Римская сага. За великой стеной

Первые удары посыпались, как град, но их ещё можно было отбить, потому что нападавшие явно игрались и не относились к ним серьёзно. Поэтому римлянам удавалось уклоняться и отбивать их удары без труда. Сложней было, когда били по ногам – уклониться с цепями на лодыжках было невозможно. Но тут получалось хотя бы подставить бамбук и уменьшить силу удара.

Пока, насколько мог судить Лаций, в голову никому не попали. Стоявший перед ним Ю Лай явно игрался и бил в полсилы, усмехаясь и показывая, что ему весело. Для него всё и так было ясно. Через какое-то время воины в чёрных одеждах отошли назад и остановились. Со стороны зрителей послышался громкий голос брата императрицы, которому они подчинялись, и теперь его слуги должны были показать что-то другое.

Первый удар Лаций чуть не пропустил, хотя и успел отклониться назад всем телом. Ю Лай нанёс его чуть раньше, чем он ожидал, и острый конец остановился на расстоянии трёх пальцев ото лба. Дальше ханец стал делать выпады один за другим. Как и все остальные. Нападавшие старались угодить римлянам только в голову или грудь. Несколько раз до Лация доносились глухие резкие удары и стоны, и он понимал, что это были точные попадания воинов в чёрных халатах. Но на земле пока никто не лежал.

Крепкий Ю Лай, как ни странно, стал уставать. Его сильные удары потеряли свою скорость, он пытался вложиться в каждый из них так, как будто бил последний раз в жизни, поэтому вскоре на лице у него выступили первые капли пота, глаза сузились, а рот приоткрылся. Он стал тяжело дышать. Короткая борода во время движения смешно вздрагивала, и Лацию хотелось схватиться за неё, чтобы дёрнуть изо всех сил. Однако достать до Ю Лая было невозможно.

Резкий вскрик слева заставил его на мгновение посмотреть в ту сторону. Марк получил сильный удар в голову и теперь сидел на земле, держась за подбородок. Довольный китаец поднял палку, чтобы добить его сверху, но столкнулся с непонятно откуда взявшимся Лукро. Теперь тот успевал отбивать атаки уже двух нападавших. Это было невероятно.

Лаций дёрнулся в его сторону, чтобы помочь, и сам пропустил удар в грудь такой силы, что тут же упал на спину, выронив палку. В голове всё поплыло, в горле почувствовалась тошнота и во рту появился неприятный привкус. Ю Лай, не скрывая удовольствия, наклонился над ним, но, не увидев крови, резко нахмурился. Рванув на себя полу его халата, он увидел кожаный нагрудник, и на мгновение замер.

– А-а-ах! – раздался хриплый крик. – Защита! На тебе защита! – в узких глазах воина вспыхнула ярость. Повернув голову в сторону, он крикнул своим товарищам: – Бей в голову! У них нагрудники! – при этом, он с удивлением посмотрел на острый конец своей палки. Она должна была пробить даже такую кожу. Враг должен быть мёртв! И тут он заметил медальон. Только этот кусок дерева мог остановить такой удар. Ю Лай стащил его с шеи Лация и потряс над головой. – Вот его защита! – громко выкрикнул он. – Теперь у него нет защиты! Я убью тебя, – злобно добавил он, надевая себе на шею кожаный ремешок. У Лация не было сил, чтобы ответить. Нащупав свою палку, он приподнялся и изо всех сил ударил ханьца по ноге чуть выше колена. Тот закричал от боли и отскочил назад. Это дало ему время подняться.

Рядом опять оказался вездесущий Лукро. Он только что отбился от двух нападавших на него воинов, точно попав им в пах, и пока те отползали назад под недовольные крики зрителей, с трудом дотянул свою цепь до Лация. Размахнувшись, он хотел нанести удар Ю Лаю по голове, но тот был опытным бойцом и успел подставить палку. Второй удар, чуть слабее, пришёлся ему между ног. Охнув, Ю Лай согнулся пополам и отошёл назад.

– Бей между ног! Слабое место! – крикнул Лукро Лацию и поспешил на помощь к пришедшему в себя Марку. Краем глаза Лаций успел заметить на земле несколько белых халатов. Значит, длинные палки ханьцев всё-таки доставали римлян. Не все успевали уклониться от их ударов. Странно, но все вокруг продолжали сражаться, как и прежде. Никто не остановил бой и не стал снимать с римлян кожаные нагрудники…

– Брось медальон! – громко крикнул он Ю Лаю, который, держась за промежность, видимо, ещё не был готов нападать. – Его нельзя носить. Ты умрёшь! Поверь мне! – китаец остановился, криво усмехнулся и отошёл назад. Вместо него на Лация накинулись два других воина. Они были не такими быстрыми и опытными, и ему удалось выхватить у них палки голыми руками, а потом нанести два удара по голове.

Ю Лай перешагнул через корчившиеся на земле тела своих товарищей и поднял к глазам медальон. Его губы растянулись в хищной улыбке, а в прищуренных глазах застыла ненависть. Прижав подбородок к груди, он ринулся вперёд. Однако его выпады теперь уже не казались Лацию такими быстрыми и страшными, как раньше. Он видел все движения и уклонялся раньше, чем тот успевал выбрасывать для защиты палку. Остальные воины в чёрных халатах тоже устали, но большинство римлян всё ещё продолжали стоять перед ними, как неуязвимые тени.

Наконец, Ю Лай отошёл назад и что-то выкрикнул, подняв руку над головой. Зрители замолчали. К императорским носилкам подошёл брат императрицы Ван Ман и, став на колени, тоже три раза коснулся лбом земли. За ним на коленях подполз Ю Лай. Император о чём-то спросил их. Отвечал, в основном, Ю Лай.

Лаций видел, как он снял с шеи его медальон и передал одному из слуг. Через какое-то время его вернули, и Ю Лай снова надел его на шею. Затем они оба отползли назад и встали. Воины в чёрных халатах стояли к ним спиной. Брат императрицы что-то приказал Ю Лаю, сделав решительный жест рукой. Вдалеке снова показались слуги с короткими палками наперевес.

– Взять мечи! – прозвучала громкая команда. В воздухе повисло молчание. Римляне поняли, что сейчас их будут убивать.

– Мы так не договаривались, – впервые за долгое время с испугом произнёс Лукро. – Он бросил взгляд на Лация, но тот сам видел, что ситуация становится безвыходной.

– Ван Ман! – громко крикнул он, обращаясь к стоявшему за спинами слуг худому чиновнику. – Император пообещал нам жизнь. Всем. Ты нарушаешь приказ императора.

Возникло неловкое молчание, и воины в замешательстве стали оборачиваться к своему господину. Тот медленно подошёл к Лацию и, остановившись в двух шагах, спокойно ответил:

– Император считает, что твоя сила была в медальоне. Теперь Премудрый Правитель хочет увидеть, как ты сможешь сражаться без него, – его слова сопровождал ровный, спокойный взгляд, без злости и раздражения, как будто речь шла о цвете глины у него под ногами.

– Этот медальон нельзя надевать. Он приносит смерть. Твой воин погибнет, – попытался сказать правду Лаций, но на лице Ван Мана не дрогнула ни одна мышца. Он только покачал головой, как бы соглашаясь с какими-то своими мыслями, и отошёл назад.

– Вперёд! – прозвучал приказ, и длинная чёрная шеренга двинулась вперёд.

– Дай нам мечи! – крикнул в отчаянии Лаций, но в ответ раздался довольный смех Ю Лая. Его воины легко отбивали палки римлян мечами и сбивали их с ног. Но они не убивали их. И даже не старались ранить. Это было похоже на издевательство, чтобы показать слабость и немощность безоружных пленников.

Лаций тоже побывал на земле уже три раза. С трудом вставая в очередной раз, он увидел, что противник уже готов снова ударить его мечом плашмя по голове и толкнуть руками в грудь, чтобы он упал. Ю Лай был слишком близко, и радостно улыбался, предвкушая скорый конец. Лаций вытянул вперёд палку, которую тот уже расщепил несколькими предыдущими ударами, и закачался на полусогнутых коленях, изображая усталость и беспомощность. Поверив в свою безнаказанность, Ю Лай потерял бдительность и небрежно ударил мечом по палке, стараясь выбить её из рук Лация. Но меч не встретил сопротивления и провалился в пустоту. Ханец на мгновение потерял равновесие и упал на одно колено, продолжая держать меч перед собой. Лаций ударил по нему сверху изо всех сил и выбил из рук. Второй удар расщеплённой палки пришёлся прямо по узлу волос на голове Ю Лая, и тот, хоть и не потерял сознание, но от неожиданности упал на четвереньки и замер. Когда он поднял голову, его шеи коснулось лезвие меча.

– Не двигайся! – услышал он голос Лация, который стащил с него свой медальон и быстро вернул его на шею. Все ханьские воины остановились и в нерешительности отошли назад. Они смотрели на большого раба, который держал меч у горла их товарища. – Эй, Ван Ман! Медальон ему не помог. Но он мне не враг. Я не хочу его убивать.

Возле носилок императора возникло какое-то оживление. Несколько слуг подбежали и упали ниц, потом отползли назад и подбежали к Ван Ману.

– Сын неба всё видел, – хмуро произнёс он, обращаясь к Лацию. Отпусти его! – он подождал, пока Ю Лай со злостью не оттолкнул от себя Лация и не вернулся к нему. Затем продолжил: – Наш воин не убил тебя. Наш воин мог тебя убить. Ты не убил его. Но ты мог его убить. Император говорит, что вы будете драться снова. Эй! – он хлопнул в ладоши, подзывая слуг, – снимите с него цепь и дайте палку.

– Это нечестно! Дай мне меч! – крикнул Лаций, чувствуя, что его снова обманули.

– Пусть тебе поможет твой медальон, – с издёвкой ответил брат императрицы.

– Я не могу драться медальоном! Дай мне меч!

– Ты умеешь строить мосты из камней. Сделай себе меч! Попроси своих богов помочь тебе, – так же хладнокровно посоветовал Ван Ман и дал команду воинам разойтись в разные стороны. Двое слуг уже снимали с него железный шар, подложив под цепь камни и стуча по ней молотками, но Лаций всё ещё чувствовал напряжение. Чёрный нож надёжно был прикреплён под кожаным нагрудником, который уже стал мокрым и начинал растирать кожу под руками.

Когда сняли цепи, он опустился вниз, чтобы растереть ноги и незаметно переложить его за пояс. Дальше всё перестало существовать. Он помнил это ощущение крайнего напряжения, когда тело расслабляется, и глаза следят только за движениями стоящего впереди врага. Тот был моложе его и сильнее. И хотя ростом Лаций был на голову выше, ханец был широкоплечим, быстрым, ловким и, пожалуй, ничем ему не уступал, кроме опыта. К тому же он был очень зол и горел желанием унизить и растоптать непокорного раба.

Когда прозвучала команда, Ю Лай сразу же рванулся вперёд, яростно размахивая мечом из стороны в сторону, несколько раз ударил сверху, потом стал махать им перед собой, как будто пытался перерубить шёлковую ленточку, но его удары не достигали цели. Лаций с наслаждением и приятным удивлением ощущал лёгкость в ногах и очень умело передвигался вправо и влево, уходя от яростных атак разозлённого противника. Ему приходилось время от времени отбивать опасный меч палкой, но он старался не подставлять бамбук под прямой удар, потому что лезвие сразу бы перерубило его пополам.

Для зрителей этот бег по кругу выглядел скучно и однообразно, и только римляне, которые понимали, что он делает, стояли неподвижно, прислонившись спинами к стене и не отрывая глаз, следили за его ловкими движениями. Ю Лай стал уставать и время от времени останавливался, чтобы перевести дыхание.

– Помогите ему! – приказал недовольный брат императрицы, заметив знак одного из слуг около носилок императора – тот зевнул. Премудрый Правитель любил радостные праздники, а не долгие и нудные передвижения. Сейчас он начинал скучать. Сотня воинов села на землю и стала стучать мечами, задерживаясь на последнем движении: раз, два, три-и! Раз, два, три-и! Темп ударов нарастал, ханьцы сами начинали испытывать нервное возбуждение, и Лаций заметил, что эта поддержка придала его противнику сил. Надо было во что бы то ни стало выдержать этот последний натиск. Он не собирался убивать Ю Лая. Тот потерял очень много сил и скоро должен был сам упасть на землю от усталости. Надо было ему подыграть, и Лаций снова использовал тот приём, на котором поймал Ю Лая перед этим: он стал двигаться чуть медленнее, чаще останавливался на месте, тяжело дышал и всем своим видом показывал врагу, что устал.

В этот момент зазвучали барабаны. Похоже, ханьцы тоже поверили в то, что конец уже близок, и решили поддержать своего воина всеми силами. Видя, что удары Ю Лая стали очень медленными и долгими, Лаций стал подпускать его ближе и в какой-то момент поплатился за это – тот одним ударом отрубил большую часть палки, оставив у него в руках лишь короткий обрубок.

– Слава… Владыке… Неба… – с трудом переводя дыхание, попытался выкрикнуть он. Но лучше бы Ю Лай этого не делал, потому что его дыхание от этих выкриков сбилось и, когда он сделал выпад вперёд, Лаций без труда отвёл его меч в сторону. Однако удар был таким сильным, что обрубок бамбуковой палки вылетел из рук и упал на землю. Ю Лай, не удержавшись, проскочил вперёд, их тела столкнулись и оба, опешив от такого неожиданного движения, отскочили на шаг назад. Лаций опустился на одно колено, чтобы поднять палку, продолжая краем глаза следить за противником. Тот тяжело дышал, но его глаза горели таким огнём, что если бы он мог, то испепелил бы его одним взглядом.

Увидев Лация так близко и ещё на коленях, Ю Лай совсем потерял рассудок. Он схватил меч обеими руками, чтобы нанести последний решающий удар сверху. Однако Лаций разгадал его замысел. Их разделяли всего два шага… И вместо того чтобы отойти, он шагнул навстречу ханьскому воину…

Ю Лай замахнулся, уже видя, как разрубит упрямого врага пополам, но тот вдруг оказался прямо перед ним – его лицо находилось на расстоянии ладони и даже чувствовалось дыхание, горячее и ровное, как будто бритый светлокожий раб совсем не устал… Из пересохшего горла Ю Лая вырвался отчаянный крик ярости, он попытался опустить руки, чтобы завершить удар, но смог только толкнуть Лация в грудь. Не устояв, тот стал заваливаться назад. В глазах ханьского воина на мгновение промелькнула радость, он уже видел себя победителем, потому что раб в белом халате падал на спину и сейчас должен был умереть… Но в груди что-то мешало, не давая вдохнуть. И ещё было очень больно. Так больно, что он даже не мог пошевелиться. А раб так спокойно смотрел ему в глаза, что…

Понять это Ю Лай уже не успел. Он со всего размаха упал на Лация сверху и замер. Какое-то время оба тела неподвижно лежали на земле, как будто умерли по воле богов в одно и то же мгновение – чёрное и белое, с небольшими пятнами красного…

Все вокруг замолчали. Барабаны стихли, воины в чёрных халатах опустили мечи, а римляне подались вперёд, стараясь увидеть, что будет дальше. Рядом с телами стала расплываться тёмно-красная лужа. Но вот они зашевелились, и лежавшее сверху тело в чёрном халате медленно откатилось в сторону. Раб в белой накидке привстал, держа в руках окровавленный обломок бамбуковой палки, и закашлялся от пыли. Ткань на груди и плечах его халата была красного цвета. Он встал, и в этот момент все пришли в себя.

Римляне радостно закричали, а ханьцы кинулись к нему с криками ярости. Они окружили Лация, который был вынужден поднять меч врага и защищаться от посыпавшихся на него ударов. Ему повезло, что нападавшие мешали сами себе, поэтому он мог одним ударом отбивать сразу два или три вытянутых в его сторону меча. В душе Лаций в очередной раз поблагодарил богов за то, что у него не было цепей на ногах. Теперь он опасался только одного – копья. Его могли забросать копьями, и тогда он не смог бы отбивать их так, как мечи.

Шаг назад и выпад вперёд, шаг назад и удар по мечам, а потом снова выпад вперёд – он наносил только колющие удары, стараясь не пустить нападавших за спину. Вот один чересчур горячий воин вырвался вперёд и сразу же упал, держась за бок, потом другой схватился за бедро и опустился на одно колено, не в силах стоять на ногах. Когда третий, получив удар в низ живота, упал лицом в пыль, остальные на мгновение отхлынули назад и остановились.

– Стой! – поднял руку брат императрицы. Он снова, ничего не боясь, подошёл к Лацию и пристально посмотрел ему в глаза, затем вернулся к телу своего воина и опустился рядом. Перевернул его и положил руку на грудь. Кровь сочилась из раны прямо посередине груди, между рёбрами и животом. Вернувшись к носилкам императора, он снова опустился на колени и три раза коснулся лбом земли. Лаций не слышал, о чём они говорили, вокруг было много невысоких воинов в чёрных халатах, которые никак не могли понять, почему непобедимый Ю Лай лежит мёртвым, а этот мерзкий высокий раб со шрамом на лице стоит перед ними живой.

Прозвучали резкие, гортанные команды, и к римлянам подбежали слуги внутреннего двора. Ничего не объясняя, они стали выводить их за ворота. Сзади послышались звуки музыки, откуда-то появились носилки в форме кораблей и лодок, сотни босоногих людей с поднятыми над головой палками несли украшения, другие – ленты из голубой ткани, изображавшей воду, и всё это бесконечным потоком стало заплывать внутрь, как в пасть большой рыбы.

Охранники Бао Ши вместе с насупленным Фу Сином отвели римлян обратно в дом губернатора. Там на Лация снова надели цепь с шаром и забрали окровавленный халат. В сарае все стали кричать и расспрашивать его, как всё произошло, особенно Павел Домициан. Слепой на правах пострадавшего и обделённого зрителя сел рядом с Лацием и держал его за руку весь вечер, пока остальные обменивались впечатлениями.

Однако непонятное молчание охранников не предвещало ничего хорошего, и римляне постепенно начали строить догадки, понимая, что просто так всё это не кончится. Когда, сняв кожаные нагрудники, все разлеглись по углам и в сарае наступила тишина, Павел Домициан тихо спросил его:

– Как это получилось? Неужели ты правда убил его обрубком бамбука?

– Конечно, нет. Ножом. Но перед этим меня спас медальон. Он должен был проткнуть меня насквозь, но попал в него. Как когда-то в Эмилию…

– Да… – задумчиво протянул слепой певец. – Скажи, ты хочешь вернуться в Рим? – от неожиданности Лаций вздрогнул и повернулся к нему, хотя знал, что старый певец всё равно его не видит. – Чувствую, что хочешь, – с улыбкой добавил тот и крепко сжал рукой плечо. – Боги хранят тебя. Я вижу копьё Марса, которое пронзило врага. Это он помог тебе.

– Благодарю тебя, Павел, – прошептал в ответ Лаций и глубоко вздохнул.

Сегодня он выжил, хотя Чоу в это и не верила. Но на следующий день всё могло быть по-другому. Эта страна была опасной для него, для всех римлян. Люди здесь говорили не то, что думали, а думали совсем не то, что делали. И Лаций понимал, что верить нельзя было никому. Хотя в душе ему очень хотелось, чтобы Чоу Ли сдержала своё обещание.