Муськино царство

− Что ты за мной увязалась? Путь не близкий, не выдержишь, ведь ты обыкновенная кошка, хоть и трехцветная. Конечно, бабка Меланья говорила, что трехцветная кошка приносит счастье в семью.

− Правильно! – мяукнула кошка, прыгая через дорожные колеи вслед идущему старику.

Прохор − могучий, недавно вышедший на пенсию старик − от неожиданности остановился.

− Ты что это − со мной на человеческом, моем языке говоришь? Да ну, показалось. Котенок как котенок; что не кот, то понятно, вон какая нарядная в своей трехцветной шубке, белая манишка на груди, бока красненькие, мордашка и спина серые, а глаза – изумруды. Что ты ко мне прицепилась, спрашиваю? Один я живу, бобылем, никто со мной не живет. Дети меня забыли, не ездят, звонят и то редко. И скотины никакой − одни куры, кормить тебя нечем. А если и возьму − вырастешь, будешь бегать гулять, а лес близко, лиса съест. Дом мой у самого леса стоит, у озера, а в лесу волки, лисы водятся и к дому моему наведываются.

Разговаривая так с привязавшимся к нему котенком, Прохор шагал по деревенской, избитой тракторными колесами дороге за околицу. Путь до дома был неблизкий: от магазина − с километр, с полкилометра по деревне, а потом еще пройти небольшое поле, и там на опушке леса у озера стоял его добротный крестьянский дом. Давно, когда работал на тракторе в колхозе, решили с женой построить отдельную усадьбу. Понравилось им это местечко: озеро, речка, хорошая земля. Думали: «Сыновья останутся дома, строить свои дома будут, зародилась бы на этом благодатном месте целая деревня», а вышло все наоборот. Сыновья уехали в город, не захотели строиться, да и перспектив в деревне нет. Колхоз развалился. Молодым парням негде работать. Выйдя на пенсию в 60 лет, Прохор остался дома помогать жене по хозяйству. Жена часто болела, мучило высокое давление, от инсульта и померла. Остался Прохор один в большом доме с мезонином. Корову продал, овец раздал односельчанам, в общем, оставил одних кур, чтобы хоть петух кричал во дворе, все веселее.

− Мяу, мяу! − кричал котенок удаляющемуся деду.

Оглянулся Прохор. Котенок не мог перейти ручеек, метался по грязному топкому берегу, смешно отряхивая лапки. Постоял Прохор, подумал: «Тоже, видимо, как и я, одинокая душа, может, я ей понравился или чем вкусным пахну. Возьму к себе, может, как бабка говорила, счастье привалит, может, изба моя наполнится родными людьми, детскими голосами». Вернулся к котенку, поднял с земли, посадил на плечо: «Ну, Муська, держись, коль не упадешь и не спрыгнешь, то доедешь на мне до нашего с тобой дома. Наверное, тебе месяца три, четыре от роду, а за околицу за мной из деревни не побоялась бежать, значит, смелая, не побоишься у леса жить. Вот чем я тебя, такую кроху, кормить буду»?

− Рыбкой, – проурчала на ухо кошка.

− Рыбкой, говоришь, ну, придется верши ставить.

Повеселей пошла жизнь у Прохора. Муська везде с ним ходила или на плече у него сидела. То картошку вместе сажают, то рыбку ловят сачком: крупную − Прохору, мелкую − Муське. Встречали односельчане эту парочку и в лесу.

Как-то раз по дороге домой повстречал Прохор грибников, они рассказали, что у бабки Соломии живут из города девочка и мальчик. С давних пор в деревне все знали, что у Соломии никого из родни не было. Сидя за вечерним чаем и как всегда разговаривая с кошкой, Прохор вдруг услышал:

− Забери, Прохор, детей к себе, им у тебя лучше будет.

− Кто мне их отдаст? Я ведь бобыль.

− Завтра иди, завтра иди, – мурчала настойчиво Муська.

Опомнился Прохор, что с кошкой разговаривает, наверное, у меня тихое помешательство, думает.

Утром собрался и пошел к Соломие. Увидел детей, и сердце забилось радостью: семилетний мальчик ну вылитый старший сын Ванятка и зовут тоже Иваном, а девочка лет девяти белокурая Лиза смело спросила:

− Вас как зовут? А меня Лизой.

Расспросил Соломию, откуда и как ей достались «наследнички». Рассказала, что вечером нашла их на автобусной остановке.

− Сидят, всхлипывают. В войну страдали от голода, а теперь от пьющих родителей. Мать-то ихняя высадила обоих тут, сама в город укатила, велела дожидаться. Уж который день у меня живут, бегают, встречают автобус с города, а ее все нет. И что я с ними буду делать? Звонила я и в милицию, и в опеку, обещали приехать забрать детей, но пока никого не было. У меня ведь и спать-то негде, вон к лавке еще лавочку подставила да тюфячок постелила. Опять же белья сколько надо, да стирать руками, а я ведь не молода у корыта гнуться, а Иван еще ночью и писает, видно, хватили лиха.

− А я вот тут намедни (недавно), Соломия Петровна, сон увидал, – начал несмело Прохор. – Говорит мне кто-то: «Иди и забери к себе детей».

− Да кошка, твоя Муська, поди нашептала, – подсказала Соломия.

− Это как ты узнала, что Муська?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.