- -
- 100%
- +
Глава 1
– У, Динка! – вздыхает Серафима. – А часики‑то тикают.
Я сползаю с кресла гинеколога и вздыхаю:
– Что, совсем плохо?
– Ну, если хочешь второго ребенка, нужно поторопиться. И немедленно!
Подружка с треском стягивает с рук перчатки, бросает их в лоток и идет к столу.
– Немедленно? Черт, а Глеб вечно занят. Вот и сегодня он на работе.
– Работа не волк, в лес не убежит, – бормочет под нос подружка и хмурится: что‑то ей явно не нравится в моем организме.
– Что, прямо сейчас надо? – теряюсь я.
– Не сию минуту, конечно, но овуляцию прозеваешь, если еще немного со мной языком потрекаешь.
– Все, поняла, бегу!
Посылаю Симе воздушный поцелуй и несусь вон из клиники. Вот уже несколько месяцев я лелею надежду на вторую беременность. Лялька выросла, скоро вылетит из гнезда. Мысль об этом убивает, и я не отвожу взгляда от колясок и малышей в песочнице, так и представляю, как рожу мужу сынишку – наследника и бесконечную солнечную радость.
В такси гадаю, предупредить Глеба или не стоит? Если позвоню, он найдет десяток отговорок, чтобы отвязаться от меня.
Нет уж, сюрприз так сюрприз!
И так легко становится на сердце, что приплясываю от нетерпения в лифте, подгоняя кабину, ползущую на седьмой этаж столичного бизнес‑центра, где расположено крупное российское издательство. В приемную мужа буквально врываюсь и сразу несусь к двери. Навстречу бросается перепуганная секретарша с воплем:
– Нельзя! Босс занят!
Но голос разума сегодня спит. Меня переполняют эмоции и желание наконец‑то остаться с мужем наедине.
– Верочка, я на одну минуту!
Выхватываю из ее рук поднос с двумя чашками с кофе, дергаю ручку двери и застываю на пороге с раскрытым для приветствия ртом.
На краю стола Глеба, небрежно покачивая бесконечной ногой, сидит роскошная блондинка. Ее аппетитные формы отмечаю мгновенным взглядом. Узкие покатые плечи, тонкая талия и солидная пятая точка бьют по глазам не хуже кувалды. Девица что‑то рассказывает мужу, а он смеется молодо, заливисто, с такими бархатными нотками, каких я уже восемнадцать лет не слышала.
– Я же просил не беспокоить! – он выглядывает из‑за спины блондинки, видит меня и меняется в лице. – Дина?
С его губ сползает улыбка. Он шумно сглатывает и дергает кадыком. Блондинка неторопливо оборачивается, но со стола не сползает. Наоборот, устраивается поудобнее, демонстрируя идеальное бедро, открывающееся в длинном разрезе юбки‑карандаша. Девица окидывает меня насмешливым взглядом, в котором сквозит превосходство, но нет ни капли смущения или растерянности.
Зато у меня внутри все переворачивается и покрывается ледяной коркой.
– Да, это я! – задираю подбородок. – Сюрприз!
Я растягиваю рот в улыбке, хотя пальцами сжимаю поднос так, будто хочу его сломать, а глаза ищут предмет, которым можно запустить в эту парочку.
– Дорогая, как неожиданно! – первым приходит в себя Глеб.
Он вскакивает, идет ко мне, раскинув руки для объятия. Я невольно сжимаюсь и пячусь, натыкаюсь спиной на косяк.
– Я лучше пойду. Сюрприз удался на славу!
– Ты все неправильно поняла, – восклицает Глеб. – Мы с экономистом издательства обсуждали смету на второй квартал. Маргарита Павловна, позвольте представить вам мою жену.
«Оправдывается? – делаю неприятное открытие я. – Почему?»
Блондинка легко спрыгивает со стола, одергивает юбку, сексуально проводя ладонями по всем изгибом. Ловлю взгляд мужа, жадно следующий за ее движениями, и закипаю:
«Вот сучка! Специально это делает, что ли?»
– Очень приятно. Давно хотела с вами познакомиться, – Маргарита протягивает мне руку.
«Обойдешься!» – кривлюсь я и делаю вид, что не замечаю ее пальцев.
Хотя…
Резко толкаю вперед руку с подносом, и горячий кофе выплескивается из чашек, орошая каплями белоснежную блузку девицы.
– Ой, – взвизгивает она.
Глеб бросается к столу, хватает салфетки, хочет вытереть ей грудь, замирает. Короче, ведет себя как петух перед оскорбленной курочкой.
– Упс! Случайность! – цежу сквозь зубы я и снова взмахиваю подносом.
И эти двое рефлекторно отскакивают.
– Рита, выйдите! – резко приказывает муж.
Девица дергает плечом и, проходя мимо меня, шипит так, чтобы Глеб не расслышал:
– Деревенщина!
Это она на блузку с бантом у горла намекает? Вот курица!
– Дорогой, – елейно пою я, презрительно окидывая ее взглядом. – У тебя все экономисты полураздетыми ходят?
– Дина! Как ты можешь? Маргарита Павловна…
Швыряю полнос на стол, краем глаза замечаю, как остатки кофе выплескиваются на бумаги, и бегу вон из кабинета. Иначе не сдержусь и расфигачу все там к чертям собачьим.
Из издательства вылетаю, не разбирая дороги и никого не видя. Еще несколько минут несусь по тротуару, исходя на дерьмо от злости.
– Вот гаденыш! Флиртует на рабочем месте! Приди только домой! Я тебе…
Что сделаю мужу, не знаю, но сейчас его растерзать готова. Зеленый свет светофора замечаю в последнюю минуту и ступаю на зебру.
Удар боли в живот застает врасплох. Я вскрикиваю, складываюсь пополам, зажмуриваюсь и застываю, пережидая приступ. Вокруг скрипят колесами машины, визжат тормоза, вопят клаксоны и водители.
– Девушка, вам плохо?
Слышу мужской голос, вижу руку в татуировках, прикасающуюся ко мне, а на правом указательном пальце белый след от обручального кольца. Еще один бабник? Только не это!
– Оставьте меня в покое! – рявкаю на мужчину и выпрямляюсь. – Просто споткнулась!
– Извините, мне показалось…
– Когда кажется, креститься надо, – резко выплевываю детскую присказку и бегу дальше.
Приступ проходит так же быстро, как начался. Шаг, другой, и боли не чувствую. Застываю на противоположной стороне дороги напротив бизнес‑центра, нахожу взглядом окна седьмого этажа.
Куда бегу? Зачем? Так глупо сорвалась! Да и недосказанность только рождает подозрения. Вытаскиваю телефон: совет рассудительной Серафимы сейчас жизненно необходим.
– Представляешь…
Возмущенно выплевываю в трубку все, что скопилось за душой.
– Э‑э‑э, подруга, не кипятись! – успокаивает меня Симка. – Ты же никогда ревнивицей не была.
– Но… ты бы видела их… эта… наглая девица… и он… павлин… все без слов было ясно.
– Да что тебе ясно? Мужик в кабинете разговаривает с сотрудницей, ну, чуточку флиртует, что с того? Такова его козлиная натура. Не гони лошадей! Расслабься, отдохни. Я запишу тебя на прием к психологу в свою клинику. Окей?
– Давай, – отмахиваюсь небрежно, мысли сейчас о другом.
Точно! Кажется, я кукушкой тронулась от увиденного. Эмоции захлестнули.
Снова бросаюсь к пешеходному переходу и, нетерпеливо притопывая, жду зеленый свет. Ловлю взглядом движение и присматриваюсь. Мужчина, который мне хотел помочь, в эту минуту садится в припаркованную к тротуару машину.
Светофор загорается, я оказываюсь на пятачке в середине зебры в тот момент, когда незнакомец, развернувшись, медленно проезжает мимо. Невольно смотрю на него через лобовое стекло. Вижу волнистые волосы, зачесанные надо лбом, темные очки и квадратный подбородок. Мужчина слегка кивает, как старой знакомой, и роскошное авто уносится вдаль.
Мимолетное видение, случайная встреча, а оставляет в душе отметину. Встряхиваюсь и бегу к издательству, пока не расплескала настрой, не потеряла желание немедленно разобраться с неверным мужем.
Верочка, заметив меня, вскакивает. Ее глаза, размером с блюдце. Еще бы! Дубль два грозит еще большими неприятностями.
– Нет! Нельзя! Совещание!
– Теперь с брюнеткой? – спрашиваю ее, дергаю за рукав и врываюсь в кабинет.
Муж сидит в окружении редакторов, в основном мужчин. Он резко поднимает голову, видит меня и сразу приказывает:
– Все на выход. Пятнадцать минут перерыв.
– Ты уверен, что за пятнадцать минут справимся? – с растяжкой спрашиваю я.
– Полчаса. Господа, в приемной вас ждет кофе. Верочка! – кричит он, вытянув шею.
– Слушаюсь, – отвечает секретарша.
Я молча жду, пока солидные дяди с любопытными лицами покинут кабинет и закроют за собой дверь.
– Дина, что с тобой происходит? – Глеб шагает ко мне. – Сама не своя! Пременопауза?
– Что? Какая менопауза? – от возмущения захлебываюсь словами. – Мне тридцать семь лет, баба в полном соку и спелости.
– Прости, прости, мы так давно уже вместе…
– Ага, вот тебя на молоденькое мясцо и потянуло! – я подлетаю к мужу и хватаю его за узел галстука. – Признавайся, котяра, что за шмара сидела у тебя на столе и ножкой болтала?
– Да ты спятила! – срывает мои руки Глеб.
Спасает положение Верочка. Она вваливается в кабинет со злополучным подносом, на котором стоят дымящиеся чашки с кофе. Аромат плывет сногсшибательный, даже кончик носа чешется и хочется чихнуть.
Глеб ведет меня к креслу и усаживает насильно. Сам берет ноутбук, ставит его на журнальный столик, поворачивает ко мне экраном.
– Смета. Видишь? Мы обсуждали смету. Все!
– Ты мне врешь! Так ее не обсуждают.
– На время посмотри, – палец Глебы стучит по экрану. – Ровно полчаса назад это было.
Я бросаю взгляд на ноутбук и чувствую, как щеки вспыхивают жаром. Вот дура! Надо же так опростоволоситься!
– Но ее поза…
– Немного фривольная, согласен, но ничего криминального.
– И этот разрез…
– Установлю в издательстве дресс‑код. Тебе уже лучше? – он протягивает мне салфетку. – Вспотела вся.
– Что‑то живот прихватило.
– Была у врача?
Голос мужа сочится патокой, того и гляди зальет меня и кабинет сиропом.
– Нет. Зачем? Я просто хотела с тобой поговорить.
– Ох, дорогая, очень занят, прости, – щедрым жестом он вытаскивает из кармана электронную карту и толкает ко мне по столу. – Прогуляйся по магазинам.
– Зачем?
Смотрю на мужа и не понимаю, что происходит. Он издевается? Делает из меня избалованную шмоточницу, которой я никогда не была?
– Не надо, у меня есть деньги.
– Ой, Марго рассказала такой смешной анекдот! – оживляется муж, весь переполненный воспоминаниями.
А для меня его смешок ножом по сердцу. Надо же как впечатлила Глеба эта девица, что он прийти в себя не может.
– Не надо! – я даже руку перед собой выставляю. – Я пойду.
– А что у нас сегодня на ужин? – обнимает меня муж. – Хочу большую отбивную. Много‑много мя‑с‑с‑с‑а… Рррр…
Он сгибает пальцы, как когти, и делает вид, что сейчас меня схватит.
– Ты придешь вовремя? – смотрю на него с недоверием.
– Конечно! Сегодня у нас такой день! – он подмигивает и сжимает мою попу.
Я дергаюсь, как от удара, но Глеб на своей волне, ничего не замечает. Он притягивает меня к себе, тянет за концы банта блузки и запускает руку в ложбинку между полушариями. Я чувствую его пальцы, ласкающие сосок, и пугаюсь реакции своего тела. Оно уже готово на приключения.
– Ты что делаешь? – выскальзываю из объятий и кошусь на дверь. – Верочка…
– Да бог с ней, дорогая, иди ко мне! – он тянет меня снова.
– Нет, я так не могу.
Вырываюсь из его захвата. Что со мной происходит? Я шла сюда с намерением пошалить, а теперь сама отказываюсь. Хватаю сумочку, и, пока меня не остановили, несусь к выходу. В приемную буквально вылетаю и тут ловлю свое отражение в полный рост в высоком зеркале, стоявшем в углу. Волосы растрепанные, концы банта болтаются на груди, ворот распахнут чуть не до талии.
Редакторы удивленно смотрят на меня и переглядываются. Я захватываю воротник в горсть и бегу к лифту. Только внутри лихорадочно привожу себя в порядок.
«Что это сейчас было? – бьется в висках вопрос. – Глеб мне изменяет?»
Слишком непохожи были действия мужа на обычное поведение. Сдержанный и серьезный босс глупо хихикал над каким‑то анекдотом, оправдывался, раздевал меня чуть ли не на глазах сотрудников. Словом, вел себя как нашкодивший щенок.
По холлу иду с высоко поднятой головой. Здесь никто не знает, что я жена шефа издательства. В бизнес‑центре много офисов разных компаний.
Успокоившись, отгоняю от себя плохие мысли. Мой Глеб не такой! Он не опустится до мелкой интрижки.
Ни за что!
Глава 2
Увиденное в офисе мужа несколько дней не дает покоя: на душе тревожно.
Но Глеб ведет себя идеально: не задерживается на работе, приезжает домой с цветами, сладостями и подарками. Словом, делает все, чтобы загладить неловкий момент.
С Симкой мы обсудили ситуацию и постановили: забить и забыть!
– Кстати, – звонит она мне сегодня с утра. – Ты помнишь, у тебя прием в клинике?
– Что? – спрашиваю, не вникая в суть разговора, потому что перебираю зелень для салата.
– В клинику, спрашиваю, придешь?
– А зачем?
– Динь, ты вообще меня слушаешь? – вопит Симка. – Ал‑е‑е‑е! Прием у тебя!
– Я же недавно была, – наконец выключаю воду и концентрируюсь на разговоре.
– Ты записана к психологу. Да и мне надо еще раз тебя осмотреть.
– А что не так?
– Не нравится мне твой левый яичник.
– И что с ним?
Я с замиранием сердца жду ответ, а в голове мелькают картинки: малыш в коляске, пустышки, игрушки и памперсы. Неужели моя мечта не сбудется? На грудь будто камень ложится.
– Ничего страшного, – успокаивает Сима. – Но хочу еще раз посмотреть на узи. Жду в пять.
– Я не приду. У нас гости.
– Без меня? – в ее голосе звенит обида. – Ну, ты, Динка, даешь!
Подружка отключается, а я устало плюхаюсь на стул, по привычке поглаживая живот. Вот и Симка обиделась. Но что я могу поделать, если это деловая встреча, заранее намеченная Глебом и его мамой.
– Твоя деревенщина Сима в светский круг не впишется! – заявляет свекровь, стоило мне заикнуться о подруге.
– Сима не деревенщина, – обиженно отворачиваюсь я к раковине, полной посуды. – Она столичная штучка от рождения, умница, красавица, хозяйка собственной гинекологической клиники.
Вздыхаю.
Этим прозвищем свекровь наградила Симку из‑за экзотической внешности. Моя подруга похожа на одуванчик. Светлые пушистые волосы вечно торчат на голове полупрозрачным шаром, и ни один стилист не может с ними справиться. И это великолепие венчает тонкую, высокую фигуру, похожую на стебелек. Бледно‑голубые глаза всегда смотрят встревоженно, будто Сима постоянно боится.
Не знаю, почему родители дали ей такое имя, но для меня подружка – настоящий ангел‑хранитель – семикрылый Серафим. Вдвойне обидно, что свекровь относится к ней так высокомерно.
Но долго дуться некогда, я действительно занята. Сегодня хочется быть на высоте, потому что от этого приема зависит карьера мужа. Нового партнера я еще не видела. Он изучал бизнес за границей, имеет развернутую сеть издательств по всему миру и готов сотрудничать с журналом Глеба, чтобы вывести его на международный уровень.
Окидываю взглядом стол. На блюдах разложена рыба, птица, овощи, зелень, фрукты. Сегодня я готовлю форель в сливочном соусе, салат из рукколы с уткой и еще несколько фирменных блюд, рецепты которых шлифовались годами.
Свекровь, минуту назад крутившаяся в кухне, исчезла, как только запахло работой. Но мне она и не нужна, лишь мешает.
За полчаса до прихода гостей несусь в спальню. Прическу делать некогда, поэтому просто распускаю выпрямленные утюжком волосы по плечам, накладываю легкий макияж, трогаю розовым блеском губы и морщусь: опять болью охватывает живот. Делаю несколько легких вдохов, пережидая приступ. Что со мной? Никогда не болела, а тут…
Может, позвонить Серафиме?
А, ладно, пройдет!
Приступ действительно быстро проходит. Осматриваю критично приготовленный наряд и откладываю его в сторону: в нем неудобно будет подавать блюда на стол и выполнять прочую работу.
Надеваю свободные домашние брюки и темную блузку.
– Мам, у тебя ничего понаряднее нет? – в спальню врывается Лялька. – Ты сейчас на прислугу похожа.
– Что? – обидные слова режут острее ножа.
Дочь презрительно кривит губы. Она роется у меня в шкафу, а я невольно краснею: за годы сидения дома потеряла чутье, не слежу за модой, превратилась в домашнюю клушу.
– Вот это надень, – Лялька кидает на кровать короткое черное платье.
– Не в ресторан же идем.
Я с сомнением разглядываю наряд, представляю, как при каждом движении он будет ползти вверх.
Вздрагиваю от звонка и, проигнорировав платье, счастливо несусь к входной двери.
Но меня шустрой ласточкой опережает свекровь.
Вот уж кто постарался на славу. Алла Борисовна гордится тем, что является тезкой знаменитой певицы, и старательно поддерживает статус, непрозрачно намекая знакомым и чужим на некие дальние родственные связи.
Она только что вернулась из дорогого салона, благоухая духами, сверкая драгоценностями и шурша шелками. Стройная, моложавая, любительница фитнес‑центров, шопинга и посиделок в кафе с подружками, свекровь выглядит свежее меня.
Как рачительная хозяйка, она нажимает кнопку видеофона, бросив мне небрежно:
– Смени лед в ведерке с шампанским, растаял.
Хитрость свекрови неприятно задевает, отдается тяжестью в солнечном сплетении. И чего она так суетится? Почему хочет убрать меня от двери?
– Вы тоже ждете гостей? – соображаю наконец я.
Она загадочно улыбается и поправляет кокетливый локон.
– Лед, Дина, растаял.
И я бросаюсь на веранду, где сегодня накрыла стол.
Глеб хотел похвастаться не только семьей, изысканной едой, особняком, но и английским садом, разбитым за ним. Несмотря на конец марта, газон уже зеленеет юной травкой, вечнозеленые кустики бордюрного самшита расположились ровными шарами по периметру. В подогреваемом бассейне искрится бирюзой под светом фонарей вода, и на ней скачут зайчики лучей.
Как здорово! Красота радует глаз.
И чувство неудовлетворенности отступает, привычно прячется в глубине души.
Расслабляюсь, все это сделано моими руками. Не совсем моими, но под пристальным вниманием и с моим участием это точно.
Люблю свой дом, сад, семью.
Зря Симка считает, что я потеряла себя, растворилась в быте. Это и есть мое счастье.
Я оглядываю стол. Все в порядке, лед не растаял, а свекровь настоящая гадина, но я сама виновата, позволяю ей управлять собою.
Просто хочу мира и покоя в семье. Разве не это первостепенная задача каждой домохозяйки?
Оборачиваюсь на громкий смех и расправляю плечи.
Муж, его мать и гости входят на веранду.
Я вздрагиваю: блондинка Маргарита опирается на локоть плотного мужчины в очках.
Я стискиваю пальцы в кулаки и молюсь про себе: «Господи, дай мне терпения!»
И тут же делаю шаг навстречу, радушно улыбаясь в тридцать два зуба.
– Вот ты где, дорогая! – Глеб обнимает меня за талию.
Высокий, стройный, занятия в тренажерном зале несколько раз в неделю помогают сохранить фигуру, красивый. Невольно любуюсь своим мужем.
Черт! Да этот перчик – лакомый кусочек для таких вот дамочек, как эта Рита‑Маргарита – жертва синусита. Правда, носик у нее точеный, но это не важно.
– Добрый вечер, друзья! – широко улыбаюсь и прижимаюсь к плечу мужа, с вызовом глядя на кривую ухмылку дамочки.
– Дина, позволь тебе представить, – муж поворачивается к гостю.
Тот опережает Глеба, протягивает широкую ладонь. В бездонных темных глазах мелькают искорки огней.
– Игорь Гвоздев, к вашим услугам.
– К моим? – игриво поднимаю бровь, пусть его спутница немного подергается.
– Конечно, – он хватает мою ладонь и прикасается к ней губами.
– Ой, щекотно, – хихикаю я, отдергивая руку.
– Риточка, как я рада тебя снова видеть! – воркует за моей спиной свекровь. – А ты нисколько не изменилась. Все такая же красавица.
– Да и вы не стареете Алла Борисовна, – кокетничает Маргарита.
Я оборачиваюсь.
Вот это номер! Откуда свекровь знает сотрудницу Глеба?
– Господа, проходите! – я перебиваю их обмен любезностями. – Игорь, вот ваше место.
– Дина, займись столом! – приказывает свекровь. – Я сама усажу гостей.
«Вот стерва!» – возмущаюсь про себя, и тут замечаю рядом с ней высокого мужчину, одетого по последней моде. На нем элегантный блейзер от кутюр, белая рубашка с пуговицами в тон и слаксы. Все прекрасно сочетается, словно он только что вышел из салона стилиста.
Незнакомец смотрит поверх головы свекрови и улыбается мне одними глазами. Что‑то знакомое чудится в нем. Но что?
– Диана, – я протягиваю ему руку.
– Владислав, – отвечает он и осторожно пожимает ладонь.
Я машинально оцениваю его. Лицо красивое и очень серьезное, но глаза лучатся смехом. Невольно всматриваюсь в радужку, она так и притягивает взгляд. Никогда не видела такого чистого серого цвета.
И сразу чувствую покалывание в кончиках пальцев: хочется не принимать гостей, а взяться за кисть и перенести эти глаза, будто подернутые туманом, на холст.
Кто это? Почему мать Глеба притащила незнакомца в дом?
– Дина!
Окрик свекрови приводит меня в чувство, и я бросаюсь к сервировочному столику. Глеб торопится за мной.
– Динка, что сейчас было? Ты никогда так себя не вела! – шипит он.
– Я флиртую. Неужели не получается? – смотрю на него, невинно хлопая ресницами.
– Прекрати немедленно! Хочешь испортить прием?
– Я? Ни в коем случае! Ты зачем притащил в дом эту…? – шиплю сквозь зубы.
– Динка, не начинай! Мы с Ритой сто лет знакомы.
– Почему я ее не знаю?
– Рита жила в другом городе, приехала недавно.
Глеб возвращается к банкетному столу с бутылкой коньяка, в которую мне хочется подсыпать яду.
Но держусь, привыкла, покой в семье – самое важное.
Вечер наконец‑то запущен и катится строго по плану. Гости веселятся, я их обслуживаю, свекровь мною командует, муж раз за разом поднимает бокал. Маргарита отчего‑то злится, и ее развлекает Лялька.
Ничего нового, разве что мне до чертиков это все надоело.
Хотя нет, в поведении свекрови наметились новые нотки. Эта престарелая жеманница открыто кокетничает с Владиславом: и кусочек лакомый на тарелочку положит, и соусник подаст, и салфеточку поднесет.
А еще она хохочет, запрокидывая голову, манерно вытирает уголки рта салфеткой и постоянно одергивает платье, углубляя декольте.
И этот альфонс благосклонно принимает ее заботу.
Тьфу!
Смотреть противно, еле держусь, чтобы не брякнуть что‑нибудь не подобающее для светского общества.
Я ловлю недоуменный взгляд мужа.
– Что сегодня с тобой… и с мамой? – удивляется он.
– Спроси у нее. Кажется, она тоже флиртует. В нашей семье вирус флирта.
– Думай, что говоришь! Этот парень ей в сыновья годится.
Я лишь пожимаю плечами, собираю посуду на сервировочный столик и увожу ее в кухню. Здесь моя территория. Никто не помешает мне размышлять о жизни, а она удивляет все больше.
– Дина, вам помочь?
Оглядываюсь: за спиной стоит Владислав, опираясь на косяк плечом.
– Вы что‑то хотели? – спрашиваю его.
Нет никакого желания любезничать с бойфрендом свекрови, его вид вызывает неприязнь, и даже красивые глаза уже не впечатляют.
Встряхиваю волосами: мешают, а заколка лежит высоко на полке.
– Помочь.
– Я сама справлюсь.
Ответ звучит грубовато, но, что поделаешь, такое сейчас настроение.
– Сомневаюсь.
И Влад делает неожиданное: берет крабик с полки и собирает мне волосы в хвост.
Я дергаюсь, мурашки бегут по спине, мысли взрываются в голове.
– Что вы делаете? – вскрикиваю я.
– Помогаю, – жемчужно улыбается Влад.
Он снимает блейзер, закатывает рукава белой рубашки. Его руки покрыты татуировками, а на указательном пальце правой руки белый след от кольца.
Точно! Это он, тот мужчина, который поддержал меня на улице.
Бросаю на него быстрый взгляд.
– Ой, это вы тогда?
– Вспомнили?
– Д‑да, – я наконец‑то расслабляюсь. – Но откуда вы знаете мою свекровь?
Гость начинает очищать тарелки, я складываю их в посудомоечную машину.
– Алла Борисовна консультируется у меня по поводу денежных вложений.
– Что? Ик!
Я непроизвольно икаю, настолько неожиданно звучат его слова.
У свекрови, кроме пенсии и того, что дает матери Глеб, нет других средств. Она ни дня в жизни не работала, сначала жила за счет мужа, а после его смерти пересела на шею к сыну. Сейчас находится полностью на обеспечении нашей семьи.
– Алла Борисовна дружит с моей мамой, – улыбается Влад и смотрит пристально на меня.
– Э‑э‑э…
Я в полной прострации.
– Я что‑то вроде инвестиционного менеджера.
– А‑а‑а, поняла.
Хотя я ничего не понимаю, но сейчас не место и не время выяснять подробности.