Камышенские сибирячки

Исповедь перед другом

Дальний уголок Сибири. Уборочная страда. С раннего утра мужчины, женщины и подростки, вышли на пшеничное поле. Косильщики и косильщицы торопились до наступления жары докосить свои ряды длиною до ста метров.

Двое друзей Илья и Игнат далеко ушли вперед. Внезапно Илья остановился и будто замер, обратив свой взор на соседнее поле.

Игнат обернулся на него, и усмехнулся.

– Что с тобой, Илья? Ты уставился на баб, как конь на жеребицу, того гляди, заржешь! Поторапливайся, коси, не то мужики обойдут нас!

– Не обойдут! Ты только посмотри, Игнат, в сторону соседнего участка на женщин!

– Да, что, Илья, на них смотреть? Бабы, они и есть бабы! Что я их не видал? Если бы ты знал, скольких девок руки мои перещупали!.. Да все они, одним миром мазаны!

– Ну, не скажи, Игнат, такую красавицу ты не видал!

– Сейчас гляну, из-за кого ты не можешь, ноги раздвинуть! – опираясь на косу, Игнат устремил свой взор на косильщиц.

– Ну, и что, Илья, все бабы на одно лицо!

– Ты смотри, Игнат, смотри!

– Ну, смотрю я, и что?

– Ничего, Игнат, просто смотри!

Игнат, прищуриваясь от солнечных лучей, приложил ладонь к широким бархатистым бровям, долго всматривался черными глазами в женщин.

– Постой, постой, Илья, вижу! Кто эта баба? Она идет впереди всех!

– Не баба, а женщина! – с нежностью произнес Илья.

– Ну, хорошо, женщина, какая разница?

– Для меня большая! – он смотрел на нее, как на картинку и любовался ею.

– Да, Илья, ты прав, ее невозможно не заметить, она выделялась бы даже из сотни красавиц! – согласился Игнат.

– А – я что говорил?! – воскликнул Илья, расчесывая рукой, черные усы, будто готовился к свиданию.

– И кто она?

– А зачем тебе? – Илья криво улыбнулся и ревностно посмотрел на друга.

– Необычная, редкой красоты женщина! – с восторгом сказал Игнат.

– И – я о том же, а ты не верил!

– Как это раньше я не заметил ее? Расскажи, Илья, откуда такая красавица? Или ты сам не знаешь? – с любопытством спросил Игнат.

– Знаю, да лучше бы не знал… и жил бы спокойно… душу не терзал.

Он обратил свой взор на бесконечно огромное поле, на нескошенную пшеницу и тяжело вздохнул.

Игната еще больше разобрало любопытство, он встал перед другом.

– Ну, давай, не томи, рассказывай! Замахнулся, так бей!

– Тебе зачем? – ледяным голосом спросил Илья.

– Уж больно хороша женщина! – не скрывая восторга, ответил Игнат. – Сам Бог хочет чтобы я встретился с ней!

Илья хмуро посмотрел на друга.

– Да пошел бы ты, бабник, ничего я рассказывать тебе не буду!

– Ты что ревнуешь? – усмехаясь спросил Игнат.

Илья сдвинул широкие черные брови, повернул козырек фуражки назад и зыркнул на Игната светло-зелеными глазами. Ему хотелось сказать другу нечто такое, чтобы тот понял;

– На чужой каравай, рот не разевай, – но, открыв тонкие губы, изо рта не прозвучало ни звука.

– Илья, неужели ты подумал, что я правда… Я на такое не способен, просто, ради любопытства!

– Смотри, Игнат, за нее кому угодно могу голову свернуть!

– Плохо ты думаешь о друге! – обиженно буркнул Игнат.

– Ладно расскажу, да толку что рассказывать?.. Снова душу теребить! Знаешь, как здесь скребет, – Илья приложил руку к груди и посмотрел в сторону женщин. Тяжело вздохнул, изо рта прозвучал тихий стон.

– Эх! – покачал он головой, – недосягаемая ты моя!

– Ну, ладно, так и быть, – он повернулся к Игнату,

– Матреной её зовут, овдовела лет пять назад. Мужа её, я не видал, но слыхал, о нем говорят, был силачом! Из всей округи сильнее его не было, мог одним ударом кулака убить быка!

– Фигня все это, Илья, какой надо иметь кулак, чтобы одним ударом убить быка? Кувалдой и то надо ударить несколько раз, а это кулаком! Нет, я не верю!

– Не знаю, Игнат, об этом я слыхал от нескольких мужиков, говорят, они сами видели, как он убил быка-убийцу!

Игнат расширил глаза и приподнял бровь, – вот это силища!.. – помотал головой. – И, что дальше с Матреной?

– Да, что? После к ней много мужиков сваталось, и она могла бы выбрать любого для себя. А нет, для всех от ворот поворот. Для нее нашего брата не существует, да она и не нуждается в мужиках, всю мужскую работу делает сама!

– Работа работой, Илья, а мужика ей надо! Смотри, в ней кровь с молоком играет, сочная, аппетитная! От одного взгляда на нее, кровь в жилах закипает! – с азартом произнес Игнат.

– Остынь, а то гляди, вся кровь выкипит! – с усмешкой сказал Илья.

– Что неужели заревновал? – заглядывая в светло-зеленые глаза другу, спросил Игнат.

– Бесполезно ревновать, она и на тебя не посмотрит.

– Почем ты знаешь? На тебя не смотрит, а за мной может, побежит!

– Не парся, Игнат, к ней сватались такие мужики, не чета нам с тобой!

– Может, на этот счет, Илья, у нее есть свои причины? Не может, быть, чтобы здоровая женщина мужской ласки не хотела!

– Я согласен с тобой, Игнат, тяжело ей без мужской ласки! Здесь, думаю, дело в ее дочери, она родила ну, как говорят, в подоле принесла! Для Матрены, это было большим позором. У нее самой, тогда был свой грудной малыш. А здесь дочь оставила ей своего ребенка!

– Что она бросила его? – он удивленно приподнял дугообразные черные брови.

– Нет, Игнат, не бросила, она безмолочной была! Ну, Матрена забрала себе, отняла своего мальчонку от груди и стала кормить внучку.

– Да, «повезло» женщине! – сказал Игнат, поглаживая черные густые волосы на своей голове.

– Я бы, Игнат, сказал, повезло внучке!

– Я в другом смысле, Илья!

– А ну, да!

Внучка, как только разговаривать начала, стала называть Матрену мамой, а мать свою по имени. А пока Матрена поднимала внучку, сын средний повзрослел, сразу предупредил мать:

– «Уйду, говорит из дому, если ты выйдешь замуж!» – Его, она очень стеснялась и боялась потерять.

– Думаю, Илья, дети её эгоисты!

– Может, быть, только она так не думает!

– А о себе, она не подумала, что ждет её впереди? – Игнат нервно дернул рукой.

– Ясно, Игнат, что её ждёт!.. – Он вздохнул, – такой женщиной не просто овладеть. А люблю её больше своей жизни! Я согласен идти за ней хоть на край света!

– Не понимаю я тебя, Илья, неужели так сложно уговорить бабу?

– Не бабу, Игнат! На бабу, я не посмотрел бы! Такая у меня уже есть! – он криво ухмыльнулся.

– Не поверю я, Илья, чтобы перед тобой можно было, устоять! Ты посмотри на себя, какой ты бравый! Высокий, сильный, как Спартак! И нос греческий и волосы чернее смолы!

Илья расхохотался, показывая при этом ровные белые зубы.

– Что, Игнат, на тебя нашло? Нахваливаешь меня, будто перед будущей тещей.

– Так и есть! Ты не замечаешь, за тобой молодые девчата табуном ходят!

– Ходят, да не те! Эх ты, Игнат, знал бы ты её, не говорил бы так!

– Ты заинтриговал меня, Илья, попробую познакомиться с ней поближе, так ли она хороша, что при виде ее ты, дышать перестаешь!

Илья гордо поднял голову и холодно посмотрел на друга.

Пока друзья вели разговор, Матрена поравнялась с ними. Повернула голову в их сторону и, как бы осуждающе посмотрела на них.

– О чем можно говорить? Время к обеду, ряд докосить надо, а им хоть бы хны! – Отчего она еще быстрее стала махать косой, только слышно было, как стебли срезанные литовкой, произносили звуки джиг-джиг, ложась мягко и ровно один к одному. Спина её перевязана зеленым жгутом через плечо, что облегчало держать литовку, и красиво подчеркивало стройную фигуру.

– Смотри, Илья, как мастерски она управляет косой, а, какой красивый ряд!

– Да, Игнат, она на все руки мастер, мужику ни за что не уступит, давай и мы поднажмем, не то она обсмеет нас!

Друзья остановили на ней свой взгляд.

Её прядь темно-каштановых волос выбилась из-под зеленого платка и свисала над черной дугообразной бровью, она изредка сдувала ее вверх, при этом густые черные ресницы произвольно закрывали широкий полуовальный разрез изумрудных глаз.

Она почувствовала на себе взгляды мужиков и залилась смущенным румянцем, отчего стала еще красивее.

– Илья, ты знаешь её давно?

– Как с фронта пришел.

– Она была уже вдовой?

– Тогда, Игнат, я не видел и не знал ее. Потому что сам только что прибыл сюда. Мне было нужно где-то жить, я нашел себе жилье и стал сожительствовать с хозяйкой. У нее с фронта муж не вернулся, вот она и приняла меня. Сам знаешь, каково здоровой бабе без мужика! Да и наш брат фронтовой после войны на женщин, как пчелы на мед слетались! Ну, я обрадовался бабьему телу и завалился к ней под бок! А после встретил Матрену, влюбился и решил, попытаю свое счастье, пришел к ней домой. В избу не заходил, она строила себе баню.

– Увидев меня, она смутилась, одернула край голубой длинной юбки, которая обнажала выше колена ее стройную ногу. Точеная головка была накрыта светло-зеленым платком, один конец, которого свисал на хрупкое её плечо, отчего изумрудные глаза казались ещё зеленее. Никогда мне не приходилось так близко видеть женщину неописуемой красоты, я был настолько поражен, что сразу не мог начать диалог. Не меньше удивило меня, когда я увидел ее мастерство, ни за что бы не подумал, что можно смастерить такое чудо из соломы, глины и прутьев чащи!

– Ты ко мне? – спросила она звучным голосом.

– Да к Вам, – робко ответил я, – пришел помочь вам по строительству, вам же нужны помощники?

Измерив меня своим пронзительным взглядом, спросила:

– Тебе что-то надо? – присев на скамью у стены, предложила присесть мне рядом и очень внимательно посмотрела в мои глаза.

Наши взгляды встретились. В ее глазах я растворился полностью и понял, что люблю ее страстной любовью и не проживу дня без нее! Я задался целью, добиться ее взаимности, что бы ни стоило мне.

Она окинула меня взглядом, отчего я растерялся, и не знаю зачем спросил:

– Вы строитель? – Она ничего не ответила, легкая улыбка скользнула по румяному её лицу. Через мгновение спросила:

– Ну, так что, помощник, зачем пришел, или так и будешь молчать?

Она, конечно, догадалась, что я влюблен в нее и вела себя со мной, как кошка с мышкой! А я думал все о своем, как бы мне завидовали все мужики, если бы вдруг, она вышла за меня! Пока я представлял себе, она улыбаясь, повторила свой вопрос:

– Что ты хотел, помочь мне или еще чего? – голос ее был глубоким, а тон властным.

Веришь, Игнат, перед фашистами я не робел так, когда шел в атаку! А перед ней терялся, не мог собраться с мыслями, шарпал по земле своими сапогами, и как мальчишка молчал. Я смотрел на нее и мой язык не шевелился!

Видя мою растерянность, она встала, взяла меня за локоть и вывела на улицу.

– Здесь тебе будет лучше! – тихо сказала она.

Я вдохнул свежего воздуха и действительно почувствовал облегчение, меня покинуло напряжение, и вернулась уверенность. Я взял ее руку в свою ладонь.

– Прости меня, – заикаясь, проговорил я.

– Конечно, прощаю, – ответила она улыбаясь, – но за что?

Она смотрела на меня мило, как ласковый ребенок!

– За то, что я такой, – с волнением произнес я. – Понимаете, с тех пор, когда встретил вас, думаю только о вас!

– Значит, как я поняла, ты признаешься мне в любви? – прищурив свои очаровательные глаза, спросила она и улыбнулась краешком прелестных губ.

– Да! – выпалил я, – поймите я не мальчик, за плечами долгая прожитая жизнь, имел семью, пока был на фронте потерял!

– Как потерял? – с волнением произнесла она.

Мне не хотелось, говорить ей о моей семье, но она настаивала своим взглядом на рассказе и ждала. Я не мог отказать и все рассказал.

Она вздохнула и тихо сказала:

– Моего мужа не взяли на фронт, у него были больные легкие… и все из-за курева! Знал, что нельзя не то, что курить, а даже нюхать табак! И как этого не понимают курильщики?… Он бы ещё пожил, если бы серьезно относился к своему здоровью, теперь приходится жить за себя и за него…

Она сделала не большую паузу.

– Что поделаешь, значит Богу так угодно, – голос её срывался, – ничего выживем…

Я понимал, насколько ей трудно нести вдовью долю и удивлялся, как смогла, она поднять четверых детей и выжила сама в годы войны? Тогда в деревне в каждой семье от голода умерли почти все старики и маленькие дети. Да, в Сибири не было войны, но была борьба с голодом.

– У меня, – продолжала она, – не вернулись с фронта два брата и два зятя-мужья моих сестер, дети остались сиротами. Проклятая война!.. – помолчав с минуту, с горечью продолжила:

– Мужики из нашей деревни почти все погибли, из них больше половины молодые ребята. Считай, стала деревня обезглавленной, а приезжие кто они, откуда и почему здесь неизвестно. Не поверю, чтобы до войны у них не было родных или близких, вот ты, как попал сюда?

– Видно Бог направил в ваше село, чтобы найти свою половинку, – ответил я спокойно.

– Ну и, как нашел?

Наши взгляды снова встретились.

– Не нашел, а встретил! – Я имел в виду её, и как школьник, не выучивший урок, терялся перед строгим взглядом учителя, но с усилием перевел дыхание, сказал:

– Встретил тебя!

Она улыбнулась также умиленно. Мне показалось, ей понравился мой ответ, с минуту она молчала.

– Я правильно понимаю, ты зовешь меня замуж?

– Наконец-то! – подумал я, – разговор подходит к тому, зачем я пришел.

Глядя в ее завораживающие глаза, я тонул в них и с нежностью сказал:

– Да, зову и прошу вашей руки, Матрена, выходи за меня замуж!

– Звать то тебя, как, жених? – она еле сдержала смех, – а то неудобно, как-то, давать согласие выйти за человека без имени!

Глянув на меня, я увидел, как в ее глазах зажглась искорка, затем она подняла свои пушистые ресницы и посмотрела в небо, будто хотела у кого-то спросить совета.

– Прости, – робко начал я, – увидел тебя, и все вылетело из головы, зовут меня Илья, зачем приехал сюда я уже говорил, а квартирую у Фени.

Неожиданно отвернув от меня голову в сторону речки, которая в метрах десяти была от постройки, и, как бы прислушиваясь к ее журчанию, молчала, затем тихо переспросила:

– У Фени?

– Да, у нее, – смущенно ответил я.

– А, слышала, слышала, она очень довольна своим квартирантом! Говорит, он души в ней не чает! Так значит это ты? – холодно спросила она.

Она повернулась ко мне и с улыбкой спросила:

– Что же ты, Илья, обижаешь Феню? С ней спишь, а меня пришел звать замуж!

С этим вопросом она застала меня врасплох. А-я, будто жевал слова, еле выговорил:

– С Феней у меня ничего серьезного нет, я уважаю просто ее!

– Вот-вот, и она говорит так! Хорошо, Илья, за предложение замуж спасибо! Я подумаю, а сейчас у меня много дел, извини!

Она резко встала и зашла во внутрь постройки, не посмотрев даже в мою сторону.

Я стоял с надеждой на то, что она выйдет, зная, что я не ушел ещё, но она не вышла. И только тогда я понял, не стала она продолжать диалог из-за Фени.

– Вот так, Игнат, сходил я, попытал свое счастье!.. Простить себе не могу свою глупость! После приходилось нам пересекаться, и я намекал о своем предложении. Она мило улыбалась и молча проходила мимо меня. Веришь, Игнат, в моем сердце только она, не знаю, что делать?

Игнату хотелось, дать совет другу, но он и сам не знал, что сказать.

– Ну, ты и шустрик! Любовь женщины, нужно добиваться годами! А ты хотел, получить согласие за один час!

За разговором не заметили друзья, как Матрена обогнала их, и как сами дошли до конца ряда.

– Игнат, все делаем передышку, ждем мужиков, пока они закончат ряд, тогда все вместе и пообедаем! – прерывисто сказал Илья.

Матрена лежала на траве под ветвистым кустом, закрыв пушистые ресницы, она держала соломинку во рту и изредка покусывала ее. Хотя её фигура и была скрыта от мужских взоров, но невозможно было не заметить, как при вдохе поднималась её высокая грудь, крутые бедра и стройные ноги сразу бросились Игнату в глаза.

– Смотри, Илья, Матрена уже отдыхает!

– Ну, я же говорил, поднажать надо, а ты расскажи да расскажи! Вот дорассказывались! Если и дальше так пойдет, женщины свое поле закончат быстрее мужчин!

– Ну, что теперь, утопиться? – буркнул Игнат. – Давай подойдем к ней!

Матрена услышав голоса, приподнялась на локте, приложив руку выше дугообразных бровей от палящего солнца,

– А, мужики? Как жарко сегодня! Идите под куст, места всем хватит!

Игнат подошел первым. Илья не решался подойти, стоял под солнцепёком, опершись на литовку, тяжело дыша вытирал с лица и шеи пот.

Матрена обратила внимание на Игната. У него резко очерченный профиль лица с застывшим на нем серьезным задумчивым выражением. Раскрасневшееся лицо говорило о нервном возбуждении.

– Он стесняется меня, – подумала она и улыбнулась.

Плечи его сразу расправились, он стал как будто выше ростом, а в черных глазах загорелись искорки.

– Какая красавица! – подумал он, – а запах какой сладкий и манящий исходит от нее, с ума сойти можно.

Стыдно стало ему за свои чувства, неожиданно прихлынувшие к нему, он отошел в сторону, чтобы скрыть свою возбужденность. Закурив папиросу, затянулся дымом крепкого табака, глубоко вдыхая и снова выпуская его кольцами изо рта тонких губ, сам украдкой поглядывает на Матрену.

– Вот черт! Ничего подобного не происходило со мной! Не зря, Илья говорил, что легче было в атаку идти, чем подойти к ней! За такую женщину и побороться можно!.. Но как? Илья же друг мне!… А, что с того, что друг? Когда брат у брата уводит любимую женщину, или сын у отца и наоборот! Может, эта женщина моя судьба, мало ли, как жизнь повернет! Ничего, поживем, увидим! – размышлял Игнат.

Рядом с Матреной лежала сумка с обедом, она приподнялась, посмотрела по сторонам, женщины из ее бригады подходили к концу ряда, и время подошло к обеду.

– Присаживайтесь рядом, мужики, пообедаем, что Бог послал!

Она достала булку домашнего круглого хлеба с подрумяненной корочкой, яйца, соль, молоко, огурцы и зеленый лук-пырей. Такая еда была у каждого, кто работал в поле.

– Как знала, что сегодня обедать буду не одна, да вы присаживайтесь, не стесняйтесь!

Игнат докурил свою папиросу, погасив слюной, отбросил от сухой травы. Незаметно Матрёна наблюдала за ним. Его лицо с грубоватыми чертами и сияющими глазами говорили о его шельмецком характере!

– Илья! – крикнул Игнат. – Что ты ухватился за литовку, как за девку? Иди, перекусим! – на его губах заиграла пленительная полуулыбка, она была только для Матрены.

Она томно опустила глаза.

Илья положил свою литовку, неуклюже подсел с боку к Матрене, как бы нехотя коснулся предплечьем ее спины, внутри его тела мгновенно прошла волна.

Она отодвинулась в сторону.

Обедали молча, Илья с Игнатом перемаргивались, переглядывались.

Матрена ловила на себе их взгляды, из за чего румяные её щеки приобрели более красный цвет. Ей стало ясно, мужчины вели о ней разговор. Ничего не говоря, она обтерла руки, поправила платок на голове, бросив на них обсуждающий взгляд, резко поднялась, и пошла к своим женщинам, оставив друзей одних.

– Вот как, даже слова не сказала, вскочила и ушла! – буркнул Игнат.

– Я бы тоже ушел! Ты думаешь, она не заметила, что мы с тобой ненормальные? Эта женщина мудрая, видит нашего брата насквозь! Тем более, после моего предложения выйти за меня! – с досадой сказал Илья.

– Да, как не понять?.. Ну, Илья, соглашусь с тобой, правду ты рассказал о ней! Ты видел, какого цвета у нее глаза?

Илья усмехнулся.

– Нет, не видел! Да эти глаза всегда перед моими глазами!

– Да, настоящий изумруд! – согласился Игнат, – а носик, как нарисованный, губы притягивают к себе словно магнитом! Вот все при ней, и рост, и фигура, ну, прям для меня! – почесав свой крутой подбородок, взглянул на друга.

– Теперь вот думаю, не попробовать ли мне? – сказал Игнат, не то всерьез, не то разыгрывал друга.

– Да ты охренел! – загремел своим басом Илья, выпучив зеленые глаза.

– А, что, почему бы мне не испытать свое счастье? В отличие от некоторых я не сплю с Феней! – укорил его Игнат, – из-за Фени она все равно откажет тебе! А теперь, как я увидел её, и вдохнул исходящий от нее аромат! – он прикрыл свои черные глаза, – вот где, она запала у меня! – широченной ладонью он стукнул себя в грудь, – завтра же пойду к ней, познакомлюсь с ее детьми, а там видно будет!

Илья удивленно посмотрел на него.

– И, когда же ты принял это решение? – спросил он надтреснутым голосом.

– Как только увидел! – он вздернул подбородок. – Только не пытайся, отговаривать меня, я все решил! – сказал Игнат, сохраняя спокойствие.

Все это, мягко говоря, было неожиданно для Ильи, с шумом он втянул в себя воздух и положил руки на колени, пальцы его чуть заметно подрагивали.

– Ну-ну, давай! На свадьбу не забудь пригласить, жених! – не выдержав гнева, но сдерживаясь, с усмешкой промолвил Илья. – Вставай, мечтатель, пора косить! – взяв литовку, сухой травой он обтер острие, и широким шагом прошел на новый ряд не скошенной пшеницы.

Игнат, поплелся следом за ним, всматриваясь в сторону косильщиц.

что ждёт тебя

Закончив косить Матрена торопилась домой. Она думала о прошедшем дне, и образ Игната предстал перед её глазами. Мужик он, конечно видный, сильный и работящий! – пытаясь найти в его внешности то, что не понравилось бы, но не находила.

– Что если бы, он предложил мне замуж, чтобы я ответила?.. – она ухмыльнулась, – а ответ свой знаю, как всегда нет! Может, он добрый и надежный, а вдруг какой-нибудь деспот! Тут никак не угадаешь! – размышляла она.

– Да, замуж не напасть! – сказала она себе, и облегченно вздохнула.

Подходя к своей избе, навстречу ей бежала Тоня – ее внучка.

– Мама-мамочка! – худенькими ручками она обхватила Матрёну и прыгала на тонких ножках.

– Я пригнала Розку домой, – похвасталась она.

Матрена погладила кипельно-белую кучерявую головку.

– Молодец, Танина, ты так быстро выросла, уже помогаешь мне по хозяйству, а совсем недавно, была маленькая, как кукла, а теперь, уже сама за коровой ходишь!

От ее похвалы Тоня была самая счастливая, громко смеялась и прижималась к бедру матери.

Матрена с нежностью посмотрела на нее.

– Что ждет тебя в жизни? – подумала она, – если с самого первого дня появления на свет Божий, была нежданной и нежеланной!

Она тяжело вздохнула, грудь ее сдавило, в горле появился комок горести, и невольно полились слезы. Она приподняла на руки девочку и крепко прижала к своей груди.

– Я не отдам тебя никому, никому, я люблю тебя больше своей жизни! – дрожащим голосом еле слышно сказала она.

Тоня смотрела на плачущую мать, и не понимала, почему она плачет и говорит, что никому не отдаст!

– Мам, не плачь, – она обхватила ее шею, – почему ты плачешь, мам?

– Я не плачу, – она обратила свой взор за горизонт, – нам пора Розку доить, пойдем, помощница, хозяйничать будем! Видишь, Васька ждет молоко?

Тоня, глядя на своего любимого кота, рассмеялась. У них была взаимная любовь, кот терся своей толстой мордочкой об худые ноги своей подружки, а она со всей нежностью ласкала его. Каждую вечернюю дойку Тоня ходила с матерью, брала алюминиевую пол-литровую кружку, садилась на корточки рядышком с Матреной и подставляла ее под соски огромной коровы. Через минуту молоко наполняло кружку до краев, а сверху поднималась пушистая пена, затем Тоня пила его, не отходя от матери, с удовольствием смакуя маленькими глоточками, сопела в кружку, а в горле было слышно, как она глотала его. Напившись, облизывала губы, а что оставалось на донышке, отдавала коту, который терпеливо ждал свою порцию.

Спать, ложились засветло потому, что местность была не электрифицирована, а керосин для лампы экономили.

Больше всего, Тоня любила спать с матерью на мягкой перине и слушать ее сказки. Иногда она рассказывала о дедушке, своем муже и, каждый раз ругала его, что не слушался ее, поэтому дедушку закапали в ямку.

Тоня представляла себе, как это было, и очень боялась, что и ее закапают, поэтому старалась слушаться всех и никогда не забывала об этом.

Ее радовало хорошее настроение матери, но было это очень редко. Одно смешило мать, она часто вспоминала соседку Феклу, как та испугалась радио.

После ВОВ в деревне во всех избах проводили радио и всем жителям безвозмездно выдавали редукторы, это были круглые, большие черные тарелки, которые вешались на гвоздь.