А снег идет…
- -
- 100%
- +
© Евтушенко Е.А., наследники, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Со мною вот что происходит…
«Я сибирской породы…»
Я сибирской породы.Ел я хлеб с черемшойи мальчишкой паромытянул, как большой.Раздавалась команда.Шел паром по Оке.От стального канатабыли руки в огне.Мускулистый,лобастый,я заклепки клепали глубокой лопатой,где велели, копал.На меня не кричали,не плели ерунду,а топор мне вручали,приучали к труду.А уж если и билиза плохие дрова —потому что любилии желали добра.До десятого потагнулся я под кулем.Я косою работал,колуном и кайлом.Не боюсь я обиды,не боюсь я тоски.Мои руки оббитыи сильны, как тиски.Все на свете я смею,усмехаюсь врагу,потому что умею,потому что могу.1954
«Я шатаюсь в толкучке столичной…»
Я шатаюсь в толкучке столичнойнад веселой апрельской водой,возмутительно нелогичный,непростительно молодой.Занимаю трамваи с бою,увлеченно кому-то лгу,и бегу я сам за собою,и догнать себя не могу.Удивляюсь баржам бокастым,самолетам, стихам своим.Наделили меня богатством.Не сказали, что делать с ним.1955
Зависть
Завидую я.Этого секретане раскрывал я раньше никому.Я знаю, что живет мальчишка где-то,и очень я завидую ему.Завидую тому,как он дерется, —я не был так бесхитростен и смел.Завидую тому,как он смеется, —я так смеяться в детстве не умел.Он вечно ходит в ссадинах и шишках, —я был всегда причесанней, целей.Все те места, что пропускал я в книжках,он не пропустит.Он и тут сильней.Он будет честен жесткой прямотою,злу не прощая за его добро,и там, где я перо бросал:«Не стоит!» —он скажет:«Стоит!» – и возьмет перо.Он если не развяжет,так разрубит,где я не развяжу, не разрублю.Он если уж полюбит,не разлюбит,а я и полюблюда разлюблю.Я скрою зависть.Буду улыбаться.Я притворюсь, как будто я простак:«Кому-то же ведь надо ошибаться,кому-то же ведь надо жить не так».Но сколько б ни внушал себе я это,твердя:«Судьба у каждого своя», —мне не забыть, что есть мальчишка где-то,что он добьется большего,чем я.1955
«Окно выходит в белые деревья…»
Л. Мартынову
Окно выходит в белые деревья.Профессор долго смотрит на деревья.Он очень долго смотрит на деревьяи очень долго мел крошит в руке.Ведь это просто —правила деленья!А он забыл их —правила деленья!Забыл —подумать —правила деленья.Ошибка!Да!Ошибка на доске!Мы все сидим сегодня по-другому,и слушаем и смотрим по-другому,да и нельзя сейчас не по-другому,и нам подсказка в этом не нужна.Ушла жена профессора из дому.Не знаем мы,куда ушла из дому,не знаем,отчего ушла из дому,а знаем только, что ушла она.В костюме и немодном и неновом,да, как всегда, немодном и неновом, —спускается профессор в гардероб.Он долго по карманам ищет номер:«Ну что такое?Где же этот номер?А может быть,не брал у вас я номер?Куда он делся? —трет рукою лоб. —Ах, вот он!..Что ж,как видно, я старею,Не спорьте, тетя Маша,я старею.И что уж тут поделаешь —старею…»Мы слышим —дверь внизу скрипит за ним.Окно выходит в белые деревья,в большие и красивые деревья,но мы сейчас глядим не на деревья,мы молча на профессора глядим.Уходит он,сутулый,неумелый,какой-то беззащитно неумелый,я бы сказал —устало неумелый,под снегом,мягко падающим в тишь.Уже и сам он,как деревья,белый,да,как деревья,совершенно белый,еще немного —и настолько белый,что среди нихего не разглядишь.1955
Пролог
Я разный —я натруженный и праздный.Я целе-и нецелесообразный.Я весь несовместимый,неудобный,застенчивый и наглый,злой и добрый.Я так люблю,чтоб все перемежалось!И столько всякого во мне перемешалось —от западаи до востока,от завистии до восторга!Я знаю – вы мне скажете:«Где цельность?»О, в этом всем огромная есть ценность!Я вам необходим.Я доверху завален,как сеном молодыммашина грузовая.Лечу сквозь голоса,сквозь ветки, свет и щебет,и —бабочкив глаза,и —сенопретсквозь щели!Да здравствуют движение и жаркость,и жадность,торжествующая жадность!Границы мне мешают…Мне неловконе знать Буэнос-Айреса,Нью-Йорка.Хочу шататься, сколько надо, Лондоном,со всеми говорить —пускай на ломаном.Мальчишкой,на автобусе повисшим,хочу проехать утренним Парижем!Хочу искусства разного,как я!Пусть мне искусство не дает житьяи обступает пусть со всех сторон…Да я и так искусством осажден.Я в самом разном сам собой увиден.Мне близкии Есенин,и Уитмен,и Мусоргским охваченная сцена,и девственные линии Гогена.Мне нравитсяи на коньках кататься,и, черкая пером,не спать ночей.Мне нравитсяв лицо врагу смеятьсяи женщину нести через ручей.Вгрызаюсь в книгии дрова таскаю,грущу,чего-то смутного ищуи алыми морозными кускамиарбуза августовского хрущу.Пою и пью,не думая о смерти,раскинув руки,падаю в траву,и если я умруна белом свете,то я умру от счастья,что живу.1956
«Нас в набитых трамваях болтает…»
Нас в набитых трамваях болтает.Нас мотает одна маета.Нас метро то и дело глотает,выпуская из дымного рта.В смутных улицах, в белом порханьелюди, ходим мы рядом с людьми.Перемешаны наши дыханья,перепутаны наши следы.Из карманов мы курево тянем,популярные песни мычим.Задевая друг друга локтями,извиняемся или молчим.Все, что нами открылось, узналось,все, что нам не давалось легко,все сложилось в большую усталостьи на плечи и души легло.Неудачи, борьба, непризнаньенас изрядно успели помять,и во взглядах и спинах – сознаньеневозможности что-то понять.1956
«Не понимать друг друга страшно…»
Не понимать друг друга страшно —не понимать и обнимать,и все же, как это ни странно,но так же страшно, так же страшново всем друг друга понимать.Тем и другим себя мы раним.И, наделен познаньем ранним,я душу нежную твоюне оскорблю непониманьеми пониманьем не убью.1956
«Со мною вот что происходит…»
Б. Ахмадулиной
Со мною вот что происходит:ко мне мой старый друг не ходит,а ходят в праздной суетеразнообразные не те.И онне с теми ходит где-тои тоже понимает это,и наш раздор необъясним,и оба мучаемся с ним.Со мною вот что происходит:совсем не та ко мне приходит,мне руки на плечи кладети у другой меня крадет.А той —скажите, Бога ради,кому на плечи руки класть?Та,у которой я украден,в отместку тоже станет красть.Не сразу этим же ответит,а будет жить с собой в борьбеи неосознанно наметиткого-то дальнего себе.О, сколько нервныхи недужных,ненужных связей,дружб ненужных!Во мне уже осатаненность!О, кто-нибудь,приди,нарушьчужих людейсоединенностьи разобщенностьблизких душ!1957
«О, как мне жаль вас – утомленные…»
В. Сякину
О, как мне жаль вас – утомленные,во времени неощутимыегерои неосуществленныеи просто неосуществимые!Иные, правда, жизнью будничнойживут, не думая о подвиге,но в них таится подвиг будущий,как взрыв таится в тихом порохе.О, сколько тихо настрадавшихся,чтоб все – для взрыва напроломного!Но сколько взрывов нераздавшихсяи пороха непримененного!Я не хочу быть ждущим порохом —боюсь тоски и отсырения.Вся жизнь моя да будет подвигом,рассредоточенным во времени!1957
«Как я мучаюсь – о Боже!…»
Как я мучаюсь – о Боже! —не желаю и врагу.Не могу уже я больше —меньше тоже не могу.Мучат бедность и безбедность,мучат слезы, мучит смех,и мучительна безвестность,и мучителен успех.Но имеет ли значеньемое личное мученье?Сам такой же – не иной,как великое мученье,мир лежит передо мной.Как он мучится, огромный,мукой светлой, мукой темной,хочет жизни небездомной,хочет счастья, хочет есть!..Есть в мученье этом слабость,есть в мученье этом сладость,и какая-то в нем святостьудивительная есть…1957
«О, нашей молодости споры…»
О, нашей молодости споры,о, эти взбалмошные сборы,о, эти наши вечера!О, наше комнатное пекло,на чайных блюдцах горки пепла,и сидра пузырьки, и пена,и баклажанная икра!Здесь разговоров нет окольных.Здесь исполнитель арий сольныхи скульптор в кедах баскетбольныхкричат, махая колбасой.Высокомерно и судебноздесь разглагольствует студенткас тяжелокованой косой.Здесь песни под рояль поются,и пол трещит, и блюдца бьются,здесь безнаказанно смеютсянад платьем голых королей.Здесь столько мнений, столько пренийи о путях России прежней,и о сегодняшней о ней.Все дышат радостно и грозно.И расходиться уже поздно.Пусть это кажется игрой:не зря мы в спорах этих сипнем,не зря насмешками мы сыплем,не зря стаканы с бледным сидромстоят в соседстве с хлебом ситными баклажанною икрой!1957
Карьера
Ю. Васильеву
Твердили пастыри, что вредени неразумен Галилей,но, как показывает время:кто неразумен, тот умней.Ученый, сверстник Галилея,был Галилея не глупее.Он знал, что вертится земля,но у него была семья.И он, садясь с женой в карету,свершив предательство свое,считал, что делает карьеру,а между тем губил ее.За осознание планетышел Галилей один на риск.И стал великим он… Вот этоя понимаю – карьерист!Итак, да здравствует карьера,когда карьера такова,как у Шекспира и Пастера,Гомера и Толстого… Льва!Зачем их грязью покрывали?Талант – талант, как ни клейми.Забыты те, кто проклинали,но помнят тех, кого кляли.Все те, кто рвались в стратосферу,врачи, что гибли от холер, —вот эти делали карьеру!Я с их карьер беру пример.Я верю в их святую веру.Их вера – мужество мое.Я делаю себе карьерутем, что не делаю ее!1957
«Я комнату снимаю на Сущевской…»
Я комнату снимаю на Сущевской.Успел я одиночеством пресытиться,и перемены никакой существеннойв квартирном положенье не предвидится.Стучит,стучит моя машинка пишущая,а за стеной соседка,мужа пичкающая,внушает ему сыто без конца,что надо бы давно женить жильца.А ты,ты где-то,как в другой Галактике,и кто-то тебя под руку галантненьковедет —ну и пускай себе ведет.Он – тот, кто надо,ибо он – не тот.Воюю.Воевать – в крови моей.Но, возвращаясь поздней ночью,вижу я,что только кошка черно-бело-рыжаяменя встречает у моих дверей.Я молока ей в блюдечко даю,смотрю,и в этом странном положеньеодержанная час назад в боюмне кажется победа пораженьем.Но если побежден, как на беду,уже взаправду,но не чьей-то смелостью,а чьей-то просто тупостью и мелкостью, —куда иду?Я к матери иду.Здесь надо мной не учиняют суд,а наливают мне в тарелку суп.Здесь не поймут стихов моих превратно,а если и ворчат —ворчат приятно.Я в суп поглубже ложкою вникаю,нравоученьям маминым внимаю,киваю удрученной головой,но чувствую —я все-таки живой.И мысли облегченные скользят,и губы шепчут детские обеты,и мучившее час тому назадмне пораженье кажется победой.1959
«Не важно…»
В. Барласу
Не важно —есть ли у тебя преследователи,а важно —есть ли у тебя последователи.Что стоит наше слово,если в нем,заряженное жаждой пробужденья,не скрыто семя будущих времен —священная возможность продолженья?!Твори, художник,мужествуй,гории говори!Да будет слово явлено,простое и великое,как яблоко —с началом яблонь будущих внутри!1959
«Когда взошло твое лицо…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.