В плену у прошлого

Глава 8

Борис Невский с женой и внуками приехали в клинику к Марине в 16:50. Илья ждал их в своей машине. Он ощупал карман своего пиджака и вышел им навстречу, прихватив с сиденья машины букет цветов.

– С приездом, – сказал он, пожав отцу руку и поцеловав в щеку Ольгу Сергеевну. – Как отдохнули?

– Ты, Илюша, мне зубы особо не заговаривай. Я уже в курсе

всех ваших тайн, – ответила она. – Ребята пакеты не забывайте.

Они прошли всей компанией в палату Марины по очереди, стараясь не мозолить глаза медсестре. Мать бережно обняла дочь, поцеловала ее и смахнула непрошеную слезу. Марина, на ее взгляд, выглядела больной и была бледной, с темными кругами под глазами. Хорошо, что повязку с головы уже сняли. Все прибывшие расположились вокруг кровати.

– Если ваш табор увидит медсестра, мне сделают выговор, – сказала Марина, улыбнувшись. – Не раздражайте медиков и не ходите ко мне всей семьей. Составьте график и неукоснительно его выполняйте. Мне гораздо лучше, а до обеда мне, вообще, не дают времени скучать. Цветы, по какому поводу? – спросила она Илью.

– Повод самый торжественный. Я не зря собрал всю семью вместе, – говорил Илья, встав на одно колено и протянув открытый футляр с кольцом. – Будь моей женой, Мариша.

В палате наступила тишина, и Илья даже растерялся.

– Илюша, какая из меня жена? – тихо спросила она.

– Мам, соглашайся, он хороший, – шепнул ей на ухо Денис.

– А как же « и в радости и в горе»? – спросил Борис Романович.

– Марина Егоровна, пока загс вам месячный срок даст, вы поправитесь, – убеждал ее Родион.

– Родя прав, дочка. Ты у нас и бегать будешь, и летать.

– Что молчишь? В этот раз я не приму его назад, – сказал Илья, надевая кольцо на палец Марины. – Я тебя очень люблю. Мы тебя все любим.

– Да я согласна, не надо меня уговаривать. Когда еще дело дойдет до загса? – улыбаясь, сказала Марина.

– Не надо искать проблем, где их нет. Завтра у тебя с утра дела, а вот перед обедом, я приеду к тебе с работником загса, и ты при ней напишешь заявление. Да, вот такой я настырный, – целуя ее, сказал Илья. – Регистрировать нас будут дома через месяц. У тебя есть стимул. У нас все будет по-взрослому: свадебное платье, смокинги, много цветов и гостей. Подумай: какое бы ты выбрала платье и кого из гостей хотела бы видеть? Все в твоих руках.

Дальше началось обсуждение: кого и когда пригласить? Что надеть и чем украсить? Какие сюрпризы приготовить? Марина смотрела на дорогих ей людей, внимательно выслушивая каждого, и успокаивала спорящих: – «Сбавьте тон ребята, иначе вас всех выпроводят». Через час Ольга Сергеевна, Борис Романович и мальчишки уехали, а Илья остался.

– Илья, прошел всего месяц с небольшим, как мы с тобой снова встретились. За это время многое произошло, и многое изменилось, в частности я. Нам надо поговорить обо всем серьезно. Не надо торопиться с загсом. Я не знаю: сколько продлиться срок реабилитации. Возможно, я не смогу вернуться к работе. Зачем тебе нездоровая жена? Твоя поспешность, со стороны, может показаться искуплением вины, раскаиванием за то, что произошло. Мы можем попробовать жить вместе, но это не означает, что нужно спешить с регистрацией. Я прошу тебя, не торопись.

– Мы будем преодолевать трудности вместе. Я от задуманного не откажусь, не уговаривай. Мое отношение к тебе не изменилось, а за месяц мы постараемся все проблемы решить. Нужно будет, мы поедем в Израиль, в Германию, но ты у меня будешь здорова и очень счастлива, – говорил он, прижав ее ладонь к своей щеке.

– Ты стал очень несговорчивым, – улыбнулась Марина.

– Я стал взрослым и уверенным в себе. Эту уверенность вселяешь в меня ты. Я только начал жить. А ты хочешь, чтобы я опять пребывал в небытие? Нет, Маришка. Я буду исцелять тебя любовью. Я люблю тебя, люблю мальчишек, я уже люблю Ольгу Сергеевну. И ты хочешь, чтобы я добровольно от этого отказался? Можешь оставить свою фамилию, пусть Денис этот вопрос решает для себя сам, хотя я признаю его официально, а штамп в паспорте не так важен мне, как мальчишкам. У нас будет семья, а не мамин сожитель или подруга отца.

– Ты хочешь, чтобы мы жили в доме все вместе?

– А ты думаешь, что нам будет там тесно? Тебе самой удобнее будет гулять в саду, во дворе. Наша спальня будет на первом этаже. Сейчас она пустует. Там нет ничего кроме пыли. К твоей выписке мы сделаем там ремонт, купим мебель и с помощью тещи сделаем ее уютной и удобной. Мальчишки живут на втором этаже и почти привыкли к присутствию друг друга. Что тебя не устраивает? Чего ты боишься? Да, первое время, возможно, у нас могут быть между собой разногласия, недопонимания. А как ты хотела? Жить в одной большой семье не просто, но мы взрослые люди и сообща справимся. И еще один важный аргумент: от дома до клиники в два раза добираться быстрее, чем из квартиры. Я тебя убедил?

– Я не уверена в том, что согласившись с тобой, поступаю правильно. С другой стороны, отказавшись, я создаю неудобства для Дениса и мамы, – сказала она и задумалась. – Знаешь, Илья, я, пожалуй, соглашусь. У меня тоже будет к тебе предложение, – глядя ему в глаза, сказала Марина. – У тебя есть возможность взять отпуск на неделю, десять дней?

– Отец мне сам предложил отдохнуть недельку. Чего хочет моя невеста?

– А как у тебя с деньгами?

– Не томи. Говори, что ты задумала?

– Скоро каникулы. Поезжай с ребятами куда-нибудь дней на семь отдохнуть. Выберите маршрут вместе и летите. Вам нужен отдых. В последнее время и ты, и ребята на нервах. Сделай, как я прошу, – говорила Марина, держа его за руку. – Новые впечатления помогут забыть им все произошедшие неприятности, ну, если не забыть, то отодвинуть на задний план.

– А как же ты?

– А что я? До обеда я занята собственной персоной, а после тихого часа мама будет приезжать через день. Общаться с вами я могу по телефону. За неделю вы не соскучитесь, а впечатления и короткий отдых получите. Подумай.

Проводив Илью поцелуем, Марина мысленно вернулась к разговору с ним. «Не случись трагедии, я, скорее всего, вышла бы за него замуж, но не так скоро. Не важно, какой бы это был брак: короткий или долгий, гражданский или официальный, я хотела бы попробовала создать семью. Илья внимательный, заботливый. Отношения у них с Денисом ровные. Родион парень хороший и плохому Дениса не научит. Интересно, он меня жалеет или тянется от потребности в материнской заботе и ласке? Да, прежних чувств нет, но мне с ним хорошо и спокойно. Не получится – у нас есть куда вернуться. В настоящее время, жить в одном доме с двумя подростками, разумнее в браке. Мне, в теперешнем состоянии, будет удобнее жить в доме, где не только есть мама, но и прислуга. Я уверена, что обязательно поднимусь и буду ходить. Вопрос только в том: когда? Как скоро? А если я сама себя обманываю в том, что смогу быть женой и мачехой? – думала она. – Хороший дом, прислуга, достаток – все есть. Чего мне не хватает? Я буду первое время заниматься детьми и реабилитацией, а там будет видно. Для меня главное сейчас поправиться, и подумать о сыне и маме. Будет хорошо им, будет хорошо и мне. Предполагать, сомневаться нет причины. Пусть все идет своим чередом. Будем жить здесь и сейчас, не забивать голову мрачными мыслями».

Заведующий хирургическим отделением Морозов Анатолий Платонович навестил Марину Дунаеву спустя десять дней после трагедии. Он не был толстокожим и от коллег знал о состоянии своего хирурга, но поговорить с ней он планировал тогда, когда она окончательно придет в себя и сможет адекватно понять сказанное. Ему было важно, чтобы Дунаева поняла его правильно и приняла решение, от которого зависело ее здоровье и ее работа в отделении, самостоятельно. Свой визит в отделение нейрохирургии он начал с разговора с ее лечащим врачом.

– Евгений Борисович, как себя чувствует наша Дунаева? Есть значительные улучшения?

– Ты, Анатолий Платонович, с какой целью интересуешься? – спросил Шилин. – Хочешь уволить или вернуть? Фридман провел ювелирную операцию. Я бы так не смог, скажу честно. Сказал мне профессор: держать ее месяц, я ее месяц у себя и продержу, да еще и прихвачу недельку, благо, что закон позволяет сорок пять дней больничного листа. Что касается возвращения в профессию, то это зависит уже не от ее самочувствия, а от ее семейного положения. Ты же знаешь, что отец Дениса объявился? Каждый день я его созерцаю в палате Дунаевой. Мужик он не бедный, настроен, вроде, серьезно. Выйдет твоя Дунаева замуж, и лишишься ты еще одного Воронцова.

– Думаешь, не вернется в профессию?

– Я бы на ее месте не вернулся, но ты ее лучше знаешь, думай сам, – продолжал Шилин. – Одно скажу твердо: через полгода она будет не хуже прежней. Для страховки, в самом начале, побудет ассистентом, а потом, все карты ей в руки. Я тебя утешил?

– Скажем, убедил. Спасибо. Пойду к ней.

Какие утешительные прогнозы не дал Шилин Морозову, в данный момент это не избавляло его от проблем. Он заглянул в палату Марины.

– К Вам можно?

– Входите Анатолий Платонович. Я рада Вас видеть.

– Ты, Марина, не сердись, что пришел не сразу, разговор у меня к тебе серьезный, ждал, когда начнешь соображать и думать осмыслено. Шилин не намерен перечить профессору, и сделает так, как тот просил, чтобы не портить отношений. У меня к тебе есть предложение: пока ты полдня лежишь без дела, пиши заявку и аттестационный отчет на получение категории. Закончится лечение в стационаре, напишешь заявление на очередной отпуск, потом на отпуск без содержания – так полугодичный срок реабилитации и пройдет. Вернешься в строй, начнешь месяц с ассистента. Будешь чувствовать, что нагрузка большая – уйдешь, будет все устраивать – останешься. Что думаешь?

– Евгений Борисович уверен в таких сроках?

– Полгода максимум, но ты меня не выдавай. Это его сюрприз тебе. Ты сама хочешь вернуться или замуж собралась?

– Я очень хочу вернуться к работе и замуж тоже хочу. Одно другому не мешает. Как дела в отделении?

– Справляемся своими силами. Понимаешь, теоретиков много, а вот практиков нет. Специалисты со стажем нашли себе хлебные места давно, и не станут менять шило на мыло или часы на трусы. Захаров, Демин да я – вот и вся наша семья. И ни у кого из нас нет подходящих кандидатур на твое место.

– Хотите, я предложу Вам кандидатуру своего сокурсника? Он работает в пятой городской больнице. Третьяков Александр парень грамотный, но слишком порядочный и честный, для городской бесплатной медицины. Недели две назад я разговаривала с ним, и он собирался уходить. Позвонить ему?

– Позвони, Дунаева, а если не нашел работу, пусть приходит к нам, – ответил Морозов и теперь с надеждой ждал ответа абонента.

– Здравствуй, Санька. Как твои дела? Куда? Ты с ума сошел? Практикующий хирург и на амбулаторный прием? Сашка, у тебя как с сертификатом? Молодец, а я вот только собираюсь. Хочешь на мое место? Я спрашиваю абсолютно серьезно. Сегодня приезжай сразу к заведующему отделением, потом встретимся и поговорим, – сказала она и отключилась. – Анатолий Платонович, сертификат он подтвердил и даже имеет вторую категорию. Ждите его визита.

– Спасибо, Дунаева, выручила. Готовь и ты документы, я говорю предельно серьезно. С меня причитается. Это тебе к чаю, – сказал он, положив плитку шоколада на тумбочку. Поправляйся.

Александр Третьяков появился на пороге палаты Марины во время тихого часа.

– Дунаева, ты не спишь? Я пришел тебя поцеловать, – ставя пакет на тумбочку и целуя ее в щеку, говорил он. – Как тебе в голову пришла мысль пристроить меня?

– А ты хотел, чтобы моему родному отделению подсунули кота в мешке? Присаживайся и рассказывай: как тебе свое первое впечатление от клиники?

– Мне есть с чем сравнивать, поэтому скажу: все супер, предел мечтаний. Завтра выхожу на работу. Теперь нужно квартиру найти, чтобы меньше на дорогу времени уходило.

– Не надо, Третьяков. Я пролежу здесь целый месяц, а ты это время будешь жить в нашей квартире. Адрес не забыл? Сейчас езжай, собирай вещи и возвращайся сюда за ключами. Для тебя одно условие – порядок, чистота и коммуналка. Согласен?

– Дунаева, ты решила поработать ангелом? Квартира, работа. Может у тебя на примете и невеста есть?

– Есть. Операционная сестра. Хорошая девушка. Зовут Катя. Мама и Денис живут в доме, квартира наша пустая. Так случилось, что мамин муж – дедушка Дениса, а его сын – отец Дениса. Он сделал мне предложение. Тесен мир.

– Сам нашелся или ты его нашла? – спросил Третьяков, знавший эту историю. – Не прошло и двенадцати лет. Рассказывай.

Марина коротко рассказала о встрече с Ильей и случае с Родионом.

– Так вот, почему ты такая добрая и решила со мной счастьем поделиться. А как на твою инициативу отреагирует твой будущий муж?

– Сам увидишь, когда вернешься за ключами. Иди уже, – проводила Марина Третьякова и вспомнила все, что о нем знала.

Александр Третьяков был ее ровесник. Они вместе поступали в университет и, проучившись шесть лет в одной группе, окончили его в две тысячи девятом. Интернатуры они проходили в разных местах и работали все это время в разных больницах. Саша был жителем городской окраины и третьим ребенком в семье рабочих завода. Наверное, поэтому он больше тянулся к иногородним студентам, чем к городским мажорам. Это был парень ростом выше среднего, упитанный, с ярко рыжей шевелюрой непослушных волос. К своей внешности он относился снисходительно, на шутки и прозвище не обижался. Одевался скромно, говорил мало, умел дружить и учился на совесть. Было время, когда он пытался помочь Марине, предложив ей брак, чтобы у ребенка был отец. Он бывал у них в гостях в деревне, а когда Марина переехала с мамой и сыном в город, он навещал их один раз в два-три месяца. Подружился с Ольгой Сергеевной и Денисом. Он так и не женился, отдавая всего себя работе. Марина не была удивлена этому факту, ведь она и сама была не замужем. Они встречались недели три назад, и Александр сам рассказал, что решил уходить из городской больницы. Это была муниципальная больница, а значит минимум комфорта и максимум проблем. Порядочный и честный Третьяков за время работы устал бороться с руководством, а мириться не хотел. Пришлось написать заявление на увольнение по собственному желанию.

Илья приехал к Марине после работы, и первым его вопросом был вопрос о ключах:

– Зачем они тебе понадобились? Что-то нужно привезти?

– Ключи нужны ни мне. Скоро сам все поймешь. Сегодня у меня был разговор с заведующим отделением, и я нашла ему себе замену. Эта замена скоро и придет за ключами. Пока будет искать себе жилье, пусть поживет в моей квартире. Мужчина он вполне приличный, и доктор не плохой, мой бывший однокурсник. А вот и он, – сказала Марина, увидав Третьякова в дверях. – Знакомьтесь. – Мужчины представились и пожали друг другу руку. – Сашка, занимай левую комнату, там мама жила. Держи ключи. Запасные есть у соседей рядом. Ты мужчина самостоятельный, разберешься со всем сам. Всем пользуйся без стеснения. Будут проблемы с соседями, пусть звонят мне или маме. А где твои вещи?

– Вещи мои все в машине, их немного. А это тебе, – сказал он, протянув ей букет белых хризантем.

– Тогда тебе понадобиться место на стоянке. Запомни номер тридцать два. Моя машина стоит в другом месте. Езжай.

– Спасибо. Поправляйся. До свидания.

– Маришка, что это было? Тебе нравятся такие «веники»?

– Ты о рыжике и о цветах? Мне нравятся цветы по сезону. Они пахнут так, как в природе. Осенью я люблю астры и хризантемы, весной – тюльпаны, летом – любые, но не из оранжереи. Они создают мне настроение без особого повода, и Саша об этом знает. Я очень люблю розы, но предпочитаю их получать по случаю, как бы в дополнение. Они выглядят всегда очень торжественно. Цветы, подаренные тобой, очень красивы, они напоминают праздник, а это будни. Я сегодня сделала на радостях два дела. Во-первых, нашла себе замену, выручила родное отделение, а во-вторых, этой замене предоставила кров. Все потому, что если я буду хорошей девочкой, а я ей буду, через полгода я стану почти, как новая. Могу подать заявление на квалификацию, после выписки написать заявление на отпуск. Это значит, меня не увольняют и ждут. Я не обязательно должна выходить на работу, но то, что я здесь нужна, меня радует и вселяет надежду.

– Ты хочешь работать? – без особого энтузиазма в голосе спросил Илья.

– Я хочу попробовать это сделать. Если все получится, барьер психологический будет преодолен и я снова стану прежней, без ощущения неполноценности и ненужности. Это для меня важно. Понимаешь?

– Теперь у тебя есть стимул. А пока ты на подъеме, заполни на радостях заявление, мне поверили на слово и завтра я увезу его в загс.

– Что ж ты, Илюша, такой настырный. Давай свои бумаги.

Прошел месяц. За это время Илья с сыновьями отдохнули семь дней в ОАЭ. Варвара и Ольга Сергеевна привели в порядок комнату на первом этаже, а Илья купил новую мебель для спальни. Через день, до обхода ее навещал Третьяков. Приезжала мама, которую привозил Павел ближе к обеду. Мальчишки, вернувшиеся с отдыха, приходили в дни без тренировок. Илья навещал каждый вечер после работы. Двадцать шестого ноября Марину выписали, и она покинула клинику. Ходила она неспеша и вполне сносно. До регистрации у нее было время выбрать себе платье и придумать прическу. Платье она купила в свадебном салоне новое, но не белое, как хотел Илья, а светло-бежевое. Оно было оригинального фасона и делало Марину моложе и стройнее.

Четвертого декабря в шестнадцать часов состоялась выездная регистрация Невского Ильи и Дунаевой Марины. Марина оставила свою фамилию. Борис Романович договорился с работником загса провести церемонию по сокращенному плану, не растягивая ее на избитые фразы. Никто, кроме матери, не видел Марину в наряде, с легким макияжем и прической. Гостей было немного. Марина пригласила коллег, но приехали от отделения двое. Морозов, поздравив от всех, оставил в качестве «подарка» Третьякова. Со стороны Марины, приехал ее дядя Александр Дунаев с женой, двумя сыновьями и их женами. Три пары компаньонов Невских и семья. Столы накрыли в гостиной, красиво украшенной шарами. Вечер затянулся до двадцати двух часов и закончился ярким салютом.

– Илюша, спасибо тебе за такой праздник. Зря отказывалась от такого торжества. Я столько красивых букетов видела только в цветочном магазине, – радовалась Марина, глядя на обилие цветов, входя в спальню. – Теперь мне понятно, почему каждая женщина хочет устроить свадьбу. Столько внимания, столько цветов и как все красиво, а главное все это для тебя и ради тебя.

– Я был уверен, что тебе понравится. Прости за задержку в двенадцать лет. Как же я тебя люблю, – говорил он, заходя следом за ней. – Ты в этом наряде просто красавица, а волосы покрасили очень необычно и уложили, как в рекламной обложке. Я был приятно удивлен, да и мальчишки не ожидали таких разительных перемен. Гости твои, вообще, дар речи потеряли, особенно твой Третьяков.

– Чему ты удивляешься? Твои гости меня вообще никогда не видели, и им не с чем было сравнивать. Морозов и Сашка привыкли к халату или костюму, без косметики, а еще лучше к шапочке и маске. Я никогда не отмечала с ними никаких торжеств, а если Саша приходил к нам в гости, мы встречали его по-домашнему. Вот они меня и не видели раньше такой красавицей. С дядей мы видимся раз в год, когда приезжаем в деревню. Какие там наряды? Они все большие молодцы, что нашли время и приехали. Я им благодарна, – говорила Марина. – Помоги мне с платьем.

–С большим удовольствием, – ответил Илья, целуя жену в шею. – Мне не терпится узнать, что там под ним…

Прошло полгода. Заканчивался май месяц. Родион оканчивал десятый класс, Денис пятый. Мальчишки давно нашли общий язык. Семья жила дружно. Родион изредка встречался со своей матерью, но особой дружбы между ними не было. Марину он, с обоюдного согласия, называл по имени, но на «вы» и часто прислушивался к ее мнению. Парню шел семнадцатый год, и у него появились друзья и подружки старше Дениса. Денис тоже не страдал от одиночества и нашел себе друзей сверстников. Невские старшие трудились на благо семьи. Квартиру Тамары Григорьевны разменяли на две, и оформили их на Родиона и Дениса. Ольга Сергеевна с весны занималась с Павлом садом и цветами, вспоминая жизнь в деревне. Марина собиралась выйти на работу, врачи не находили повода для отказа. Начала с ассистента, постепенно привыкая к привычному для нее ритму и навыкам. Через месяц она начала с несложных операций и работала самостоятельно. Илья был не в восторге от желания жены работать, но согласился с ее решением всего на год. Мальчишки в конце июля на месяц уезжали в спортивный лагерь. Ольга Сергеевна с мужем на три недели отбыли в дом отдыха. Варвара с Павлом, пользуясь отъездом большей части семьи, тоже взяли двухнедельный отпуск. Марина и Илья в доме оставались совершенно одни. Но вместо того, чтобы проявлять свои чувства, Илья стал, как будто, избегать жены, возвращаясь поздно, а потом и ревновать Марину «на ровном месте». Он контролировал, когда она возвращается с работы, очень сердился, если она вдруг задерживалась. При этом он, как будто чего-то опасался и ждал с нетерпением возвращения домашних. Это было так глупо, ведь он сам приходил тогда, когда Марина, вернувшись, домой с работы, заканчивала готовить ужин. Какое-то странное чувство поселилось в ее груди. Это была ни обида, а, скорее, легкая досада. « Я что-то упустила, перестала интересовать Илью», – думала она, решив поговорить с мужем. Разговор лишь на время вернул интерес, который закончился через пару недель. С наступлением осени, ребята пошли в школу и начали тренировки. Илья стал приезжать на час-два позже отца и, ссылаясь на сильную усталость, без ужина, шел отдыхать. Он перестал интересоваться делами ребят, а выходные старался проводить вне дома.