Путешествия туда, но, главное, обратно
- -
- 100%
- +
– Куда это мы? – спросила одна молоденькая мамаша, – прямо в Адлер, что ли?
Ей никто не ответил. Было понятно, что поездом ехать не придётся, грузовики мчались вдоль разобранных железнодорожных путей. Где-то совсем недалеко опять раздались выстрелы. Машины, перескочив мост через небольшую речушку, повернули резко влево. Белла сразу узнала это место. Это была дорога на спортивную базу олимпийского резерва рядом с домом отдыха «Гумиста», куда несколько лет назад сразу после свадьбы Белла с мужем отправились в свадебное путешествие. Эту поездку они запомнили на всю жизнь.
* * *Медовый месяц супруги решили провести у тёплого Чёрного моря вблизи солнечного Сухуми. Поездка на фирменном поезде до столицы Абхазии была самым приятным впечатлением из всего путешествия. Дальше начался «фильм советских ужасов». Дом отдыха, куда они прибыли, назывался «Гумиста» по названию протекавшей здесь речушки. Вода в ней была ледяная и хрустально прозрачная. Стремительное течение с гор переворачивало даже крупные камни, из-за чего дно реки всё время меняло свою конфигурацию и там, где вчера был брод, сегодня место становилось совершенно непроходимым. Вблизи находилась Всесоюзная спортивная база отдыха Олимпийского резерва. Она была популярна не только среди спортсменов, но и среди лиц, давно примелькавшихся на экране телевизора, видимо, именно поэтому от администратора дома отдыха они с удивлением узнали, что для них мест НЕТ.
– Но у нас же путёвки, – возмутилась Белла.
– Понымаешь, одын луди приехал, другой нэ хотят уезжат. Васкрэсэнье! Шашлык – башлык – всо занято, – объяснил им лысый человек, который подошёл после того, как Слава не смог договориться с толстой тётенькой, сидящей у таблички «Администратор». В задумчивости они сели в холле на продавленные кресла. Возмущаться было бесполезно. Скорее всего нужны были более основательные «аргументы» и «благодарность». Нет, конечно, слово «благодарность» им было хорошо знакомо, но не более чем в разговорной лексике. Какие действия подразумевались у некоторых граждан под этим словом, Белла, по – молодости лет, знала плохо. Зато слово «партия» ей было знакомо с детства. И все возможные последствия, связанные с невыполнением «указаний партии», ей тоже были понятны.
Слава решил действовать, иначе супругам придётся ночевать под гостеприимным Абхазским небом, так как дом отдыха закрывался на ночь, и посторонних лиц просили покинуть помещение. Слава решительным шагом подошёл к администратору и жёстким голосом попросил дать номер телефона дежурного инструктора Горкома партии города Сухуми. В холле наступила тишина. Администраторша с фигурой переспелой груши вытаращила глаза и молча протянула телефонный справочник с номерами телефонов городских учреждений на первой странице. Дозвониться никак не удавалось – как только происходило соединение, в трубке что-то щёлкало, и наступала тишина. Белла, быстро раскусив примитивные хитрости местной администрации, пригрозила, что если их немедленно не соединят с Горкомом партии, то они поедут туда сами, и будут ночевать перед приёмной Первого секретаря.
После столь решительных заявлений этих непонятных гостей у администрации дома отдыха сначала наступил лёгкий шок, а потом родилось страшное подозрение: «к нам едет ревизор», о котором их не предупредили заранее. Гоголь жил, Гоголь жив, Гоголь будет жить!!! После трёхчасовых препирательств конфликт решили уладить мирным путём. Настойчивой паре предложили номер в отдельно стоящем корпусе.
Корпус был одноэтажный, весь увитый виноградом и снаружи выглядел весьма привлекательно. В просторный семейный номер обещали больше никого не подселять. В комнате было сыро, но чисто и прохладно. Здесь им предстояло провести первую ночь на абхазской земле. Распаковав вещи, супруги облегчённо вздохнули.
Поужинав, пара расположилась на открытой веранде, увитой цветущей душистой зеленью. Налив из термоса по чашечке кофе, Белла только устроилась поудобнее в кресле, подставив уставшие ноги кусочку уходящего солнца, как с соседней веранды раздался лёгкий стук, после чего из зелени показалась коротко стриженная голова.
– Здравствуйте, с приездом!
– Спасибо, – ответил Слава.
– Вас поселили здесь надолго?
– У нас путёвка на три недели.
– И вы всё это время собираетесь жить здесь?
– Надеемся, – встревожилась Белла.
– А вы вдвоём?
– Да.
– А номер на троих? – продолжала интересоваться голова. Приглядевшись, Белла поняла, что говорящая голова принадлежит женщине.
– Нам обещали никого не подселять, – отрезала она.
– Нам тоже обещали, – произнесла женщина.
– И что? – заволновалась Белла.
– Ничего. Подселили не спрашивая.
– Но мы же супруги! – возмутился Слава, – к тому же ещё и молодожёны.
– Поздравляю! Только кого это волнует! – ехидно заметила дама, – у них супруги только местные абхазки, а все остальные – путаны, независимо от штампа в паспорте.
Слава и Белла обескуражено молчали.
– Ладно, разберёмся, – наконец произнёс муж.
Настроение было испорчено. Пить перестоявший в термосе кофе расхотелось.
Чёрная ночь на юге наступает неожиданно и сразу. Белоснежные чистые простыни были влажными, пахли плесенью и неприятно липли к телу. Нервное напряжение и усталость брали своё. Глаза смыкались в надежде на сладкий сон, как вдруг невыразимый грохот и тряска подбросили супругов на кровати. Белла с ужасом посмотрела на потолок, казалось, он рушится прямо на голову. Но ничего не происходило, только кровать тряслась в такт перестука колёс проносившегося мимо поезда. Было ощущение, что ещё немного и состав промчится прямо по изголовью кровати, на которой они спали. Дождавшись, пока сердце успокоится, супруги опять положили головы на подушки. Они долго лежали обнявшись, и со страхом прислушивались к тишине южной ночи, ожидая ещё чего-нибудь необычного.
И кошмар продолжился. Лежать почти без сна стало невыносимо. Перед самым рассветом Белла пошла в туалет. Слава проснулся от страшного вопля ужаса. С трудом выпутавшись из простыней, он рванулся в ванную. Голая Белла с белым лицом стояла посреди комнаты и со словами: «Змея, змея!», показывала рукой на большую ванну. Слава подскочил ближе – на почерневшем от времени дне ванны он увидел длинное омерзительно гладкое извивающееся существо. В первый момент он и сам в страхе отскочил в сторону, но, приглядевшись, понял, что это был всего лишь гигантский розово-коричневый земляной червь. Видимо он вылез из сливного отверстия. Снующие по полу мокрицы, сороконожки и прочая живность уже не имели никакого значения. На фоне огромного пресмыкающегося они были просто не заметны. Слава с опаской заглянул в отверстие унитаза: в этой «страшной дыре» тоже могли скрываться какие-то «ужасы»! Напившись валерьянки, Белла, наконец, задремала.
Утром, держась за руки, в туалет пошли вдвоём. Белла с опаской заглянула в толчок. Зелёный от плесени унитаз по-прежнему зиял чёрной дырой. Было ощущение, что из него непременно выпрыгнет какая-нибудь бяка, подобная слюнявому монстру из американского ужастика.
Позавтракав холодными осклизлыми макаронами, Слава и Белла выполнили свою угрозу и поехали в Сухумский Горком Партии. Поехали в основном для очистки совести, чтобы упредить возможный дальнейший произвол администрации дома отдыха. Как ни странно, их принял, пусть не первый и даже не второй секретарь, но инструктор Горкома по здравоохранению. Красивый джигит внимательно выслушал молодожёнов, прицепил на лацкан блестящий значок ЦУП, торжественно вручённый ему Славой, тут же с кем-то гортанно и решительно поговорил по телефону, потом написал маленькую записочку на непонятном языке и, с просьбой передать её в администрацию дома отдыха, дружески проводил до двери.
Побродив по городу и налюбовавшись его самобытной архитектурой, в крохотной кофейне на набережной они съели по вкуснейшему хачапури, запили ароматным кофе, сваренным на уличном мангале «на песке», и вернулись в дом отдыха. Слава передал записку лысому администратору. Тот быстро пробежал её глазами, засуетился и, приложив руку к сердцу, начал клясться, что в новом корпусе номеров нет, но буквально через два дня люди уедут и их обязательно переселят. Две ночи скорый поезд проносился по их головам. В темноте, лёжа в постели, супруги со страхом ожидали приближения часа «икс».
На третий день Слава и Белла собрали вещи и приготовились перебраться в новый корпус. Радовались они рано. Как только горничная распахнула перед новыми гостями дверь номера, Беллу буквально сшиб с ног вырвавшийся оттуда застоявшийся букет запахов перегара, табака и застарелой блевотины! На щелястом паркетном полу отчётливо были видны следы недавно разводимого костра. Белла вопросительно посмотрела на горничную.
– Опять в Горком ехать?
– Сейчас всё приберу. Вы балкончик-то не закрывайте, пусть проветрится. Счас подушечки и постельку поменяю.
Глава 3
Кажется, наконец, начинался отпуск.
Несколько дней провели на пляже, вглядываясь в знакомые лица отдыхающих. И было уже не важно, что в столовой, кроме липкой лапши и хлебных котлет, есть было нечего; что по вечерам «уставшие» поварихи и подавальщицы едва передвигали ноги под тяжестью коленкоровых сумок со снедью. Супруги теперь завтракали в кафейне на набережной, облюбованной ими в день посещения Сухумского Горкома Партии. Какое счастье было сидеть под старым платаном за маленьким белым столиком с ажурными ножками, крохотными глоточками пить горький ароматный напиток, подёрнутый воздушной коричневой пеночкой и наблюдать, как за соседним столиком небритые горбоносые джигиты с азартом резались в нарды. Казалось, жизнь налаживается. Ведь «счастье было так возможно».
Однако, прекрасным тёплым абхазским утром, придя в очередной раз на пляж, Белла почувствовала характерный запах общественной уборной. Повертев головой, она так и не поняла, откуда шла вонь. Люди, как обычно, мирно лежали на расстеленных полотенцах и весело плескались в тёплых волнах Чёрного моря, омывающего берега «гостеприимной Абхазии».
Скинув халатик, Белла направилась к воде. Уже собираясь с разбегу окунуться в прохладные волны, Белла остановилась, заметив странный плавающий мусор. Подошедшего мужа она удержала за руку.
– Посмотри, что там плавает.
Кроме того, вонь исходила именно от воды. Это особенно насторожило Беллу.
– Да, это же презервативы и туалетная бумага с прокладками, – изумился Слава и отдёрнул уже занесённую над водой ногу.
Чуть дальше, под деревянным причалом, плавали самые настоящие человеческие экскременты. Супруги недоумённо осмотрели берег. Вода кишела купающимися. Компания молодых немцев со спортивной базы азартно ныряла с головой в воду, мутную от хлопьев размокшей туалетной бумаги и прочего канализационного мусора. Слава с Беллой попятились от берега. Больше делать здесь было нечего. Загорать в сортире – это что-то новенькое. В фойе дома отдыха они узнали, что где-то далеко в море из-за шторма отвалился давно прогнивший конец городской канализационной трубы, и всё «добро» на букву «г» поплыло вдоль берега прямо к городу. Бессмысленно покрутившись полдня на территории дома отдыха, покидав волейбольный мяч и отбив об него палец, Белла предложила сходить на Гумисту. Продираясь через заросли дикой ежевики, супруги окончательно разочаровались в «культурном отдыхе» в Абхазии, и, несмотря на то, что до конца отпуска оставалось больше недели, приняли бесповоротное решение ехать домой. Необходимо было лишь поменять билеты.
В городских железнодорожных кассах был аншлаг. Даже протиснуться через толпу было невозможно. В аэропорту билетами даже не пахло. Окошки касс, закрытые фанерными дощечками, вселяли полную безнадёгу. Вдоль широкой балюстрады перед входом в кассы аэропорта со скучающим видом прогуливались подозрительные личности. Изредка к ним подходили крепкие джигиты. Они, эмоционально жестикулируя, о чем-то тихо переговаривались, потом ненадолго исчезали. «Личности» возвращались уже одни и, через некоторое время всё опять повторялось сначала.
Слава подошёл к одному из них и объяснил задачу.
– Билэтов нэт, – отрезала личность.
– Заплачу, – прошептал Слава.
Дальше была названа цифра, от которой у Славы сначала выкатились на лоб глаза, потом отвисла челюсть, после чего он матернулся и отошёл к Белле.
– Поехали на вокзал, – обречённо сказал он.
Как ни странно, но народу в кассах вокзала почти не было. Слава просунул голову в круглое отверстие и молча положил перед кассиршей сверкающий значок – маленькая медалька с изображением портрета Гагарина, висящая на аккуратной прямоугольной колодочке. Взглянув в жалобно молящие глаза Славы, сердобольная русская женщина прошептала:
– На завтра на утро дали дополнительный пассажирский. Качество и скорость не гарантирую. Рассчитывайте часов на сорок.
Да хоть сто сорок, лишь бы уехать из этой канализационной ямы.
– Меняем, конечно, меняем, – засуетилась Белла.
«Триллер» продолжался.
На следующий день счастливые обладатели билетов на дополнительный пассажирский дружно грузились в вагон, оказавшийся полупустым. Вдвоём разместились в купе. Первое впечатление, когда они туда вошли, что состав был после бомбёжки, или кто-то с фомкой прошёл по вагону и оторвал все выступающие части, включая ручки, крючки и петли. На их местах зияли маленькие чёрные дырочки.
Застелив постели, Слава и Белла завалились спать. После таких потрясений Слава уснул сразу. Белла, немного покрутившись, улеглась на спину и начала созерцать «настенную живопись». Голубой низ верхней полки был тесно испещрён рисунками и надписями от примитивных матерных слов из трёх букв до стихов и целых философских изречений. Белла тщательно изучала тексты, пока не начала хохотать, от чего Слава проснулся и недовольно заворчал.
– Нет, ты только послушай, – веселилась Белла. «Не ходите, девки, замуж, ничего хорошего. Как проснёшься, чубчик набок, а башка взъерошена». А вот ещё: «Хрен глаз не мает и возраст не спрашивает». Прямо кладезь народной мудрости, только тема какая-то – ниже пояса. То ли солдат в этом вагоне перевозили, то ли новобранцев, – недоумённо закончила Белла.
– Может, уголовников, – предположил муж.
– Не-а, больно тематика подростково-гормональная, – возразила Белла, – и картинки соответствующие.
Но и это не было последним испытанием.
Часа через два неторопливого хода поезд остановился. Слева по ходу, метрах в ста от железнодорожного полотна, сколько хватало глаз, «раскинулось море широко», справа «стеной возвышалась каменная гряда». Поезд стоял уже полчаса. Через раскрытые настежь двери пассажиры буквально вываливались наружу из душных вагонов. Некоторые, срывая на ходу одежду, бежали к морю, рискуя отстать от поезда. Проводница в стоптанных грязных тапках, не спеша прошлёпала по коридору.
– Долго стоять будем? – спросил Слава.
– А кто ж его знает, – лениво протянула разморённая тётка в мятой форменной рубашке. – Может час, может два, а может, щас тронемся.
Порыв – тоже рвануть к морю – прошёл сразу.
– Пойдём, хотя бы чистым морским воздухом подышим напоследок, – поднялась Белла.
Не успели они дойти до тамбура, как в окно увидели проводницу, остервенело машущую красной тряпкой. Она стояла на песчаном взгорке в нескольких метрах от вагона и всё время оглядывалась назад. Эта картина напоминала эпизод из какого-то фильма о революции. От берега бежали полуголые люди. Железнодорожный откос был довольно крутой. Они взбирались по нему, второпях съезжали вниз, ноги вязли в песке, проводница орала, поезд тронулся. Кто-то цеплялся за поручни и ступени открытой двери, проводница втягивала их внутрь. И только одинокие фигурки на берегу стояли, безнадёжно глядя из-под руки вслед уходящему поезду.
Прошло ещё часа два. Время подвигалось к обеду, но чаю никто не предлагал, а холодный титан вызывал у пассажиров раздражение. Наконец, не выдержав, Слава пошёл на переговоры. Вернулся совершенно обескураженный.
–Знаешь, чая не будет.
– Почему, – удивилась Белла.
– Угля нет.
Во взгляде Беллы был недоумённый вопрос.
– В соседнем вагоне угля тоже нет, – опередил Слава невысказанную Беллой мысль.– Угля нет во всём поезде. Состав собрали из хлама всего за сутки. Хорошо, хоть бельём укомплектовали.
Возмущённые пассажиры начинали роптать. Не все же предусмотрительно захватили в дорогу прекрасное сухумское вино. И в этот решающий момент в дверях купе появилась озабоченная проводница. Она догадалась, что назревал скандал. Бить, конечно, не стали бы. Но стали бы требовать начальника поезда, грозить жалобами, угрожать – снять с должности, ну, и дальше, как обычно. Ситуацию это не изменило бы, но нервы всем попортило бы. Почему сердце подсказало ей, что именно Слава может спасти положение, известно одному Богу. Во всяком случае, Господь своим перстом указал именно на него.
– Слушай, парень, – начала горемыка, – в тамбуре есть доски и колун. Правда, он совсем тупой, но доски расщепить можно. Сделаешь – всю дорогу чаем буду поить бесплатно, – проводница умоляюще смотрела на Славу.
Слава взглянул на страдающую без чая Беллу.
– Ладно, где ваш колун?
– Спаситель, благодетель, – причитала проводница, провожая Славу в тамбур.
Где-то в районе Центральной чернозёмной полосы дрова кончились. А ещё ехать и ехать. Вечером поезд остановился на какой-то станции. В дверях купе в лучах заходящего солнца показалась запыхавшаяся проводница.
– Слав, там, недалеко от дверей тамбура, аккурат, со стороны путей, с платформы не видно, стоит какая-то деревянная хибара, типа будки. Если разобрать, дров до Москвы хватит. Только одному тебе не справиться, помощники нужны.
Слава бросил на стол карты, в которые от нечего делать они всю дорогу резались с Беллой, и обречённо вздохнул:
– Собирай бригаду.
Поезд стоял всего двадцать минут. Хибару разобрали за десять. Нелишне напомнить, что это был июль мирного 1987 года, а не боевой 1917.
Глава 4
Итак, вернёмся в Абхазию 1989 года. Машины остановились недалеко от причала, с которого раньше уходили прогулочные катера. Сейчас над пустынным берегом носились только горластые чайки. Далеко в море на рейде стоял корабль. Военные помогли женщинам с детьми вылезти из кузова. В двух шагах от причала за одним из грузовиков всех усадили прямо на песок и приказали без разрешения не двигаться. Со стороны дороги их не было видно. Дети, интуитивно чувствуя опасность, сидели тихо. Только по-взрослому настороженные глаза смотрели исподлобья.
Белла огляделась по сторонам. Солдаты расположились полукругом подальше от группы беженцев, направив автоматы в сторону реки и густых зарослей ежевики. На дороге показался клуб пыли. Солдаты заняли боевые позиции. Отрывистые гудки клаксона разорвали напряжённую тишину.
– Свои, – с облегчением сказал сидевший около женщин молоденький боец.
– Как вы определили? – с тревогой спросила Белла.
– Сигнал условный. Начальник едет.
В приближающейся машине без верха Белла рассмотрела рядом с солдатом-шофёром знакомый профиль Сергея.
– А Сергей, не знаю его отчества, ваш командир?
– Сам не знаю. Но ему тут все подчиняются. Грамотный мужик!
«Уазик» подкатил к самому причалу. От корабля, стоящего на рейде, отделилась точка и начала быстро приближаться к берегу.
– Порядок, катер идёт, – услышала Белла голос Сергея на ходу, выпрыгивающего из машины. – Отправим вас в лучшем виде.
Катер оказался военным. На носу торчало дуло пулемёта или какого-то другого орудия.
– Вставайте, идите, – подтолкнул Сергей Танюшку к трапу. – Всех сразу не возьмёт. Уходите первыми.
– Нет, мы потом. Посмотри, там совсем маленькие дети и женщины пожилые.
– Ну, смотрите, воля ваша. Пока он туда-сюда обернётся, всякое может случиться.
– Мы пойдём следующим катером, – твёрдо ответила Белла.
– Гм, такая же отчаянная, – будто про себя сказал Сергей. – Тогда держитесь около меня.
Белла вцепилась в руку Сергея.
– Да не в прямом смысле, – улыбнулся он. – Надеюсь, время у нас есть, всех вывезем.
Белла с Танюшкой ушли только последним катером. Поговорить с Сергеем она так и не смогла. А когда катер был уже далеко в море, на берегу опять раздались выстрелы. В этой кутерьме Белла запомнила только слова Сергея, сказанные ей на прощание.
– Давай, отчаливай, – было сказано матросу, убиравшему трап, и потом Белле, – я тебя найду. Когда, не знаю, но найду.
По мере приближения к кораблю его очертания становились более чёткими. Белла с удивлением поняла, что это военный корабль. Моряки брали детей на руки и передавали их дальше на палубу. Матерей поднимали в последнюю очередь. И что за народ! Молодые мамаши жеманно кокетничали с молоденькими морячками. Только вчера лежали под пулями еле живые от страха, а как только миновала опасность, тут же сработал инстинкт самосохранения рода и размножения особей. Но военные моряки были суровы и неулыбчивы. Матери, очутившись на палубе, разобрали своих детишек и уселись на чемоданы в ожидании дальнейших инструкций. Молодой офицер вышел к застывшей в тревожном ожидании толпе.
– Моряки Краснознамённого Черноморского флота приветствуют вас на борту нашего корабля. – Дальше офицер представился и продолжил речь. – Женщины, сейчас вас накормят и можете отдохнуть на палубе. К сожалению, комфортных условий для вас, а тем более, для детей, у нас нет. Через несколько часов вас доставят в порт города Сочи. Там вас встретят представители Исполкома города и помогут с отправкой домой. Вопросы есть?
– Что же всё-таки произошло? – раздался из толпы раздражённый голос. – Неужели наше правительство не может навести порядок? – капризно продолжал всё тот же голос. – Нас чуть не убили какие-то бандиты.
Офицер снисходительно посмотрел на возмущённую женщину.
– Необходимые меры принимаются. Главное, что все живы и здоровы, – с едва заметной усмешкой ответил офицер.
Ситуация была понятна только Белле. Ей стало смешно от наивности этой тётки. «Тебя чуть не угробили, – думала Белла, – вывозят с курорта на военном корабле, какие уж тут бандиты. С тобой воюют эти милые грузины, которые так хорошо поют о красавице Сулико и родном Тбилисо, и так искренне клянутся в вечной любви и дружбе к братским народам. А какие сказки рассказывают о соколе Мимино! Как там сказал Сергей – «взбесившиеся грузины?» Эта мысль как гвоздь засела в мозгу Беллы.
Поезд на Москву уходил вечером. Из Сочи Белла позвонила сначала мужу, потом шефу на работу. В двух словах объяснив ситуацию, она отпросилась ещё на неделю поправить расшатанные стрессом нервы. Сначала шеф не поверил, решив, что это уловка загулявшей сотрудницы. Но «Голос Америки», а потом и программа новостей «Время» подтвердили её рассказ. В новостях, конечно, не сообщалось о приключениях группы курортников с детьми, но место, где произошли столкновения грузинских военных и абхазского ополчения было указано точно – район расположения дома отдыха «Гумиста». Границей, разделившей в итоге воюющие стороны, была маленькая горная речушка по имени которой и был назван дом отдыха.
* * *
В отделе Беллу засыпали вопросами. Жанна, не обращая внимания на суету, внимательно рассматривала новый эскиз и что-то сосредоточенно считала.
– А ты почему ни о чём не спрашиваешь? – поинтересовалась Белла, когда её, наконец, оставили в покое.
– Ты уже итак всё рассказала. Я отлично всё слышала, – безразличным тоном ответила Жанна, продолжая свою работу.
– Откуда ты знала, что там начнётся война? – разозлилась Белла.
– Надеюсь, ты меня не считаешь грузинской шпионкой? – насмешливо спросила Жанна.
– Не говори глупости, – прошипела Белла.
– Не злись. Я действительно не могу сказать, откуда это знание. – Жанна подняла голову, – просто знала и всё.
– Ты и Лидке из химлаборатории сказала, что у неё нет онкологии, и всё будет хорошо, – продолжила допрос Белла.
– Это-то ты откуда знаешь? – удивилась Жанна.
– Лидка сама сказала.
– Ничего у вас не держится. Болтали бы поменьше, здоровее были бы.
– Жанн, а я там, на Гумисте, Сергея встретила.
– Какого Сергея? – не поняла Жанна.
– Я про него тебе рассказывала. У меня с ним был небольшой роман, когда мы были на комсомольском слёте, помнишь? Давно это было.
– Что-то припоминаю. Вы с ним расстались и больше никогда не встречались. Тебе показалось, что это и была любовь.
– Точно.
– И что же он там делал? – Жанна отодвинула от себя кальку с эскизом и приготовилась слушать.
– Он нас спасал. Тот человек, который вывозил нас из здания разбитого вокзала, и был Сергей.
– Это уже интересно. Он, что, военный?
– Я не поняла. Был в пятнистой военной форме…
– Камуфляж называется.
– …ага, без погон, зато с рацией, какой-то коробкой и сумкой на боку. Всё время с кем-то переговаривался. Вызвал военные грузовики. Перевязал раненую осколком стекла женщину. Потом военным катером всех переправил на военный корабль. Больше я его не видела.