История борьбы Московского государства с Польско-Литовским. 1462–1508

Глава I

Князья

Завещание Василия Васильевича Тёмного. – Отношения Ивана III к князьям удельным и своим братьям. – Восстание князей Андрея Большого и Бориса Васильевичей против Ивана III из-за Новгорода. – Уничтожение Верейского княжества и падение независимости Твери; участие во всех этих событиях короля Казимира. – Поймание Андрея Васильевича Углицкого. – Положения договора Василия Васильевича Тёмного с Казимиром о князьях вообще и служебных в особенности. – Служебные князья, их занятия и отношения к своим государям. – Отъезды князей с отчинами из Литовской службы в Московскую; сношения Ивана Васильевича с Казимиром по поводу отъездов князей. – Княжеская война. Отъезды князей Шемячича, Можайского, Семена Бельского и других. – Положение князей-отъезчиков в московском подданстве и их занятия во время войны и мира с Литвой. – Способы, которыми московские государи удержали в своей службе князей. – История вражды Шемячича и Можайского и судьба их. – Заключение

Государствованием Ивана III блестящим образом заканчивается средневековая русская история и еще блестяще открывается новая. Препятствием к дальнейшему развитию русской общественной жизни в ХV столетии была так называемая удельная система. Московские государи, сооружая одной рукой государственное здание, в то же время другой под влиянием старых понятий клали препятствие к дальнейшему развитию своего дела, посредством поддержания в своей семье удельных порядков. Ко времени Ивана III лиц, заинтересованных в укреплении этих порядков, в северной России было много; на первом плане здесь являются братья великого князя, потом князья не из семьи Василия Тёмного, владевшие независимыми княжествами, каковы: Тверской, Верейской, Рязанской, далее огромная масса князей служебных и, наконец, опора старины, Новгород, а за ним младший его брат, Псков.

К концу великокняжения Василия Тёмного система московских князей восторжествовала над их врагами; но, умирая, Василий Васильевич оставил завещание, старинное по форме и почти по сущности. Приказывая своим детям жить за один и слушаться своей матери, а младшим сыновьям – и своего старшего брата, в отца место, завещал старшему своему сыну, Ивану, держать братьев меньших в братстве без обиды, и в заключение всего Василий Васильевич разделил свои владения между всеми детьми, хотя старшему при этом дележе досталась наибольшая часть. Ко всему этому, как препятствие делу всей своей жизни, Василий Васильевич поручил блюсти свою вдову и своих детей представителю всяких старых порядков, королю Польскому и великому князю литовскому Казимиру1.

Вскоре после смерти Василия Тёмного его сыновья, Иван Васильевич с братьями, заключили в подтверждение прежнего договор с тверским великим князем Михаилом Борисовичем и тверскими князьями. Иван Васильевич и Михаил Борисович, как равные, обязались взаимно везде друг другу добра хотеть и под владения не подыскиваться, а быть везде за один, на татар, на ляхов, на Литву и на немцев; князей врагов одного великого князя другому не принимать, а при отъезде служебных князей в их отчины не вступаться; боярам и слугам вольным – воля; с Новгородом Великим жить по старине2. В то же время Иван Васильевич вместе с братьями заключили договор с верейским князем Михаилом Андреевичем, который по родовой лестнице приравнивался к третьему брату московского великого князя и обязывался держать Великое княжение честно и грозно, без обиды, а его московские князья обязывались держать в братстве, любви и чести, без обиды же; все внешние отношения, к Орде, к великим князьям и так далее, лежат на московском великом князе, который с этой стороны должен заботиться об интересах верейского князя, а этот обязывался, если с кем находится в крестном целовании, то его сложить; боярам и слугам вольным – воля, но князей служебных друг от друга договаривающиеся не должны принимать3. Только с Рязанью у московских князей не было заключено договора, потому что Иван Васильевич, как было при его отце, оставался опекуном рязанского великого князя, который в 1464 году поехал в свои владения и в том же году женился на сестре Ивана Васильевича. Спустя около трех лет после договора московских князей с верейским, с последним Иван Васильевич заключил еще два новых договора. По одному из них Михаил Андреевич поступался сам Ивану Васильевичу Вышгорода с волостями, путями и селами и обещался в него не вступаться. Этот Вышгород был пожалован верейскому князю Василием Тёмным и потом самим Иваном Васильевичем. По другому договору верейский князь должен был по старшинству считать себе старшими не только двоих сыновей Василия Васильевича, но всех пятерых4. Относясь к каждому самостоятельному князю отдельно, Иван Васильевич стал относиться точно так же и к своим братьям. Второй из них, Андрей Васильевич Большой, князь Углицкий, был в постоянном соперничестве с великим князем, начиная особенно со времени походов на Новгород. Летописец в числе неправд Андрея Углицкого против старейшего своего брата упоминает, что он думал налихо великого князя со своими братьями, Юрием, Борисом и Андреем, и для этого приводил их к крестному целованию. Очень может быть, он что-нибудь задумывал после первого похода Ивана Васильевича на Новгород, и вот до нас от этого времени дошел договор (в копии) с ним. В этом договоре мы не видим никаких особенностей относительно владения договаривающихся, и он как бы составляет середину между договором с тверским великим князем и князем верейским5. Но вскоре после этого явился случай, еще более расстроивший мир между братьями. В 1472 году в сентябре месяце скончался второй сын Василия Васильевича Юрий. Под влиянием, должно быть, обстоятельств он в своей духовной грамоте точно распорядился о своей движимости, о поминовении своей души, но ничего не сказал определенного о своем уделе. Братья рассорились за удел Юрия Васильевича, потому что старший все взял себе. Иван Васильевич пошел на сделки: самому младшему своему брату дал Тарусу; с Борисом заключил договор в феврале следующего 1473 года, по которому удел Юрия Васильевича остался за Иваном Васильевичем, а он пожаловал брату Вышгород. Но с Андреем такой же договор был заключен только в сентябре этого же 1473 года: его за удел Юрия Васильевича вознаградила мать, великая княгиня Марья, давши Романов на Волге. В предшествующем договоре Андрея Васильевича со старшим братом сын последнего, Иван, назывался просто князем, а теперь братья великого князя называют Ивана Ивановича великим князем и обязуются его иметь себе старшим братом6.

Окончательное подчинение Новгорода снова рассорило братьев. Недовольными оказались Андрей Большой и Борис Васильевичи, Андрей же Меньшой не принимал участия в их деле. Повод к ссоре подал отъезд от великого князя Оболенского-Лыко. Оболенский, не стерпевши излишне строгого суда за взятки, отъехал к Борису Васильевичу. Иван Васильевич приказал силой схватить Оболенского среди княжеского двора, но когда его отняли из рук великокняжеского чиновника, то великий князь приказал сказать брату, чтобы тот выдал Оболенского головой, тот же отвечал предложением суда о делах отъезчика. Вместо этого Иван Васильевич приказал боровскому наместнику схватить Оболенского тайно; приказание было исполнено, и Оболенского, закованного, привезли в Москву. Услышав это, Борис Васильевич послал к Андрею Углицкому, жалуясь на великого князя, что он вот какую силу над ними чинит, что не вольно никому отъехать к ним; что они молчали, когда князь Юрий умер, великому князю вся его отчина досталась, а он им из той отчины не дал никакого надела; Новгород Великий вместе с ними взял, и ему все досталось, а им жеребья из него не дал; а нынче и здесь силу чинит: кто отъедет от него к ним, и тех бессудно хватает; уж ни за бояр начал считать свою братию; а духовного отца своего забыл, как тот написал, почему им жить, да также забыл и докончанья, что на чем кончали после отца своего.

Борис Васильевич рассердился на старшего брата собственно по поводу дела Оболенского и при этом припомнил все другие обиды. Но в это время готовилось против Ивана Васильевича общее восстание всех его врагов. Новгород, подчиненный в 1478 году, хотел подняться снова; помощь ему обещал Казимир, вступивший для этой цели в сношения с Ахматом, ханом Золотой Орды. Во всех этих замыслах участвовал Андрей Васильевич Углицкий, и в этом его обвиняет летописец, пересчитывающий его неправды пред великим князем; поэтому жалобы Бориса Васильевича были для врагов московского государя весьма кстати, и Андрей начал с ним уговариваться о восстании. Об общих замыслах против себя Иван Васильевич не знал; он только узнал, что новгородцы приготовляются к восстанию, и поэтому, приехавши в самом начале 1480 года в Новгород, начал свой страшный розыск. Здесь крамольники сказали, что они имели ссылки с князьями Андреем и Борисом; Иван Васильевич не сказал об этом никому, но скоро скрывать было нечего, потому что в Новгород пришла весть, что братья от него отступили. Порешив Новгородское дело, Иван Васильевич поспешил в Москву; сюда он приехал пред великим заговеньем, и его приезду все были рады, потому что люди в страхе от восстания князей бегали по лесам и от стужи многие мерли; города же были в осадах; но восстание не было в полном разгаре. Около тех же дней, когда Иван Васильевич прибыл в Москву, Борис Васильевич из своего удела Волока пришел к брату Андрею в Углич (на Масленой неделе). Из Углича князья, побросавши свои города, направились через Тверскую область к Ржеве, куда прежде, из Волока, была отправлена жена Бориса Васильевича вместе с детьми. Иван Васильевич послал к князьям в Ржеву боярина, приглашая их возвратиться, но они не возвратились и пошли из Ржевы вверх по Волге, к Новгородским волостям. Войска князей сопровождали их жены и дети, также жены и дети их бояр и детей боярских. На дороге в Новгород, в Молвятицах, догнал князей другой посланный из Москвы ростовский владыка Вассиан. В Новгородских областях князья могли убедиться, что они пришли сюда поздно, потому что все было погромлено, и, может быть, поэтому повернули с дороги в Новгород к Литовскому рубежу и в то же время по архиепископским речам послали для переговоров со старшим братом двух своих бояр, князей Оболенских, вместе с архиепископом. Вассиан вместе с княжескими боярами приехал в Москву на Страстной неделе; великий князь отпустил княжеских бояр к их князьям и при том отправил к ним опять архиепископа Вассиана, вместе со своими боярами, наказав сказать братьям: «Идите в свои отчины, а я вас во всем хочу жаловать!» Кроме этого, бояре должны были предложить князю Андрею прибавку к его отчине и к тому, что ему дала мать, города Калугу и Алексин. Вследствие весеннего пути посланные к князьям ехали долго, а когда прибыли в Великие Луки, то все их предложения были отвергнуты. Мать великого князя, архиепископ Вассиан и многие другие лица хлопотали о примирении братьев, и Иван Васильевич, стесняемый другими обстоятельствами, вступил с ними в переговоры. Он много сердился на свою мать, подозревая, что она потакала его братьям, так как особенная ее любовь к Андрею Большому была известна, но она, прося великого князя за младших своих сыновей, посылала в то же время к ним, чтобы они не ходили к королю. Но дела князей не были в блестящем положении: вероятно, в надежде на помощь Казимира они отвергали предложения Ивана Васильевича, но король им не помог. Когда они пришли в Великие Луки, то послали к королю бить челом, чтобы он управил их в обидах с великим князем и помогал, но король отмолвил им, а только княгиням их дал на прожиток город Витебск. Приготовляясь защищать берег Оки против татар, Иван Васильевич оставил братьев в Новгородских областях, но видя, что из их бунта ничего не выходит, отказал и тогда им, когда они прислали к нему своих дьяков бить челом, и не принял их челобитья. Большую часть лета Иван Васильевич стоял на берегу в Коломне, ожидая нашествия Ахмата, а князья ходили по Новгородским и Псковским областям, где от их людей был грабеж, точно как от неверных. Когда Ахмат пришел под Угру, то Иван Васильевич приехал из Коломны в Москву 30 сентября для того, чтобы сделать различные распоряжения: в это время пришли послы от князей о мире. Говорят, будто бы эти послы предложения своих князей высказали не в форме челобитья, а следующим образом: «Если исправишься к нам и силы над нами не почнешь чинить, а будешь держать нас как братию свою, то мы придем к тебе на помощь». И будто бы Иван Васильевич, под влиянием страха татарского, дался во всю волю князей, и они поехали к нему на помощь, давши сначала помощь псковитянам на немцев; хотя, впрочем, этой помощи они и не давали, и псковитяне именно и говорят, что князья грабили их как неверные, и они насилу могли подарками привести их к тому, чтобы они ушли назад в Новгородские земли. Невраждебная летопись к Ивану Васильевичу говорит, что он пожаловал свою братию, по печалованью своей матери, архиепископа Вассиана и верейского князя, отпустил их послов, приказав князьям идти к нему быстро. Князья пришли к великому князю, когда он был в Кременце, и потом пошли к Угре. Иван Васильевич, примирившись с братьями, дал Андрею Васильевичу не Калугу и Алексин, как прежде предлагал, а Можайск; говорят, что и Борису Васильевичу при этом примирении даны села, но в заключенных вскоре после этого примирения (2 февраля 1481 года) договорах Можайск укреплен за Андреем Васильевичем, а о Борисовых селах ничего не сказано. Вскоре после этих договоров умер младший сын Василия Тёмного, Андрей, не принимавший участия в замыслах старших братьев; он отдал свой удел Ивану Васильевичу, причем возложил на него и все свои долги; остальным своим братьям завещал по селу и некоторые вещи7.

1480 год во многом разъяснил, кто чему сочувствует, Иван Васильевич примирился с братьями и покуда не трогал их. Но первый удельный князь, который потерял окончательно свои владения, был Михаил Андреевич Верейский. Этот примиритель князей уступил в 1482 году Ивану Васильевичу часть своих владений, Белоозеро, после своей смерти; Иван же Васильевич обязался за себя и за своих потомков, которые будут владеть Белоозером, поминать душу Михаила Андреевича8. Спустя некоторое время после этого, тот случай, что Иван Васильевич хотел дарить вещами свою сноху, родившую ему первого внука, а эти вещи оказались отданными, без его спроса, Софией Фоминичной в приданое за ее племянницей, вышедшей замуж за сына Михаила Андреевича, Василия, повел к тому, что Иван Васильевич рассердился на верейских князей. Он послал к Василию Михайловичу взять у него приданое его жены и грозился при этом посадить его в заключение. Василий Михайлович побежал в Литву, а посланная за ним погоня не догнала его. Отец Василия Михайловича заключил с Иваном Васильевичем договор (12 декабря 1483), по которому обязался не ссылаться с своим сыном некоторою хитростью, и если тот кого пришлет к нему, то он должен был отослать присланного к великому князю; Верея с волостями была отобрана у князей, и Иван Васильевич отдавал ее во владение Михаилу Андреевичу до его живота, и после его смерти обещался, как и прежде, поминать душу Михаила Андреевича. Михаил Андреевич действительно скоро скончался, завещав своему господину и государю свою душу поминать и долги платить9.

За Вереей очередь падения наступила для Твери. До восьмидесятых годов оба великих князя жили мирно; обстоятельства, при которых они заключили первый свой договор, к последнему времени совершенно переменились: уже почти кругом тверских владений находились московские. С другой стороны, Казимир, не помогший в 1480 году ни одному врагу московского великого князя, подготовлял теперь новое нашествие татар на Москву. Но это дело пошло к тому, что две Орды, Крымская и Золотая, начали между собой воевать, а в Ордах случился голод, вследствие чего все степные дела перепутались. Этого Казимир не мог, конечно, предвидеть; но в связи с татарским нашествием, для полного вреда московскому государю, при ничтожных волнениях в Новгороде, было полезно восстановить на него князя, могшего при этом нанести ему вред. Около того времени, когда Иван Васильевич порешил с Вереей, между тверским великим князем и Казимиром был заключен договор, по которому если тверскому великому князю придется с кем-нибудь быть немирным, то Казимир обязывался пособлять ему думой и помочью без хитрости, и стоять им везде заодно на всех врагов, не исключая никого10. Это нарушение предшествующего договора с московскими князьями со стороны Михаила Борисовича, естественно, вело к тому, что Казимиру необходимо было скоро исполнять свой договор. Этот союз на всех, хотя без имени, не укрылся от Ивана Васильевича, и он зимою 1484/1485 года послал в Тверь сложить с себя крестное целование и приказал порубежной рати завоевать Тверские области. Помощь из Литвы не приходила, татары не нападали на московские украины, и Михаил Борисович прислал к Ивану Васильевичу тверского владыку бить челом о мире. Мир был дан на всей воле московского государя: Михаил Борисович отказывался от союза с Казимиром, должен был сложить к нему крестное целование пред московским послом, во всех внешних отношениях следовать политике московского государя; вместо прежнего равенства Михаил Борисович приравнивался брату Ивана Васильевича, Андрею Углицкому11. Летописец рассказывает, что после этого мира московские бояре и дети боярские, где их рубежи сходились с тверскими, позволяли себе обижать тверитян, и эти их дела оставались безнаказанными, а где обидят тверичи, то великий князь посылает в Тверь с поношениями и угрозами, ответам не верит и на своих обидчиков суда не дает. Такое состояние дел вело к тому, что сначала двое служебных князей, а потом и все тверские бояре отъехали на службу в Москву. Отъезчикам такое дело было выгодно, – в Москве их наградили: так, одному служебному князю, Дорогобужскому, великий князь дал Ярославль, а другому, Микулинскому, Дмитров. Нашествие татар должно было произойти летом 1485 года, но, как уже сказано, в Ордах произошел голод, а между тем в Москве узнали, что тверской князь не прекратил своих связей с Литвой: был схвачен гонец тверского князя, и у него вынуты грамоты, посланные с ним в Литву. Михаил Борисович на угрозы из Москвы послал туда к великому князю опять своего владыку с челобитьем, но теперь челобитье не было принято, а явившийся с тем же из Твери, после владыки, князь Михаил Холмский не был пущен на глаза великому князю. В это лето кроме возможности нашествия татар из степей у Ивана Васильевича было на руках еще Казанское дело. К 20 июлю с Казанью было порешено, и после этого Иван Васильевич приговорил поход на Тверь. В августе большое московское войско пошло к Твери; бояре от Михаила Борисовича уезжали, помощи не являлось ниоткуда, и когда москвичи осадили Тверь, то ее великий князь, оставив свой родной город, побежал в Литву, к Казимиру12.