С негодяем интересней

Глава 5

Утро не задалось. Сначала истошно орал кот. Потом, моя мама занялась стиркой и бесконечными походами с тряпками на балкон. И все это под заунывную музыку с диска «Одинокий пастух». Кто, спрашивается, слушает эту дрянь? И вообще, то, что мама оказалась дома омрачает моё настроение. Сейчас обязательно привяжется к чему-нибудь. Всё еще лёжа в кровати, я перевернулась на спину и подумала, как было бы хорошо поступить в другом городе. Осталась неделя до начала учёбы, и мне уже не терпится узнать, какие будут предметы. Последние летние деньки радовали и в планах на сегодня, сходить покупаться в фонтанах. Нельзя? Конечно, нельзя, но, если быстро, то никто и не узнает. Хотя, можно придумать кое-что поинтереснее простого купания.

Звонок домашнего телефона отвлёк меня от крамольных мыслей. Мама что-то бубнила в трубку. Я решила сделать вид, что сплю.

– Вставай, тунеядка, – громкий голос мамы, возник где-то очень близко. Она откинула покрывало, я согнула ноги в коленях, сопротивляясь.

– Я сплю и в воскресенье имею право, – хватаю покрывало и укрываюсь с головой.

– Сходи в магазин, я блинчики испеку, – продолжает стоять мама около кровати.

– А вчера было сложно сразу всё купить, чтоб с утра это выглядело, как приятный сюрприз? – встаю с постели и надеваю джинсы. Забегаю в ванную, провести утренние процедуры. Смотрю на себя в зеркало, чудище. Волосы в разные стороны, зубная паста на губах и опухшие глаза от сна. Плеснув воды в лицо, потёрла его. Перекинула волосы на одну сторону, скорчила сама себе мордочку.

– Что купить? – обуваю шлёпанцы, ну и что, что с джинсами они никак не сочетаются, а мне удобно.

Мама начинает перечислять, заканчивая тогда, когда я уже спускаюсь на третий этаж. И почему все родители делают именно так? То есть по сути тебя отправляют за молоком, но список завершается около домофона со словами и еще…

Далеко идти не хотелось, и я пошла в тот самый магазин, который находится в нашем доме. Открыв дверь, меня ждал действительно сюрприз, в виде голубоглазого незнакомца за прилавком. Это тот самый блондин облитый мной, тот самый парень с лицом ангела. Он вскинул голову, когда я зашла. Выражение лица из нахмуренного, стало удивлённым. Да, ладно, я что из-за того, что пролила на него воду не должна покупать продукты?

– Молоко, ванилин и яйца, – протараторила, не глядя на него. Что-то явно я не запомнила из списка мамы, но, думаю, обойдётся. Он называет сумму и медленно, будто что-то обдумывая, складывает продукты в пакет. Я чувствую себя странно. То ли стесняюсь, то ли просто нервничаю. Удерживает пакет, лезет под прилавок и протягивает мне шоколадку.

– Это зачем? – спрашиваю его.

– Чай попьешь. Новинку привезли, – отдает мне пакет с содержимым. – Тебя эти недоумки обижают?

– Справлюсь, – иду к двери дергаю ее на себя.

– Ты всегда гуляешь во дворе? – громко спрашивает он.

– Ну, бывают и исключения, – поворачиваю голову к нему, ногой удерживая дверь открытой.

– Домашняя девчонка, это хорошо. – тихо проговаривает он. – А домой тебе всегда в девять надо приходить? – с любопытством смотрит на меня.

– Желательно. Во дворе вечно не работает освещение, мало ли кто ночью будет торчать в подъезде. – зачем-то объясняюсь я. – Это допрос? – отвечаю я. Откуда он знает про мой комендантский час? Значит следил. Уже интересно.

– Нет, уточняю. Я буду сегодня до вечера. – Мне тяжело понять поток мыслей парней, они будто с другой планеты. И так как он дальше не продолжает свою речь выхожу из магазина.

Странно все происходит. Два парня решили заговорить со мной практически одновременно. И мне сложно сопоставить яркого брюнета и этого голубоглазого. Две абсолютные противоположности, но, несомненно, красивые и яркие. Хороший мальчик из магазина меня напрягает, не меньше вот такого отморозка как Виталя.

После того, как мама нажарила блинчиков, я немного подобрела. Как всегда, стандартно убравшись, была свободна на все четыре стороны. Но без проповеди, само собой, не обошлось.

– Ты хоть со двора не уходишь? – строго следит за каждым моим движением мама.

– Мам, вот я хоть раз совершила что-то непоправимое? – пытаюсь застегнуть молнию сбоку на сарафане. – Кажется уже пора выйти за пределы прайда? Ты так не думаешь?

– Не ищи приключений, они тебя, итак, сами найдут, – учит меня родительница.

– Мааам, мне восемнадцать лет, а у меня даже парня нет, я домой прихожу раньше первоклассника. Ты о чём вообще? Моя жизнь и приключения две противоположности. – меня бесит, когда она под руку бухтит. – Кстати, можно уже и в полночь приходить, ты не находишь? – надеваю наспех балетки, нещадно стаптывая задники и сматываюсь пока мама не начала придумывать мне еще заданий.

Спустившись вниз, я толкаю подъездную дверь и врезаюсь в Янку. Подруга стоит около подъезда с бутылкой моющего средства в руках.

– Это еще зачем? – спрашиваю у нее.

– Да бабушка попросила купить. – боковым зрением вижу какое-то движение. Поворачиваю голову, на меня уставился незнакомец из магазина. Прям охоту на меня объявил. Преследователь.

Берёмся за руки с подругой, дурная привычка из детства от которой очень сложно избавиться. Яна прячет пластиковую бутылку в сумку, удивительная деталь в моей подруге, которую я все никак не могу взять в толк. Сумки у Яны – это огромные мешки, там запросто сможем спрятаться и мы, они ни к чему не подходят, но она их обожает. Прогулочным шагом идём к скверу, рассказывая обо всем, что накопилось, пока мы не видели друг друга. Доходим до фонтана. Я предлагаю посидеть немного, опустив ноги в воду. Пока эта ворона, рассматривает спортсменов, я лезу в ее сумку и читаю из чего состоит средство для мытья посуды. Жидкость внутри красиво перетекает, открываю бутылку и нюхаю, написано, что апельсин с мятой, а на деле сплошная химия. Ставлю ее на край мраморного ограждения и толкаю Яну в бок.

– Эй, ты чего там увидела? Шею свернёшь, – смеюсь над её позой.

– Слушай, а это не твой поклонник из магазина? – я оборачиваюсь, принимая позу, вывернувшейся змеи. – Стоит там в сторонке около полиции как каторжник с несчастным лицом.

– Где? Я не вижу. Блин, – смахиваю открытую бутылку с моющим в фонтан, и она плывет ближе к центру. Приглядываюсь к зарождающимся пузырькам. – Пошли отсюда, и быстрее, – выскакиваю из фонтана, мокрые ноги обуваю в балетки. А фонтан уже активно начинает пениться. Пузыри, такие обалденно большие, все стоящие в сквере начинают фотографировать. А я улыбаюсь, зрелище завораживающее, спонтанная проделка радует, пока не замечаю, мужчину в форме, надо точно удирать.

– Эй, а ну-ка, стой. Кому говорят? – мужчина бежит за нами, а мы со всех ног несёмся мимо двух парней наблюдающий за нами.

– Ну емае! Илонка, эти там стоят как остолопы. Если сдадут, моя бабушка не переживет. – ее отдышка однажды даст на сердце, надо бы сказать чтоб меньше ела мучное.

– Если попытаются сдать место где мы живем, надо будет взять их магазин и всех кто там находится в заложники. – шучу я. – Быстрей давай.

Я истерически смеюсь, Янка еле дышит. Забегаем за угол, ещё немного и светофор.

– Ты специально что ли вылила? Как та история с пакетами. – дуется подруга.

– Делать мне нечего, с пакетами шутка была, месть блюдо холодное. А здесь неаккуратность. Зато, не хуже твоих спортсменов пробежались, – падаю на лавочку около дома, пытаясь отдышаться. – Пузыри будут красивые всю ночь. Вот бы посмотреть на них позже.

– Красавчик этот блондинистый подумает, что ты идиотка, – сдувает чёлку с глаз, и кладёт голову на мои колени. – Такой весь правильный, накрахмаленный. О таком же ты мечтаешь?

Мне даже не хочется отвечать на ее высказывание.

– Какой тип парней тебе нравится? Такие как Глеб, я понимаю не в твоем вкусе, верно? А кто тогда? Нечто тягучее и амёбное? Заучки? – перебирает мои волосы.

– Откуда такие выводы? – откашливаюсь, давненько я не бегала так.

– Сексуальный Виталик – «не подходит», Выпендристый Глеб – «фу», Офигенно красивый блондин, ты его вообще оставила без ответа, пытаюсь понять кого ты ждешь? – она переворачивается приподнявшись выше.

– Ну, как сказать, я думаю, в парне должен быть какой-то стержень. Он должен быть спокойным и уверенным в себе. Без вредных привычек. Чтобы любил меня и уважал. Я не хочу встречаться с придурком, который себя любит больше, чем меня, – задумчиво произношу. – Как за каменной стеной, знаешь такое?

– А, ты не думаешь, что это пагубное влияние романов и таких парней не существует? – смотрит на меня. – Даже в яблоке есть черви, и считаются самыми качественными без химии.

– Возможно, но в таком случае я лучше буду одна. Хочу, чтобы мне было комфортно. Я не приемлю грубости и избиений. Пьянок и толпы в квартире. Дом – это дом. Уют и место, где ты защищён от всего мира. А мужчина рядом с тобой, это твоя вторая половинка. Надёжная и заботливая.

Я, правда, считаю именно так, если ты смотришь на человека и видишь его отклик, его душу. То ты всегда будешь рядом с ним.

– Жуть какая. А я хочу плохого парня, чтоб он мотал мои нервы, и я с ума сходила. От ревности, страсти. Чтоб на одном дыхании, – вздыхает она. – Ещё хочу похудеть и похорошеть. Оглядываю её скептически цокнув.

– Ты и так красивая, и вес тебя не портит. Ты хочешь быть тощей, как все эти модели? Ходячий скелет. Я сколько смотрю на них, мне всегда хочется накормить и пожалеть. Кожу их видела, она же как бумага на вид, – возмущаюсь.

– Да, и их хочется защищать! – противоречит она, намекая на меня.

– Их боишься не убить даже взглядом. Мне лично комфортно в моём весе. – оттягиваю свою кожу на боках. – Смотри, у тебя ведь талия есть. А они плоские и прямые, как доски.

– Девочки, идите кушать, – кричит моя мама с балкона. – Я пирожки испекла.

– С чем? – в один голос кричим мы с Яной задирая голову.

– С картошкой. Давайте, поднимайтесь, – и исчезает из вида.

– Вот! Видишь! А ты говоришь хочу быть худой…Пошли пирожки лопать. Модель, – тяну её с лавочки. – Кроме того, представь, как им хочется постоянно съесть чего-нибудь вкусного. Да, они тебе завидуют. Пока они там перебирают своими ногами-палками, ты тут вся такая румяная и красивая. Пошли уже.

– Я тебя ненавижу, ты самая ужасная подруга. Ты знаешь об этом?

– Жизнь покажет кто плохой, а кто хороший, – парирую, пока заходим в подъезд.

Я иду впереди, а она меня подталкивает в спину и смеётся, когда я отталкиваюсь назад, как бы падая. Остановить бы этот момент, последние деньки перед университетом. Моменты, когда ты становишься взрослым сам того не желая отчаянно противясь. Я молчу о ее желании встретить плохого парня, кто же о них пусть и в тайне, не мечтает.

Глава 6

До занятий в университете остаётся совсем немного, я даже не успела сообразить, как так быстро пролетело время. Во дворе уже давно никто не появлялся, все куда-то дружно подевались. Время романтических флюидов пронеслось и вместо сирени мы уже успели поглотать тополиный пух и задуть абсолютно все одуванчики. Сухой ветер, красивый загар с полосками от лифчика и вечно обветренное лицо, вот к чему мы пришли.

Яна была занята походами по магазинам, покупая себе обновки. Я день за днём читала всё, что попадалось под руку. Будь то роман или простой журнал. Мне однозначно было скучно. Парень из магазина не появлялся, да и я не заходила туда. Виталий, наверное, намеренно избегал встреч со мной, если раньше он проезжал мимо моего подъезда на мотоцикле, и ставил его напротив балкона, то теперь обходил его окольными путями. Не хватало этого бешенного рева по утрам, привыкла к нему. Было грустно и скучно, одиночество топило меня в своей грусти. Мама раньше вернулась с работы и суетилась так, будто нагрянут гости.

– Мам, мы кого-то ждём? – отрываюсь от книги и внимательно наблюдаю, как она красится.

– Папа твой придёт, с минуты на минуту. – отвечает она.

Вот уж чего я не ожидала, так этого. Моё сердце на миг остановилось, а потом стало биться в два раза быстрей. Какого черта ему тут надо? Пропустил мой день рождения, не появлялся год и тут опять хочет прийти. Новость, конечно, так себе, и радоваться особо нечему.

– Зачем ты его позвала? Я не хочу его видеть, – начинаю злиться. С силой закрываю книгу и встаю, с намерением уйти из дома.

– Илона, он просто хочет увидеть тебя. Поздравить с поступлением в университет, пусть и с бесплатным тебя подвинули. Будь воспитанной, прости ты его за ошибки. – мама смотрит на меня умоляющим взглядом, а во мне всё кипит.

– Я, пожалуй, прогуляюсь, а потом обязательно вернусь, – оставляю за собой последнее слово и выхожу.

На улице начинается летний дождик. Я иду по мокрому асфальту, подальше от своего подъезда и любого места, где могу внезапно столкнуться с ним. Когда именно я начала его ненавидеть? Как он мог стать для меня чужим? Почему даже этот грёбанный бесплатный вариант обучения был отобран у меня человеком из многодетной семьи? Что мне мало напоминания об отце? Я считала своего отца предателем, человеком, который изменил своей любимой с ее лучшей подругой. До последнего, не признававшегося в беременности любовницы и морочившего голову моей маме. Он устроил свою семью в нашей малосемейке, и забыл обо мне. Должна ли я его теперь любить? Уважать? Ни за что.

Сверху лилось что-то отдаленно напоминающее плевки через сито, и не дождь будто вовсе. Убрав руки за спину, я была отдаленно похожа на важного аиста, вышагивающего по нашему двору. Но гораздо больше меня нервировала предстоящая встреча. Почему у меня нет друзей, людей кто вытащит меня из этой клоаки. Пригласят куда-нибудь. Когда моя жизнь наполнится приятными событиями?

– У тебя такой вид, словно ты планируешь массовое убийство, особо изощренным способом. – поднимаю голову и встречаюсь с синими глазами «хорошего парня».

– У тебя богатое воображение. Гуляю под дождем, – пытаюсь обойти его. Он выставляет руки, и я смотрю на него.

– Ты даже не представляешь сколько всего я уже нафантазировал себе с момента нашей встречи. – улыбается он, краем глаза я замечаю окна на первом этаже. Открывшаяся створка, кто-то стряхивает пепел на улице. Затем появляются руки и наконец я вижу лицо того, кого должна хотеть обходить стороной. Виталя задумчиво следит за нами прищурив глаза, затягивается сигаретой и тушит прямо о стену дома. Еле заставив себя отвлечься, снова смотрю на блондина передо мной.

– Что именно нафантазировал? – спрашиваю его, запрещая себе смотреть на брюнета в окне.

Парень оборачивается, замечает, что за нами наблюдают.

– Твой знакомый? – спрашивает, кивая головой в сторону Виталика.

– Я живу в этом доме, тут каждая собака мой друг и знакомый, – парирую я.

Блондин начинает улыбаться. И есть в этом какой-то странный магнетизм. У него очень красивая улыбка, ряд ровных и белых зубов. Он на самом деле, очень красивый. Если исключить торчащее из окна лицо, этот парень будет намного приятней, нежней что ли. Молодой Райан Филлип. Есть в нем что-то манящее, интересное. Я не успела сообразить в какой момент он стал мне интересен, парень выглядел как билет на свободу, вытянутый совершенно случайно. Такой вполне сойдет за защитника и бойфренда в одном лице. Я бы сказала «идеальный». Поднимаю плечи передернувшись, что это такое сейчас было. Открываю рот, пытаюсь что-то ему ответить, но он начинает медленно наклоняться ко мне. Смотрю на него во все глаза, и не двигаюсь. Тело покрывается мурашками. Забываю как дышать, не видя ничего перед собой кроме него, сосредотачиваюсь на новых ощущениях и на приятном запахе одеколона.

Медленно приближается к моему уху и произносит шёпотом:

– Ты веришь в судьбу? Я готов поспорить, что все случившееся ее проделки… – я просто не справляюсь с эмоциями, меня трясёт, и мне не верится, что у меня такая реакция на парня и на чушь, сказанную им этим дешевым способом.

– А ты сам веришь? – разворачиваюсь, так чтобы наши лица были напротив друг друга. – Придумай подкат получше. – собираюсь уйти, но он хватает меня за руку.

– Давай сходим в кино. Сегодня… Сейчас… Я украду тебя на весь день и верну домой к девяти, – заглядывает мне в глаза.

– Плохая идея, – нахмурившись смотрю как его пальцы все сильней сжимают мою кожу, отдираю его от себя растирая покрасневшие пятна.

– Один раз, зачем скучать дома. Воспользуйся предложением. – он приподнимает брови. – Давай же, я думал об этом много дней и еле решился. Не динамь меня.

Оглядываюсь на прежде открытое окно, там никого нет. Вот и отлично, вообще надо все мысли о нем стереть. Размышляя о вероятной поездке в кино, мне на ум приходит мой родитель. Кажется после встречи с моим отцом мне явно потребуется скорая помощь или психиатр. Все с каждым годом усложнялось, кто-то из нас становился все более невыносимым. Снова смотрю на парня, он выглядит нервным и напряженным.

– Это единственный раз, и ты должен оставить свой номер телефона и адрес, где проживаешь. Я не хочу, чтобы мама переживала. – делаю шаг назад, затем отворачиваюсь и ухожу к подъезду. По пути я миллион раз задала себе вопрос зачем это делаю. Да ладно? Вот так легко в кино? Где мои мозги? И их нет, мне настолько надоело заниматься ничего не деланием, прям до икоты. Пусть он станет моим счастливым билетиком, хватит уже всех от себя отгонять. А то ненароком еще метнусь к Витале и тогда точно буду как моя мама. Выдается момент, надо его хватать, и парень такой милый почему бы и нет. В кино я не была уже давно. А у него есть возможность сводить.

Открываю дверь своим ключом и слышу громкий голос моего отца. Я ненавижу его визиты, крик, фразы глупые. Я просто ненавижу его и все что с ним связано.

– Ну и где она ходит? Такая же потаскуха, как и ты. Вырастила свою копию, – он высказывает это сквозь зубы, с такой злобой, будто готов удавить того, кто слушает.

Я прохожу в кухню и перед моими глазами, всё тот же человек, но уже потрёпанный и измученный жизнью. В этом виноват он сам, в своём нынешнем состоянии. Кто-то пожалеет его, мол бедный столько трудностей прошел, чужих детей растил, несчастный человек. Только это не так. Мы сами выбираем по какой дороге пойти, мне все еще кажется что все в этом мире не просто так. И человек сидящий передо мной наказан за свои проступки вот таким не гуманным способом.

Я становлюсь перед ним, делаю вид, что ничего не слышала.

– Привет, Илона, ты так выросла, – гнусаво произносит он.

– Само собой, ты бы ещё навестил лет через двадцать… – с насмешкой произношу.

Мама показывает мне замолчать. Ага, разбежалась.

– Ты как с отцом разговариваешь? – грозно смотрит на меня это пьяное чудовище.

– Как потаскуха, которой ты меня и назвал. Ты какого чёрта сюда припёрся? Обозвать нас? Унизить в очередной раз? – я уже не сдерживаюсь и повышаю голос.

– Пришёл посмотреть, какая сука из тебя выросла. Дала ли тебе мать ума. Но видишь ты и сама признала, что вы похожи, – смеётся он над своими словами.

Я со всей дури пинаю стул, на котором сидит родитель, он накреняется и падает вместе с ним. Этот ублюдок улыбается и пытается встать.

– Пошёл вон из этого дома, урод, – ору во всю глотку. – Сдохнешь, даже на могилу не приду, пошёл, я сказала! – пихаю его тело к порогу. Обхожу и вышвыриваю его ботинки за дверь.

– Окочуришься, сволочь из-за своей водки никому не нужным. Ненавижу тебя, – выталкиваю его на лестничную площадку, он наклоняется и обувается.

– Такая же тварь, как твоя мать. Всю жизнь мне испортили. Так же замуж выйдешь, и плакать будешь, змея. – спускается по лестнице, и уже громче кому-то говорит.

– Моя дочь потаскуха. Иди, она любому даст, – последнее слово он произнёс настолько громко, что в кухне что-то разбилось. Захлопываю дверь.

Облокотившись на нее, не могу сдвинуться, хочется рыдать. Боже, как он так мог поступить? Мало того, что его не было столько времени так ещё и так унизить. Кому он говорил в подъезде? Мне даже страшно.

– Илона… – говорит мама, еле сдерживая слезы. Я медленно иду в кухню. Смотрю на полу осколки от кружки, из которой он пил. Опускаюсь на колени и собираю.

– Никогда, никогда больше не пускай его в этот дом. Сдохнет я не приду к нему. Не прощу, – шепчу я, опустив голову. – И плакать не буду. У меня не было отца и не надо было оставлять его для меня. Видеть не могу.

Мама молчит, да и говорить смысла нет, ей также неприятно и обидно, как и мне. А, развивая тему, мы обе раскиснем.

– Меня в кино позвали, буду поздно. Хватит контролировать каждый мой шаг, ты шишки набила свои, и не спас тебя замок. Я тоже набью. И вообще не понимаю, как ты могла с ним связаться. Других не было? – спрашиваю маму.

Иду в комнату, мама идёт следом. Она стоит позади меня, когда я расчёсываюсь.

– Иногда мы делаем промахи. Но я не могу назвать наши отношения с твоим отцом ошибкой. У меня родилась ты. И не всегда он был таким плохим. Я всегда старалась для тебя, ты это знаешь. А твой папа, просто он сбился с пути и, отчасти, я в этом виновата, – грустно говорит мама, обхватывая себя руками.

– Почему ты так считаешь? Ты застала его в постели со своей лучшей подругой, – ворчу я.

– Да, так и было, но он был молод, чуть постарше тебя. Вот ты сейчас разве не куролесишь, как я когда-то? – приподнимает брови. – Думаешь, я не знаю про все твои проделки? Хватает того, как ты того паука сбила бабушке на грудь. Ты помнишь её вопли? Я думала соседи милицию вызовут и понадобилась скорая, – грустно качает головой.

– Но, согласись, это было смешно. Я вроде как не специально. Он повис передо мной весь такой большой, я испугалась. И просто обрадовалась, что в моих руках была ракетка от бадминтона, – смеюсь, вспоминая это.

– Было смешно только до того момента, пока бабушка не погнала тебя метлой к сараю. Я думаю, у кого-то была бы синяя попа, – хлопает меня по плечу.

– А-ха-ха, так я хохотала, я же знаю, что баба бить меня не будет. Она больше угрожает. Вот, когда она осела на землю, я сразу поняла, что дело плохо. Но ухо! Мам, она чуть не оторвала мне ухо. Помнишь, как она меня держала за него до приезда скорой? Оно было красное около недели, – потираю уши вспоминая.

– Ну, скажи спасибо не ремень, – смеётся. – Если серьёзно, то ты такая же, как я. Смелая и чудная. Ты передвигаешься так легко и восторженно ко всему относишься. И я боюсь за тебя. Боюсь, чтобы не набила мои шишки, что на твоём пути встретится такой же, как твой отец.

– Мам, он ведь меня любил? – опускаю голову. – Ведь, любил же? И тебя он любил.

– Он и сейчас тебя любит. И тогда любил. Молодой был глупый. А сейчас его мозг отравлен алкоголем. И меня любил. Знаешь, он мне цветы на площади рвал, тюльпаны. Его милиция гоняла. А он прям с комом земли вырвет и летит ко мне. На даче те тюльпаны так и растут до сих пор, – мама практически плачет, и я обнимаю её. – И я его любила. Наверное, поэтому, каждый раз стараюсь помочь ему. И его семье.

Мы ещё долго стоим обнявшись, мама продолжает плакать, что для моей мамы очень, очень редко. Она строгая и сильная. Выдавить из неё слезу даже мелодрама не может. Только мне не хочется повторять ее судьбу, плохой парень всегда таким и останется, надо нормальных выбирать. Так чтобы наверняка, не всадил нож в спину. Хлопаю маму по спине и отодвигаюсь.

Глава 7

Мы сидим в зале, ожидая сеанса. Я за всеми этими переживаниями, не посмотрела название фильма. Влад, так зовут парня, с которым я вслепую согласилась идти в кино. Конечно после того, как он оставил свои координаты моей маме, что еще больше подкупило меня. Он довольный собой хрумкает попкорн, запивая колой. Я держу в руках всё то, что он накупил в фойе. Щедрый и внимательный, именно так я подумала, когда он не жалея денег тратился даже на то что я собственно и не хотела. Мы сидим рядом, и его рука постоянно касается меня. Я решаюсь поставить, между нами, стакан с колой и попкорном, Влад косится в мою сторону.