3. Джучи. Дыхание смерти

Иллюстратор Игорь Николаевич Евтишенков

© Игорь Евтишенков, 2023

© Игорь Николаевич Евтишенков, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0060-3458-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Новые планы Чингисхана по захвату Хорезмского царства заставляют его помощника Субэдэя выдвинуться на юг, так и не закончив разгром племени туматов. Монгольские воины не сумели добиться победы в долгом и упорном противостоянии. Отсутствие победы – ещё не поражение. Однако Джучи, сын всемогущего Чингисхана, собирается использовать эту неприятную для Субэдэя ситуацию в своих целях. Он хочет доказать отцу, что может решить эту проблему лучше его старого друга. Он планирует быстро уничтожить туматов и вернуться назад до прибытия войск Чингисхана из империи Хань. Дикие охотники не представляют для него никакой угрозы, а неудача Субэдэя – всего лишь признак наступающей старости. Молодой чингизид устремляется на север и уничтожает несколько мирных племён. Однако после этого он неожиданно сталкивается с непонятным врагом, который действует так, как будто знает все его ходы наперёд. Предательство одного из соседних племён помогает Джучи найти выход из сложной ситуации, однако уничтожить противника ему так и не удаётся. Лесные охотники бесследно исчезают, и сын Чингисхана наивно полагает, что они утонули в реке. Никто их больше не видел, и это кажется ему убедительным доказательством. Однако опытный Субэдэй-багатур не верит в это и решает сам убедиться в гибели туматов. Над ними снова нависает смертельная угроза. Она не даёт главному герою вернуться в то время, из которого он попал в этот мир. Цепь событий искажает исторический путь его судьбы, и Богдан снова оказывается перед нелёгким выбором.

Глава 1. И грянул бой!

Монголы приближались. Туматы терпеливо ждали их в засаде. Богдан видел, что всадники остановились и стали что-то обсуждать. Похоже, это были уйгуры. Он думал, что монголы отправят вперёд своих лучших воинов. Может быть, так и было, потому что обсуждение было бурным.

Судя по осторожному поведению и взглядам наверх, всадники боялись нападения сверху. Они постоянно смотрели, на скалы, иногда показывая туда руками. Солнце разогнало хмурые тучи, и начало припекать. Утренняя роса превратилась в душную влагу. Воздух стал липким и тягучим. Над камнями появилось марево. «Лишь бы они там не двигались!» – была единственная мысль, которая беспокоила Богдана, когда уйгуры смотрели вверх. Он боялся, что их плану могла помешать именно неорганизованность охотников. Всё-таки они не были воинами. Хотя на охоте тоже надо было уметь ждать зверя, не шевелясь и, порой, даже не дыша.

Лысая голова стала потеть. Капли пота, смешиваясь с пылью, стекали на лоб и лицо грязными струями. Главное было не чихнуть. В этот момент всадники на дороге зашевелились, и вперёд выдвинулась группа в шапках с острым верхом и меховой оторочкой по кругу. На плечах у них были кожаные накладки, ниже – нагрудник, а бёдра прикрывали продолговатые куски кожи. На лошадях никакой защиты не было. Каждый всадник вёз копьё, меч, лук и стрелы. Только колчан крепился не за спиной, а сбоку, у правой ноги.

Богдан насчитал двадцать человек. За ними на небольшом расстоянии, постоянно оглядываясь и поднимая головы вверх, ехали ещё пять всадников. Они были в железных островерхих шлемах, с пластинчатыми металлическими накладками на плечах, груди и бёдрах. Руки от кисти до локтя были закрыты цельной защитой, похожей на трубу. Ещё отличались щиты – с железными накладками и острыми шипами посередине. За спинами виднелись большие луки, длиннее уйгурских.

«Монголы!» – догадался Богдан. Враг явно заподозрил неладное и, судя по взглядам, которые всадники бросали на верхушки каменистой гряды, они опасались нападения именно оттуда. Ну что ж, теперь всё зависело от терпения и организованности туматов. Богдану оставалось только ждать.

Время тянулось невероятно медленно. Однако стук копыт и тихий храп лошадей вскоре возвестили, что разведчики добрались до прикрытой брёвнами ямы. Кочевники ехали молча. Богдан дышал медленно и глубоко, стараясь не шевелиться. Вдруг со стороны уйгуров послышались громкие выкрики. Нет, они не были похожи на панику или страх. И стука копыт тоже не было слышно. Но они явно о чём-то спорили. Интонация была радостной, голоса – возбуждённые, но посмотреть, что там происходит, Богдан боялся. Слишком близко всё происходило. Что же там могло случиться?

И тут до него дошло, что всадники увидели конец дороги и сидевших там туматов. Поспорив ещё какое-то время, отряд продолжил свой путь, причём находившиеся сзади монголы постоянно смотрели вверх.

Какое-то время было тихо, и Богдан даже немного пошевелил ногами, устраиваясь поудобнее. Сколько должна была занять эта проверка, он не знал.

Уйгуры, тем временем, проехав половину пути, увидели впереди ощетинившихся копьями охотников. До них было ещё столько же, но смысла ехать дальше не было. Даже монголам стало понятно, что перед ними находится заградительный отряд, который наверняка уже предупредил вождя и племя. Поэтому надо было срочно возвращаться к основным силам. У них ещё был шанс застать туматов на стойбище и не дать им уйти в лес.

Монголы развернулись и поскакали обратно. За ними последовали уйгуры. Они даже не оглядывались. Лишь в самом конце, у поворота, остановились и ещё раз окинули внимательным взглядом вершины крутых каменистых холмов.

– Они в самом конце, там, – махнул рукой Тимур, подъезжая к сотнику. – Мы проехали половину. Они стоят на выходе. Тридцать или сорок человек. Пешие, с копьями.

– Наверное, уже послали гонца в стойбище, – угрюмо произнёс сотник Ахаут.

– Тогда что же мы стоим?! – раздражённо спросил молодой уйгурский военачальник. Лошадь под ним завертелась, чувствуя раздражение хозяина, но он сдержал её. – Надо догнать их!

– Да, ты прав, – усмехнулся одними уголками губ монгол. – Только будь осторожен. Дорога слишком узкая. Не скачи быстро. Если упадёшь вниз, разобьёшься, – это было оскорблением, потому что уйгуры держались в седле не хуже монголов, однако Нарсут не ответил. Он решил, что докажет всё в бою.

– Не бойся, мы подождём тебя на стоянке туматов. Надеюсь, ты доедешь туда до заката? – дерзко бросил он.

– Конечно! Мы будем прикрывать вас сзади. Чтобы ничего не случилось, – уже серьёзно ответил монгольский сотник. Однако в его голосе послышалось снисхождение, как будто уйгуры были маленькие дети, за которыми надо было присматривать.

– Всем вперёд! – приказал Нарсут одному из командиров. – Давай, быстрей! Надо догнать этих лесных людей.

Вскоре четыре сотни всадников были готовы, и первые ряды стали перестраиваться, чтобы втиснуться на узкую дорогу. Уйгуры явно спешили. Или, правильней сказать, спешил их молодой предводитель. Поэтому они не держали расстояние между лошадьми. Хвосты передних почти касались ноздрей задних.

Из-за этого движение было медленней, чем если бы они рассредоточились. Перечить Нарсуту было опасно, а монголы делали вид, что им всё равно, и не спеша следовали сзади. Сотник Ахаут был уверен, что даже если все уйгуры упадут в реку, его воины смогут завершить дело и без них.

Туматам в засаде в это время приходилось нелегко. Углубления на склоне были очень маленькими. Солнце припекало уже довольно сильно. Спасительные облака исчезли, и даже мокрые скалы вдоль дороги высохли и поменяли свой цвет с чёрного на на бледно-серый. Птицы почему-то молчали. Или, может, сюда просто не долетали их голоса? Снизу доносилось шуршание быстрой реки, которая перекатывалась через острые камни.

Когда впереди послышался стук копыт, Богдан сразу понял, что всадники спешат. Удары были частыми и неравномерными, темп был не такой размеренный, как при обычной рыси. Гортанные голоса и постоянные выкрики только подтверждали это. Что там? Поверили или нет? Купились на «живца»? Или разгадали их замысел?

Мелкие камни, песок и пыль вылетали из-под копыт и сыпались вниз. Богдан представлял, как трудно было остальным туматам держаться, как они зажимали носы и дышали ртом, стараясь превратиться в неподвижные камни. Песок уже давно попал везде, где можно, даже в уши и глаза. Поэтому Богдан лежал с закрытыми глазами и слушал. Он ждал, когда стихнет стук копыт. А тот всё не стихал и не стихал.

Однако вскоре послышались радостные крики. Это первые уйгуры добрались до туматов и остановились. Команды атаковать не было, потому что их командир из-за скученности оказался сзади. Передние лошади топтались на месте, и всадники оглядывались назад, ожидая команды.

Богдан приподнял голову и, придерживая кору дерева на затылке, осторожно открыл глаза. В нескольких шагах виднелись ноги коней и сапоги сидевших на них людей. Они упёрлись в спины своих соплеменников и не знали, что делать. По одежде он понял, что большая часть монголов осталась за ямой. Они просто не дошли до неё и ждали своей очереди проехать вперёд.

Дольше сидеть в этих ласточкиных гнёздах было опасно. Рот был забит песком и пылью. Богдан осторожно собрал слюну и выдавил её языком на руку. В горле не першило. Значит, крик должен был получиться нормально. Он повернулся в сторону товарищей, и закричал изо всех сил:

– Давай!!! – потом кашлянул и крикнул ещё раз: – Давай!!!

Ремни натянулись, брёвна, поддерживающие настил, рухнули, и около десяти всадников провалились в яму, прямо на воткнутые на дне колья. Оттуда раздались дикие, протяжные крики раненых лошадей. Они заглушили отчаянные возгласы сминаемых ими людей. То же самое произошло с другой стороны дороги, где пятьдесят туматов выполняли роль «живца». Там главное дело было сделано – дорога перекрыта, враг заперт и сами охотники оказались в безопасности по другую сторону ямы, в которой бились в предсмертной агонии бедные лошади.

Первая часть плана удалась – почти все разведчики оказались в ловушке в узком ущелье между двух ям. В этот момент послышался сначала тихий, а потом всё более громкий, нарастающий по силе вой волка. Это туматы, услышав сигнал из отряда Тэлэка, разнесли его дальше по вершине склона. Теперь должен был начаться камнепад. И если Богдан рассчитал всё правильно, то камни пролетели бы мимо туматов.

Те монголы, которые не успели зайти в ущелье и оказались перед ямой, замерли от неожиданности. Их было довольно много, около семидесяти человек. Именно этого Богдан и опасался. Сначала некоторые хотели броситься на помощь своим товарищам и спешились, однако их остановил вой волка. И сразу за ним с вершин скал стали падать камни.

Богдан вжался в землю, чувствуя, что приближается самый важный момент. Дикие крики из ямы, паника и ужас тех, кто оказался рядом с ними, шум голосов вдалеке – всё это смешалось и превратилось в сплошной гул, который сменился страшными ударами. Земля вздрогнула, и по всему ущелью разнеслись громкие крики. Камни сбивали с дороги людей и лошадей, с хрустом давили их и медленно перекатывались по узкой дороге вниз, к обрыву, пролетая мимо туматов буквально на расстоянии вытянутой руки.

Богдан недаром потратил несколько дней, пробуя сбрасывать небольшие камни с горки возле старого гэра шамана. Там была такая же тропинка. И они всегда перекатывались через край, не касаясь той части, которая располагалась ниже. Камни летели по дуге.

Здесь это тоже сработало! Когда грохот стих, послышался свист стрел. В панике уйгуры и монголы стали метаться из стороны в сторону, лошади вставали на дыбы, и очень много всадников погибло свалившись с обрыва вниз, где у самой реки торчали острые камни. Так получилось, что не пострадали только те, кто стоял перед ямами с одной и другой стороны ущелья. Камни до них просто не долетели. Ближе к стоянке туматов у врага в живых осталось человек пятьдесят. И среди них, на красивом жеребце сидел Нарсут. От ужаса и безысходности он схватил копьё и кинул его в толпившихся с другой стороны туматов. Оно пролетело мимо и упало в траву.

– Вперёд! – крикнул молодой уйгур, показывая саблей на яму, которая стала могилой для десятка его воинов. Но всадники не решались. Да и как это можно было сделать? Сначала надо было закрыть яму собственными телами. Никто не хотел идти на верную смерть.

Оставалось только развернуться и попробовать пробраться по разбитой дороге назад, к своим. Однако сзади к ним уже приближались странные фигуры с копьями и луками. Это были обсыпанные пылью туматы с Тускулом. Сын шамана отвечал за нижнюю часть ущелья.

Богдан в это время выпрыгнул со своей десяткой из укрытия возле верхней ямы. В голове была мысль о Тэлэке. Тот находился сейчас за спиной большой группы монголов. Он должен был ударить им в спину. А здесь, на дороге, делать уже было нечего. Богдан думал, что враг спешится и навяжет им бой. Но спешиваться было некому. Кое-где стонали раненые, но они не представляли угрозы. Внизу ущелья туматы напали на остатки уйгуров. Богдан хотел что-то сказать своим товарищам, но замер, увидев распластавшуюся рядом лошадь. Он никогда ещё не видел смерть так близко… И это было ужасно.

Большой камень подмял под себя несчастное животное, попав в нижнюю часть холки, возле седла. Лошадь лежала, неестественно выгнувшись в хребте. Ноги, как палки, торчали в разные стороны и дёргались, как будто её били электрическим током. Из-за края камня был виден раскрытый рот с огромными жёлтыми зубами и кровоточащие ноздри.

Как погиб сидевший верхом монгол, было непонятно. Он просто лежал на боку, как будто притворялся. Однако шлем отлетел в сторону, и голова превратилась в лепёшку. На поверхности уходящей вверх скалы блестели серые и жёлтые пятна с маслянистым оттенком. Огромный валун попал всаднику в голову, и мозг разлетелся по поверхности камня, как капли жирного бульона по стенкам грязного казана.

Чуть дальше лежал ещё один монгол. У него из шеи торчали две стрелы. Смерть наступила не сразу, он пытался спастись и схватился за стрелы, но, видимо, не успел.

Знал ли Богдан, что вид смерти будет таким ужасным? Конечно, знал. Но это не шло ни в какое сравнение с первым шоком, который вызывает у любого человека вид мёртвого тела.

– Билбэ-э-эт!.. – раздался вдруг громкий протяжный крик с другой стороны ямы. Его парни были уже на той стороне, готовясь напасть на монголов, и только он один всё ещё стоял здесь, поражённый увиденным. Окрик вывел его из заторможенного состояния, и Богдан успел увидеть фигуру на краю ямы: выбритая голова с чёрным кругом волос, редкие усы и подбородок без бороды, узкий разрез глаз и маленькие точки вместо зрачков.

Монгол был без шлема и лука, только с саблей на поясе. Скользкий и мокрый, весь в крови. Но это была кровь лошади. На нём самом не было ни единой царапины. Маленький, щербатый рот не закрывался, тяжело хватая воздух, грудь тяжело вздымалась от нехватки кислорода, ему было тяжело, однако он был полон решимости сражаться. Богдан смотрел на него и ничего не мог с собой поделать.

Всё происходило, как во сне: вот этот невысокий, озлобленный человек вытаскивает саблю, делает первый шаг, второй, третий, замахивается и неожиданно замирает с перекошенным лицом, неестественно прогнувшись в спине. А из живота у него торчит острие копья размером с ладонь. Маленькая ручонка с грязными, короткими пальцами безвольно повисает вдоль тела, из неё выпадает сабля, а бешеная злость на лице сменяется гримасой боли и страдания. Ноги теряют силу, колени подгибаются, и он медленно заваливается лицом вниз, прямо к ногам Богдана.

– Билбэ-э-эт!.. – слышится громкий крик, и тут он вдруг видит молодого охотника, который спас его от смерти. Тот ещё кричал его имя, а на него уже неслись два кочевника.

– Падай! – заорал Богдан нечеловеческим голосом, и юноша, услышав его, рухнул на землю, как они отрабатывали это на поляне. Однако один из монголов наклонился и достал его копьём. Первый раз он попал в нагрудник, а второй – в ногу. Заорав от боли, тумат покатился в сторону и, не удержавшись на краю ямы, упал вниз, на трупы лошадей и людей. Всадники соскочили на землю. Они хотели добить его. – Сто-о-ой! – снова закричал Богдан, перехватывая на ходу копьё, которое всё это время держал в руке и даже забыл о нём. Но теперь оно уже было занесено над головой. Крик на мгновение заставил монголов остановиться и поднять головы. Для одного из них это оказалось последним движением в жизни. Копьё пробило нагрудник и откинуло его на несколько шагов назад. Второй воин попятился и успел вскочить на лошадь.

В это время Тэлэк строго выполнял приказ Богдана: туматы выскочили из засады и выстроились в несколько линий, перекрыв оставшимся монголам путь назад. Передняя шеренга стояла на одном колене. Их длинные острые копья лежали на земле. Всадники оказались в мешке, который с одной стороны сужался, переходя в ущелье, а с другой вёл обратно, на свободу. Горстка стоявших перед ними лесных людей была без шлемов и сабель. Они вели себя, как безумцы, потому что хотели остановить непобедимых воинов Орды своими телами.

Это привело монголов в бешенство. Поэтому они допустили роковую ошибку. Вместо того чтобы расстрелять туматов из своих дальнобойных луков, они понеслись на них лавиной, надеясь смести с лица земли просто телами своих лошадей. Однако когда до застывших в напряжении молодых охотников оставалось не более пятнадцати шагов, Тэлэк выкрикнул команду:

– Поднимай! – и двадцать человек первой шеренги подняли копья, уперев их ближним концом в землю. Вторая шеренга сделала то же самое, и теперь плотность острых железных наконечников увеличилась вдвое. Первые лошади налетели на них на полной скорости. Следовавшие за ними не успели натянуть удила и по инерции пролетели вперёд. Около тридцати всадников постигла страшная участь: пронзённые толстыми, надёжными древками, они рухнули вместе со своими лошадьми на землю, кое-где зацепив охотников из первой шеренги. И тут прозвучала вторая команда: – На землю! Бросай!

Те монголы, которые скакали в третьей и четвёртой линиях, успели придержать лошадей, увидев, как встают на дыбы те, кто нёсся впереди, как безжалостно пронзают их страшные длинные копья, как страдают и умирают животные и люди, напоровшись на эту неожиданную преграду. И вдруг все, кто держал эти длинные копья, упали на землю, а у них за спиной появились новые охотники. В руках они держали короткие дротики и готовы были бросить прямо в них!

Монголы ещё разворачивались, когда их накрыла эта волна смерти. За первым броском последовал второй, за ним – третий. В течение невероятно короткого времени половина всадников оказалась на земле. Одни были ранены, другие – убиты, но ни один из них не мог подняться, чтобы продолжить бой. В этот момент позади них раздался душераздирающий крик «Билбэт!» А затем ещё раз.

Тэлэк понял, что с той стороны к ним спешили на помощь товарищи во главе с чужаком. Однако, судя по крику, что-то там пошло не так. Он не мог нарушить приказ, поэтому приказал готовиться к очередному броску.

Тем временем монголы пришли в себя и развернулись для атаки. Причём они снова не стали использовать луки. Неожиданно лошади остановились, и всадники развернулись к яме. Там происходило что-то странное и непонятное. И именно это привлекло их внимание.

Это был чужак. Он перебежал по небольшим выступам на скале и оказался рядом со своими друзьями. Один тумат был ранен и остался в яме. Но он был живой. Вытаскивать его не было времени. Видя, что всадников впереди всё ещё много, а Тускул не догадается собрать щиты у мёртвых врагов, Богдан принял единственно верное решение.

– Вперёд! Бей лошадей в живот! – выкрикнул он. – Вместе, все вместе!

В голове ещё успела мелькнуть мысль, что лучники на скалах оказались совсем ненужными, и как же их не хватало теперь здесь, но дальше всё закружилось в водовороте боя, и Богдан превратился в робота: отбить копьё, дёрнуть его на себя, добить всадника, ударить лошадь в живот, не дать подняться упавшему врагу, снова добить…

Впереди послышались крики. Это Тэлэк понял, что надо спешить на помощь. Его очередной бросок достиг цели, ещё с десяток монголов упали на землю. Они оказались очень злыми и визжали, как дикие звери, бросаясь на туматов с саблями и копьями. Однако без лошадей они двигались гораздо медленнее и хуже, чем молодые охотники. К тому же у них ничего не получалось в ближнем бою.

Монголы не верили своим глазам: они замахивались на туматов, но их сабли куда-то исчезали, и они оставались перед врагом с пустыми руками. То же самое происходило и с копьями. Удар в грудь почему-то не достигал цели, они проваливались вперёд, теряли равновесие и падали, а копьё поражало пустоту. Зато сразу после этого на голову опускалась палка, и сопротивление прекращалось. Навсегда.

Когда всё было закончено, Богдан обвёл взглядом ужасную картину и повернулся к Тэлэку.

– Всё, давай! Следи за предгорьем. Мы к Тускулу! Собери всё оружие. Слышишь? Всё. Особенно луки. И пошли гонцов к лучникам. На скалы. Пусть бегут туда, к вождю! – пока он перебирался через яму, в голове снова промелькнула досадная мысль – лучники оказались бесполезны, но с ними не было никакой договорённости и никаких сигналов. Надо было давно уже отправить их в южное ущелье. Не продумали. Вот тебе и война по плану!

Богдан добрался до конца узкого ущелья, когда там всё закончилось. Оказалось, сын шамана сошёлся в поединке с молодым уйгурским военачальником. Тот свалился с лошади и не проявил особой расторопности. Поэтому получил удар палкой между ног и рухнул на землю. Однако сдаваться уйгур по имени Нарсут не хотел и даже попытался достать Тускула кинжалом, задев тому плечо. Это было последнее, что он видел в своей жизни. Сын шамана просто воткнул ему палку в глаз, пробив череп насквозь.

– Никуда не ходи! Останься здесь! – приказал Богдан, видя, что рана была секущая и не задела артерий. Остальных он забрал с собой и поспешил через холм к вождю. Среди туматов, которые выступали в роли «живца» погибших не было. До них уйгуры не добрались. И они ещё были полны сил.

На другой стороне, на так называемой «южной дороге» дела обстояли гораздо хуже. Уйгуры проехали почти до самого конца, но более осторожный сотник по имени Байрак заподозрил что-то неладное и приказал своим воинам остановиться. Это было как раз перед второй ямой, которая должна была захлопнуть западню. Баргуджин не выдержал и обрушил настил со своей стороны. Так он надеялся хотя бы сдержать врага в конце дороги.

Вторая группа туматов, услышав его команду, выполнила задачу, как и должна была. Они обрушили настил с другой стороны дороги. Однако бедные туматы не знали, что делать с теми монголами, которые не зашли в ущелье и остались с другой стороны.

Когда на запертых в западне всадников посыпались камни, десять охотников выскочили из укрытия, чтобы напасть на них сзади. Храбрецы не видели, что опасность притаилась с другой стороны ямы. Здесь монголы не допустили ошибки и воспользовались своими луками. Стрелы попали в спину. Туматы так и полегли один возле другого, вытянувшись головами в сторону своего стойбища.

Камни тоже принесли не столько вреда, как в узком ущелье. Здесь дорога была шире, уйгуры оказались расторопней, поэтому смогли избежать точных попаданий. А когда лучники ситучей стали стрелять по ним сверху, они успевали закрываться щитами.

Увидев это, монгольский сотник Байрак рассвирепел от ярости, поняв, что его заманили в ловушку. Прощать такую подлость он не собирался. Ему бы развернуться и ускакать на стоянку основного войска, но как он мог появиться перед Субэдэем-багатуром, не выполнив задание? Это было равносильно самоубийству. Так лучше было совершить его здесь и сейчас. Так думал главный монгольский разведчик.

С одного края ямы, за которой прятались туматы, можно было проехать на лошади. Поэтому Байрак быстро оказался на другой стороне. Те, кто должен был сдержать его, лежали со стрелами в спинах. Монголы быстро поскакали к концу ущелья, где точно такая же яма была наполовину заполнена телами уйгуров и их лошадей. Однако около трёх сотен всадников всё ещё были живы.

– Загоняй лошадей! – приказал он одному из уйгурских командиров.

– Но это же наши лошади…

– Тогда сам прыгай! Быстро! – монгол был готов завалить эту яму их телами. Дрожащим голосом командир уйгуров отдал приказ сталкивать лошадей вниз. Низкорослые стрелки с большими луками выстроились у края, прикрывая их движение. Другие расположились вдоль склона, ожидая появления лучников туматов. Как только наверху мелькала чья-то фигура, к ней сразу устремлялись десятки стрел. Так преимущество охотников было сведено монголами на нет.