- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Странная покупка
Я налила кофе и села на кухне, подобрав под себя ноги в толстых белых носках. На улице второй день шел холодный дождь, сбрасывая листву, засыпали деревья, обнажая серый скелет. Осень. Иногда прекрасная с чудесной погодой, солнечная и золотая, с вкраплениями красного и зеленого. А иногда такая, серая, безликая, умирающая, как моя жизнь.
Нет, в моей жизни все было отлично. Я работала преподавателем в школе искусств, учила детей и взрослых рисовать. Мои руки каждый день держали краски и пахли скипидаром, а под ногтями часто скапливались кусочки всех цветов радуги. У меня была мама, отец умер, жила я одна в своей квартире, в Москве. О чем еще можно мечтать? Но…
Меня вчера уволили. Не скажу, что это было неожиданно. Давно ходили слухи, что школу закроют, нет финансирования. После того, как мир накрыла эта пандемия, школа еще какое-то время продержалась на онлайн уроках. Ученики вначале оплачивали занятия, потом стали пропадать и вот, мы все оказались за бортом. Я тоже теперь осталась без работы.
В моей личной жизни также наступила осень. Мой любимый мужчина не появлялся уже почти неделю, а на мои два звонка даже не ответил, сбрасывая. Телефон молчал, почта была пуста, сообщений тоже не было. Я конечно ожидала такой развязки, кто в двадцать шесть лет находит свое счастье и живет отлично? Ну явно не я. Завтра у меня день рождения, мне не с кем его отметить. У меня есть одна подруга, с которой мы вместе работали в школе искусств, но вести ее куда-то в кафе или пригласить домой? Экономия… В мою жизнь вошло это слово, чуждое мне по своему образу. Я не была транжирой, но мы получали хорошую зарплату, и я уже отвыкла экономить.
Нет, кое-какие запасы есть, благо еще жилье свое. У подруги хуже, съёмная квартира и муж без работы. У меня нет ни мужа, ни детей. В такой момент думаешь, что это благо, а с другой стороны, муж бы работал, хоть какая-то поддержка.
Я тяжело вздохнула и ополоснула чашку из-под кофе, прошла в комнату. Что делать? Искать работу-не хочу, смотреть телевизор-тоже. Как ни странно звучит, мне хотелось писать, рисовать, малевать, что-нибудь, такое же мрачное и серое. Я каждый день держала в руках краски и кисти, но это не то. Хотелось что-нибудь написать для себя, что, я не знаю.
Я потянулась к папке с белыми листами и достала карандаш. Что бы нарисовать? Руки быстро набросали рисунок серого скелета дерева без листьев, что я видела в свое окно. Рядом расположились тени такого же неба. Мрачно, пусто, мертво, не то. Я встала с дивана в гостиной и подошла к столику, выдвигая ящики один за другим, где-то тут была акварель. Наконец, я нашла старую коробку и открыла первый тюбик с зеленой краской. Посыпались мелкие кусочки, краска намертво засохла и это у меня, у художника?!
Перебрала один за другим всю коробку, красок нет, все в мусорное ведро. Опустилась рядом со столом на пол и тихо заплакала. Что я делаю не так, почему все так плохо? Слезы текли горячими ручьями, казалось они копились целую вечность, чтобы вырваться на волю именно сегодня. Я проплакала долго и остановилась только тогда, когда нечем стало дышать. У меня есть одна особенность, может и у всех так, когда я плачу, намертво забивается нос. Приходится дышать ртом, искать капли для носа и плач сам собой проходит. Вот и сейчас пришлось встать пойти в ванную, умыться и достать из аптечки капли. Нос задышал, я успокоилась. Мелочь, а помогло.
Придется ехать за красками. Хорошая возможность провести день вне дома. Я не хотела выходить на улицу, где была мерзкая погода, дождь, видеть людей. Смотреть, как они равнодушно скользят по тебе взглядом. Иногда мне казалось, упади я сейчас, начни, например, задыхаться или сломаю ногу, все просто пройдут мимо, даже не заметят. В метро хуже всего: все спешат, толкаются, жмутся к тебе, нарушая твою защиту, твое пространство.
Я не люблю метро. Да удобно, не спорю, но, если есть возможность туда не спускаться, я всегда ею воспользуюсь. Сейчас такой возможности не было. Туда, куда я собиралась, был путь только на метро, благо станция Свиблово видна из моих окон. Конечно кто-то скажет, сейчас на каждом углу магазины, что торгуют красками, кистями и карандашами. Это не то. Художник должен быть в атмосфере творчества, картин. Можно еще заказать через интернет, но нет. Мне нужно потрогать, понюхать, перебирать тюбики и провести пальцем по шелку кистей.
Я натянула джинсы, серую водолазку, на ноги ботинки на шнуровке и рука привычно потянулась к серо-зеленой куртке-плащу. Но опустилась. Хотелось чего-то яркого, чтобы внести пятно в мрачную осень. Прошла и достала из шкафа ярко-красную куртку, я ее так и не надела ни разу. Что-то нашло на меня весной, захотелось и купила, но так и не осмелилась надеть. Теперь я с удовольствием влезла в мягкую короткую куртку и вышла из дома. Конечно, зачем мне зонтик, я же непромокаемая! Быстро добежала до метро и спустилась в его жаждущий рот, что поглощал толпы людей каждый день.
Выход из метро проверил меня на прочность, а колючий с ветром дождь на желание двигаться дальше. Многие художественные рынки ушли под крышу. Летом выползали на улицу, но сейчас я даже порадовалась, нырнув в гостеприимную дверь вернисажа. Внутри было тепло, картины стояли, начиная от самого входа, но мне они были не нужны, обычная мазня для туристов: цветы, березы, кувшины с яблоками.
Я прошла далеко в глубь, озираясь по сторонам и отыскивая нужный мне павильон.
– Не меня ли ищешь, девонька? – раздался голос рядом, и я оглянулась, увидела старика, что сидел на стуле, рядом с выставленными полотнами. Около него был лоток, на котором ничего не было, кроме нескольких тюбиков краски.
– Думаю, нет, – вежливо ответила я, пытаясь отправиться дальше на поиски.
– Купи краску, – вдруг попросил старый – всего десять рублей тюбик.
– Да ты что, сейчас и цен то таких нет, – засмеялась я, однако подходя к лотку. На нем лежало пять тюбиков: серый, зеленый, желтый, синий и красный.
– Мне эти цвета не нужны, – ответила я, собираясь отойти.
– Купи, последние остались, пятьдесят рублей, недорого, – продолжил старик, уговаривая меня. Я подошла, открыла один с серой краской, понюхала, мазнула по руке, цвет насыщенный, густой, масло.
– Мне не нужно масло,
– Возьми, за такие деньги не найдешь, – продолжал старик. Верно, за десять рублей тюбик масла не купишь.
– Но если мне оно не нужно, зачем покупать? – спросила я
– Купи говорю, – вдруг строго сказал старик и мои руки сами потянулись к карману, где лежало несколько купюр. Я вынула и дала старику сотню, он сложил тюбики в пакет, забыв про сдачу и передал мне.
– Счастья тебе, девонька, пользуйся, – и я пошла оттуда, крепко держа пакет в руках. Только в метро вспомнила, что так и не купила то, зачем поехала. Ну значит не судьба, доберусь завтра. В пакете лежали ненужные мне краски, а сама я снова впала в раздумья. Странный старик, странная цена, странные краски.
ГЛАВА 2. Нарисовала…
Зацепись за меня, держись!
Отпусти меня, не покидай!
Просто руками меня коснись!
Люби, прости, вспоминай…
Дома я не сразу достала купленные краски. Просто сунула пакет на столик в прихожей и прошла на кухню. Желудок жил своей жизнью, требуя пропущенный завтрак. Яйца упали на разогретую сковороду, образуя белую гладь с желтым шаром внутри. Немного зеленого лука, пятно красных кусочков перца. Яичница готова. Сверху желтый лепесток сыра. Художник он и в Африке художник, к чему-то подумала я, уплетая мой завтрак-ужин и включая телевизор.
Новости, как обычно «радовали». В торговые центры по промокоду, я не хожу туда, рестораны и фаст-фуды тоже – аналогично. Везде маски и так ношу одну уже год с лишним. Удалось купить белую, тряпичную, стираю теперь в белизне, отбеливаю. «Рейтинг больных» зашкаливал, умерших тоже.
Полгода мы работали дома и мне это нравилось, вели уроки он-лайн и получали зарплату, которую некуда было тратить, все закрыто. Я была занята под завязку, иногда мой завтрак был в обед, а ужин уже в полночь. Вставала я в одиннадцать и вела свой первый урок в пижамных штанах и белой блузке. На ногах мохнатые розовые тапки с помпонами.
В ноутбуке ученики видели меня строгую в очках, одетую как обычно, но один раз спалилась, перед одним: не выключила связь встала из-за стола сверкая нижней частью в пижаме с покемонами. Хорошо, что ученик был с юмором, показал в ответ мне свои боксеры с человеком-пауком. Мы посмеялись и забыли.
Сейчас все изменилось, многие отсеялись, искусство отошло на второй план. Появились он-лайн экскурсии, галереи с посещением по интернету. У меня соседка каждый день с двенадцати до трех дня путешествует по миру, есть такое по интернету. В это время она недоступна для всех, слушает рассказы интернет-экскурсовода, вчера у нее была Португалия, сегодня Амстердам, о чем она сообщила мне, пока я открывала свою дверь. Я не против, даже за. Ей семьдесят лет, пусть развлекается.
Я выключила телевизор, за окном быстро темнело и вспомнила про краски. Вставила свежий лист в деревянный мольберт и принесла из прихожей тюбики. Что нарисовать? Свет ушел, деревья за окном уже не видны. Что?
Рука сама потянулась к серой краске и выдавила ее на палитру, макнув кисть в скипидар и краску, лег первый мазок. Через час на меня смотрело суровое лицо мужчины, отложив лист, я вставила новый и вскоре появился образ этакого щеголя, в сером камзоле и с высоким белым воротником. Темно-русые волосы забраны в хвост сзади, глаза сверкают зеленым, упрямый твердый подбородок и взгляд: жесткий и сердитый. Я и сама не понимала, что нарисовали руки, но красив черт, очень красив и выглядит как живой. Помнят значит руки, как рисовать, передать и вселить жизнь в картину. Ради смеха смешала красную и желтую краску, добавив длинное пушистое перо к синему берету мужчины и захихикала, вот уж совсем не серьезно!
Спать я легла в гостиной, за полночь, вглядываясь в свой рисунок, что оставила сохнуть на мольберте. Мужчина казалось, был живым, смотрел на меня сердито и с каким-то любопытством. Красивый, мощный, грозный. И это что, мой идеал? Я нарисовала себе свою мечту, свой образ? Я уткнулась в подушку, тихо смеясь. Вот уж поистине женщина – смех и слезы в одном флаконе. С этими мыслями я и провалилась в свой сон, без сновидений.
В полночь рисунок засветился мягким голубым светом, обводя тонкой полоской контур лица мужчины, глаза, крепкие руки, что лежали на рукоятке меча, с вставленным изумрудом и затем все погасло. Рисунок снова был обычным, просто лист с образом могучего воина.
ГЛАВА 3. Южная часть Англии, графство Торгина. 1096 год
Рыцарь соскочил с коня на ходу и звякнув посеребренными доспехами твердо ступая, направился по широкой каменной лестнице в замок. Двери перед ним распахнулись, и Лайон прошел по коридору, стремительно зашел в приемный зал. В гигантском очаге горели целые бревна. На каменных стенах висели вышитые матерью гобелены с эмблемой графства, черный лев. На некотором расстоянии от жара очага стояло несколько стульев, на которых расположились рыцари, все в кольчугах и плащах с гербом.
– Брат! – крикнул один из рыцарей и все встали, учтиво поклонившись.
– Как это произошло? – гневно спросил Лайон – отец не мог погибнуть просто так, меня не было всего два дня!
– Граф упал с лошади и свернул шею, на это не нужно два дня! – сказал Брайн, старший после Лайона.
– Кто с ним был рядом?
– Как обычно, несколько рыцарей и Кардон.
– Кардон? Наш сосед? А он, что тут делал? – удивленно спросил Лайон.
– Кардон приехал свататься к нашей сестре, – ответил Брайн
– Отец согласился?
– Не успел, – сказал входящий в зал Кардон – теперь это право за тобой, Лайон граф Торгин – поклонился Кардан и все остальные тоже склонили головы, признавая Лайона следующим владельцем замка и земель после смерти своего отца.
– Я ничего не имею против тебя, Кардон, но хотел бы сначала поговорить с Гвен.
– Конечно, Лайон, – согласился Кардон и отошел в сторону. Лайон посмотрел на возможно будущего мужа своей единственной сестры и нахмурился, что-то в этом графе не нравилось Лайону. Объяснить причину он не мог, но чутье его редко подводило. Вот и сейчас, смерть отца выглядела слишком подозрительной. Всегда уверенно держался в седле, проводил там дни и ночи в постоянных походах, старый граф просто не мог упасть и так глупо погибнуть.
– Лайон, – вперед выступил один из рыцарей отца, бравый воин уже в годах – тебе нужно ехать к суверену и подтверждать свое право на феод. Ты должен получить инвеституру, мой мальчик.
– Хорошо, Миган, я сделаю это сразу после похорон. Надеюсь, вы не успели за эти два дня и похоронить моего отца? – воины хмыкнули и вернулись к своим стульям у очага. Кардон снова подошел к Лайону и отвел немного в сторону.
– Лайон, мы разговаривали с твои отцом по поводу Гвен, обговаривали ее приданное. Участок земли, что граничит с моим с востока у реки.
– Кардон, я ничего не могу решать, пока не просмотрю бумаги и не подтвержу свое владение землей. После, я дам тебе свой ответ.
– Хорошо, – ответил Кардон и поклонившись вышел из зала. К Лайону подошел Брайн.
– Что хотел? – кивнул брат в сторону ушедшего.
– Земли к востоку у реки, в приданное Гвен, – угрюмо ответил Лайон, снимая с себя пояс с тяжелым мечом и передавая в руки подбежавшему оруженосцу
– Оповести всех ленников, что после похорон я приму их клятву новому графу, – Брайн кивнул.
– Где лежит отец?
– Пока в своих покоях, мать тоже там с ним, не отходит два дня. Поговори с ней, пусть поспит немного, – Лайон кивнул и похлопав брата по плечу, направился в верх по лестнице в комнату отца. Но не успел подняться и треть пути, как его отвлек шум в зале. Лайон снова спустился в зал с удивлением увидел, как туда втащили высокую девицу, закутанную в серый кожаный плащ. – Ведьму поймали, мой господин, – сказал один из рыцарей и ведьма пнула его пяткой под колено.
– Я уже сказала вам, что я не ведьма! – закричала девица на каком-то частично понятном языке и замахнулась острым локтем в защищенное кольчугой живот рыцаря, но подумала и опустила руку. Сама ведьма была грязна, будто валялась в канаве, черные волосы спутанными прядями висели почти до талии, ноги и руки по колено в грязи и лицо сверкало только чистыми синими глазами.
– А это что?! – крикнул рыцарь, потирая пострадавшую ногу и схватив ведьму за руку толкнул к графу, выставив вперед тонкую руку с черным браслетом.
– Вот, смотри мой господин, – рыцарь ткнул грязным пальцем в черный круг и там появились какие-то символы с мигающими в середине точками.
– Что за … – начал было Лайон, но остановился.
– Вот и я говорю, ведьма!
– Это смарт-браслет, придурок, – сказала снова непонятные слова девица, отдергивая руку и поправляя плащ.
– Снимите с нее плащ,– приказал Лайон и несмотря на брыкающуюся ведьму рыцари сдернули с нее укрытие. Под ним у девицы была странная ночная сорочка до середины бедра и мужские короткие панталоны в каких-то желтых пятнах.
– Это пижама, древние люди, – сказала девица, и Лайон присмотрелся к ней внимательнее. Он ничего не понимал почти из того, что она говорила, но какие-то слова проскальзывали: ведьма, я ведьма, смотри, как говорю.
– Заприте ее в моих покоях, я скоро вернусь, – поморщившись, отдал приказ граф и снова пошел в комнату к отцу. Рыцари подхватили ведьму и потащили вслед за графом, по всему замку разнеслись ее ругательства, многие из слов были непонятны Лайону и он слегка улыбнулся, но быстро стер улыбку, открывая дверь в покои отца.
Тело отца лежало на кровати с монетами на глазах и уже одетое в парадную одежду графа. Мать встала при появлении старшего сына, и Лайон подошел к ней, приобняв за хрупкие плечи.
– Что ты думаешь обо всем этом, мама? – спросил Лайон, глядя на то, как изменился отец. Казалось, перед сыном лежала сухая и безжизненная оболочка, все, что осталось после могучего воина.
– Я не думаю, сын мой, – ответила мать и снова села в стоявшее рядом кресло. Лайон пододвинул поближе другой и сел, не отрывая взгляда от лица покойного.
– Отец всегда был хорошим наездником и конь его уже в годах, а не какой-то молодой дичок. Почему он упал с коня и свернул шею?
– Возможно, что-то напугало коня? – сказала мать, подтвердив слова Брайна.
– Возможно, – сказал Лайон и они замолчали. Первой заговорила мать:
– Тебе нужно ехать сразу после похорон, Лайон, – время сейчас неспокойное, нужно как можно быстрее подтвердить свои права на землю.
– Да, Миган уже сказал мне, не переживай, я сразу уеду. После похорон, – мать кивнула, и Лайон еще немного посидел с ней, пока не пришла служанка. Оставив женщин одних, Лайон прошел в свою комнату, и тихо закрыв за собой дверь, уже начал расстегивать кожаный пояс, когда в голову ему полетел кувшин с мыльным маслом. Только реакция рыцаря спасла Лайона от здоровенной шишки на лбу. Кувшин ударился о каменную стену, а Лайон успел уклониться теперь уже от тяжелого кубка.
– Что за… – начал было рыцарь, когда в лоб ему ударился его старый сапог. Наконец рыцарь метнулся к метателю вещей и схватил это чумазое создание за руки, заломил за спину и пригнул к полу. И тут же вспомнил этот запах навоза и грязи. Он совсем забыл про ведьму, что велел запереть в своей комнате.
– А ну отпусти меня, дикий варвар, осел гербованный, – ругалась ведьма, пока Лайон прижав ее своей ногой к полу, упираясь коленом в спину, завязывал ремнем ей руки. Затем рывком поставил девицу на ноги, та зашаталась, падая, но рыцарь подхватил ее и снова поставил. На чумазом лице сверкали ярко-синие глаза, это пожалуй все, что было чистого в девице. Сквозь порванную сорочку выглядывала упругая грудь, и Лайон заинтересованно заглянул туда. Ведьма ловко извернулась и боднула графа в грудь, вышибая воздух.
– Да кто ты такая?! – заорал Лайон.
– А кто ты такой?! – закричала ведьма, и они уставились друг на друга, сверкая гневно глазами.
ГЛАВА 4. Варвары
Проснулась я от того, что очень сильно замерзла, зуб на зуб не попадал. Открыла глаза и снова закрыла. Потом открыла один и распахнула оба уже на всю возможную ширь. Лес, дуб, трава, на моей руке сидела маленькая зеленая ящерица и лупилась на меня круглыми глазами. Визг, который я издала, когда вскакивала, осыпал половину листвы с огромного, старого дуба. Я вскочила на ноги и чувствуя, что теряю опору, замахала руками упала, покатившись куда-то вниз. Крик застыл в моем горле, в рот набилась земля и сухие листья, а я прокатившись по склону врезалась в забор, проломила его и с хлюпом шмякнулась в вонючую жижу. Навоз! Этот запах я узнаю, даже если не жила никогда в деревне, откуда я его вообще знаю?!
Опираясь руками в вонючую смесь соломы и э-э, самой этой субстанции, я встала на колени, а потом на ноги. Босые ноги заскользили, руки замахали, и я снова упала, только теперь на спину. Тошнота подкатила к горлу, но я сплюнула кусок земли и перевернувшись на четвереньки, поползла к развалившемуся гнилому забору.
Выползая на чистую траву, я остановилась, пытаясь отдышаться, но все было бесполезно. Вонь была вокруг меня и на мне. Здесь я уже попыталась встать, хватая руками шаткие доски и огляделась. С одной стороны сарай, с другой, я так понимаю конюшня, сарай для животных, что там еще из этого набора. Осторожно сделав шаг, я проверила целостность ног и рук, вроде все на месте. Снова подавила рвотный рефлекс и пошла в сторону от этого ужасного места.
Немного пройдя, я вышла на тропинку, что огибала сарай и увидела деревянную кадку с водой. Ковыляя, подбежала к ней и нервно торопясь стала смывать с себя эту ароматную массу. Потом недолго думая, залезла вся и несмотря на то, что вода была ужасно ледяной засела там, пытаясь отмыть хотя бы руки. Здесь меня и нашел один из моих захватчиков. Он вышел к сараю и уставился на меня, сидящую в бочке и ничего плохого никому не делающую.
Он зачем-то перекрестился и убежал. Я пожала плечами и стала выбираться, отмыться мне не особо удалось, но запах чуть уменьшился, стало не так противно. Вода в бочке стала коричневой, с пучками соломы. Шлепая босыми ногами по земле, я прошла дальше, где и наткнулась уже на троих мужиков. Все как один в каких-то куртках мехом наружу, кожаных штанах с завязками по бокам и тыкающих в меня деревянными вилами.
– Люди дорогие, помогите, я не знаю, как я здесь оказалась, но войдите в мое положение и все мне объясните, – заголосила я. Но те стояли и смотрели на меня, как на какую-то нечисть. Мне пришлось повторить свои слова, но реакция была прежней. Вскоре мне это все надоело, и я двинулась на них, игнорируя вилы, ну не убью они меня в конце-то концов! Но те и не думали отступать, а как-то разом кинулись на меня, что я даже не успела среагировать, быстро повязали и уткнули носом в землю. Вот тут я и услышала их речь, почти непонятный мне язык: смесь английского и немецкого. Некоторые слова я не могла разобрать, но часть поняла отчетливо «sorceress» ( ведьма).
" Какая я вам ведьма!" хотелось крикнуть мне, но меня резко поставили на ноги, затем взвалили на плечо и понесли, замотав в какой-то серый плащ. Я видела только ноги того, кто меня нес в какой-то непонятной обуви, ботинки сверху замотанные кожей, или кожа с надетыми поверх ботинками. Потом я увидела копыта лошади, и все завертелось перед глазами и из глаз посыпались искры, когда я ударилась головой о круп коня. Эти странные люди разговаривали между собой и я поняла только слова: Эрл, граф, дом и снова ведьма.
А затем лошадь тронулась и тут я испытала все круги ада. Каждый шаг коня отдавался в моем животе, и казалось все лопатки, а подо мной были именно лопатки, сейчас раздавят мне мои кишки. Но потом лошадь пустили вскачь и тут я уже ни о чем не думала, только как бы не упасть под эти мелькающие перед носом копыта. Казалось, я взлетала над спиной лошади и приземлялась, чтобы снова взлететь, так что когда копыта застучали по камням, я уже была на грани потери сознания.
Меня снова поволокли, больно ударяя о косяки и стены и затащили в какой-то зал, где было полно таких же диких варваров с немытыми космами и все как один в железных доспехах. Ко мне подошел один из них, пытаясь рассмотреть что-то. Затем плюнул мне под ноги, за что я лягнула его в колено. Мужик закряхтел и замахнулся на меня рукой, но тут появился другой. Мне новый мужчина показался смутно знакомым, но где я его видела не могла вспомнить.
Высокий, широкоплечий, красивый, с гневным взглядом необычно зеленых глаз и сердито поджатыми губами. В зале все притихли и стоявший рядом со мной назвал меня снова ведьмой. Мне стало это все надоедать, и я сердито ответила, что не ведьма я. Тогда меня схватили за руку и потянули к этому красавцу, что смотрел на меня, как на досадную помеху. Красавец сказал, чтобы меня где-то заперли, и ушел. Довольные варвары потащили меня по лестнице вверх и втолкнули в комнату. В двери повернулся ключ и я осталась одна. Несколько долгих минут я кричала и пинала ногами дверь, но потом выдохлась и огляделась.
Комната была большой с узкими окнами, что были закрыты непонятным материалом, будто прозрачная натянутая кожа. В стене огромный камин, куда я могла войти полностью. На дощатом полу ковер, с выцветшим рисунком. У стены стояла огромная кровать, покрытая шкурами. Около окна дубовый стол и скамья. «Не богато, но и не убого» подумала я, направляясь к столу и сундуку. Надо найти себе какую-нибудь одежду, моя мокрая пижама с покемонами еще не высохла, и мне по прежнему было холодно.
Сундук был забит каким-то тряпьем, и я выбрала из этой кучи серую тунику с вышивкой по рукавам и низу. Кстати сказать, вышивка очень искусная, ровная и гладкая. Я немного по любовалась ею и сняла мокрую пижаму, закинув ее в угол. Натянув на себя рубаху, что спускалась ниже колен, продолжила свои исследования. Так, стол, бумаги, главное понять, где я и что тут происходит. У меня была единственная версия, что кто-то, не знаю кто, устроил мне такой розыгрыш в мое день рождения. Ну, знаете, сейчас бывают такие реалити-шоу, а потом «вас снимает скрытая камера» и ты стоишь и хлопаешь глазами. На всякий случай я заправила за ухо мокрую прядь и попыталась руками разгладить спутанные волосы.