В плену у прошлого

– Ты моя женщина, – говорил он, целуя ее. – Я тебя никому не отдам. Как ты?

– Легкий дискомфорт можно пережить ради ощущения полета и наслаждения. Нам следует принять меры предосторожности.

– Не будем мы этого делать. Я уже сейчас готов на тебе жениться. Возможная беременность только ускорит это событие.

– Я только начинаю учиться, а ты мне говоришь о детях. Как же учеба? Шесть лет впереди. Ты сам говорил, что мечты должны сбываться. Может, не стоит торопиться нам с тобой с женитьбой, с детьми?

– Ты забыла о том, что я работаю и могу позволить нашему ребенку няню. Ты будешь учиться, не переживай, а все домашние хлопоты я возьму на себя, – отвечал он с уверенностью.

Разговор с Миленой у Ильи состоялся только через два месяца. Милена жила в квартире, которую купил ей отец, ее сын, которому было четыре года, жил у ее родителей и воспитывала его няня, а Илья жил чаще с родителями за городом в коттедже. Милена была красивой, умной женщиной и никогда не упускала своего. Она действовала на Илью, как удав на кролика. Разум его говорил: – «Остановись», а похоть толкала в спину ей на встречу. Она давно считала его своим женихом, хотя он и не делал ей предложения. Да, они встречались чуть больше двух лет, родители их принимали, как пару, но разговоров о свадьбе не велось. Теперь Илья, зная натуру Милены, опасался одного, чтобы она ничего не предприняла, и не испортила их отношения с Мариной.

– Давай поговорим откровенно, – предложил Илья, навестив подругу. – Я бы мог не приходить, а просто позвонить, но я хочу быть с тобой честным. Мы знаем с тобой друг друга ни один год.

– Обязательно поговорим, но только позже, я очень за тобой соскучилась. Ты стал слишком занятым, – говорила она, целуя его страстно. – Нельзя так много работать. Или ты мне нашел замену?

– Милена, прекрати свои игры, не надо.

– Не будет игр, не будет разговора, – отвечала она, продолжая начатое и уверенная в том, что Илья долго не устоит, а она получит то, чего так хочет. Она вымотала себя и его, прежде чем рухнула без сил. – Что ты мне хотел сказать?

– Нам надо расстаться, – сказал он неуверенно.

– Да мы с тобой в последнее время почти расстались. Ты ссылаешься на работу и не приходишь. Считаешь меня глупой? Кто она?

– Это Марина. Она сейчас в городе. Поступила в медицинский университет, учится.

–Эта деревенская девчушка? Чем же она тебя взяла? Своей невинностью? А ты уверен, что нужен ей? Наберется опыта, найдет себе моложе. Я могу поверить в то, что девчонка влюбилась, но ты о чем думаешь? Ты что, серьезно влюбился? Надолго ли? Кажется, год назад было что-то подобное и где оно? Это не любовь, это страсть, которая у тебя быстро проходит.

– Не для всех секс стоит на первом месте, – возразил ей Илья.

– Но практически, каждая ищет состоятельного кавалера. Ты ей уже один раз помог, и она готова была отдаться. Что на этот раз?

– Не говори глупости. Она сказала это от отчаяния. Я не видел ее два года и, думал, забыл, а встретил и пропал. Она мне нужна. Пойми это.

– Да я все поняла еще три минуты назад, когда ты трахал меня со всем усердием и не думал ни о чем. Ты сексуальная, влюбчивая сволочь, но сволочь порядочная. Пока ты обхаживал свою Марину, прыгал в мою постель и не испытывал угрызений совести, а когда свершилось чудо и она отдалась, тебе очень хочется меня забыть. Возрази мне. Значит я права, – сказала она, не услышав ответа на вопрос. – И что в ней есть такого, чего нет во мне? А если Марина узнает о сегодняшнем дне и о твоей неверности?

– Она любит меня. Ни секс со мной, а меня самого. Она не навязывает мне своего мнения, умеет слышать и слушать. Мне с ней хорошо не только в постели. Меня не тянет по клубам, друзьям, а она не валяется до обеда, а учится, при этом успевает сама, без прислуги, приготовить ужин и чистую рубашку на работу.

– Прямо три в одном: кухарка, прачка и психолог. Партия выгодная, но не долгая. Скоро она перестанет заглядывать тебе в рот, слушая твои рассказы и истории. Тебе уже через три недели, максимум месяц, надоест пресный секс, и ты ко мне вернешься. Вы с ней разного поля ягоды, как говорят. Я даю тебе сроку полтора месяца и, если ты не передумаешь, мы забудем, друг о друге, а разочаруешься в ней – идем в загс. Тебе пора определиться. Я не буду вас преследовать, а уж тем более к ней ревновать. Между мной и ей огромная разница, хотя она и моложе меня на восемь лет, и ты об этом знаешь.

– Думай, что хочешь, но не лезь в нашу жизнь, – сказал Илья уходя. « Милена права, я слаб перед ее «напором». А если не только перед ней? Это распущенность или болезнь? Чтобы это не было, Марина не заслуживает моих измен», – думал он.

Через неделю после разговора с Миленой, Илья подарил Марине кольцо и сделал предложение.

– Илюша, мы не торопимся? – спросила Марина. – Мы с тобой так мало знакомы, встречаемся чуть больше трех месяцев. Я очень тебя люблю, но мне кажется, я не готова к такому ответственному шагу. Не представляю себя в роли невесты, жены, мамы.

– Подадим заявление в загс, и нам дадут еще два-три месяца на раздумье. Полгода знакомства тебя меньше пугают? С отцом я поговорю, а вот маму накануне поставлю перед фактом. Когда поедем в деревню?

– Не знаю. Мама и папа чем раньше узнают, тем сильнее будут волноваться, суетиться, заранее готовиться. Давай отложим знакомство с моими родителями, хотя бы на месяц, два.

Заявление подали пятнадцатого октября, с датой регистрации десятого января. Влюбленная Марина еще не знала, что беременна две недели и совсем не думала о Милене, а зря. Милена поехала в дом родителей Ильи и встретилась с Тамарой Григорьевной, его мамой.

– У Ильи появилась новая подружка. Студентка, приехавшая из деревни, – сказала она и рассказала о знакомстве с Мариной. – Что мне делать? Они уже живут в его квартире.

– Используй старый проверенный способ, скажи ему, что беременная, займись воспитанием своего сына, перевезя его к себе от родителей. Да, это создаст для тебя некие неудобства, но только так ты можешь его вернуть. Нам в семье не хватало только доярок, – советовала мать Ильи. – Один колхозник уже есть в доме.

– Вы думаете, у меня получится? У нас с ним недавно был секс. А если и наша студентка окажется беременной? – все еще сомневалась Милена.

– А вот об этом, случись такое, Илюша не должен узнать. Здесь делай, что хочешь: встречайся с ней, оговаривай, настраивай против него. Главное со сроками не ошибись. После всего сделаем липовый выкидыш. Сама настаивай на загсе, но прежде хорошо все продумай. Ты вообще можешь иметь детей?

– Могу, конечно, могу, – соврала Милена и начала готовиться к своим «подвигам».

Милена не понимала, что связывает ее отца и мать Ильи, возможно старая дружба, а возможно и юношеская страсть. Именно мать Ильи познакомила ее с сыном и была ей старшей «подругой». Главное Тамара Григорьевна была готова принять Милену в свою семью, зная, что у нее есть маленький четырехлетний сын, чего не скажешь об Илье. Милена за два года привыкла часто встречаться с Ильей. Он был симпатичным молодым человеком, с которым не стыдно выйти в свет. Образованный, с хорошими манерами и чувством юмора, не бедный, что было большим достоинством, а для постели, он был еще и страстным. Милене с ее внешностью, очень льстило внимание мужчин, но появляться в компаниях она предпочитала с Ильей. Это было и удобно, и перспективно. И вдруг все это может закончиться с появлением в жизни Ильи Марины. Милена не могла не попытаться разрушить отношения между ними, чтобы избежать неудобств для себя. Ей исполнилось двадцать шесть, ждать лучшей партии для себя не имело смысла, и она решила пока просто поговорить с Мариной, а после разговора определиться, что делать дальше.

Марина посетила университетского врача, девятнадцатого ноября, где ей поставили диагноз: беременность семь недель. В этот же день ее ждала встреча, о которой она не думала. У подъезда дома, где они жили с Ильей, ее ожидала Милена.

– Здравствуй, Марина. Ты очень хорошо выглядишь, так сразу и не узнаешь. Очень изменилась и только в хорошую сторону. Как мама твоя?

– С мамой все в порядке. У Вас ко мне какое-то дело?

– Мне надо поговорить с тобой. Пройдем в квартиру или поговорим здесь? – спросила она, глядя на Марину.

– Давайте поднимемся в квартиру, – ответила она, открывая дверь подъезда, направляясь к лифту. – Входите.

Лифт доставил их двоих до квартиры. Открыв входную дверь, Марина пропустила незваную гостью вперед.

– Здесь ничего не изменилось, но стало гораздо чище, и как-то светлее. Я бывала в квартире Ильи только с его компаниями, сама предпочитала встречаться с ним у себя, так гораздо удобнее, все под рукой, – говорила Милена, осматривая квартиру, расстегивая шубу и присаживаясь в кресло. – Присядь, мой разговор не займет много времени. Я против тебя ничего не имею и понимаю тебя, как никто другой. Илья обаятельный мужчина, в него очень трудно не влюбиться. Вы с ним встречались два месяца, а я эти два месяца ждала его дома, – вздохнула Милена. – Он предложил расстаться, я согласилась, но расставание вышло очень, скажем, необычным и весьма продуктивным. Одним словом, поставив точку в наших отношениях, мы с ним переспали.

– Мы встречаемся ни два месяца, а пятый. Кроме того, Илья сказал мне о том, что Вы расстались, и мы подали заявление в Загс.

– Я знаю об этом. Мы расстались, я же тебе сказала, и я могла бы не приходить к тебе, но я беременная, срок два с половиной месяца, а Илья, так хочет ребенка. Подумай об этом. Есть еще одно обстоятельство. Тебе не кажется, что будь у вас все серьезно, он бы познакомил тебя с друзьями, с родителями? Вы, вообще, бываете с ним в компаниях? Вижу, нет, и сидите в квартире.

– Я сама его попросила повременить со знакомством, нам достаточно общества вдвоем.

– Ошибаешься. Ему это на руку потому, что его мать, Тамара Григорьевна, никогда не примет тебя в свою семью, а Илья очень зависим от родителей. Моего ребенка они признают. Зная обо всем этом, ты пойдешь с ним в загс? Решать тебе, но ты подумай, что тебя ждет? Нет, Илья тебя не оставит, он твердо намерен жениться, но он не оставит и своего ребенка. И что это будет за жизнь?

– Я, Милена, тоже жду ребенка, правда Илья об этом еще не знает. Вы расскажите ему обо всем сами, и пусть он сделает выбор. Я приму любое его решение, – сказала спокойно Марина.

– Хорошо. Я сегодня же с ним поговорю. Если тебе не трудно, не говори ему о моем визите. До свидания.

Марина верила в рассказ Милены и не верила. Ей было так больно и обидно, что слезы сами просились наружу. « Милена и Илья встречаются несколько лет. Да, я поверила ему, и он мог ко мне испытывать чувства, но спать одновременно с двумя, целовать и говорить одни и те же слова – перебор. Ты, Марина, как будто не смотришь сериалов, где наивных провинциалок обманывают через одну, – говорила она себе. – Илья увлекся, а ты восприняла это всерьез. А если нет? Если он со мной честен и просто соблазнился? Какая глупость! Сама себя успокаиваю. Но ведь Милена сказала, что знает о загсе, а значит, он поставил ее перед фактом. Выходит, она мне рассказала обо всем, в надежде, что я сама откажусь от Ильи. Странные у них отношения. Они встречаются года два, а тут появляюсь я. Он ухаживает за мной, при этом спит с Миленой, а позже с нами обеими. Она знает об этом, знает о загсе и совсем не скрывает, что ее это устраивает, ожидая моей реакции. Мне нужно обо всем хорошо подумать, не затевать скандала и дождаться, когда он сам обо всем расскажет. Вот тебе еще один сериал из реальной жизни. Наивно было полагать, что молодой, не бедный, практически, состоявшийся мужчина, выберет для себя студентку из провинции, если у него уже есть не менее обеспеченная и красивая подружка. В этом нет смысла, нет логики, нет и любви. В противном случае не случилось бы того, что случилось».

В субботу Марина готовила завтрак и все время думала о разговоре с Миленой, и ждала, что скажет Илья в свое оправдание. Вчера он пришел поздно ни то уставший, ни то расстроенный, поел без всякого аппетита и, извинившись, ушел спать. Марина давала ему возможность самому рассказать обо всем и не устраивала сцен. « Трудно ему признаться в предательстве и обмане, – думала она. – Значит, он спал одновременно со мной и Миленой. Если это так, то о какой свадьбе может идти речь?»

– Доброе утро, малыш, – сказал Илья, входя в кухню и целуя Марину в щеку. – Кофе готов? Налей мне чашечку и присядь, нам нужно поговорить.

Марина подала ему чашку с кофе и присела напротив него.

– Что-то случилось? – спросила она, уже зная ответ на свой вопрос.

– Случилось. Я вчера разговаривал с Миленой. Она рассказала мне о своей беременности и о том, что аборт делать не собирается. Я виноват, изменил тебе. Ты теперь бросишь меня?

– Значит, ты спал со мной и Миленой? Это, по-твоему, честно и порядочно? Ты, что от меня хочешь услышать: слова утешения, слова негодования? Скандала не будет, хотя мне очень больно.

– Маришка, малыш, мне очень трудно об этом говорить, но ты должна знать: я тебя очень люблю, и мы обязательно поженимся. Я хочу, чтобы ты меня поняла и простила. Ребенок не виноват в том, что его отец раздолбай. Я сам сделал непростительную ошибку, поддавшись искушению. Не сказать тебе об этом, значит обмануть дважды. Я не могу без тебя, но и мучить тебя нет никакого желания. Подумай.

– А как же я? – спросила Марина и вдруг поняла, что Милена не рассказала Илье о ее беременности. – Я искренне поверила тебе. Правду говорят, что любовь слепа. Я влюбилась, потеряла голову, мечтала быть с тобой счастливой. Забери это, – сказала она, снимая с пальца кольцо и положив его на столик. Свадьбы не будет. Я не смогу и не хочу делить тебя ни с кем. Это не для меня и думать здесь не о чем.

– Марина, я не предлагаю тебе жизнь в гареме. Ты будешь моей законной женой, но должна будешь смириться с тем, что я буду принимать участие в жизни и воспитании ребенка Милены. Так бывает, Марина, ни ты первая, кто знает о наличии внебрачных детей. Может, мне лучше было смолчать и сделать вид, что ничего не произошло? Прими это и подумай о нас.

– Не расскажи обо всем ты, это сделала бы Милена. Я могла бы тебе уступить и сделать то, о чем ты просишь, но тогда бы я перестала не только любить себя, но и уважать. Добровольно стать пленницей в паутине лжи, я не смогу, это напоминает медленное самоубийство.

– Забери кольцо, может, передумаешь. Ну, а если не захочешь меня понять, оставь его себе на память.

– В память о чем: об обмане, разбитых мечтах и растоптанных чувствах? Мне не нужна такая память. Я постараюсь все забыть и жить дальше. Скажи мне честно: а если бы и я была беременная, ты чтобы делал?

– Мариша, послушай, я не оправдываюсь. Я не отказываюсь на тебе жениться, мало того, я очень этого хочу. Я тебя люблю и хочу наших детей. Я был с тобой счастливым человеком и хочу им остаться. Но того, что случилось не исправить. Тебе трудно это принять, но я не вижу больших проблем. Я буду помогать, а это не значит жить на две семьи. Сколько пар расстается, и создают новые семьи? Общаются друг с другом и помогают воспитывать детей. В чем криминал?

– Ты сам себя слышишь? Я изведу себя ревностью, пока ты будешь навещать Милену с ребенком, помогая ей. А что, если ты, и в очередной раз, не устоишь перед ее чарами? Что мне тогда делать? Ты просишь меня понять и простить. А кто поймет меня? Я верила каждому твоему слову. Что имеем в итоге?

– Пожалуйста, не отталкивай меня. Давай все же попробуем.

– Нет! Я не смогу сделать того, о чем ты просишь. Нам лучше расстаться. Дело не в ребенке Милены, дело в тебе. Ты пытался усидеть на двух стульях. Зачем? Чего тебе не хватало? Извини, это теперь неважно. Предавший однажды, сделает это еще раз. Я, наверное, смогла бы понять, если бы все это случилось до того, как мы с тобой начали жить вместе. Это было бы твое прошлое. А ты, для своего удобства, продолжил это и в настоящем. Нет!

– Это конец? Я очень надеялся на то, что ты меня поймешь, – говорил Илья, держа ее ладонь в своих руках. – Говорят, когда любишь, то прощаешь. Ты молодая, симпатичная, обязательно будешь счастливой за нас двоих. Прости меня, малыш.

– Да, ты, наверное, прав. Я постараюсь быть счастливой, и ты будь счастлив, – сказала Марина. – Береги своих детей, и забери заявление в загсе. Не говори больше ничего. Нет на свете таких слов, которые смогут мне объяснить происходящее. Я благодарна тебе за то, что ты нашел в себе силы рассказать это теперь, а не спустя два-три месяца. Прощай, – сказала Марина, вставая из-за стола и направляясь в спальню.

Она не плакала, чего-то подобного в разговоре она ожидала, а предложение Ильи было для нее предсказуемо, но, ни приемлемо. «Моя встреча и разговор с Миленой, для него неизвестные, а вот у меня было время для размышлений», – с легкой грустью подумала она. Марина собрала свои вещи и белье в сумку, проверила ящики и полки, чтобы не возвращаться в эту квартиру. Надевая верхнюю одежду в прихожей, она увидела Илью.

– Подожди минуту, я оденусь и отвезу на машине тебя туда, куда скажешь. Все это очень неприятно для тебя, но я не стану забирать заявление. Может, ты передумаешь. Я так на это надеюсь.

– Спасибо. Я доберусь самостоятельно. Теперь каждый из нас живет собственной жизнью. Ключи на полке. Прощай.

Больше всего Марине хотелось сейчас оказаться в безлюдном месте, и дать волю слезам. Она не упрекала Илью, она во всем винила себя, и прежде всего за непринятие сложившейся ситуации. «С одной стороны, он поступил благородно в отношении Милены, но так и не узнал всей правды. С другой стороны, я не могу быть уверенной в том, что, расскажи ему эту правду, изменю свое решение. Мне неприятна сама мысль, что он встречался и спал с другой. Я не могу этого ни понять, ни простить, – думала она, сидя в маршрутном такси. После посещения общежития, где она оставила свои вещи, Марина ехала домой. По щекам катились слезы разочарования и легкой грусти. « Папа, ты не очень занят? Можешь спуститься к мостику? Мне нужно поговорить с тобой без мамы», – позвонила она отцу, проехав половину пути. Выйдя из маршрутки, она, неспеша, прошла к мостику, оглядывая берег на котором прошло знакомство с Ильей. Теперь она стояла на мостике, опираясь на перила и глядя на спокойную воду. Отец появился минут через десять.

– Что случилось, Маня? – спросил он с тревогой.

– Папа, я тебе все расскажу, а ты обещай не перебивать и начинай меня воспитывать только после этого, – попросила дочь и начала рассказ с самого первого дня знакомства.

Отец слушал и лишь изредка задавал вопросы. Теперь он был в курсе всех тайн дочери.

– Чтобы ты не сказал, папа, я уже люблю этого ребенка, как и его отца. Он меня не бросает, мы даже заявление в загс подали. Я могу вернуться и устроиться в городе. Принять его предложение и выйти замуж, хотя для меня это не просто. В самом крайнем случае, позже, обращусь к нему за помощью. Это все я могу, но через себя. Понимаешь? Долго я так не протяну. Уж лучше оборвать все отношения сразу. Он ничего не знает о беременности, и это к лучшему.

– Ты чего удумала, донюшка моя? Я тебя не осуждаю, глупая. Благодарность переросла в любовь. Так бывает. Я ему со своей стороны не менее благодарен за маму. А может это судьба тебя испытывает на прочность? Что мы втроем одного малыша не поднимем? Ты успеешь перейти на второй курс, родиться ребенок и вернешься в деревню, а с сентября будешь ездить, как раньше с учебы домой. Не плач, дитя мое неразумное. Все в нашей жизни не просто так происходит. Бог не дает ноши не по силам. Ты права в одном: нельзя выходить замуж не только без любви, но и без доверия, для галочки. Ты ему не доверяешь, но при этом сильно любишь. Попробуй забыть, что рядом есть и другая женщина, которая ждет ребенка, и выходи замуж, либо продолжай любить его на расстоянии, не забывая о нем, но при этом и о себе подумай. Сделай сама свой выбор. У нас ни Азия, где гарем в порядке вещей. Жена, в нашем понятии должна быть одна, как и муж. А дети? Чего в нашей жизни не бывает? Делая выбор, дочка, ты только не ломай себя, это может быть неоправданная жертва. Кто знает, возможно, однажды все изменится к лучшему? Со временем, ты посмотришь на это другими глазами. Ты справишься, я об этом знаю, а мы с мамой тебе поможем. Фамилию отца скажешь?

– Нет, папа. Ты начнешь его искать, а это ни к чему хорошему не приведет. Я простилась с ним, и возврата не будет. Теперь у нас у каждого своя жизнь. Ты прав, папа, пройдет время, и я, возможно, изменю свое решение. Как маме обо все рассказать?

– Мы перескажем ей только то, что ей надо знать. Я поговорю с мамой сам. Идем домой.

Мать, выслушав историю Марины от мужа, минут десять сидела молча. Она вдруг вспомнила свое расставание с Борисом и даже вздрогнула. «Ситуация с дочерью так похожа на мою. Со мной рядом был Егор, который любил меня и не дал наделать глупостей, а Маринка одна и помочь ей можем только мы с отцом», – думала она. Постаралась взять себя в руки, спокойно, сказав:

– Рано подрезали тебе крылья. Ты же все эти месяцы не ходила, летала. Не грусти, девочка моя. Отрастут новые перышки и крылья окрепнут, и будешь снова летать. А пока гнездо строй для нашего птенчика и помни, что ты ни одна.

Марина, почувствовав участие и готовность родителей ей помочь, была им очень благодарна, Это помогло пережить разрыв с Ильей не так болезненно. Илья караулил ее после занятий, ждал у общежития, несколько раз поджидал на мостике, пытаясь еще раз поговорить и уговорить, но Марина отвечала отказом. Чем больше проходило времени, тем она становилась увереннее в принятом ей решении. Она лишь на минуту представляла Милену в объятиях Ильи, и сомнений не оставалось. « Я люблю его, очень люблю, но не доверяю. Любовь не слова, а чувство, поступки, – думала она после встреч с ним. – Его влюбленность пройдет, а я и дальше буду жить надеждой». Перед Новым 2004 годом ее в деревне навестил Илья.

– Маришка, я очень скучаю. У нас еще есть время до загса, чтобы ты простила меня. Как твои дела? Как учеба? – спросил он, стоя рядом с ней у калитки.

– Илья, я давно тебя простила, но с моим прощением чувства не пропали, но стали другими. У меня нет к тебе претензий, но нет и той большой любви. Прости, так, наверное, бывает. В моей жизни все хорошо. Сразу после сессии, я перевожусь в другой институт, уезжаю в другой город и выхожу замуж. Ты зачем приехал? Мы с тобой все обсудили, и ты сам хотел видеть меня счастливой.

– Не знаю. Захотелось тебя увидеть. Ты его любишь? Кто он?

– Наш деревенский. Окончил военное училище, теперь служит далеко, но не на краю земли. Он меня любит, а я уже любила и мне моя любовь не принесла ничего хорошего, кроме разочарования. Езжай к своей семье. Прощай.

Марине хотелось броситься ему на шею и рассказать обо всем, но она сдержалась, возвращаясь в дом. « Живи, Илюша, спокойно и счастливо. Я отпускаю тебя и лгу во спасение. Отпусти и ты меня из своего любовного плена. Вы с Миленой знаете давно друг друга, и если она простила тебе связь со мной, значит, она тебя тоже любит, – думала она. – Может, по той же причине не сказала тебе всей правды. Неужели я такая предсказуемая, и она была уверена в том, что я так и не признаюсь тебе? Я не буду воевать ни с ней, ни с твоей семьей. Я люблю тебя, но себя я люблю теперь больше. Ты для нас уехал далеко и надолго, я буду мысленно писать тебе письма, рассказывать о нашей жизни, но решение не изменю».

– Кто приезжал, Марина? – спросила ее мама.

– Один богатый Буратино. Я пишу ему реферат, он платит мне деньги за работу, – солгала она наполовину. Реферат она писала, но другому человеку.

– Ты, дочка, пока будешь сдавать сессию, проверь свое койко-место в общежитии. После каникул оставайся в городе. Не надо зимой каждый день мотаться автобусом. Начнется посевная, пару раз в неделю будешь приезжать. Тебе самой позже тяжело будет добираться. Родишь, заберем тебя после выписки домой. Мы с мамой все приготовим, не волнуйся.

Марина после зимних каникул осталась жить в общежитии. Девочки по-разному отнеслись к ее беременности. Одни ругали, другие, таких было больше, сочувствовали, третьи советовали не портить себе жизнь и сделать аборт. Таких оказалось меньше. Аборт делать она не собиралась, да и сроки уже этого не позволяли. С той последней встречи с Ильей у калитки и до тех пор, пока малыш не подал маме знак и зашевелился, Марина как будто жила в обществе Ильи. Она перед сном закрывала глаза и мысленно беседовала с ним, вела диалоги, рассказывала ему на прогулках о своих новостях, успехах, житейских проблемах. Она не держала на него обиды, ведь отношения она прервала сама. Почувствовав малыша, она «сменила» собеседника и «переключилась» на него. Теперь все ее монологи были обращены к ребенку. Она выбирала малолюдные места и, гуляя, разговаривала вслух, не боясь быть непонятой со стороны. Училась Марина старательно, ей не хотелось потерять бюджетное место. После занятий она часа два гуляла в парке, а ближе к сессии готовилась к зачетам и экзаменам на свежем воздухе. Летнюю сессию сдавала на девятом месяце беременности, а после сессии осталась в общежитии до родов, перейдя на второй курс. Марина прожила в общежитии почти пять месяцев, но, ни Илью, ни Милену она за это время не встречала в городе. Мать говорила ей, что Илья приезжал в конце января, и она сказала ему, что Марина уехала на Сахалин. Почему именно Сахалин, она объяснить не смогла. Чем ближе приближался срок родов, тем Марина больше желала встречи с Ильей. Ей хотелось, чтобы Илья, если и не встретит ее из роддома, хотя бы знал, что скоро станет отцом. Денис родился тридцатого июня две тысячи четвертого года в шесть часов утра. За день до дня рождения своей матери, которой первого июля исполнялось девятнадцать. Вес мальчика составлял 3500, а рост 51 см. Марина позвонила отцу по телефону и сообщила новость ближе к вечеру. Это был первый внук Ольги и Егора Дунаевых. Родители забрали дочь и внука пятого июля, купив в отсутствие Марины кроватку и коляску. В комнате дочери и внука отец сделал перестановку, а мама приготовила все необходимое для новорожденного. Июль и август пролетели незаметно, а с первого сентября молодая мама стала посещать занятия. Она оказалась «не совсем молочной» и его надо было докармливать. С одной стороны – это было плохо, с другой стороны – позволяло матери не пропускать занятий, а сыну не быть голодным. Каждое утро она шла через знакомый мостик на маршрутку и к трем часам после полудня возвращалась домой. Прошли полгода, и отцу удалось продать два дома из трех. В декабре на эти деньги он купил квартиру в городе в новом доме под отделку. Жить в ней пока было нельзя, а на отделку требовались деньги.