, — добавил он уже более мягким тоном, — герцогиня регулярно дарит Ее Величеству изумительные вещицы, сделанные ее ювелирами. Франни просто убьет меня, если ее любимицу посадят.

Калаэн хмыкнул. Горько, без тени веселья. Граф хотел купить судью. А Аса купила короля.

— Ты думаешь, она убивала? — спросил Калаэн. Вопрос вырвался прежде, чем он успел его обдумать.

Акориан посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.

— А ты?

— Нет, — ответил Калаэн, не колеблясь ни секунды. — Не она.

— Вот и я так думаю, — король кивнул. — Она хоть женщина и уникальная, но явно не убийца.

— Она Тень.

Акориан поднял бровь. Секунду он смотрел на друга с выражением, которое трудно было прочесть. Потом медленно, очень медленно, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Тень, — повторил он, смакуя слово. — Та самая? Которая взорвала склад у ахнастанцев? И выиграла нам войну?

— Она самая.

— Тогда она могла и прирезать фон Халлигана. И ты уверен, что она не убивала?

— Абсолютно. Не ее стиль.

Акориан постучал пальцами по столу. Короткий, отрывистый ритм, который Калаэн знал много лет. Этот ритм означал, что король просчитывает варианты, перебирает факты, ищет ту единственную нить, которая выведет его из лабиринта.

— Хорошо, — сказал Акориан наконец. — Допустим. Я озвучил тебе две причины, по которым смерть фон Халлигана должна остаться тайной.

Он сделал паузу. Калаэн молчал, ожидая продолжения.

— Есть и третья, — сказал король, и голос его стал тише, будто он боялся, что даже стены кабинета могут услышать. — И с учетом того, что ты мне сейчас сказал, все смотрится совсем в ином свете. И сейчас я как никогда рад, что Фернух Хатар мертв.

Калаэн вопросительно поднял бровь.

— Ты знаешь, как она попала к Фернуху? - спросил Акориан.

Калаэн кивнул. Разговор с братьями у костра всплыл в памяти с пугающей ясностью.

— Жамер Саладья, дядя ее матери, заказал убийство семьи, чтобы получить герцогскую корону. Фернух прислал мекеша, который убил родителей у нее и ее сестры на глазах, а потом забрал их в рабство. Жамер расплатился, отдав Фернуху герцогиню и ее покойную сестру.

Акориан слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах — в этих серых, цепких глазах — мелькнуло что-то, очень похожее на удовлетворение.

— А что ты знаешь про королевство Каладен? — спросил он.

Калаэн нахмурился, не понимая, куда клонит друг.

— Не много. С ними мы не воевали, на моей памяти, кажется, никогда. Торговыми поставками я интересуюсь мало. Развитое королевство за горным хребтом. Правит им династия Градельон.

Акориан усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти отеческой.

— Неуд тебе за историю, Калаэн. Полная фамилия королевской семьи Каладена — Градельон-Дельрини.

Калаэн изумленно вскинул бровь.

— Ты хочешь сказать, что герцогиня... родственница королевской семьи?

— Не знаю, — Акориан вздохнул, — Этого я не выяснил. Не было нужды. Мне хватало того, что она платит налоги и исправно отчисляет моей супруге на булавки.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое Калаэн научился распознавать за долгие годы дружбы. Акориан просчитывал варианты.

— Но теперь... — продолжил король. — Король Васпер вернул герцогине титул. А вот земли вернуть отказался. И я долго думал, почему. Васпер не жадный. Не глупый. Он мог бы оставить себе часть — это было бы понятно. Но он не вернул герцогине ничего.

Калаэн слушал, и внутри него медленно закипало холодное, неприятное предчувствие, которое он привык прятать за маской генеральского спокойствия.

— Возможно, там не просто жажда наживы, — сказал Акориан, и голос его стал тише, будто он боялся, что даже магическая защита кабинета может не уберечь. — Возможно, он хотел, чтобы она не смогла вернуться в Каладен, пустить корни и нарастить связи.

Калаэн сжал челюсть.

— Васпер уже староват, — продолжил король, и в его голосе зазвенела ледяная, королевская жесткость, которую Калаэн слышал нечасто. — Его сын Марлас слабоумен. Вся надежда на дочь, Илидару. И все прекрасно понимают, что после смерти Васпера Марлас будет лишь номинальной фигурой. Править от лица брата будет Илидара.

— Ее не любят, — тихо сказал Калаэн. Это был не вопрос.

— Не то чтобы не любят, — Акориан покачал головой. — Боятся. Она умна, жестока и, говорят, не брезгует темной магией. Но это слухи. А слухам я не верю.

Он сделал паузу, давая Калаэну время осознать услышанное.

— А теперь представь, — продолжил король, и его голос стал совсем тихим, почти шепотом, — что герцогиня Дельрини имеет хоть какие-то права на трон Каладена. Пусть даже спорные. Но имеет.

Калаэн смотрел на друга, и картина, которая складывалась в его голове, была страшнее любого боя.

— Ты понимаешь теперь, куда, возможно, метил Фернух Хатар? — спросил Акориан.

Калаэн изумленно выдохнул:

— Он хотел сесть на трон Каладена.

Акориан усмехнулся. Усмешка вышла кривой, безрадостной, и в ней было столько горечи, сколько Калаэн не видел в глазах друга за все годы знакомства.

— За эти годы он набрал слишком много информации о слишком многих людях, — сказал король. — Информации, которая могла помочь ему в обмен на молчание. Или на сотрудничество. Да и Фернух на троне или у трона для многих был весьма удобной фигурой.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на сад, залитый утренним солнцем.

— Посадить на трон свою рабыню-мекеша... — Акориан покачал головой. — Это было бы его величайшим триумфом. И его величайшей местью. Всем тем, кто смотрел на него свысока. Всем тем, кто считал его просто торговцем живым товаром. Вот только интересно, почему он все таки отказался от своей идеи, если она, конечно, была именно такой? Жаль, мы с тобой этого не узнаем.

Калаэн молчал. Внутри него, там, где дракон метался в тесной клетке, было тихо. Слишком тихо.