Роман с АВТО

История 6. О Волге и сообразительных женщинах

Думаю, не ошибусь, если скажу, что заветной и почти несбыточной мечтой многих советских граждан была Волга. Нет, конечно, были мечты и менее габаритные. Например, Москвич – тоже крепкая машина. Но Волга есть Волга: белая, с кожаными сиденьями цвета вечернего сумрака, тридцать первая Волга, однажды, стала реальностью нашей семьи. Она снисходительно глядела на нас, поэтому ни о какой нежной любви, какая была у мужа с “липой зелёной”, не могло быть и речи. Волга была красивой величавой особой, достойной исключительного уважения. А вот поболтать с ней о делах житейских, как было с любимой “пятёркой”, пожаловаться, посочувствовать – нельзя. Не тот статус! На ней мы гордо подкатывали к нашей дачной халупе. И хотя двери дома можно было открыть простым гвоздём, мы возили целую связку ключей от дачи. Это сладкое гордое слово – дача!

Однажды, поздним летним вечером собираясь с девочками на дачу эту звонкую связку муж забыл дома. Но забыл он не только её. Он забыл свою сумку, в которой кроме ключей должны быть ещё и документы на машину. По какой-то причине в тот вечер я осталась дома и спохватилась только когда они были уже за Кольцевой окружной дорогой. С ужасом представила себе картину: муж шарит по карманам в поисках ключей. Девочки в лёгких платьях, отмахиваясь от комаров, стоят в полной темноте перед закрытой дверью. Холодной влагой тянет с озера. В лесу – будто кто-то плачет – кричит сова, или ухает глазастый филин. Дорога домой займёт час. Туда, а потом обратно глубокой ночью без документов… Тогда сегодня ехать на дачу будет уже бессмысленно. И я принимаю единственно верное решение… Нет, не хватать такси и лететь следом за ними, а просто позвонить на стационарный пост ГАИ, мимо которого они будут проезжать, и попросить инспектора остановить машину и предупредить мужа, что он забыл ключи и права. Смело, не правда ли? Но, главное, находчиво! Именно так я и сделала. Сначала позвонила дежурному ГАИ по Москве.

– Не понял. Вы о чём? – Спросил суровый голос.

– Понимаете, надо помочь человеку.

– Авария? Звоните 02.

Я поняла, что сейчас он бросит трубку, и затараторила:

– Нет-нет. Достаточно вашего совета по телефону.

На конце провода заинтересованно молчали. Хотя у нас и Страна Советов, но не часто у дежурного ГАИ по огромной Москве какая-то полоумная ночью просит совета по телефону. После объяснения ситуации мне сообщили телефон стационарного поста ГАИ на шоссе.

Позвонив на пост, я сообщила марку и номер машины, попросила её остановить и сказать мужу, что он напрасно едет на дачу без документов и ключей, которые оставил дома.

– А вы, собственно, кто? – спросили очень недружелюбно.

– Ваш телефон мне сообщил дежурный ГАИ по городу и сказал, что я могу объяснить ситуацию, и вы мне поможете.

– А-а-а, понятно. Меня предупредили, что будет звонить какая-то женщина. А вы молодец. Мне бы такую внимательную и находчивую подругу жизни. Не беспокойтесь: остановим, предупредим. Какого же было удивление мужа, когда в тридцати километрах от Москвы его остановили на посту ГАИ. Уточнив фамилию, вежливый инспектор сообщил:

– Звонила ваша жена и просила передать, что вы забыли дома документы на машину и ключи от дачи.

Ошалевший муж смог произнести только слова благодарности.

– Спасибо, но жена ошиблась, права со мной.

Потом, когда я представила его изумлённое лицо, мы долго смеялись. Но мою предприимчивость он оценил по достоинству. Оказалось, что ключи от дачи он действительно забыл, а права были в кармане куртки.

К сожалению, именно с Волгой связана одна грустная семейная история. На сороковой день кончины отца мужа предполагалось в кругу многочисленных родственников помянуть ушедшего. Где-то, на Бульварном Кольце муж решил забежать в супермаркет за продуктами. Машину припарковал напротив входа, а когда вернулся, то увидел, что заднее колесо спущено. Пока менял колесо, из машины вытащили сумку, в которой были не только документы и наши собственные деньги, но и деньги, выданные на зарплату рабочим частного предприятия, где в то время работал муж. Но самое интересное, что в минувшую ночь ему приснился сон, будто он никак не может найти запропастившийся куда-то бумажник. С этим и проснулся. А вечером понял – сон оказался в руку. Через много лет подобная ситуация повторилась и со мной. Но об этом позже. Думаю, здесь дело не в предательстве “железного друга”, а в наших жизненных промахах и личном равнодушии, о которых судьба напоминает нам таким образом.

История 7. О малышке Таврии и первой любви

За право иметь персональный транспорт я боролась довольно долго. Как раз, именно в это время на мою долю выпал уход за престарелыми родителями мужа и новорожденными щенками ротвейлера. Я выбивалась из сил, бегая за врачами по поликлиникам и сумками таская с рынка продукты. Аргументы мужа – «против» – выглядели неубедительно.

– Зачем тебе машина? Не слишком ли жирно возить одну твою персону.

Я, конечно, обижалась, но с честью парировала:

– А что, твоя персона более достойна, чтобы её одну возила огромная Волга? Тем более что до твоей работы идёт прямая ветка метро почти от дома. – И, возможно, битва продолжалась бы и дальше, если бы на помощь мне не пришли дочери. В один прекрасный вечер они сказали:

– Пап, ну купи уже. Что наша мама недостойна что ли?

Так моей первой любовью стала скромная Таврия цвета «мокрый асфальт». И хотя права я получила ещё в Советском Союзе, лишь спустя семь лет моей первой собственной машиной стала эта малышка. Вопреки уговорам мужа, на её покупке настояла я. Супруг, рассекая на огромной новенькой Волге, не понимал моего упрямства.

– Это не машина. Это велосипед на четырёх колёсах, – вопил он. – Возьми хотя бы «восьмёрку».

Но я стояла на своём. Мне казалось, что за рулём крохотной Таврии, которую я заочно полюбила, буду меньше заметна на дороге, и большие дорогие машины, хотя бы из жалости, не посмеют обидеть убогого.

Оформив документы, покупку отогнали во двор нашей многоэтажки, где она простояла целый месяц. Муж, помня историю с участковым, никак не решался доверить мне руль. Наконец, ему надоело моё нытьё и в один прекрасный майский день мы выехали в Чертаново. Жили мы в известнейших московских Черёмушках, которым, ещё более известный композитор Шостакович, посвятил симпатичную оперетту «Москва – Черёмушки». Просто в то время дороги в строящемся районе Чертаново были довольно свободными.

Результатом первого урока вождения было решение о разводе. После этого мы ещё раз десять почти разводились, но уже на других машинах, но всегда по одному и тому же поводу. Если у супругов нет общего понимания, как правильнее водить машину – то есть, если «нет дифференциации штанов» (см. х\ф «Кин дза-дза») – жить вместе невозможно. И совершенно неважно, что в семье две почти взрослые дочери, общая квартира и дача.

В первый раз дело кончилось тем, что муж, почти на ходу, выскочил на дорогу с воплем:

– Я больше никогда не сяду в твою машину.

– Ну и не надо, – орала я ему вслед. – Я научусь водить сама и буду водить лучше тебя!

Следующие несколько лет он даже не приближался к моим машинам. А научила меня женщина–водитель такси, с которой я познакомилась в очередной поездке по городу. Она просто сказала:

– Вечерком, когда машин на улице поменьше, выезжай и катайся вокруг своего дома, постепенно увеличивая круги. И, главное, не бойся.

Единственное, чего я ещё долго боялась – это проезжать на своей Таврии между потоками большегрузных длинных монстров. Мне казалось, что вот сейчас они сомкнутся и разотрут меня в пыль. Но всё обходилось, и страх постепенно прошёл.

Да! Так вот, о любви. Я, действительно, её полюбила. Настоящие чувства могут быть только между двумя индивидами, поэтому лучше всего, когда я с моей машиной наедине. От пассажиров устаю. Пассажир – это третий, а любовь требует покоя и уединения. Уверена, многим водителям знакомо это чувство. Ты удобно сидишь, вдыхаешь специфический запах салона твоего Авто – твоих духов, любимых отдушек, либо перегара и немытых носков – это кому, что нравится. Играет музыка на любимой волне. Ты, независимо от марки и модели, спокойно едешь в потоке себе подобных. Ведь на дороге все равны, каким бы ни было их собственное мнение о себе, и думаешь. Думаешь о своём. Лично я часто размышляю о детстве, о маме, строю какие-то планы… Но это не в Таврии. Думать и предаваться воспоминаниям можно только в машине с исправным кондиционером и автоматической коробкой передач, что появилось гораздо позже. Невозможно мечтать и, стоя в пробке, рукой дёргать рычаг коробки передач, не забывая при этом ногами исполнять странный танец на педалях тормоза, газа и сцепления.

История 8. О вредном нраве мелких созданий

Малышка Таврия была милым робким созданием, но кровушки она из меня попила! Издевательство надо мной она начала с “залипания” тормозных колодок. К чему и почему они залипали, сказать никто не мог. Каждая моя поездка на дачу и обратно кончалась у «доктора» в автосервисе.

– А может сменить колодки?

– Ага, вместе с машиной, – участливо посоветовал автомеханик.

После этого я перестала посещать автосервис. Иногда, зимой отказывала вонючая печка, и тогда я в огромной лохматой шубе прямо в машине превращалась в сосульку.

А чего стоил случай, когда зимой при работающем двигателе, полностью выдернутом подсосе и, естественно, ключе в замке зажигания, слегка прихлопнулась дверца машины. Собираясь куда-то ехать, я, как положено, прогревала машину и вышла из салона только чтобы обмести снег, тут дверь и захлопнулась. Знающие поймут меня и посочувствуют, если открыть её можно только другим ключом или просто поддеть отвёрткой. Машина стоит и ревёт как больной слон и при этом воняет как паровоз, а ты как муха мечешься около неё и ногтями пытаешься открыть замок. Хорошо, что незнакомый, но, видно, бывалый умелец оказался рядом. Он долго смотрел на мои метания, потом подошёл и молча подёргал ручку двери.

– Что, заело?

– Угу, – промычала я.

– Закрыта неплотно, – констатировал он. – Отвёртка есть?

– Дома наверняка есть.

– Какая-нибудь металлическая пластинка или металлическая линейка найдётся?

– Пойду поищу.

Доверившись потенциальному спасителю, я побежала к подъезду. Сумка с ключами от квартиры осталась закрытой в салоне. Оставалось только положиться на порядочность человека.

– А может и вторые ключи найдутся? – бросил он мне в след.

Хорошо, что всё произошло около дома, и счастье, что в квартире остался кто-то из девочек. Вернувшись, я застала умельца, вальяжно развалившимся на водительском сиденье. Таврюша тихо урчала, подсос убран, сумка на месте, ключ в замке зажигания. Хорошие, всё-таки, люди у нас встречаются! Но на Таврюшу я всё же обиделась. С единственным, кто тебя любит, нельзя так себя вести. Думаю, что она, как чувствительная натура, сама страдала от понимания этого.

Весной, в самую распутицу, сломалась система обмыва стёкол. И я мучительно искала горстку чистого, ещё не растаявшего снега, чтобы бросить на лобовое стекло под работающие щётки или, стоя на светофоре, поливала из пластиковой бутылки в надежде смыть размазанную грязь. Эта процедура была знакома многим автомобилистам. Именно в такую погоду я припарковалась на газоне вблизи подъезда одного из домов. Занесло меня туда, как говорил Остап Бендер, “по делу”. Нет, «занесло» не на газон, а именно к этому дому. А заехала на газон, потому что это место показалось мне вполне надёжным: машин рядом нет, земля твёрдая – ещё не растаяла. Стоит только одинокое деревце толщиной в мою руку. Вот тут я и пристроила свою “деточку”.

В гостях за чаем мы просидела часа три. За это время сумасшедшее весеннее солнце разогрело землю. Тонкая корка липкой газонной грязи подтаяла и превратилась в скользкий кисель, прикрывавший толстый ледяной панцирь «вечной мерзлоты». Снаружи этого заметно не было, и я с ходу вляпалась в грязь и на каблуках заскользила в жидком месиве. Кое-как обтерев обувь, уселась в машину. Ехать в нужном направлении Таврия отказалась. Скользнув по грязи, она доверчиво прижалась к тонкому деревцу. Я её сразу заподозрила в измене. Никакие мои уговоры, повороты руля, форсирование педалью газа не помогали.

– Таврюшечка, – просила я, – хорошая, ну поехали.

“И зачем ты сюда залезла? Почище места не могла найти?”– задала она мне резонный вопрос. Минут двадцать “крошка” ревела под чужими окнами, вызывая негодование жильцов. Все, вдруг, стали ярыми защитниками природы.

– Немедленно убирайся с газона, – орала толстая тётка, свесив в открытое окно мощную грудь, – и не порти зелёные насаждения. От вас, паразитов, дышать стало нечем.

Однако, при малейшем манёвре, машина упрямо соскальзывала с очередного ледяного бугорка и доверчиво приникала боком всё к тому же сиротливому деревцу. Можно было подумать, что её как жертвенную овцу тянули на заклание, и она упиралась всеми четырьмя “копытами”. Вконец обессилев, я поднялась к знакомым и, объяснив ситуацию, выглянула в окно. И только увидев всю картину сверху поняла свою ошибку. Мой знакомый, весьма крупный мужчина, очень доброжелательно предложил помощь. Я представила его в крохотной Таврии и испугалась, что он её просто раздавит. Самоотверженно встав на её защиту, решила сама бороться до победы. В конце концов, мы с ней самостоятельно справились и “вырвались из лап” этого коварного газона. Позже, посмеявшись над этой ситуацией, над собой, подумала, а может быть, малышка, уловив грусть этого, ещё не распустившегося деревца, инстинктивно прижималась к нему, давая понять, что оно вовсе не одиноко.

И даже несмотря на эту маленькую измену, я всё равно её любила! Она была моя. И только моя!

Надо честно признать, что уважением на дороге моя Таврюша не пользовалась. Рассчитывать на снисходительность к ней, как к младшему товарищу на общем пути к прогрессу, тоже не приходилось. Как-то раз, на проспекте меня подрезал слишком наглый Москвич. Он не только подрезал, но и поцарапал Таврюше бок. Причём, сделал это совершенно сознательно – я видела его презрительно ухмыляющееся лицо. Такое оскорбление трудно стерпеть. Догнала его на первом же светофоре, вышла из машины и сказала всё, что думаю о наглеце. Самым приличным выражением в моей тираде было словосочетание – «жертва аборта». На дороге ведь нет мужчин и женщин, есть только водители, и они должны защищать своих любимых.

Кстати, о защите. Незадолго до этого аналогичная ситуация произошла и у меня. Совершенно случайно, подчёркиваю – совершенно случайно, а не в процессе неприличного авто манёвра, я оцарапала дверцу Волги. Слева, между сплошной двойной и моей Таврюшей, настойчиво лез очередной джигит, и мне пришлось, как можно плотнее, прижаться к машине, стоявшей справа от меня. В этот момент и зацепила эту благородную Особу. Я вся скукожилась, вжала голову в плечи, ожидая потока упрёков, исключительно, в нецензурных выражениях. Однако, водитель машины, осмотрев незначительное повреждение и увидев моё расстроенное, полное раскаяния лицо, махнул рукой и уехал. Не думаю, что им руководили благородные чувства. Скорее всего, он просто подумал: “ну что взять с этой несчастной бабы за рулём убогого четырёхколёсного велосипеда”.

История 9. О парижской ветренице Клио

Любовь приходит и уходит. Во Франции у меня появилась новая пассия. Звали это чудо Рено Клио. В отличии от малышки Таврии, пропахшей бензином от вечно дымящей печки, в её салоне пахло ландышами. Наш роман начался с непонимания. В тур по Франции мы отправились с мамой. Точнее, нас отправил мой супруг. Несмотря на почтенный возраст, мама была весьма энергичной особой. Но опасаясь, что ей одной будет тяжело выдержать самостоятельную туристическую поездку в автобусе, на семейном совете было решено, что мы поедем вместе. И не просто вместе, а вместе со мной на арендованной машине.

Побывать во Франции было её мечтой. Страна мушкетёров и марсельезы приводила маму в романтический трепет. Теоретически Францию она знала очень хорошо, так как всю жизнь преподавала французский язык в школе. В той же школе преподавала и немецкий, но к Германии была совершенно равнодушна. Наверное потому, что недоверие к немцам, укоренившееся у русских за последние двести лет, у нас в крови. Да и немцы любовью к русским до сих пор не страдают.

Будучи с младшей дочерью в одной из клиник Германии, во время прогулки я услышала, как один из группы молодых немцев, проходя мимо нас, процедил сквозь зубы: “руссиш швайне”. Дочь расстроилась почти до слёз.

– Не переживай, – успокоила я. – Ты только подумай, мы во время войны, хоть и из последних сил, но наподдавали им так, что они до сих пор помнят, а теперь они нас лечат и горшки за нами выносят, а мы платим им как обслуге. Вот они и бесятся, – моя версия вполне примирила её с жизнью.

Известна история, ставшая почти анекдотом, свидетелем которой оказался мой давний знакомый. В аэропорту Франкфурта-на-Майне шла регистрация московского рейса. Почти у самой стойки регистрации, громко разговаривая, толклись двое крепких русских парней. К ним подошли и втиснулись в очередь ещё пара таких же русских. Стоявшие позади немцы начали роптать. Тогда один из парней обернулся, поднял вверх указательный палец и произнёс только одно слово: “Сталинград!” – немцы тут же перестали гудеть и затихли.

Вообще-то, о жизни наших эмигрантов в Германии и о спесивых немцах – отдельная история и, когда-нибудь, об этом напишут. Это я так, к слову. Речь не о них.

Итак, моя мама – бывший школьный учитель, педагог по призванию и очень хорошая мама по жизни, и я – с опытом вождения на “четырёхколёсном велосипеде” чуть больше двух лет, в парижском аэропорту берём напрокат очередную малышку по имени Рено Клио. А теперь представьте себе картину: на огромной автостоянке две женщины из России впервые за границей, – мать и дочь (не то, чтобы дамы, но вполне интеллигентные особы со знанием французского языка) беспомощно сидят в арендованной машине. И вокруг нет ни одного человека, кому можно было бы задать один единственный вопрос: где у машины задний ход? Уже смешно? Понимаю. Но мне было не до смеха. Собственно, проблема была в том, чтобы просто развернуться и выехать со стоянки. Простенько и со вкусом. Для этого нужно было всего лишь объехать заградительные блоки, в которые мы уже почти час упирались передним бампером. Однако, несмотря на сильнейшее напряжение моей инженерной мысли, малышка Клио упрямо двигалась только вперёд.

Как говорится, смеркалось. Почти потеряв надежду, я выскочила из машины и в бессилии заметалась по стоянке в надежде найти хоть какое-то живое существо. Но кругом было только море безразличных к нашей беде безмолвных Авто. И Небесные Силы, поняв моё отчаяние, сжалились и послали нам Ангела в виде достойного гражданина Франции, выходившего из недр стоянки. Я почти упала к его ногам, твердя по-английски: “Хэлп ми, плиз. Хэлп ми”. И повторяла только одно слово: “реверс, реверс”.

«Ангел» снисходительно улыбнулся, подошёл к открытой дверце, запустил руку в салон машины и двумя пальцами дёрнул вверх пумпочку на рычаге переключения скоростей. Такого свинства от малышки Клио я не ожидала. В следующую секунду «ангел» исчез где-то в утробе аэропорта, а мы, наконец, покинули стоянку.

На улице уже не смеркалось, а было конкретно темно. И так как дорога была совершенно прямой, то путь от аэропорта до Парижа мы преодолели без приключений. В городе наша радость победы несколько поубавилась. В руках у нас была лишь схема города. Проплутав в темноте ещё с час, приставая с расспросами к случайным ночным прохожим и тыча им в нос нашу жалкую схему, мы, наконец, добрались до отеля.

За этот недолгий отрезок пути мы вполне подружились со строптивой француженкой, носящей имя богини. Видимо, она прониклась доверием к нам и больше никаких неприятностей не доставляла. А может быть, вместе с нами в машину сел и наш Ангел-хранитель, которого она чувствовала и понимала, что теперь ответственна за нас перед Богом. И случай доказать это был. В один холодный дождливый день мы неслись по совершенно пустой дороге, довольно резко уходившей влево. И только войдя в поворот, я увидела идущие впереди нас машины. Резко тормозить на мокром асфальте было опасно. Перестроившись на встречную свободную полосу, плавно притормаживая, стала обходить их слева. И, естественно, именно в этот момент вдали появилась фура. Я изо всех сил давила на тормоз, пока машина, скрежеща колодками, скользила по мокрому асфальту, выбираясь на свою полосу. Ровно в полуметре от впереди идущей машины Клио окончательно сбросила скорость и не спеша пристроилась в фарватере. Я с трудом разжала занемевшие от напряжения пальцы. Думаете, мама испугалась? Нет. Она просто посмотрела на меня и ничего не сказала. Зато, вернувшись в Москву, хвасталась знакомым:

– Ну, Сашка молодец! Как она вела машину!

И мне было очень приятно это слышать от моей суровой мамы, обычно не щедрой на похвалы. Я с нежной благодарностью вспомнила ветреницу Клио.

История 10. О мелких особенностях французского быта

Нужно сказать, что путешествие с мамой было тоже нелёгким испытанием. Штурман из неё был никакой, и мне приходилось работать за двоих. Она больше смотрела по сторонам, отрывая моё внимание от дороги неожиданными возгласами:

– Ой, посмотри, какой розовый каштан! У нас такие не растут.

Каштан действительно был необычайно красив. Розовые соцветия будто подсвечивали сочную зелень дерева.

Именно такие, то ли в Италии, то ли во Франции власти Киева как-то закупили для посадки на Крещатике. Правда, весной каштаны зацвели обычными белыми цветом, которым испокон века цветут в этом городе. Вот скандал-то был на всю Европу. Потом долго выясняли, кто же жулики – те, кто продавал, или те, кто покупал. Выяснить это, конечно, не удалось. А каштаны, а что каштаны, не выкапывать же. Так и растут. Правда, тут одни умники предположили, что деревья сами виноваты – переопылились с кем-то.

Мама впервые в жизни была в «буржуазной» стране, да и вообще за границей. Её восхищали просторы Франции и архитектура. Ну, действительно, красиво. Желтые поля цветущей горчицы, обрамлённые россыпями цветущих маков, ровненькие ряды виноградников. И никого! Нет, серьёзно, ни на полях, ни на улицах маленьких городков и деревень людей не было. Даже какой-нибудь шалой кошки или собаки.