Четвёрка. Там могут водиться люди

© Рылов Евсей, 2023

ISBN 978-5-0060-1600-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вы мне не поверите и просто не поймёте,

В космосе страшней чем даже в дантовском аду.

По пространству времени мы прём на звездолёте,

Как с горы на собственном заду!

В. Высоцкий

Глава 1. В рабочий полдень

Багровый свет еле пробивается сквозь плотные облака, освещая безжизненную равнину, протянувшуюся к далеким горам. То тут, то там, в беспорядке громоздяться скалы. Между ними высовываются серые языки песчаных осыпей. По обманчиво ровным участкам, словно, гротескные реки, едва заметно двигаются потоки розоватого вязкого камня. Это болото, готово мгновенно поглотить любого, кто посмеет ступить на его поверхность. Ни один звук, кроме воя ветра в скалах, уже тысячи лет не смеет, нарушить вечный покой Венеры.

Андрей рассматривает пустошь, пристроившись, словно ящерица на крутом скальном утесе, неотличимый от его поверхности в своем оптическом камуфляже. Ноги и две его механические руки зацепились за шершавый камень, а пара настоящих крепко сжимает рельсотрон. Со скалы ему открывается отличный обзор. Много часов он терпеливо ждет и вот она вожделенная награда, уже идет прямо к нему в руки. Внутри все кипит радостным предвкушением, сердце срывается в бешеный галоп от охотничьего азарта. Примерно в километре от него, носок чьего-то невидимого ботинка примял краешек каменного потока.

Андрей во весь рот ухмыляется едва видимому отражению своего лица в стекле шлема. По песчаной осыпи метрах в трехстах от него протянулась тонкая цепочка человеческих следов. Мгновение и скалы там разлетаются фейерверком острых осколков. По директрисе уже летит мина и взрывается, обрызгивая невидимок флюоресцирующей краской. Та скатывается с метаматериала их экзоскелетов, но поздно. Андрей мгновенно выцеливает одного за другим, вновь и вновь нажимая на спуск. Напрасно сверкают в полужидкой углекислоте красные лучи их активной брони, снаряды рельсотрона слишком быстры, их не сбить. Почти невидимые фигуры падают, оставляя на ровной поверхности мягкого камня, медленно углубляющиеся вмятины. Одна, две, три. Четвертого и пятого укладывает его напарник, скрывшийся в скалах метрах в ста западнее. «Ах, ты ж» – с досадой думает Андрей, как минимум двое ушли – «опытные, значит».

Он со всей возможной силой, многократно увеличенной искусственными мышцами экзоскелета, отталкивается от утеса, лишь на секунду опередив противников. Там, где он был, во все стороны уже летят каменные осколки. Но поздно. Словно белка летяга, расправив между рук и ног перепонки, он перелетает на скалу метрах в пятидесяти и вновь, словно ящерица, стремительно взбегает на ровный обрыв, замирая все в той же позе, что и раньше и снова ждет. Будь он на Земле такое бы не прошло, он слишком тяжел, но здесь на Венере, атмосфера у поверхности почти, что из чистой углекислоты под огромным давлением и летать совсем не трудно.

Где-то в полукилометре к востоку начинается бой, снаряды ручных рельсотронов вышибают из скал фонтаны осколков, рвутся красящие мины, но Андрей безучастен. Он всем своим существом обратился в зрение и слух. Враги явно приближаются и теперь они ещё осторожнее, теперь они знают о засаде. Напрасно по скалам носятся едва заметные голографические тени. Напрасно изображают следы на песке крохотные беспилотники. Враги затаились, как и Андрей, они где-то ждут свое часа. В крови его кипит охотничий азарт. Адреналин требует выхода. Сейчас он весь поглощен куражом и жаждет схватки, но минуты текут за минутами, а он ждет и ждет мгновения, которое придет совсем скоро. Ввысь устремляются несколько ракет. Не долетев до апогея своей траектории, они лопаются, осыпая все вокруг тончайшей пылью. Легкий ветерок подхватывает её и кружит мелкими смерчиками.

Теперь невидимкам не скрыться. Теперь все они в равных условиях. Ну, почти, ведь врагов трое, но это лишь разжигает в его крови огонь. Так намного веселее. Всего лишь метрах тридцати от него в пыли есть четкие следы. Андрей целится на несколько градусов выше. Выстрел и невидимое тело падает, оставляя характерный силуэт. Он изо всех сил отталкивается от утеса и летит туда, где протянулась ещё одна цепочка следов, но враги опытны, они стреляют не в скалы, а пытаются поймать его на траектории полета, но он успевает сложить перепонку, падая на голову противнику. На его механических руках загораются бело-голубые языки плазменных резаков. Тот поднимает вверх рельсотрон, но поздно, его отбрасывает в бок выстрелом. Напарник не дремлет. Андрей уже на поверхности, язык аргонового пламени проходит там, где должна быть голова врага, рассекая забрало. Оно лопается и он несколько мгновений смотрит на стремительно обугливающееся в венерианской атмосфере лицо.

Теперь преимущество на их стороне, но враг успел отойти и прячется среди камней. Медленно, медленно Андрей идёт в ту сторону, где, как ему, кажется, притаился противник и…. просыпается.

Внимание:

Персоналу немедленно прибыть на мостик.

Крышка спальной капсулы отскочила в сторону со щелчком, и Андрей плавно воспарил в невесомости, стаскивая с лысой головы прилипшие датчики. Надевать ботинки времени не было. Он, сгруппировавшись, перевернулся в воздухе и, слегка оттолкнувшись ногами от края капсулы, полетел к выходу, по дороге подхватывая аварийный набор у двери. Дальше был короткий коридор, четвертая дверь направо и условно вверх. Он ухватился за её край, вновь слегка оттолкнувшись руками, пролетел метра три и оказался на мостике. Извернулся и вот он уже в пилотском кресле, вперивает взгляд в экраны и… ровным счетом ничего интересного. Три минуты 17, нет, уже 18 секунд назад в 11:31:22 по корабельному времени они миновали среднюю гравитационную аномалию, возникло отклонение от курса, составившее 1,867 радиана…

– Тоже мне…

Битый час провозившись с программой возвращения на курс, Андрей задумался: «Средняя аномалия? Здесь? Это ж моя вахта, вот уже четвертый раз на этом маршруте. Весь отрезок пути пустота, никогда ничего не происходит… ну-у не считая, регламентных работ на реакторе, да мелких поломок в маршевом движке…». Конечно, звезды с огромной скоростью несутся вокруг центра галактики. Перелетая от одной, к другой, ты всегда летишь, по сути, новым маршрутом, но в космосе объекты встречаются так редко, что шанс наткнуться на что-нибудь чрезвычайно мал.

– Ина! Составь, пожалуйста, отчет о происшествие, выполни диагностику и повтори процедуру ориентации.

– Я – ИИ – искусственный интеллект поколени… – начал было мелодичный женский голос.

– Выполнять! Будешь рядиться, станешь Ий— грубо прервал голос Андрей.

– Выполняю. Расчётное время выполнения 3 часа, 48 минут и 56 секунд.

– Работай, а я пойду тренироваться.

– Напоминаю Вам, что дежурный пилот обязан находиться на мостике во время процедуры….

– Вывести данные на терминал ФОКа! – потребовал Андрей.

– Запись о нарушение составлена и архивирована…«Вперед и с песней.» – ответил Андрей.

Ухватившись руками за спинку кресла, Андрей легко оттолкнулся ногами и, перекувырнувшись в воздухе, полетел обратно в коридор, четвертая дверь налево и условно вниз. ФОК, как много в этом слове: эластичные и становые тяги, рычажный и педальный тренажёры, бегущая дорожка, центрифуга с коротким радиусом. В общем, бывать здесь явно интереснее, чем просиживать штаны в пилотском кресле, медленно превращаясь в задохлика… И все это принадлежит исключительно ему, впрочем, как и библиотека. Интересно а остальные, вообще, хоть раз здесь бывали? Да уж, а вот корабельная вирткапсула изрядно изношена… Они б её, уходя на гибернацию, мыли бы, что ли нормально, а то пропотела вся.

На прошлой смене Андрей вообще сам просыпался. Еле-еле Римчина из капсулы вытащил. Бурят так исхудал, что смотреть было страшно. Тот требовал оставить его в капсуле, но Андрей, типа, сломал её, доставая незадачливого геймера, и только так, смог загнать его в гибернацию. Увы, чинить пришлось не только капсулу, даже регламентные работы на реакторе были безнадежно просрочены, а в памяти компьютера красовалась служебка об их переносе в виду прохождения через пылевой поток. Какой, на хрен, поток на третьей смене!!! Впрочем, когда Андрей залез в логи, пылевой поток там и правду нашелся и весьма плотный.

У Андрея каждый Божий условный день было по две тренировки. Он приседал, прыгал, бегал, подтягивался, обвязанный эластичными жгутами, делал складки и отжимания. Приспособил терминал, чтобы управлять ремонтными роботами, крутя педали велотренажёра. Над ним смеялись, даже не за глаза; все прекрасно осознавали, что никакого пути назад нет, и не будет. Планеты для них закрыты навсегда. Невесомость медленно, но верно пожирала всех. Тощие и толстые все становились задохликами, которым уже не спуститься, и перед ними все шире открывалась гостеприимная крышка белого гроба – вирткапсулы.

На конечных точках маршрута, лишь Андрей гонял, челноки на поверхность и полумертвый от навалившейся тяжести, не понимая, где верх, где низ, порой в прямом смысле ползал по планетарным станциям. Получал обновления для библиотеки, тренажеры, всякую пищёвку да бытовуху, а ещё письма… Ну, то есть сначала были письма, от сестры потом от племянниц, даже разок от бывшей и один раз от дочери. А потом, примерно 60 объективных лет спустя, наступила тишина и капитану Лихову никто больше не писал, как, впрочем, и всем остальным. Зато каждый раз, принимая новый корабль или возвращаясь с грузом, Андрей наблюдал невероятную вспышку энтузиазма при разгрузке обновленного виртуального гроба, с очередными мирками меча и магии 18+.

Работа на корабле была проста, они тащили в контейнерах, комплект поселения. Это был набор автоматизированной техники и расходников, да пара сотен спутников. Первые доставляли на поверхность. Вторые развешивали по орбите, какой ни будь планетки у очередной всеми забытой звезды. Иногда планеты были уже обитаемы, то есть под поверхностью уже было построено поселение, тогда контейнеры просто передавали местным под акт и, получив от них груз какого-нибудь полезного ресурса в счет оплаты, отправлялись обратный путь. За перелет у каждого пилота, включая капитана, обычно бывало по две-три полугодовые смены, остальных будили по потребности. Раз в 2 перелета – 20—30 лет, корабль меняли. Отправляли на капремонт и модернизацию в доки одного из орбитальных заводов, а экипаж принимал новый. Так незаметно пролетали десятилетие за десятилетием.

Андрей остервенело тренировался все 3 с половиной часа к ряду, почти не останавливаясь. После, изможденно сидя в пилотском кресле за просмотром результатов проверочных и ориентировочных процедур, он все равно не мог успокоиться, не помогла даже припасенная в холодильнике настоящая колбаса. Не просмотр логов проверки, ни новая переориентация ничего не дали, всё шло по плану, но Андрея постоянно что-то грызло, и он никак не мог понять, что. Приближался условный вечер, корректировка курса была в самом разгаре. Его стало клонить ко сну… А потом случилось ЭТО – всё закружилось, в глазах расцвели яркие фейерверки и мир померк….

ФОК – физкультурно-оздоровительный комплекс

Условное (корабельное) время – сутки отщитанные по Московскому времени от момента приёмки корабля.

Глава 2. Рыжая

В начале лета лучи вечернего солнца, заглядывающего в узкие окна учебной комнаты, ложились на застеленный коврами пол, прямо на котором расположились воспитанницы и их учитель. Она была уже не молода – около двадцати земным счетом, но выглядела старше своих лет. Ростом чуть ниже среднего. Светлая кожа, зеленые миндалевидные глаза и огненно-рыжая коса, спускавшаяся с левого плеча почти до самого пояса, выдавали в ней одну из немногих выживших выходцев с юго-запада. На голове её была обтягивающая полотняная шапочка со стилизованной мордой пернатого ящера – знак искательницы, а на левом плече красовался серебристый треугольник с косо срезанными углами, в который был вписан золотой круг с зеленым камешком по центру – знак высшего посвящения Ордена. Сейчас глаза её метали молнии, весь её вид выражал крайнее не удовольствие:

– И как же, скажите на милость, леди Хващ – обратилась искательница к долговязой девушке лет пятнадцати, в такой же форме как у неё – как, Вы, могли не обнаружить тайник, под водотоком. На это, чтоб Вы знали, хватило ума даже простому стражнику! А, Вы, леди Щалк – она обратила свое возмущение на крепко сбитую девушку того же возраста – просто объясните мне, как? Вот как, так, могло произойти, что от обычного пернатого ящера и то больше толку, чем от воспитанницы 5 года обучения?! Какой позор… – как мне теперь смотреть в глаза господину Вьйну?

– А, Вы, все равно в глаза-то ему не смотрите, в основном куда пониже – произнесла, ели сдерживаясь от смеха еще одна воспитанница, чуть постарше возрастом, намекая, толи на низкий рост учителя, толи на более чем выдающиеся стать старшего следователя городской стражи.

– Смир-но! – Лалтхи, а учителя звали именно так, вскочила, как ошпаренная, воспитанницы нехотя подчинились – вдоль стены строй-ся! – продолжала она – ноги до прямого угла согнуть! – испуганные внезапной вспышкой гнева воспитанницы выполнили приказ.

Вдоль стены выстроились пять девушек разного возраста. Прислонившись к ней спиной, они стояли в позе полуприседа, здесь это называлось встать в полтора. Лалтхи медленно вышагивала вдоль них, громко считая «двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…». На лицах воспитанниц выступили крупные капли пота, дышали они тяжело. После шестидесятого счета она резко приказала:

– Встать, вокруг комнаты бегом, м… арш!»

Покачиваясь и припадая, то на одну, то на другую ногу воспитанницы нестройной шеренгой побежали вокруг зала. Лалтхи прохаживалась в центре комнаты подгоняя их:

– Леди Шайе, ровнее беги-те, ровнее, что вы виляете, как беременная змея! – азартно кричала она – а Вы леди Щалк, ну-ка не отставать!

Лалтхи подошла к полке на стене и сняла большие песочные, часы. Воспитанницы, затравленно, смотрели на них.

– Стройся! – выкрикнула искательница – «упор лежа, принять!»

Все, включая её саму, резко упали вперед. Лалтхи, оперлась на одну руку, а второй поставила часы на пол.

– Руки до прямого угла согнуть! – она первой подала пример, и все воспитанницы со стоном подчинились – сосредоточьтесь на песчинках – совсем другим медленным и размеренным голосом заговорила она – смотрите, как они падают, смотрите, как блестят, в солнечном свете, одна за одной, одна за однойь— она продолжала, голос её гипнотизировал. Одна из воспитанниц застонала, но продолжала стоять. – Упор лежа принять! – скомандовала искательница, вновь ловко оперлась на руку и перевернула песочные часы.

Песок успел до половины пересыпаться, когда в комнату зашла высокая девушка, кажется, ровесница Лалтхи. Она была миловидна и, что называется, ухожена. На лицо были весьма искусно нанесены пудра и румяна, а глаза подведены, что подчеркивало пышные ресницы. Её длинные, цвета вороного крыла, волосы были уложены в замысловатую прическу. Одета она вроде бы так же, как и все здесь, но её форма была точно пригнана по весьма выдающейся фигуре, а не висела мешком, как на Лалтхи. Секунду она рассматривала происходящее: мрачную искательницу, обливающихся потом воспитанниц. Кстати, лоб Лалтхи был абсолютно сух. Насмотревшись, она уселась на пятки рядом с искательницей и медовым голосом произнесла:

– Как проходят занятия, учитель Лалтхи?

– Учитель Шайли, Вы, нас отвлекаете…

– Ну, я просто решила немного усложнить вам задачу. Ведь сложные задачи помогают полнее раскрыть дар» – медовым голосом произнесла она и всем весом оперлась раскрытой ладонью на спину миниатюрной искательницы. Лалтхи, казалось, даже не заметила этого. Когда весь песок покинул верхнюю честь часов, искательница резким толчком перенесла вес на одну руку собираясь, перевернуть часы, но в этот момент Шайли наклонилась и прошептала ей в ухо

– У меня важный разговор. Это срочно!

Лалтхи положила часы горизонтально. Воспитанницы, увидев это, рухнули на пол, тяжело дыша. Искательница прыжком встала и командным голосом произнесла:

– Встать! До уличной купальни бе-гом! По прибытии шесть раз переплыть бассейн. Леди Шайе, Вы, ответственная – произнесла она, глядя на уже не смеявшуюся воспитанницу – «после плавания в баню – чуть смягчившись произнесла она – бегом м… арш!

Когда воспитанницы тяжело дыша и ропща, стали изображать бег до купальни. Она повернулась к подруге и спросила:

– Ну и что же у тебя такого важного, что мне надо было оторваться от воспитательной работы.

– Зачем, ты с ними так? Вода-то сейчас ледяная.

– Старших надо уважать. Я их учитель, а не подруга и если я, что-то делаю, то это для их же пользы. Так, о чем ты хотела поговорить?

– Да ни о чем, просто девчонки уже ели держались. Впрочем, а что там у тебя с этим Вьйном – невинно осведомилась Шайли

– Да ничего, просто он единственный готов бороться с торговцами пря…. – но закончить она не успела, потому что случилось ЭТО.

Казалось сам мир, лопнул, нечто чужеродное словно клинок вспороло ткань реальности. Перед глазами внезапно оказался ковер, одевшийся какими-то невыносимо яркими всполохами. Лалтхи пыталась кричать, но из горла её вырывались лишь бессильные хрипы и надсадное дыхание. То, что разорвало мир, что бы это ни было, стремительно приближалось, сверху, с неба, нечто огромное необоримое и смертельно опасное. Перед её глазами внезапно оказались ступни в мягких явно неформенных носках, а потом мир полный страха и боли поглотила спасительная темнота.

Когда она пришла в себя, за окнами больничного покоя было уже темно. Ровный свет смоляных ламп был чуть приглушен абажурами из зелёной ткани. Лалтхи лежала навзничь на складной кровати, укрытая тонким одеялом. С трудом повернувшись на бок, девушка попыталась лечь поудобнее. Тут же к горлу её подкатила невыносимая тошнота. Лишь почти час спустя, искательница смогла с трудом сесть. К ней степенно подошёл человек в светло серой робе целителя.

– Как Вы, учитель Лалтхи?

– Спасибо, мне уже лучше. Добрый Яцо – обратилась к нему девушка – Оно там, наверху, очень далеко, но оно движется сюда.

– И что же это? – как-то даже отстранённо спросил целитель.

– Не знаю! Опасность… Что-то чужое. Никогда такого не ощущала…

– Вам сейчас лучше поспать, выпейте, вот, выпейте…

– Нет! Спасибо. Мне нужно поговорить с главой Круга. Это не терпит отлагательств – в голосе девушки звучал металл – и проведать воспитанниц – уже мягче добавила она.

С трудом поднявшись, она, как могла, расправила свою форму и нетвердой походкой двинулась во двор. Идти было трудно, каждый шаг отдавался в голове болью. На улице, Лалтхи уставилась в чистое небо полное ярких летних звёзд. Там, она ощущала что-то чужое, огромное, страшное, но нет, не было никакой гигантской тени, закрывающей звезды. На скамейке у больничного корпуса её ждала Шайли. Увидев подругу, она заговорила, как всегда весело:

– Так и знала, что ты там не улежишь.

– Могла бы и побыть со мной – несколько обиженно сказала искательница – как там девочки?

– Ты их так загоняла, что они спят без задних ног. Кстати, с контролем плавания, как-то подловато вышло.

– Ничего, другой раз будет уважать старших. К тому же, намного проще управлять разделённой группой. А то такие методы лишь сплотят их против меня. А теперь, они злятся друг на друга. Её там хоть не побили?

– Да нет. Плохо же ты о них думаешь.

– Опыт… Ладно, слушай, я пойду к Щьону, надо поговорить о случившемся.

– А, что случилось, ты перетрудилась?

– Нет, что-то пришло в наш мир. Я не знаю, как это описать, но это что-то очень опасное и оно какое-то безразличное.

– Точно, ты уверена?

– Абсолютно, но оно очень далеко, но обязательно прилетит сюда.

– То есть, это будет ещё не скоро? Тогда спокойного сна и не перенапрягайся – беззаботно сказала Шайли.

Ночная прохлада приятно освежала, и Лалтхи двинулась через заросший папоротниками сад к корпусу администрации Круга, встретившему её привычным спокойствием. Дежуривший в дверях воспитанник, вытянулся перед ней, впуская, и несмело попытался обратиться.

– Учитель Лалтхи, разрешите…

– Не разрешаю! – перебила она и двинулась на второй этаж в кабинет главы Круга.

У тяжёлых дверей кабинета, она чуть задержалась, вновь постаравшись расправить помятую форму, и резко повернула ручку трещотки, расположенной на стене рядом с дверью. Минуту спустя круг в окошке над ней повернулся, сменив синий запретительный сигнал на оранжевый и замок щелкнул, предлагая войти. За дверью её ждала вполне знакомая атмосфера начальственного кабинета. Пол, устланный толстым ковром, круглый стол на коротких ножках и рабочие конторки, к одной из которых привалился, глава Круга Щъён. Это был крепкий ещё, старик лет сорока пяти, чьё могучее телосложение лишь подчёркивала лёгкая склонность к полноте.

– Учитель Лалтхи, как Вы? – не дал ей начать гвылава, голос у него был мягкий даже вкрадчивый.

– В полном порядке наставник Щъён, есть ли новости от слышащих, я … – тут на неё снова накатил приступ дурноты, и она покачнулась. Глава, с неожиданной для такого великана прытью, подхватил её под руку и усадил в кресло-мешок, подвернувшееся по дороге.

– Вам стоит быть внимательнее к себе, учитель – мягко произнес он – ежели с Вами что случиться, где ж я ещё найду такого преподавателя? Я понимаю ваши опасения…

– Нет, не понимаете. Это что-то запредельное, что-то очень опасное…

– Опаснее урагана? Или страшнее нового вторжения с запада?

– Да, послушайте же, я….

– Нет, это вы послушайте – мягко прервал её глава, встав перед ней на корточки, так, чтобы лица их оказались на одном уровне – Вы, вот, слышали о вспышках на солнце. О них недавно рассказывал наставник Халтах. Нет, не слышали! Потому что и не подумали посетить его скромную лекцию, пытаясь изловить очередного торговца нелегальными пряностями в городе. Так вот, одна из этих вспышек произошла сегодня вечером, прискорбно конечно, что они могут оказывать такое действие, но все же…

– Нелегальные пряности – это огромное зло, помимо, немалого вреда здоровью, они изрядно обедняют казну. К тому же в каждом из тайников пряностей было столько, что хватило бы на всех жителей предгорий. Мы тут имеем дело с просто-таки грандиозной, по своим масштабам, бандой. Но то, что появилось, там, наверху, намного опаснее любых пряностей – попыталась прервать его Лалатхи.

– Послушайте. Вы – искательница высшего круга, я ни секунды не сомневаюсь в Вас и ваших ощущениях, но поверьте мне, столь тонкий инструмент тоже способен обманываться, я Вас очень прошу, отдохните… возвращайтесь к себе – мягко продолжил он.

– Послушайте нужно сообщить…

– Лалтхи! Всё завтра, завтра, а сейчас идите спать – это приказ – в голосе его зазвенел металл – послушайте, это почувствовали не только Вы, все уже оповещены, мы работаем, а Вам нужно отдохнуть.

– Хорошо…

Он устало поднялся и мягко, но настойчиво выпроводил её за дверь. Закончив с этим, он вернулся к конторке, вытащил маленький листок и, хмыкнув себе под нос, спросил сам себя:

– Грандиозная, говорите, банда?

Глава 3. Прекрасный новый мир!

Андрей пришел в себя от невыносимой тошноты. Голова кружилось, как взбесившийся вертолет и, казалось, сейчас лопнет. Он попытался дотянуться до аптечки и его начало рвать. Едкие шары струей вылетали у него изо рта. Даже когда в желудке ничего не осталось, болезненные спазмы продолжали терзать его исстрадавшееся тело. В воздухе явно пахло горелым, а свет казался каким-то тусклым. Андрей всё же смог дотянутся до, закреплённой рядом с креслом, аптечки вытащить шприц с нейропротектором и сделать себе укол. Это стоило ему ещё одного приступа мучительной тошноты. Когда он закончился, Андрей смог надеть на себя маску и запустить ингаляцию. Теперь он дышал лечебным туманом. Провозившись ещё некоторое время, он смог поставить себе в вену катетер и присоединить к нему капельницу, но прежде чем провалиться в спасительное забытьё, он слабым голосом приказал:

– Переориентация, диагностика… остановить маршевый двигатель, снизить температуру плазмы рабочей зоны…

ИИ что-то ответила, но Андрей этого уже не слышал.

Когда он снова пришел в себя, голова болела не так сильно, уже не тошнило, а головокружение успокоилось. Воздух был чист, капли выделений засосало в вентиляцию.

– Ина, результаты процедур на терминал!

– Вам уже лучше?

– Я ска..зал на терминал…

Читал Андрей с трудом, глаза все время норовили расфокусироваться, и к тому же в поле зрения плавало красное пятно кровоизлияния. Но то, что он видел, напугало его намного сильнее возможной слепоты. 16 часов 34 мин и 12 сек назад корабль прошел сквозь ещё одну среднюю гравитационную аномалию, при этом скорость его уменьшилась до 0,009 скорости света, более чем в 100 раз. Данных о значимых перегрузках, почему-то, не было. Они, словно бы, оказались в другом месте с другой скоростью и о своём местоположении не знали ровным счётом ничего. Астрогационная система была не в состояние найти хоть какие-то знакомые объекты. Ориентация оказалась невозможна. Сейчас они находились совсем недалеко от звёздной системы и двигались под небольшим углом к её плоскости. С помощью телескопов корабля вполне можно было рассмотреть её всю. Система весьма напоминала солнечную, и это уже шокировало. Андрей достаточно знал астрономию, чтобы понимать, что родная система исключение из большинства правил и второй такой найти несмотря на все усилия так и не удалось.