Путешествия туда, но, главное, обратно
- -
- 100%
- +
– Он не узнал тебя?
– Сразу узнал. Назвал по имени. Это я его не сразу узнала – заросший, усталый.
– Наверное, КГБешник, – предположила Жанна. – Повезло вам, что целыми домой вернулись.
О том, что Сергей пообещал Белле при первой же возможности разыскать её, она умолчала. Ольга, глядя восторженными глазами на Жанну, еле дождалась, когда Белла уйдет по своим делам в цех.
– Ну, ты даёшь! – подскочила она к столу Жанны.
– Ты о чём? – не поняла Жанна.
– Как о чём. Если бы не ты, лежать бы и мне на том вокзале вместе с Белкой.
– Обошлось же, – усмехнулась Жанна.
* * *Жизнь на Предприятии кипела как чайник, периодически захлёбывающийся бурлящим кипятком. Выйдя замуж Белла предложила поменять свою комнату в коммуналке на Ленинском проспекте и однокомнатную квартиру мужа в подмосковном Реутове на двухкомнатную квартиру в Москве. Для такого обмена требовалась доплата. Денег катастрофически не хватало. И, хотя Слава получал очень хорошую зарплату в ЦУПе, даже у него начались перебои с выплатой из-за начавшегося нестабильного финансирования космических программ. Белле пришлось сверхурочно подрабатывать уборщицей в заводоуправлении. Каждый вечер, когда все сотрудники разбредались по домам, Белла с ведром и тряпкой обходила комнаты отдела кадров и кабинет заместителя директора по режиму. Неискушённому читателю необходимо пояснить, что замдиректора по режиму – это сотрудник спецорганов, который отвечал за сохранность социалистической собственности. А если учесть, что Предприятие, выпускало специзделия из драгоценных металлов включительно, то понятно, что замдиректора по режиму как раз и отвечал за то, чтобы их не крали.
Обычно по пятницам Белла убирала кабинет начальника. Сегодня как раз была пятница, а с понедельника он уходил в отпуск. Зайдя в кабинет Белла поставила ведро с водой и швабру у входа и подошла к рабочему столу. Она бросила резиновые перчатки на стул и ухватилась за его спинку, собираясь отодвинуть, чтобы протереть под столом. Пытаясь его приподнять, она поняла, что стул стал намного тяжелее, чем накануне. На его спинке висел всего лишь рабочий халат, в котором замдиректора обычно ходил в цех. Правда, карманы халата странно отвисали почти до самого пола. Белла заглянула в один из них. Карман был полон специзделий двадцатой серии. То же было и в другом кармане. Белла в растерянности опустилась на этот стул. «Недаром говорят, что охраняем, то и крадём, – подумала Белла. – Зато на партсобраниях эти «старейшие члены» партии учили, как жить. Научили бы меня, а то у меня на квартиру не хватает. Это сколько же здесь? – Белла на руке прикинула, сколько весил каждый карман. – Килограмма полтора – два каждый. Нормально. Как же это он забыл, – удивилась она. – Интересно, вернётся за ними или нет. – Белла взяла несколько штук и стала рассматривать их на свету. – Из «брака» взял. Экономно!» – ухмыльнулась она. Белла положила всё обратно, выключила свет и вышла из кабинета.
Она решила ни с кем не делиться своим открытием, но в понедельник её просто распирало от возмущения. С утра она подсела к Жанне.
– Ну что у тебя опять? – спросила Жанна, не поднимая головы от эскиза.
– Надо поговорить.
– Классическая фраза из мексиканского сериала, – Жанна подняла голову.
– Обедать пойдёшь?
– Не могу я есть эту столовскую бурду, – лениво произнесла она. – У меня с собой.
– Тогда пойдём в цех, там спокойно поговорим.
– Опять про любовь?
– Нет про жизнь.
– Ну, это одно и то же, – хмыкнула Жанна. – Ладно, пошли, – бросила она на стол карандаш.
В цехах Режимного Предприятия было много укромных уголков. Забившись в один их них, Белла рассказала Жанне о своём открытии. Жанна достала сигареты и молча закурила.
– Представляешь, он должен охранять всё это, а он ворует. Нас голыми гоняют в цех, а начальство карманами выносит.
– Ты только узнала об этом? Выносят они все и давно. Как думаешь, почему, как только в газете появляется сообщение о предстоящем выпуске нового изделия, на чёрном рынке у коллекционеров оно уже в продаже? А помнишь историю с памятными изделиями в честь тысячелетия крещения Руси?
– Ну да. Тогда исчез почти весь тираж и пришлось делать новый. Так ведь тогда нашли виновного – Вовка Баборыкин – штамповщик.
– И ты в это поверила? Поверила, что Вовка один, при таком режиме, мог украсть тысячу памятных изделий весом почти триста граммов и диаметром около десяти сантиметров каждая?
– Я как-то не думала об этом.
– А я думала. Недаром ребята из КГБ тогда работали, а виновным оказался работяга – штамповщик, который через пропускник в цех голый ходил. Такую штуку спрятать невозможно. Значит, их кто-то выносил спокойно прямо из цеха. Представляешь, какой праздник для коллекционеров. Раритет. Их всего на весь мир получилось не больше двух тысяч. Теперь подумай, сколько они стоили тогда и сколько сейчас. Изделия исчезли сразу после штамповки, а не со склада. Не трудно догадаться, чья это была работа, поэтому дело быстро и замяли.
Белла испуганно посмотрела на Жанну.
– Правильно думаешь, – затянулась сигаретой Жанна. – Только говорить об этом не стоит. Раз КГБэшники нашли Вовку, значит, так было нужно. Вовке дали только условный срок, потому что доказать толком ничего не сумели, а на самом деле, кто-то должен был за всё ответить. С завода уволили, дачный участок, который он получил от завода, заставили продать, потому что просто отобрать не получилось. Вовка даже судился с нашим заводом. Профком получил от администрации указание «не гнать волну» и успокоиться. Участок достался начальнику нашей лаборатории, потому что его мама работала в нашем Главном управлении.
– И что же мне теперь делать? Он же поймёт, что я видела.
– Да и хрен с ним! Это его проблемы. А знаешь, может это и к лучшему. Завскладом спеццеха уходит на пенсию. Попроси эту должность. Там зарплата почти в два раза больше. Тебе же нужны деньги. Думаю, в этой ситуации он тебе не откажет. Только смелее, а ему скажи, что ты кабинет в его отсутствие не убирала. Пусть старик спит спокойно.
– Спасибо, – задумчиво поблагодарила Белла. – Жанн, ты не сердишься, что я к тебе с вопросами лезу.
– Пожалуйста, пожалуйста. Правда, я не понимаю тебя. Ты же меня недолюбливаешь, так почему откровенничаешь со мной. А если я пойду в дирекцию?
– Поэтому и откровенничаю, что не пойдёшь, и всё умрёт в тебе.
– Ну, это слишком громко сказано. Я ведь тоже живой человек. Могу и проговориться.
– Не можешь. Я знаю.
– Ладно, шучу. Мне нет никакого резона ябедничать на тебя. Тем более что я сразу забываю, о чём был разговор.
Белла недоверчиво посмотрела на Жанну.
– Пойдём обедать, а то шеф, по-моему, ищет нас по всему заводу.
* * *Перевестись из отдела Главного технолога в заведующие складом цеха специзделий было непросто. «Почву» нужно было готовить. Белла дождалась возвращения из отпуска замдиректора по режиму и в первый же день, пока тот пребывал в замешательстве, обратилась к нему с просьбой о переводе.
На эту ответственную должность необходим был надёжный человек: во-первых, член партии, во-вторых, с большим стажем работы на Режимном Предприятии и, в-третьих, кандидат должен нравиться директору. Белла подходила по всем параметрам. Оставалось уломать шефа отдела. Шеф был на больничном. Он часто баловал себя «дополнительным» отпуском, пользуясь благосклонностью директора. Отец шефа дружил с директором Предприятия чуть ли не с детства, и шефа, которого за глаза звали «Зануда», директор качал на коленке, когда ещё тот был сопливым младенцем. Подписать переводной листок Белла попросила заместителя главного технолога Ёжика, давно влюблённого в Беллу. «Ёжик» – было прозвище зама с вкусной фамилией – Ежевикин. Ёжик тупо уставился в листок, не понимая, чего от него хотят. Когда до него дошёл смысл, он поднял глаза на стоящую перед ним Беллу.
– Без санкции шефа я не могу это подписать.
– Так возьми её, эту санкцию.
– Шеф болеет.
– Позвони.
Ёжик был хорошим грамотным технологом, но мягким и безвольным человеком, что особенно раздражало Беллу. Поэтому ни о какой симпатии к нему не могло быть и речи. Наконец, он неохотно набрал номер. Вопль, раздавшийся из трубки, был слышен во всём отделе. Ёжик испуганно отдёрнул трубку от уха.
– Слышала?
– Кроме воплей, ничего вразумительного.
Жанна сидела, как обычно, качаясь на задних ножках стула, грызла конец ручки и делала вид, что происходящее её не интересует. Ёжик протянул трубку Белле.
– С тобой хочет говорить шеф.
Белла напряжённо вытянулась, вслушиваясь в голос на другом конце провода.
– Ты будешь работать в моём отделе, или пойдёшь за ворота, – орал разъярённый шеф.
– Значит, пойду за ворота, – спокойно ответила Белла. Спокойствие давалось ей с трудом. Было заметно, как в её руках дрожала телефонная трубка. Белла не боялась шефа. Она просто не переносила, когда на неё кричали, а орал он как подорванный по любому поводу. Когда шеф распалялся, старейший технолог отдела, пенсионер Плотвичкин, шипел себе под нос:
– Опять жена плохо приняла.
Жанна решительно встала со стула и взяла трубку из рук Беллы.
– Добрый день, – промурлыкала она елейным голосом. – Как вы себя чувствуете?
– Ты слышала, Белка собирается уходить из отдела? Я из этой засранки сделал технолога, а она всё бросает и уходит в кладовщики. Там и мозгов-то не нужно.
– Ну, это вы преувеличиваете. Мозги нужны везде, – продолжала мурлыкать Жанна. – Ничего страшного. На её место вы всегда найдёте желающих. Тем более что в связи с объявленной перестройкой везде начинаются увольнения, а с вашим умом и дальновидностью ничего не стоит найти ей замену. Кроме того, она уходит в начальники, а это для вас почётно, что именно Вы в своих рядах вырастили такого достойного грамотного руководителя подразделения.
– Ты же знаешь нашу специфику, – уже спокойнее продолжал шеф. – Нашему делу нигде не учат. Опять придётся целый год натаскивать новичка.
– А вы берите женщину, а не ребят. Женщины более усидчивые и работящие. Хорошо вникают в нюансы, а мужчин раздражает мелочёвка. Вам же что-нибудь глобальное подавай, – пела она дифирамбы шефу.
– Ладно, – примирительно согласился шеф, – передай трубку Ежевикину.
Ёжик опасливо приложил трубку к уху.
– Подпиши ей и пусть катится.
– С какого числа? – неуверенно спросил Ёжик.
– С сегодняшнего, – рявкнул шеф.
Глава 5
Так Белла стала начальником склада производства специзделий. Теперь её рабочим местом был персональный кабинет в «режимной» части завода. После светлого отдела главного технолога, где работали весёлые молодые ребята – почти «подземелье». Окна режимных цехов были затянуты частой сеткой из прочной стали. Сетки не было только на форточке кабинета начальника цеха (!). Его кабинет располагался на первом этаже здания, а единственное окно выходило на глухой задний двор, из которого была видна лишь кирпичная стена забора. В цехе из-за непрерывной работы чеканочных прессов, стоял грохот, от которого Белле первое время закладывало уши. Штамповщики, в массивных противошумных наушниках, были похожи на огромных Чебурашек, а звон пересыпаемых изделий походил на перезвон миллионов крошечных колокольчиков. Кто хотя бы немного знаком со спецификой складского дела, знает, что новая работа Беллы была вовсе не простой, а должность весьма ответственной, тем более на таком Предприятии. Дни шли за днями, будни плавно перетекали в выходные. Новая работа была не такой увлекательной, зато весьма скандальной.
Подросшую племянницу Танюшку они со Славой окончательно забрали к себе. Мама Беллы болела всё чаще и чаще и уже не могла одна управляться с вертлявой девчонкой. Танюшка была слабеньким, словно выросший в темноте росток, существом, и пионерлагерь ей был противопоказан. Да и куда они девались, ведомственные детские лагеря? Госучреждения уже не могли содержать их на балансе, и директора предприятий распродавали их за гроши деловым людям, либо по хитрым схемам оформляли на себя. Перед Беллой встал вопрос о приобретении дачи, куда она могла бы отправлять на лето Танюшку с мамой.
Предприятие имело свои садовые участки, которые были выделены ему ещё в шестидесятых годах двадцатого столетия, но в начале девяностых граждане, занятые в основном поисками пропитания и средств к существованию, почти забросили свои крохотные шестисоточные дачки. Некогда шумные летом участки стояли в запустении. Казалось, старые давно не крашенные почерневшие домики с покосившимися заборами умирали среди векового леса на берегу заповедного озера. Их владельцы, потеряв надежду выжить, распродавали заросшие бурьяном клочки земли за весьма солидные деньги, которых у Беллы не было. И всё же она решила поговорить с одним из владельцев, желающим избавиться от своей собственности. На заводе к владельцу выстроилась целая очередь, жаждущих купить эти вожделенные сотки. Хозяин был странным. Желая продать, он, тем не менее, после непродолжительной беседы всем отказывал. Профком Режимного Предприятия, был в недоумении и уже махнул рукой на строптивого хозяина.
Белла всё же решила поговорить с ним. Хозяин внимательно выслушал доводы Беллы и пообещал подумать. Через несколько дней он позвонил сам и предложил посмотреть участок, прежде чем она примет окончательное решение. Белла, зная сложившиеся цены, понимала безнадёжность затеянного мероприятия, но отказываться было уже неудобно, и она согласилась поехать. В один из выходных они с мужем отправились на дачу. Хозяин уже ждал их у ворот, на которых витиеватыми железными буквами было выведено название садоводческого товарищества.
Участок располагался в противоположном конце от въезда, почти у самого леса. Видавшая виды славина Волга подкатила к завалившемуся забору. В глубине участка за зарослями черноплодки стоял недостроенный заброшенный дом. Белла задумчиво разглядывала сооружение. За годы запустения дом приобрёл жалкий вид, но видимо именно с ним у владельца была связана некая любовная история. Доказательством служила полустёртая временем надпись на некогда чёрном растрескавшемся рубероиде кровли. «I love you!!!» – кричало сердце влюблённого. Внутри дома комнаты были завалены новым строительным материалом, включая стёкла и оконные рамы, что давало надежду на возможность завершения строительства. В саду росли старые яблони, ветви которых обросли ажурным серебристым лишайником, намекая на экологическую чистоту этого места. Белла с сожалением посмотрела на мужа. Он понял её взгляд: для жилья дом был непригоден. На участке не было даже обычной туалетной будки, но само место расположения садового товарищества было изумительным.
– Ну, как? – спросил хозяин, стоя у покосившегося крыльца рядом с цветущим кустом душистого шиповника. Пчёлы хлопотали, перелетая с цветка на цветок. Чёрный большой жук копошился в золотой сердцевине дикой пунцовой розы.
– Хорошо, – выдохнула Белла, – но цена, которую вы нам так и не назвали, скорее всего, будет нам не по силам.
– А откуда вы знаете, сколько я запрошу?
– Мы не знаем, но предполагаем, что не мало. У нас ничего нет, кроме комнаты в коммуналке и племянницы, брошенной родной матерью.
– А где племянница?
– Девочка живёт у нас.
– Вы не сдали её в детский дом?
– Как же я могла её сдать? Это же моя родная кровь. Мне это даже в голову не приходило. Она мне как дочь.
– А вы не пригласите меня в гости? – неожиданно сменил тему хозяин. – Вы где живёте?
– На Ленинском, – удивлённо переглянулись супруги.
– А я – на Дмитрия Ульянова. Это рядом.
– Хорошо. Поехали, только по дороге купим пива и что-нибудь перекусить, – сказал Слава, приглашая жестом всех в машину.
До Москвы, по практически пустому шоссе, долетели быстро. Войдя в квартиру, гость обошёл небольшую комнату, заглянул в витрину старого буфета, внимательно просмотрел корешки книг, расставленных на книжных полках, висящих почти под самым потолком, потрогал сидящую на Танькиной кровати куклу и, удовлетворённый осмотром, сел за стол. Выпив пива и поговорив о том, о сём, гость поднялся, собираясь уходить. В дверях он неожиданно остановился.
– Я продам вам участок. Только цену назову после того, как съезжу навестить отца. – С этими словами он простился и вышел за дверь.
Белла была в недоумении.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она мужа.
– Странный он человек, но, наверное, хороший. Забудь. Денег на покупку дачи у нас всё равно нет. А те, что есть, уйдут на квартиру.
– Придётся маму с Танькой опять на всё лето отправить в дом отдыха.
– Ничего, не первый раз, – заметил Слава.
* * *Недели через две Белла сидела в своём кабинете и заполняла накладные на отгрузку. Она не любила эту работу, но летом народ разбредался в отпуска, и обязанности рядового кладовщика приходилось выполнять и начальнику. На столе зазвонил телефон. Белла, оторвавшись от работы, с раздражением взяла трубку. Звонил хозяин вожделенного участка. Белла давно похоронила эту идею, понимая безнадёжность затеянного мероприятия.
– Вы участок покупать будете? – услышала она в трубке требовательный голос. Вопрос был задан настолько категорично и твёрдо, что Белла растерялась.
– Спасибо, конечно, но мы вам уже объяснили, что такой суммы у нас нет.
– А откуда вы знаете, о какой сумме идёт речь? – почти повторил он уже заданный ранее вопрос. – Вот встретимся и обсудим. Я жду вас после работы у главного входа.
– Хорошо, – безнадёжно махнула рукой Белла.
В пять часов настойчивый хозяин ждал Беллу у проходной завода. Рядом с ним стояло эмалированное ведро, вместо крышки обвязанное чистой белой тряпицей.
– Это вам, – показал он рукой на ведро.
– Что это? – удивилась Белла.
– Вишня. Собирал у отца в саду.
Белле стало неловко за неожиданный подарок.
– Ну, зачем же!
– Берите, берите. Там всё равно некому ею заниматься, а у вас девочка. Отец болеет, а больше сад никому не нужен. И здесь участок мне не нужен, поэтому я хочу, чтобы вы его забрали.
– То есть, как «забрали», – переспросила Белла
– Ну, купили, – уточнил хозяин.
– Но почему именно мы? К вам столько обращалось желающих приобрести его за любые деньги.
– Именно, за любые. Те, другие, купят другой участок и дороже, чем мой, а вы не купите. У вас ничего нет, так пусть будет хотя бы этот участок. Может, когда-нибудь вспомните меня добрым словом.
– Вы до сих пор так и не назвали сумму, – напомнила Белла.
– В два раза меньше, чем продают все, вас устроит?
Белла опешила. Он шутит, так не бывает.
– Так берёте, или нет? – начал раздражаться хозяин.
– А вы хорошо подумали, – уточнила Белла, – и ничего не перепутали?
– Я назвал цену, вам решать.
– Конечно, берём, – Белла прикинула в уме, где можно будет перехватить недостающую сумму. По крайней мере, она была уже вполне реальна для их небогатого бюджета.
– А директор разрешит вам купить мой участок? – неожиданно поинтересовался хозяин.
Белла недоумённо посмотрела на собеседника. Такая мысль даже не приходила ей в голову. Она же договорилась с хозяином. Вероятно, она чего-то не понимала или не знала.
– Думаю, что – да, – ответила она после некоторого раздумья. – Скорее всего, я решу этот вопрос.
– Тогда договаривайтесь с директором, а я подготовлю документы, – сказал хозяин пододвигая ведро к ногам Беллы. – Не забудьте вишню – это владимирская, из неё самое лучшее варенье получается. Только одно условие: вы никому не должны говорить о сумме, за которую я отдаю вам этот участок.
– Хорошо, – кивнула она головой.
* * *Утром Белла, подписав очередные накладные, поднялась в технический отдел, и, дождавшись пока технологи разбредутся по своим делам, подошла к Жанне. Жанна ломала голову над очередным эскизом фирменного значка для какого-то вновь организованного кооператива. С досадой бросив карандаш Жанна посмотрела на Беллу.
– Эти «новые русские» придумывают такую галиматью и предъявляют такие претензии к дешёвым значкам из алюминия, что у меня плавятся мозги от попыток объединить желание клиента с возможностями нашего производства. Знаешь, когда я смотрю на этот бред, то вспоминаю анекдот про нового русского, заказавшего у ювелира нательный крест. Помнишь, «…отлично, только гимнаста с креста уберите». А всё ты. Недаром говорят: не делай добра, не получишь зла. Замену-то тебе шеф так и не нашёл, вот я и отдуваюсь теперь за двоих.
Белла молча выслушала монолог Жанны. Дождавшись, пока та выговорится она, наконец, поздоровалась.
– Привет. Нужно посоветоваться.
– Опять что-то случилось? – качнулась Жанна на стуле.
– Случилось. Я покупаю тот скандальный участок, из-за которого у нас все переругались, потому что никто не мог договориться с хозяином.
– А ты договорилась?
– Договорилась. Хозяин сказал, что нужно согласовать этот вопрос с директором. Не понимаю, зачем? Мы же с ним договаривались. Он продаёт, я покупаю. Мы – оба работники одного предприятия.
– Разве ты не знаешь, что у нас тут очередь на участки. Дают разрешение на покупку, как и путёвки за границу, очень заслуженным, или очень приближённым. Ты тянешь и на то и на другое, – член партии, кадровый специалист, занимаешь ответственную должность. От тебя теперь многое зависит в благополучии нашего руководства.
– И что мне сказать директору? Почему именно мне этот участок нужнее всех?
– А ты не ври и ничего не придумывай. Скажи всё, как есть и про маму и, особенно, про Таньку. Наш директор любит иногда облагодетельствовать сирых и убогих.
– Спасибо, Жанн, – поднялась Белла.
– На здоровье. «…ты приходи, если что», – процитировала она Волка из её любимого мультфильма «Жил-был Пёс».
К директору Белла пошла в конце рабочего дня. В это время заканчиваются все совещания. В цехах наступает тишина, руководители и сотрудники отделов лениво тянут время в ожидании конца работы. Секретарь, не глядя, кивнула головой.
– Заходи, свободен.
Белла смело открыла дверь.
– Белка, ты что? Заходи, давай, заходи, – замахал рукой директор. – А у меня ботинок развалился. Представляешь, подошва отлетела, – он поднял над столом ногу, обутую в дорогой коричневый ботинок. – Вот буржуи. В Германии на марки купил, а такое говно продают, – продолжал он негодовать.
Белла сочувственно покачала головой и села на предложенный стул.
Директор Режимного Предприятия был личностью примечательной. Вышедший из недр рабочего класса, он был умеренным демократом. Всех своих приближённых в случае необходимости директор дрючил лично, но чужакам в обиду никого не давал. Из общего ряда выпадала только здоровая, как гренадёр, начальник отдела «организации труда и заработной платы» (был в то время и такой отдел), которой доставалось больше всех по двум причинам: во-первых, потому что она – баба и, во-вторых, – хохлушка. Начальница, надо отдать ей должное, была прекрасной певуньей и обладала красивым сильным голосом, что не мешало ей подчас вылетать из кабинета директора в прединфарктном состоянии с пунцовым лицом и зарёванными глазами. К Белле директор относился вполне лояльно. Он вообще хорошо относился к молодым интересным женщинам, тем более что Белла фактически выросла на заводе.
– Белк, ну, чего тебе? – обратился он к ней в своей обычной манере.
Говорил он частой отрывистой скороговоркой, употребляя имена собственные в уменьшительно-ласкательном или пренебрежительном виде: Славик, Сашка и так далее. Никто не обижался на него, зная, что подобное обращение – признак расположения к данной личности.
– Понимаете, Борис Ильич, – издалека начала Белла, – мама у меня старенькая, а племянница всё время болеет, и я не могу отправлять её в лагерь.
– И чего ты хочешь от меня? – не выдержал директор, хорошо зная о семейных трудностях Беллы.
– Нужен участок.
– А чем я могу тебе помочь? – сразу взъерошился директор. – Участков нет.
– Участок мне продаёт наш слесарь Коля Мотилин. Требуется Ваше согласие.
– Что, договорились?
– Угу, он согласен.
– И по деньгам утрясли?
– Приблизительно.
– Он тебя не очень ободрал, а то мы с ним поговорим. Он уже половине завода голову заморочил, ко всем в гости съездил.
– Сносно, – опустила глаза Белла.
– Тебя всё устраивает?
– Да.
Директор схватил телефонную трубку, набрал три цифры внутреннего номера.
– Витюша, – обратился он к председателю профкома из своего доверенного окружения, – ты нашу Белку знаешь? – Пауза. – Так ты подготовь документы. Она у нас на ближней территории участок покупает. – Пауза. – Ага, у Кольки Мотилина. Сделай всё, как надо.
Затем он снова набрал три цифры и сказал в трубку только одно слово: – Зайди.
Минут через пять в кабинете директора появился бывший начальник Беллы по прозвищу Зануда.
– Слушай, ты знаешь эту девушку? – задал он неожиданный вопрос вошедшему.