- -
- 100%
- +
— Татьяна, ты обещала приехать за мной на дачу! — голос свекрови такой сердитый, словно я нарушила какую-то клятву на крови. — Я что, одна повезу все эти помидоры, огурцы? Как есть, так все хотят, а как тащить, я одна!
— Мария Николаевна, но я работаю. Позвоните Диме, пусть приедет, — слежу за карамелью в небольшой кастрюльке на водяной бане, жду, пока загустеет, непрерывно помешивая. — Вы же знаете, что я не могу уйти раньше.
— Ты просто не хочешь! — как всегда недовольна свекровь. — И придумала тоже, Дима. У моего сына спина, ты разве не знаешь? Тем более он сегодня пошел на собеседование. Разве не ты хотела, чтобы он работал?
— В смысле я хотела? — удивленно смотрю на карамель, перестаю мешать.
Трубку телефона прижимаю щекой к плечу, неудобно, но не ответить свекрови нельзя, будет названивать, пока не добьется своего.
— А ничего, что он уже полгода не может найти работу!
— Татьяна, мой сын гений, какая-то работа ему не подойдет. Никто не виноват, что их институт закрылся. Дима ищет работу, чтобы прежде всего работать своим умом, а не руками, как плебеи.
— А, ну да… — отвечаю ей, снимая карамель с водяной бани. — Оставьте тогда там свой урожай, завтра у меня выходной, я приеду и заберу.
— Что значит свой?! — снова начинает свекровь, но я уже не могу слушать.
Быстро прощаюсь и занимаюсь шоколадными пирожными, заливаю заготовки карамелью, посыпаю дробленым арахисом. Сверху еще добавлю полоску белого и темного шоколада. Это самое ходовое пирожное в нашем небольшом кафе, где я работаю уже почти год кондитером. Мне очень нравится, говорят, у меня талант к выпечке и десертам. Хозяйка кафе у нас строгая, но меня ценит, я надеюсь на это. Где она еще найдет такого кондитера за смешные деньги?
— Таня, закончила? — администратор из зала заглядывает на кухню. — Через сколько их можно выставить на продажу? У нас почти все пирожные ушли за утро.
— Минимум через час, Алла.
— Хорошо, поторопись.
И она уходит, цокая каблучками по плиточному полу. Вздыхая, оглядываю недоделанные пирожные. Мне еще нужно их остудить, чтобы карамель с орехами схватилась, а только потом поливать шоколадом, иначе сползет.
Домой прибегаю поздно вечером. Свекровь уже спит, муж тоже. Быстро мою посуду, которая накопилась за весь день, ставлю варить суп на завтра. В дверях появляется сын, хлопает сонными глазами.
— Ма, чего шумишь? — недовольно ворчит Максим. — Я вообще-то уже спал.
— Извини. — Прижимаю к себе сына, ерошу непослушный чуб каштановых волос.
Макс у нас с Димой единственный, мной выстраданный. Не в смысле того, что долго ждали, а то, что я его носила все девять месяцев, почти не выходя из больницы. Лежала все время на сохранении. И потом, когда Макс родился, столько намучилась с ним. Постоянно болел, слабые легкие. Но сейчас все хорошо. Нам посоветовали отдать его в плавание, и вот результат. Сын вырос высокий, широкоплечий. Немного еще угловатый, как все дети в десять лет, но это пройдет. Ему еще расти и расти, будет красавцем.
— Ты не знаешь, что у папы с работой? — наблюдаю, как сын режет себе хлеб, затем вареную колбасу. Делает бутерброд.
— Понятия не имею, — фыркает Макс. — Ты долго еще?
— Суп сварю и все.
— Ладно, — уходит из кухни, подтягивая широкие отцовские трико, что достались по наследству от Димы.
— И тебе спокойной ночи, — улыбаюсь, наблюдая, как сын скрывается в комнате свекрови.
Эта квартира Димы и его матери, я тут на птичьих правах. Вышла замуж по залету, да, такая дурочка была в восемнадцать лет. Родила, потом училась на кондитера, совмещая работу в столовой и воспитание ребенка. Дима работал преподавателем в институте легкой промышленности, который не прошел аккредитацию, а вскоре и вообще закрылся. Так что наша семья держалась на мне и пенсии Марии Николаевны. Но я не жалуюсь.
Поэтому на следующий день с утра сажусь на электричку и еду на дачу, забирать помидоры и огурцы. По телефону получаю инструктаж от свекрови, что именно взять еще, кроме укропа и листьев для закруток.
На даче управляюсь быстро и спешу домой, пока Макс не вернулся из школы. Свекровь с утра куда-то умчалась, сказала, что в поликлинику, поэтому нужно что-то еще приготовить к обеду, кроме супа. Кроме меня это сделать некому. Мария Николаевна никогда не умела готовить, да и не получается у нее.
Открываю дверь своим ключом, выпускаю тяжеленные сумки из рук с облегченным вздохом и спотыкаюсь о чужие туфли. Симпатичные такие, на высоком каблуке, цвет капучино. У меня таких точно нет, да и куда мне? Я в кроссовках все время бегаю, не до каблука.
Стягиваю с себя кроссовки и прохожу в нашу с мужем комнату. Слышу оттуда тихие голоса, смех. Рывком открываю дверь, и вот она, картина маслом, стара как весь наш мир. Муж и соседка с третьего этажа. В нашей с мужем постели, голые и ужасно довольные жизнью.
— Таня?! — приподнимает голову муж и испуганно смотрит на меня. — А ты разве не на работе?
— Как видишь, — с трудом отвечаю ему, разглядывая довольно милую блондинку лет на пять моложе меня. — А вы, Анна, каким ветром в моей постели?
— Да я… — теряется она, но тут же возмущенно вздергивает подбородок. — Ну скажи ей, что молчишь?
Муж мнется, что-то там шикает на Анну.
— Тогда скажу я. Вы, Татьяна, можете уходить из этого дома. Теперь мы будем жить здесь с Димой. У нас ребенок будет, а вы уже слишком старая, чтобы рожать.
Смотрю на них и чувствую, как челюсть сама собой ползет вниз. В смысле ребенок?! У Димы и этой молодой нахалки?!
💋💋💋
Дорогие мои, приветствую вас в моей новинке!
💝 Что нас ждет: 💝
💔Предательство близких💔
🥺Любовь, которая, казалось, никак не могла возникнуть между героями, что такие разные🥺
🤱Дети, желания которых нужно учитывать, и придется полюбить чужих👨🍼
👩💻Немного смеха никому не помешало, но и я добавлю)) 😂
Книга написана полностью, быстрая выкладка
💝💝💝
Книга о сильной женщине, которая жила как в клетке, стараясь сохранить семью, что давно нет. Воспитывала сына, экономила на себе, тянула свекровь и неработающего мужа. И когда казалось, что вот он край, откуда уже не вернуться, а только упасть. Расправила внезапно крылышки и полетела!
Будет интересно, переживательно и немного смешно. Спасибо!
Глава 2
— Дима, выпроводи свою гостью, и я жду тебя на кухне. Нам нужно поговорить.
Каким-то чудом беру себя в руки и закрываю дверь в спальню, даже не хлопнув. Моей выдержке сейчас любой бы позавидовал. Другая бы бросилась на любовников, драла им волосы или устроила скандал на весь дом, а я какая-то ненормальная, что ли.
Машинально подхватываю пакеты из прихожей, ставлю их на диван в кухне. Какое-то время стою, смотрю на стол, где стоят две чашки из-под кофе, одна со следом от алой помады. Мне противно к этой чашке прикоснуться, поэтому просто сажусь за стол и жду, пока появится муж.
Что-то Дима явно не торопится, уже хотела напомнить любовникам о времени, но услышала, как закрылась входная дверь, и вскоре сам муж появился на кухне. Белая футболка, спортивные серые штаны, на босых ногах шлепанцы. Тоже мне герой-любовник. Провожаю его взглядом, пытаясь понять, где мы ошиблись, почему все дошло до измены, и кто виноват?
— Ну что ты меня сверлишь взглядом? — сердится Дима, отодвигая табуретку от стола, и усаживается, закинув ногу на ногу. — Только вот не нужно устраивать скандал. Хорошо?
— В смысле? — от такой наглости я просто не нахожу слова. — Ты считаешь, что это нормально?! Приводить сюда чужую женщину, спать с ней на нашей постели. Да и вообще, о каком ребенке идет речь? Ты ждешь ребенка от Анны?!
— Вообще-то Анна ждет ребенка от меня, — хмыкает муж, встает и ставит чайник на плиту, зажигая огонь. — Ну а что ты хотела? Я живой человек, мужчина. Не могу всю жизнь жить с одной женщиной. Мне нужно разнообразие в постели, извини. Ты как-то этим не страдаешь. Вроде еще молодая и тридцати нет, а ведешь себя как старуха.
— Ты меня еще и обвиняешь в своей измене?! — возмущаюсь так, что дыхания не хватает. — Я десять лет жила с тобой, тащила все на себе. Ты почти не работал последнее время, а тут еще и измена. Да как у тебя совести хватает?
— А что? Мне остаток жизни терпеть твои истерики и недовольство? — заводится в свою очередь муж. — Может, я тоже хочу жить хорошо.
— Ты плохо живешь?! Не работаешь, ничего не делаешь по дому. Все я одна тащу.
— Я ищу работу, сколько можно уже, — морщится как от зубной боли Дима. — И вообще, что тебе не нравится? Я не пью, руку на тебя не поднимаю, сына люблю. Ну да, у меня временные трудности с работой, у всех бывает. Ты, знаешь ли, тоже не миллионы приносишь!
— Ты меня еще будешь обвинять в том, что я мало зарабатываю? — какой кошмар, у меня просто все мысли в голове путаются.
Я не ожидала, что после десяти лет жизни с мужем получу вот такие слова. Обвинять меня в том, что я мало зарабатываю?! Это просто наглость!
— Я хочу развестись! — говорю Диме и встаю из-за стола. — Теперь вы сами с Марией Николаевной как-нибудь, а мы с Максом уйдем отсюда.
— И куда? — усмехается Дима. — На улицу пойдете или к своей матери поедешь к черту на кулички? Давай, только сына ты со мной оставишь. Я не позволю его тащить из Москвы в какой-то богом забытый поселок. Квартира эта моя и матери. Это я тут москвич, а ты здесь никто. Радуйся, что прописали. Так что подумай, прежде чем вещи собирать. А пока думаешь, приготовь что-нибудь пожрать. Ребенок скоро из школы придет, мать вернется, а в доме еды нет.
Смотрю, как муж выходит с кухни, что-то весело насвистывая, и не знаю, что делать. Дима во всем прав, мне некуда идти. Но и жить так тоже невозможно. Терпеть измену мужа я не собираюсь. Однако терять сына из-за какого-то кобеля? Ни за что! Придумаю что-нибудь. Максим уйдет вместе со мной, другого варианта быть не может.
— А что у вас дверь открыта? Таня, почему дверь не закрываешь? — в дверях появляется свекровь, снимая на ходу плащ. — Хочешь, чтобы нас ограбили?
— Да что тут брать, Мария Николаевна, — устало вздыхаю я.
— Правильно, был бы твой дом, берегла бы, — сердито отвечает свекровь. — Мы обедать когда будем?
— Чуть позже, я только пришла, — привычно оправдываюсь перед свекровью. — Привезла вроде всё, как вы просили.
— Ну вот, могла бы сразу обед варить поставить, — начинает ворчать свекровь, роясь в сумках с дачи. — Всё сама, всё сама! За всеми нужно проследить, направить. Неужели так трудно приехала, кастрюлю с водой на огонь, кусок мяса закинула, пусть пока варится. Так нет же, сидит на кухне, чай пьет. Нисколько о других не думает!
— Мария Николаевна! — вскакиваю из-за стола, направляясь к выходу из кухни. — Не могла я раньше сделать, ваш сын…
Поджимаю губы, боюсь произнести это слово.
— И что мой сын? — отвлекается от сумок свекровь.
— Мне изменяет с Анной! Та, что с третьего этажа. Дочь вашей подруги Светланы.
Свекровь молча выпускает сумку из рук и осторожно присаживается на табуретку. Смотрит на меня с таким выражением, словно я ее смертельно обидела.
— Я знала, что этим кончится, — наконец произносит Мария Николаевна. — Ты всегда уделяла мало внимания Димочке, вот он и загулял. Что же, придется как-то с этим теперь жить. Всем изменяют, и ты не исключение. Семью из-за этого рушить не позволю. Сама виновата, что мой сын выбрал более интересную и воспитанную женщину.
— Я?! — просто нет слов.
Смотрю на свекровь как на двадцатое чудо света.
— Вы как женщина должны меня поддержать, а не Диму!
— Я как женщина, тем более умная женщина, — произносит строго свекровь. — Должна сохранить вашу семью. Дима всё поймет и извинится. А вот ты, Татьяна, могла бы и помягче быть. Нужно уметь прощать, жизнь легче будет. Да и не тебе его обвинять, ты тут на птичьих правах, будь добра нас уважать!
Итак, знакомимся с моими героями:
Татьяна Александровна Ленская
Сильная, красивая, нежная героиня, которая тащила на себе весь дом якобы аристократов Ленских. Должна быть благодарна своему мужу, что он вообще женился на ней!
❣️❣️❣️
Дмитрий Юрьевич Ленский, 36 лет. Считает себя потомственным аристократом, папа был профессор философии МГУ. Поэтому сын не может работать абы где, постоянно в поисках работы. Так как не царское это дело — работать непонятно кем.
Глава 3
— Я как женщина, тем более умная женщина, — произносит строго свекровь. — Должна сохранить вашу семью. Дима всё поймёт и извинится. А вот ты, Татьяна, могла бы и помягче быть. Нужно уметь прощать, жизнь легче будет. Да и не тебе его обвинять, ты тут на птичьих правах, будь добра нас уважать!
Встает с табуретки свекровь и толкает мне в руки пакет с огурцами.
— Вот, замочи их в воде, и будем банки готовить. У нас много дел, а ты тут глупостями занимаешься. Дима как был твоим мужем, так и останется. Подумаешь, какая-то Аллочка! У тебя сын от Димы, у вас семья, нечего тут из мухи слона делать!
Свекровь уходит из кухни, а я падаю на диван, держа в руках пакет. Ноги внезапно подкосились от таких слов, что сил нет стоять. И что же теперь будет? Так и будем жить втроем? Я, Дима и его любовница?!
— Мам, я пришел, что есть поесть? — открывает холодильник Макс.
— Переоденься, — машинально отвечаю ему, спуская пакет со злосчастными огурцами обратно на диван. — Сейчас что-нибудь приготовлю. Кашу будешь?
— Фу, я ее на завтрак ел, — морщится Максимка. — А давай ты пиццу испечешь, мам?
— Если колбаса осталась… — не глядя на сына произношу задумчиво.
В голове такой хаос, что я думать не могу ни о чем другом. Перед глазами так и стоит та сцена в нашей с мужем кровати. И как теперь мне жить с этим? Я любила Диму, всегда считала его очень умным, почти гением, чуть ли не боготворила. Оправдывала его перед собой, что да, таким людям сейчас непросто. Это же тяжело лежать на диване и мыслить! Очень тяжело! Да плевать! Я что, совсем что ли с ума сошла, чтобы оправдывать элементарную лень?!
— Нет колбасы, — снова хлопает холодильником Макс. — Мам, так что насчет еды?!
— Так, всё! Мне это надоело! — решительно встаю с дивана и, отодвигая сына, заглядываю в этот холодильник.
Я же только вчера продукты принесла! Где колбаса, сыр, сметана в конце концов! А хлеб хотя бы есть?!
Захлопываю холодильник и дергаю крышку хлебницы, смотрю на сиротливо лежащий в ней кусок ржаного.
— Дима! — кричу на всю квартиру, направляясь в спальню.
Застаю мужа у зеркала в полный рост, что на шкафу-купе. Поправляет воротничок синей рубашки. Сам уже в черных брюках, на спинке кресла лежит пиджак.
— Ты куда это?
— На собеседование, так не видно? — огрызается он.
— Дима, а где продукты? — сердито спрашиваю мужа. — Я вчера две сумки принесла?
— Так в холодильнике, — невозмутимо произносит муж. — Я обычно там беру, посмотри тоже.
— Ты издеваешься, да? Чтобы в холодильнике взять продукты, туда их кто-то должен положить! Где колбаса, сыр?! Хлеб в конце концов.
— Ой, ну подумаешь, мы с Аллой пару бутербродов сделали, ты же ничего не оставила!
— Я суп оставила, хлеб, сыр, колбасу. Сейчас нет ничего!
— Ну значит, съели, что ты ко мне привязалась с этим?! Можно подумать, я колбасу от тебя по карманам спрятал!
Я совсем сошла с ума, если перевожу взгляд на карманы брюк у мужа, выискивая там палку колбасы.
— Значит так, я сына сейчас покормлю, что осталось, а дальше мы будем питаться отдельно от вас с Марией Николаевной. Наша полка с Максимом в холодильнике будет верхней, понятно? Я не собираюсь кормить еще двух лишних человек!
— Это кто это тут лишний?! — выглядывает из своей комнаты свекровь. — Не забывай, Танечка, что ты в нашей квартире живешь совершенно бесплатно! Неужели тебе колбаски для собственного мужа жалко? Не ожидала от тебя такого. Столько лет вместе прожили и только сейчас всё открылось. Ну как так-то, Таня!
Свекровь, всхлипнув, уходит обратно в комнату, а я стою посреди коридора, опустив руки от бессилия и удивления.
— Маму обидела, ну что ты за женщина, Таня. Сердца у тебя нет! — мимо проходит муж, обдав меня запахом дорогого парфюма, который я купила ему на Новый год. Три месяца копила с зарплаты. Для меня и это дорого.
Дима уходит, хлопнув входной дверью, а я подпрыгиваю на месте от этого звука. Стою словно пыльным мешком пришибленная и никак не могу понять, а что мне дальше-то делать здесь в этом доме?!
— Мам, так что есть поесть?! — выглядывает из кухни Макс. — Вы долго тут еще ругаться будете?!
Глава 4
— Максим, иди сюда, — зову сына в нашу с мужем комнату и закрываю дверь, чтобы не подслушала свекровь. — Как ты смотришь на то, что мы уедем отсюда?
— Куда? — хмурится Макс.
— Не знаю, к бабушке в Рязань или квартиру снимем.
— А эта квартира куда денется?
— Здесь папа с бабушкой останутся.
— Зачем нам уезжать? — дуется сразу сын.
— Мы с папой разводимся, и я хочу жить отдельно, а ты со мной, — терпеливо объясняю сыну, но он не хочет понимать.
— А я тут при чем?
— Если родители живут отдельно друг от друга, то ребенок остается с кем-то одним, в данном случае ты останешься со мной.
— Почему? Я с бабушкой могу остаться, — тут же находит выход сын. — А к тебе буду ходить в гости.
— Нет, так не получится, Макс. Ты просто пока не понимаешь. Я совсем ухожу от папы и буду жить отдельно.
— Не-е, я не хочу уезжать, — качает головой Максим. — Мам, давай вы не будете разводиться, а?
Смотрю на сына и плакать хочется, вроде бы и взрослый уже, но в таких вопросах совсем ребенок. Как мне еще ему объяснить, если даже взрослые не понимают? Ни свекровь, ни муж не воспринимают всерьез мое желание развестись, для них это лишь прихоть, не более.
— Ладно, потом поговорим, — устало заявляю сыну, и он уходит в бабушкину комнату.
Пока я не придумала, как мне быть, придется хотя бы что-то на ужин приготовить. Я же не могу сына оставить голодным?
Иду на кухню, где свекровь уже стерилизует банки под огурцы, заняла и стол, и все поверхности. Готовить негде. Нахожу в холодильнике оставшиеся с завтрака два яйца и хочу пожарить яичницу.
— А, появилась? — усмехается Мария Николаевна. — Давай я сейчас кипятком залью, а ты маринад пока готовь.
— Мне нужно Максима покормить, — отвечаю свекрови и ставлю сковороду на огонь. — И вообще, Мария Николаевна, пока я не решу вопрос с разводом, мы будем питаться отдельно от вас.
— С чего бы это?! — ставит руки в бока свекровь. — Значит, когда ты сидела в декрете с Максимом у меня на шее, такого желания у тебя не возникало, да?
— Сколько я там сидела? Недели две, не больше, а потом работала на дому. Вы разве не помните, что я делала торты и пирожные на заказ?
— Да много там было этих твоих заказов? — отмахивается свекровь.
— Вообще-то нормально, хватало на питание, коляску, памперсы… Вы же помните, тогда Дима в своем институте копейки получал и то с задержкой на три месяца.
— Да что ты говоришь?! — возмущается Мария Николаевна. — Копейки?! Нельзя мерить науку деньгами! Дима гений, и он еще найдет свое, получит нобелевскую, и кто тогда будет жалеть? Ты и только ты!
— Что найдет?! Я устала ждать, понимаете? Если раньше я еще верила, что мой муж чего-то добьется и станет содержать семью, то сейчас я не хочу в это верить. Если бы не измена Димы, я бы терпела все это дальше, но сейчас я не понимаю, чего ждать.
— А я тебе скажу, — тут же отвечает свекровь. — У вас ребенок, ты обязана остаться с Димой и сохранить семью.
— Ничем я и никому не обязана, — разбиваю яйца на сковороду. — У Димы скоро будет ребенок от другой женщины. Пусть создают свою семью и живут долго и счастливо, а мы с Максимом уедем.
— Вот, значит, как ты нас отблагодарила! Я Диме еще тогда говорила, что ты выходишь замуж только из-за статуса и московской прописки.
— Какого статуса, о чем вы? — натянуто смеюсь.
— Как ни как сын профессора, будущий ученый, а ты кто? Лимита! Как я не хотела, чтобы мой сын на тебе женился, да у него столько невест было. И все девушки хорошие, нашего круга!
— Какого круга, Мария Николаевна?! И где все эти девушки? Вы хотя бы видите, как мы сейчас живем, или витаете где-то в облаках?
— А ты думала, придешь и сразу на все готовое? Знаешь, сколько я с мужем сидела на сухарях и воде, пока он свои научные труды писал? А ты неблагодарная, десять лет только выдержала. Просто так ничего не дается, Татьяна.
— Бесполезный разговор. Нам с Максимом лучше сейчас уйти, чем ждать у моря погоды. Пусть приводит сюда свою любовницу, и все у вас будет хорошо!
Выкладываю сыну на тарелку яичницу и беру остатки хлеба.
— Какую еще Аню?! Светкину? Только через мой труп. Она нигде не работает, учится на какого-то менеджера, ее полностью мать содержит. Нам такая невестка не нужна!
— Правильно, а я нужна была, — горько усмехаюсь. — Извините, Мария Николаевна, но больше так не получится. Я бы простила Диму за его нежелание найти работу, но измену не могу простить.
— Правильно, какие мы гордые. Подумаешь, погулял мальчик один раз. Куда ты пойдешь с ребенком одна? У тебя в Москве никого кроме нас нет.
— Найдутся добрые люди.
— Не позволю! — кричит свекровь, вставая в кухонном проеме. — Одна иди, а ребенка забрать не дам. Это мой внук. Сама будешь по улицам таскаться и мальчишку с собой? Заберешь внука, Дима в полицию заявит. Как ты думаешь, на чьей стороне будет закон?
— Какая вы… — не нахожу слов, чтобы ответить достойно. — Дайте пройти, Максим кушать хочет.
— Иди, но так и знай, внука у меня не заберешь! — отодвигается в сторону свекровь, а я молча прохожу мимо.
Сын делает уроки и при виде еды сразу убирает тетради в сторону. Смотрю, как он ест, присев на детскую кровать, и слезы на глаза наворачиваются. Я не знаю, что мне делать. Жить с мужем дальше после измены? Закрыть глаза на его будущие похождения, на чужого ребенка? В кого я тогда превращусь? Буду по-прежнему все тащить на себе, содержать изменщика с его пассией?
Тут я горько усмехаюсь. Содержать! Моя зарплата вряд ли позволит нам с Максимом снимать комнату и оплачивать все нужное. А если Дима подаст в суд, то ребенка оставят с ним. Но что же делать?
Глава 5
— Вам не кажется, что ваш сын слишком долго на собеседовании? — захожу в кухню, где Мария Николаевна уже ставит на пол под старое теплое одеяло последнюю банку с огурцами.
— А что такого? Работа серьезная, спрашивают, скорее всего, много…
— Какая серьезная? Куда он пошел на собеседование? — пытаюсь добиться ответа от свекрови.
— Я не знаю, но Дима ищет только ту работу, где нужно прежде всего мозгами своими работать, — огрызается свекровь. — Ты, прежде чем сидеть и ждать своего мужа, лучше бы мне помогла. Огурцы и помидоры будешь зимой есть?
— Ваши уже нет, — выхожу из кухни и иду в прихожую.
Снимаю с вешалки легкий плащ и беру сумку. Ноги в кроссовки, а сама машинально вспоминаю туфельки Анны. Н-да, может, Дима прав, и я давно его уже не волную как женщина? Тут же бросаю взгляд в зеркало, отмечая тени под большими красивыми глазами, волосы, которые давно нужно оттенить, и растрёпанный пучок на затылке. Вынимаю заколку, распуская волосы длиной до плеч. Мне всего двадцать восемь лет, а превращаю себя в какую-то затасканную жизнью и проблемами бабу. Разве так можно? Жить и тащить на себе других, забывая о себе. Может, и хорошо, что так случилось? Лучше раньше понять, что я медленно падаю в яму, из которой уже не выберусь, чем не замечать ничего.
— Мам, ты куда? — выглядывает из комнаты Макс.
— Скоро вернусь, делай уроки.
Выхожу за дверь и спускаюсь на третий этаж, стучусь в квартиру Анны. Долго никто не открывает. Но я надавливаю на звонок как ненормальная.
— Чего надо? — выглядывает соседка, запахивая на себе красивый шелковый халат.
Невольно рассматриваю любовницу своего мужа. Молодая, да, я в двадцать один год красивее была. Анна полнее, грудастее, и это она еще не рожала. После, скорее всего, будет как ее мать, слишком полная. Отмечаю с какой-то радостью в душе, что я такой не буду никогда. Моя мама миниатюрная, невысокая, стройная даже в свои пятьдесят лет. Я на нее похожа, потолстеть мне не грозит. Тем более работая на износ, какой тут лишний вес?
— Дима у тебя? — сразу вижу, что вопрос лишний, его туфли стоят у двери. — Позови его.