- -
- 100%
- +
Пролог
Белое платье, фата, букетик невесты…
Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Какая-то фея, сказочная принцесса, но не я.
Я счастлива! Абсолютно, совершенно счастлива. Он восторга кружится голова, перехватывает дыхание, хочется плакать и смеяться, смеяться и плакать.
Подхватываю пышные юбки и начинаю кружиться. Мимо плывет зеркало, Галка, чуть поодаль — родители, наши друзья, коллеги, приятели. Все улыбаются, смотрят на меня, а я запрокидываю голову и кружусь, кружусь…
— Юлька, не смей! — кричит мне Галка, лучшая подружка. — Порвешь платье!
Она бегает за мной, пытаясь ухватить развевающуюся фату, и тоже смеется. Голова плывет, я замираю, покачиваясь, Галка обнимает меня, кладет голову на плечо.
— Какая ты красивая, Юлька! — восхищается она. — Я завидую, — и вдруг оглядываетс и шепчет на ухо: — Ты лучше расскажи, как там будущий муж в постели. Горячий?
— Ну, Полякова, ты даешь! — я шутливо возмущаюсь, щеки пылают огнем. — Кто же о таких вещах спрашивает, да еще на свадьбе?
— Я, — засмеялась Галка. — Ну, не ломайся, Юль, расскажи. Мне же интересно. Ты такого красавчика отхватила! Наши девчонки тебе завидуют, а историю любви весь универ обсуждает.
— Не выдумывай!
— Это же настоящее чудо, — не успокаивается Галка, — прийти на прием к крутому дантисту и захомутать его в мужья. Я просто уплываю, когда он смотрит своими синими глазищами из-под маски, готова в стоматологическом кресле жить.
— Отстань, Полякова!
Галка делает бровки домиком, опускает уголки губ и смотрит на меня глазами брошенного щеночка. Мы хохочем.
— Удачей делиться надо, — продолжает она сквозь смех. — Ну-ка покажи свой магический зуб, дай подержаться!
— Не покажу.
Я беру подругу за руки, она моя вторая половинка, всегда поддержит, рассмешит. Выхватываю боковым зрением дверь: на пороге стоит Мишка.
Мой любимый, мой красавец, самый драгоценный мужчина на свете.
Он посылает мне воздушный поцелуй, раскрывает руки и идет навстречу, Галка исчезает, весь мир перестает существовать. Только Мишка и я.
Я падаю к нему в объятья. Любимый прижимает меня к груди, слышу, как бешено колотится его сердце, и мое отвечает в унисон.
— Юлька, — шепчет горячо Мишка, — ты в большой беде.
— Почему? — распахиваю глаза, хочу отодвинуться, но он не пускает.
— Потому что ты моя единственная. Я буду любить тебя вечно.
***
— Лжец! Все было ложью! — вылетает из горла сдавленный стон.
Картинки мелькают одна за другой, воспоминания накрывают с головой. Пять лет незамутненного счастья идиотки в розовых очках.
Пять лет!
А сейчас…
Я смотрю на распахнутый багажник Мишкиной машины. Хотела забрать торт, приготовленный на праздник, а обнаружила рюкзак, и в нем — доказательства измены мужа. Железные, вернее, из латекса, обернутые в шуршащую фольгу. А к ним прилагается комплект нижнего белья, брендового, рубашка в упаковке, дорогая, зубная щетка, бритва и… телефон.
Не тот, который я знаю, другой, а там…
Хочется стереть из памяти, все, что там увидела.
Руки опускаются, роняю мобильник на дно багажника, делаю шаг назад, попадаю ногой на коробку с тортом, которую минуту назад поставила на асфальт. Смотрю на нее, ничего не понимаю, обида, отчаяние, ярость кипят в груди, выплескиваются, рвутся наружу криком, который едва сдерживаю.
Поднимаю половинку кирпича, зажимаю его в кулаке и иду к воротам коттеджа. Острые края обломка впиваются в кожу, но боли не чувствую. За оградой шумит праздник. Громко поздравляют мужа с днем рождения, стреляют пробками шампанского, пускают в небо шары.
Все веселятся, а я…
Я стискиваю зубы. Хочу сейчас раскроить Мишке голову, вонзить ногти в глаза, поджечь коттедж свекров, вырвать волосы незнакомой стерве…
Навстречу едет машина, сигналит, я иду по центру дороги, но мне все фиолетово, ничего не вижу, не воспринимаю действительность, все органы чувств отключились, я желаю только одного: убивать!
Вздрагиваю от визга шин по асфальту, фокусирую взгляд — туман.
Водитель высовывается в окно — мутный силуэт.
— Тебе что, дура, жизнь надоела? — орет он.
Опираюсь на капот, огибаю авто, кирпич в кулаке бороздит по эмали, по стеклу, по оголенным нервам:
— З-з-з…
Отдаленно слышу стук дверки, все расплывается перед глазами. Жизнь остановилась. Нет ее. Совсем. И меня нет. И Мишки.
Вернее, он есть, но не со мной.
Вообще никого нет. Друзья, приятели, родные — все лгали, водили меня за нос.
Сзади дергают за плечо, разворачивают, прижимают спиной к машине. Моя голова откидывается, будто на шарнирах.
— Ты, коза, что наделала? — вопит незнакомец.
— Уйди.
— Да ты мне заплатишь! Знаешь, сколько ремонт стоит?
Что-то большое стоит рядом, закрывает проход. Пытаюсь отодвинуть мужика рукой, он твердый, как скала, не шевелится.
— Пусти, мне надо, — повторяю мертвыми губами.
— Вот же ж! — рявкает он, и встряхивает меня за плечи. Поднимаю глаза — черное пятно. — Юля, что с вами? Вы поранились.
Слышу свое имя и вздрагиваю: знакомый? Кто? Пытаюсь сфокусировать взгляд, но все по-прежнему расплывается.
Он насильно разжимает мой кулак, выбрасывает кирпич. Я сопротивляюсь, но неизвестный удерживает. В голове внезапно щелкает.
— Увезите меня отсюда, пожалуйста.
Говорю и понимаю: это самое мудрое решение в данный момент, самое правильное. Если не уеду, взорвусь сама, разлечусь на мелкие осколки, и взорву все вокруг.
— Не могу, — говорит мужчина сердито.
— Я вас очень прошу! Быстрее!
— Нет.
— Умоляю…
— Нет! Пойдемте, я вас провожу к дому. Какой ваш?
Он берет меня за локоть, но я отталкиваю его, дергаю на себя дверь чужой машины, плюхаюсь на водительское сиденье и жму на педаль газа…
Глава 1
— Так, ребята! На сегодня все. Сдавайте работы.
Смотрю на студентов, торопливо проверяющих курсовые, на часы. Время поджимает, пора бежать, хочется поторопить аудиторию, но терпеливо жду.
Ох, опоздаю! Как есть опоздаю! Ничего не успею!
Нет! Сегодня нельзя.
Наконец получаю первую папку, вторую…
«Пятнадцать, двадцать три, — считаю машинально. — Еще две, и я свободна».
От нетерпения перетаптываюсь, оглядываю опустевшие ряды и натыкаюсь на внимательный взгляд. Хмурюсь.
Опять он?
Этот студент всегда приходит в аудиторию последним.
Длинный, лохматый, небритый, в вечной кожанке…
Не пропускает ни одной лекции.
Садится на ближний к выходу ряд, достает ноутбук, раскрывает...
Но я ни разу не видела, чтобы он что-то записывал. Смотрит на меня, на доску, на экран, и я не знаю, куда спрятаться от его пристального взгляда: теряю мысль, забываю материал лекции, включаю не тот слайд. В общем, чувствую себя неловко и оттого злюсь еще больше.
После лекции он также убирает ноутбук в рюкзак, хватает кожанку и исчезает.
И все это молча, ничего не спрашивая, не участвуя в обсуждениях и дискуссиях, просто сидит и смотрит. Зачем приходит, непонятно.
Вот и сегодня здесь.
— Юлия Геннадиевна, — перевожу взгляд на шатенку с длинными волосами, которая стоит рядом с кафедрой. — Завтра можно к вам прийти на консультацию?
— Конечно.
— Во сколько?
— В тринадцать часов. Только не опаздывайте, я очень занята.
— Хорошо.
Складываю стопкой курсовые работы, пристраиваю эту внушительную горку на руку, как ее перехватывают из-под моего носа.
— Я сам, — басит странный студент и размашисто идет вперед.
— Спасибо, — кричу в кожаную спину.
Хватаю сумку, телефон, бегу следом, но не успеваю догнать, лишь на кафедре обнаруживаю столбик работ у себя на столе. Звонит телефон: Галка.
— Юль, забеги ко мне перед уходом.
— Я тороплюсь.
— На пять минут, вопрос есть.
— Юлия Геннадиевна, вы так спешите! — качает головой завкафедрой. — Разве у вас праздник сегодня?
— Нет, — отвечаю, натягивая плащ.
— Ой, тогда не волнуйтесь, успеете.
Качаю отрицательно головой: не согласна. Я во всем люблю порядок, и в этот день не хочу иметь неприятные сюрпризы из-за своей забывчивости.
— Еще много приготовить надо.
Замираю у двери, растираю пальцами виски, не покидает мысль, будто что-то забыла.
— А где празднуете? В ресторане или дома? — допрашивает меня любопытная Мария Ивановна.
Я досадливо морщусь: отвлекает, обязательно что-нибудь забуду, но отвечаю:
— У родителей мужа за городом.
— О! И знаменитости будут?
Вздыхаю: от Марии Ивановны не отвязаться.
— Не думаю. Пригласили несколько семейных пар, с которыми дружим. Ну, — оглядываюсь, — я побежала.
Несусь у двери, пока меня еще о чем-нибудь не спросили, но крик настигает меня уже в коридоре.
— Юлия Геннадиевна, стойте! Сумочка?
Так и есть, забыла!
— Вот голова садовая!
Я, смеясь, выхватываю из пальцев завкафедрой сумку и несусь в приемную ректора к подруге. Галина — секретарь ректора. Она всегда в курсе свежих сплетен и охотно, даже слишком охотно, делится ими с окружающими.
— Слушай, Юль, — налетает на меня подруга. — Можно я с кавалером приду?
— У тебя же нет.
— Сегодня найду. Все парами будут, не хочу скучать в сторонке. А ты чего такая смурная?
— Ходит ко мне студент. Странный такой. Откуда свалился на мою голову, не представляю. Его даже в списках группы нет.
— Не вопрос, сейчас узнаем, что за чудо мешает самой молодой преподше универа работать.
— Потом, спешу.
Но Галка дергает меня за руку и усаживает на стул рядом с собой.
— Успеешь! — смеется она и открывает файлы студентов.
Я напряженно вглядывалась в экран монитора. Подруга листает страницы и спрашивает, показывая на фото.
— Этот?
— Нет. Парень темный, небритый, лицо такое…
— Какое?
— Породистое.
— Ну, и как по такому описанию искать будем?
— Тогда оставь эту затею. Сама же захотела.
— О, погоди, погоди! — она быстро двигает курсором по экрану. — Этот?
Я вглядываюсь в экран: на меня смотрит смутно знакомое лицо, только еще юное и невинное, не тронутое жизнью.
— Похож. Я его толком и не разглядывала. Ноутбук на коленях, капюшон толстовки на лицо надвинут, голова опущена.
Кончик стилуса бежит по строчкам и замирает: Тарас Полонский.
— Парень с юридического.
— Да? — я от удивления роняю сумочку, наклоняюсь за ней. — А что он забыл на курсе испанской лингвистики?
— А я знаю? — Галка вглядывается в экран и вдруг кричит: — О! Юлька! Джекпот!
— Что? Что? — вскакиваю я, лоб мгновенно покрывается испариной: куда я влезла?
— Да ты знаешь, кто это?
— Н-нет. А должна?
— Ну, Юлька, ты даешь! — смотрит на меня круглыми глазами Галина, а в ее зрачках чертики пляшут. — Знаменитая фамилия в столице.
— Д-а-а-а? — выдыхаю я. — Заинтриговала. И чем же она знаменита?
— Олигарх Полонский. Дворцы, заводы, корабли, которые бороздят просторы нашей планеты. Неужели не слышала?
— Н-нет, — напрягаю мозги, где-то на заднем плане всплывает что-то знакомое. — И что делает этот мажор со знаменитой фамилией в нашем скромном универе?
— А вот это я не знаю. Может, тупой или конфликтный, перебрал все центральные вузы, вылетел, вот папаша и пристроил его к нам. Последняя, так сказать гавань… Ой!
— Ты чего? — испугалась я ее крика.
— Это же шанс. И он сам плывет в руки. Надо срочно парнем заняться.
Галка вытаскивает из ящика стола зеркальце, проводит по губам блеском, почмокивает ими.
— Ляпнешь тоже! — хмыкаю я.
— Хорошо тебе говорить, ты у нас замужняя дама, — быстрый лукавый взгляд через зеркало. — А, нам, девицам, тоже в загс сбегать хочется.
— Ну ты как скажешь! — мы в голос смеемся и оглядываемся на дверь ректора, вдруг услышит. — Может, это просто однофамилец, а ты уже и губу раскатала.
— Думаешь? — взгляд подружки гаснет, зеркальце исчезает в ящике, блеск тоже. — Скорее всего. Олигарх своего сыночка в нашу дыру не посадит.
Я согласно киваю. Нет, не скажу, что университет совсем пропащий: здесь преподавательский состав сильный, библиотека хорошая, архив старинный. Но техническое оснащение ужасное, оборудование старое, ремонта давно не было, может, потому и висим в рейтинге вузов страны в самом хвосте.
— Юль, да ты на возраст посмотри, — Галка опять тычет стилусом в экран, — далеко не студенческий. Двадцать пять годков стукнуло. Подзасиделся паря во вьюношах. Такие только на заочке учатся.
— И правда, удивительно, — качаю я головой и теряю интерес к студенту, тем более, что мой курс уже закончился. — Пусть учится, если хочет.
Я закрываю дверь, тороплюсь домой, а сердце наполняется теплом: моему Мишке исполняется тридцать лет, завтра будут гости, а сегодня… вечер только мой.
Глава 2
Машину ставлю у дома, быстро поднимаюсь в квартиру и сразу несусь в кухню. Бросив пакеты на стол, бегу переодеваться. На ужин будет любимый мужем стейк, легкий салат и терпкое вино. А потом…
Перед глазами появляется картина, как мы сливаемся в жарких объятиях сначала на столе, потом на диване, завершим процесс на кровати… или на полу… а можем вместе принять душ.
И вдруг случится чудо… Должно же когда-то повезти, сегодня самый лучший день для этого.
Обмахиваюсь кухонным полотенцем, жарко становится не столько от плиты, сколько от мыслей.
Наконец все готово: салат сияет капельками бальзамического соуса, стейк ждет, когда его кинут на сковороду, молодой крохотный картофель исходит паром под шапкой зелени.
Нервно посматриваю на часы: вот-вот Мишка придет с работы. Несусь в спальню, отодвигаю дверцу шкафа.
— Так, это мне, — бросаю на кровать маленькое коктейльное платье, которое любит муж.
Он говорит, что бархатная ткань скользит под пальцами и возбуждает. Я ему верю, мой Мишка — знаток таких мелочей, о которых я даже не задумываюсь. Еще бы, у меня в жизни был только он, зато у моего красавца мужа подружек в прошлом хоть отбавляй. До сих пор удивляюсь, как мне удалось женить на себе такого обаятельного, стильного и умного парня, настоящего покорителя девичьих сердец.
Внутри все наполняется теплом.
— Мой, мой, мой, только мой, — напеваю песенку.
Натягиваю платье, распускаю по плечам волосы. Нет, я тоже далеко не дурнушка, особенно всех привлекает контраст карих глаз и светлых волос, но на фоне яркого Мишки немного бледнею, ухожу в тень.
Вытаскиваю нарядную рубашку мужа, снимаю с плечиков и…
Что это?
Невольно принюхиваюсь. Хорошо помню, как стирала ее на днях, но запах исходит немного другой. И когда успел надеть?
Подношу ткань к носу, пытаясь угадать аромат, и замираю: на воротничке красуется длинный ярко-каштановый волос.
Адреналин мощной волной поступает в кровь, бьет по голове, мгновенно покрывает испариной лоб. Я снимаю волос, растягиваю его между пальцев. Примерно тридцать сантиметров. Прогоняю перед глазами всех общих знакомых женщин, но в голову никто не приходит.
Нет, ерунда! Встряхиваюсь. Мишка не такой, он не опустится до банальной измены, ему это ни к чему.
Я накручиваю на палец волос и выбрасываю в урну. В эту же секунду раздается звонок. Несусь в прихожую, открываю, вижу сначала огромный букет и только потом сияющее лицо мужа.
Мишка подхватывает меня на руки и кружится.
— Попалась, которая кусалась! — смеется он, жарко дышит в ухо и проводит языком по шее.
Мигом мурашками покрывается все тело.
— Пусти, пусти! Мясо! — отбиваюсь я, забыв о волосе и о подозрениях.
— Да, плевать на мясо! У, соблазнительница! Это платье, — его руки мигом задирают подол, — эти губы, — он крепко целует меня, — эти…
Шаловливые пальцы уже забираются под застежку бюстгальтера, но я изворачиваюсь и отскакиваю в сторону.
— Миш, сначала ужин!
— Какая ты у меня правильная, Юлька! — смеется он. — Все строго по плану.
— Ты же сам говорил, что тебе именно это во мне и понравилось. Я внесла в твою жизнь порядок.
— Да-да, — он оказывается сзади, обнимает меня за талию, кладет голову на плечо. — Есть хочу.
— Пока могу дать только это, — сую ему в рот помидорку черри.
— Мясо хочу! — рычит муж и кусает за шею, я ежусь. — Мясо!
Он выхватывает у меня из рук вилку, нанизывает кусок стейка прямо со сковородки. Пытается откусить скворчащее маслом мясо, обжигается.
— Что ты делаешь? — подсовываю ему тарелку.
Но стейк уже падает на стол, я вздрагиваю: терпеть не могу в Мишке эту небрежность во всем. Он как первобытный неотесанный мужик готов есть с ножа, пить из ковша и хлебать суп прямо из кастрюли.
Вот и сейчас он подхватывает пальцами горячий кусок и впивается в него зубами. Я вижу, как розоватый сок капает на мою идеально белую столешницу и передергиваюсь.
— М-м-м, вкусно! — мычит он. — Юль, не пережарь.
— Иди уже в душ, — хмурюсь и хватаю тряпку.
— Ага.
Мишка несется в спальню, слышу, как хлопает дверками шкафа, выдвигает ящик комода. Я вытираю стол, переворачиваю стейки и иду следом. Так и есть! Ящик комода муж не задвинул, а боксеры взял с самого низу, разворошив все белье. Вздыхаю, навожу порядок. Настроение немного падает, но лишь чуть-чуть. Хотя я привыкла к таким выходкам Мишки, но иногда они раздражают.
Выходя из спальни, замечаю на тумбочке телефон и застываю: тут же вспоминаю о найденном волосе, и рука сама тянется к мобильнику.
«Не сходи с ума!» — приказываю себе сердито.
Вечер проходит замечательно. Мишка угадывает самые тайные мои желания. Он безупречен в постели, я извиваюсь под его горячими руками, таю и становлюсь податливой глиной, из которой можно лепить все, что угодно.
— Все, моя сладенькая девочка, — наконец выдыхает он. — Мой дружок хочет спать. Я тоже.
Муж откидывается на спину и закрывает глаза. Я провожу пальцем по его бровям, спинке носа, губам, потом наклоняюсь и целую в потрясающий рот, от которого просто схожу с ума.
— Спокойной ночи, мой повелитель.
— М-м-м, классно, — сонно бормочет муж и поворачивается набок.
Я улыбаюсь, абсолютно счастливая. Тихо, стараясь не шуметь, выдвигаю ящик тумбочки с календарем овуляций. Счастьем наполняется сердце: сегодня тот самый день. Ложусь на спину, задираю ноги и обнимаю себя за колени, прижав их к груди, как советовал врач. Несколько минут покоя, потом в душ.
Щелкает смс, скашиваю глаза: телефон Мишки. «Кто-то ему пишет так поздно», — отмечаю уголком сознания, но не дергаюсь: моя поза намного важнее левого сообщения. Выдерживаю нужное время, встаю, и снова слышу сигнал смс. Смотрю на экран и холодею…
«Дорогой, ты почему…
Успеваю прочесть только три слова, как сообщение исчезает. Хватаю телефон, набираю пароль — дату нашей свадьбы, и… ничего не происходит.
Сменил? Когда? Почему? У нас же не было секретов друг от друга.
Или появился?
Руки падают на колени, от растерянности ничего не понимаю. Смотрю на мужа. С трудом подавляю желание растормошить его, расспросить, даже ударить. Уже заношу трясущуюся руку, Мишка сладко причмокивает губами, что-то бормочет под нос и переворачивается на спину. Родное лицо сейчас такое невинное, такое безмятежное…
Так и застываю с поднятой рукой. Нет, не может быть. Муж только что был так мил, так ласков! Ни за что не поверю, что мой Мишка мне изменяет.
Ни за что!
С этим и засыпаю!
Но утром мысли о рыжем волосе и странной смс настигают меня снова с ужасной силой. Ничего не могу с собой поделать, так и подмывает расставить все точки над «и».
—Ты чего такая расстроенная? — спрашивает муж, запихивая в рот бутерброд.
Он хватает в горсть ручку своей любимой кружки с изображением пышных женских грудей, смотрит взглядом потрясающих синих глаз, настолько чистым и невинным, что я начинаю сомневаться.
— С днем рождения, милый, — говорю ласково. — Как ты спал?
— Отлично, Юлька! — Мишка треплет меня по щеке, но я отодвигаюсь.
Он и раньше так делал, но сейчас почему-то неприятно, невольно возникает ассоциация с собачонкой.
— Что снилось?
— Ты в образе Клеопатры, — тут же отвечает муж. — Лежишь обнаженная на коврах посередине шатра, из украшений — только пояс верности на бедрах.
— Неужели? — делаю круглые глаза. — Фантазер ты у меня!
— Ага! Смотришь призывно истосковавшимся взглядом. А я вернулся из военного похода едва живой от усталости, а тебя увидел и мигом воспрял духом и телом. Меч в сторону, тяжеленные доспехи в другую и падаю на тебя.
— А ключик? Пояс верности же снять надо.
— Я его руками и зубами… Голодный и похотливый зверь… Р-р-р…
— Пояс верности делали из железа.
— Юльк-а-а-а! Ну, ты даешь! — смеется Мишка и отодвигает чашку. —Голодному мужику и железо нипочем! Иди ко мне.
Он разворачивает меня спиной и усаживает к себе на колени. Чувствую его возбуждение, пытаюсь встать, но он шевелит бедрами и удерживает насильно. Его пальцы уже забрались под халатик, тянут резинку трусиков.
От прикосновений по всему телу бегут иголочки, жаром охватывает междуножье. Но подозрения просто разъедают душу, я не готова порадовать мужа утренним развлечением.
— Миш, тебе пора, — пытаюсь остановить его пылкий порыв.
—Ты была вчера… м-м-м… так бы и съел, — он скалит идеальные зубы— Р-р-р! Ам!
Он со стоном впивается в мою шею, втягивает кожу, я взвизгиваю, откидываю голову и даже не замечаю, как трусики скатываются к щиколоткам.
Муж приподнимает меня…
— Миш… Миш… погоди… постой…
— Не болтай, моя девочка, иди ко мне…
— Миш…
Но он уже не слушает, только бормочет в ритме движений:
— Давай, давай… вот так… вот так…
Выворачиваю голову: глаза мужа полузакрыты, он весь в процессе, его руки крепко держат меня за талию, приподнимают и опускают. Он смещает одну ладонь на спину и давит на меня. Без слов понимаю: надо нагнуться. Теперь муж работает, как отбойный молоток: мощно, сильно, без устали. Плитки пола пляшут перед глазами, туда-сюда, туда-сюда, чашка с изображением пышных грудей то приближается, то уплывает, пучок волос от тряски распускается, залепляет лицо.
Я постепенно тоже завожусь, начинаю поддаваться ритму, возбуждению, моменту.
— Ох! — вскрикиваю на пике.
— Банзай! — отвечает Мишка.
Мы оба замираем, слышится только тяжелое дыхание. Я прихожу в себя первой, сползаю с колен.
— Погоди, сначала я в душ! — вскакивает Мишка, бросает взгляд на настенные часы, охает: — Черт! Опаздываю!
Муж несется в ванную, я медленно надеваю трусики, закручиваю в пучок волосы, оглядываюсь на разбомбленную кухню. И когда мы смахнули на пол салфетки, вилки, хлеб?
— Юль, я ухожу! — кричит Мишка из прихожей.
Встряхиваюсь.
«Нет, так нельзя! Выясни все сразу! — приказываю себе и бегу к двери.
— Миш, тебе ночью кто-то прислал смс.
— Ага, — мычит муж, обуваясь. — Поздравляшки начались.
— А кто тебя, кроме меня, еще дорогим называет?
Спрашиваю небрежно и отворачиваюсь: не могу смотреть в лицо неприятностям, даже предполагаемым. Муж отвечает мгновенно, словно заранее приготовил ответ.