Снова ты?!

Глава 1

Ян Данилов

— Ян Гаврилович, прибыли.

— А? — я дернулся, словно от удара током, посмотрел на водителя в зеркало и очнулся. — Да, Глеб, спасибо.

— Может, проводить вас?

— Не, справимся сами, — я повернулся к племяннику, сидевшему рядом. — Ванек, вылезай из виртуального мира, приехали.

— Ну дядь, ну еще чуть-чуть!

Я вздохнул и уставился в окно.

Мимо машины прошла женщина, держа за руку маленькую девочку, и свернула в сторону здания детского садика.

Сердце отчаянно заколотилось о ребра, у меня даже дыхание перехватило, настолько со спины она была похожа на ту девчонку, которая вот уже пять лет гвоздем сидела у меня в голове.

«Повернись! Повернись!» — гипнотизировал ее я.

И тут малышка вырвала ручонку, рванула к луже и с размаху плюхнулась в неё.

— Валюша, да что ж ты делаешь! — взвыла незадачливая мамаша.

Она потянулась к дочери, но та, как заправский футболист, впечатала каблуком по грязи, окатив мать с ног до головы талой водой, и заорала, как сирена воздушной тревоги:

— Не-е-е хо-чу-у-у в са-дик!

Мы с Глебом переглянулись и засмеялись.

— Во даёт девчонка! — утирал я от смеха слезы. — Характер — огонь!

Настроение у меня взлетело до небес. Мамаша, сдавшись, подхватила орущее чадо и потащила к зданию садика. А я повернулся к своему пятилетнему племяннику, который опять залип в телефон.

— Вань, я опаздываю!

— Дядь, ну секундочку…

Это «секундочку» мне скоро во сне будет сниться. Я просто вырвал мобилу у него из рук и смахнул игру. Салон Мерса огласил вопль, от которого захотелось заткнуть уши ватой.

— Так, отставить… концерт! — скомандовал я.

Ага, щас!

Для своих сотрудников я грозный босс, а для этого мелкого террориста — добрый дядюшка, из которого можно веревки вить.

И Ванька он вил! Старался, засранец…

— Я все ма-ме рас-ска-а-а-жу! — вопил он, изображая умирающего лебедя.

Я обреченно посмотрел на Глеба, который развернулся к нам, и спросил:

— Что делать? У тебя ж дети есть!

— Есть, босс, но у меня две девочки.

— Вот блин! Девчонки — это еще хуже!

Я глянул в окно. Там мать, чем-то напомнившая мою первую любовь, отчаянно боролась с дочерью. Та колотила ботинками по светлому пальто, махала руками и визжала как недорезанный поросёнок.

И вдруг я понял: в салоне — тишина. Я настороженно перевел взгляд на племянника. Он, вытерев кулаком слезы, заявил:

— А мама говорит, что ругаться нельз-я-я-я!

Я уставился озадаченно на мальчишку. То нельзя, это нельзя…

— А поджопника тебе дать можно?

Видимо, и это нельзя. Ванька распахнул дверь, выскочил из машины, тут же повернулся, показал мне язык и выдал:

— Тогда я позвоню в отдел опеки и нажалуюсь на тебя.

— Не выйдет. Мобила у меня!

Я покрутил телефоном перед его носом.

Ванька сорвался с места и помчался по дорожке к воротам, крича во все горло:

— Дяденька охранник! Спасите! Меня хотят похитить.

У меня и челюсть отвисла.

— Чт-о-о-о? Глеб, сейчас все дети такие… продвинутые?

— Ага, — расхохотался тот. — Свои появятся, узнаете.

Но я уже рванул следом за Ванькой. Догнал его перед воротами, подхватил под мышку и с воплем: «Летят самолеты!» — понесся к входу в его группу.

Чтобы еще раз… да никогда в жизни… путь Светка сама справляется со своим сорванцом.

Я ворвался в подъезд, взлетел на второй этаж, сдал Ваньку воспитателю и, радостный донельзя, кинулся обратно.

Тут дверь группы напротив распахнулась, и мне навстречу вывалилась та самая мамаша. Глаза безумные, волосы дыбом, губная помада размазана на пол-лица. Столкновения было не избежать. Я только успел выставить руки, как она упала мне на грудь.

— П-простите! — выпалила женщина и подняла голову.

— Снова ты?! — выдохнул я.

Глава 2

Мила Малышева

Я окаменела. Чего только не ждала от жизни, но чтобы вот так!

Не может быть. Его здесь не может быть! Он нашел меня? Но как? Нет, нет, нет...

Сердце зашлось бешеным стуком, адреналин плеснул в голову, заставив мысли заметаться, словно тараканов, которых застали врасплох при свете дня.

— Вы обознались. Мы не знакомы! — выпалила я и, оттолкнув опешившего Яна, бросилась вниз по лестнице, рискуя свернуть себе шею.

— Как обознался? Мила! Да это же ты! Постой!

Но я уже не слушала. Паника толкала меня вперёд. Вылетела на улицу и заметалась в отчаянии, не зная, куда спрятаться. Божечки-кошечки! За что такое невезение?!

Дверь в соседний подъезд гостеприимно распахнулась, и я, недолго думая, нырнула туда, как в спасительную нору. Прижавшись спиной к холодной, шершавой стене, я жадно ловила воздух, пытаясь унять дрожь. В узкую щель видела, как Ян выбежал из подъезда, растерянно огляделся, метнулся в одну сторону, затем в другую и, наконец, сорвался с места и умчался на блистательном Porsche.

Откуда у нищего уборщика такое авто?

Вывалившись на улицу, я прислонилась спиной к шершавой стене садика. Коленки предательски дрожали, ноги подкашивались, словно после марафонского забега. Только теперь смогла вдохнуть полной грудью. Слёзы брызнули из глаз, губы противно тряслись. Никогда бы не подумала, что вот так, как гром среди ясного неба, встречу Яна снова, да ещё и в таком… оригинальном месте.

— Девушка, вам плохо? — участливо окликнула меня дворничиха, вооружённая метлой и совком.

— Н-нормально, — выдавила я.

— Ну, где ж тут нормально! Пойдёмте к медсестре, она вам валерьянки накапает.

Точно! Валерьянка! Вот что мне сейчас необходимо, как утопающему — спасательный круг. За те несколько минут, пока мы шли к медпункту, я немного пришла в себя. Устроилась на кушетке, закрыла глаза и, пока медсестра колдовала над пузырьками, попыталась собрать мысли в кучу.

Откуда здесь взялся Ян? Он вылетел из соседней группы, значит, приводил туда ребёнка. Своего? Когда мы встретились впервые пять лет назад, он работал в отеле простым уборщиком и о браке даже не заикался. Да и группа эта — старшая, для детей пяти-шести лет. Неужели нагулял на стороне?

Вот паразит! После всего, что он сделал...

Отчего-то предательски сжалось сердце. Этот красавчик наверняка трахает всё, что движется, не задумываясь о последствиях.

— Выпейте, вам станет легче, — словно сквозь толщу воды, прорвался ко мне голос медсестры.

— С-спасибо.

— Вы бледная, выглядите неважно.

— А? Что?

Конечно, неважно. После войны с Валюшей все домашние выглядят как после бомбёжки. Эта девчонка на уши весь дом ставит, если чего-нибудь захочет. Характер — чистый папаша…

Папаша! Я судорожно вздохнула.

— Всё же советую обратиться к врачу.

— Да, конечно.

Я проглотила залпом валерьянку, поморщилась, но резкий запах немного прояснил мозги.

А что, если Ян приходил к воспитательнице? Кто работает в той группе?

— Простите, не подскажете, в группе «Солнышко» работает Марина Завьялова? — спросила я наугад и замерла в ожидании.

— Нет, что вы. Мария Степановна там уже тридцать лет трудится. Не можем старушку выселить на пенсию, приросла к группе!

Стоп! Тогда это его мать? На бейджике Яна светилась фамилия Данилов. Это я прекрасно запомнила.

— А как её фамилия?

— Васильева. А вам-то зачем? — насторожилась медсестра. — Простите, но мне нужно на обход.

— Да-да! Конечно!

Я вскочила и побрела наугад по садику, но мысли всё ещё крутились вокруг этой внезапной встречи.

«Получается, он привёл ребёнка. Но какого?» — терзалась я вопросом, чувствуя себя Шерлоком Холмсом в юбке.

Сама не заметила, как оказалась возле группы «Солнышко» и, поддавшись порыву, тихонько зашла внутрь. Из игровой комнаты доносились голоса детей и воспитательницы, аппетитно пахло кашей и какао, а в раздевалке никого не было.

Я быстро пробежалась взглядом по шкафчикам: фамилия Данилов нигде не значилась. Провал!

Моё детективное расследование потерпело фиаско.

Домой я ехала в полном раздрае чувств. Воспоминания пятилетней давности, как штормовая волна, обрушились на меня, смяли, уничтожили мою еще утром безмятежную душу.

Глава 3

Пять лет назад

Мила Малышева

— Прибью эту заразу к чертовой матери! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, осторожно ступая на лестницу, ведущую в черную пасть ночного клуба.

— Свали с дороги, козявка! —рыкнул за спиной чей-то бархатный голос.

Я испуганно прижалась к холодной, шершавой кладке. Мимо рысью пронеслись две горы мышц: белая и черная. Их тени скользнули по стене, растворяясь в полумраке.

— Твою ж дивизию! Чтоб вам пусто было!

— Ты что-то сказала? — обернулся парень в белоснежной рубашке.

Идеальные зубы хищно блеснули в усмешке. Больше ничего разглядеть я не успела: предательские стекла очков вмиг затянуло молочной пеленой.

— Отвали! — прошептала я.

Но парень уже умчался вниз, щелкая каблуками по ступенькам. Я начала спускаться тоже.

Моя сестрица Ленка умудрилась улизнуть прямо с собственной помолвки, и теперь я, словно гончая, была спущена с цепи родителями на ее поиски.

Наконец лестница закончилась, и я ступила на плиты танцпола. Здесь было еще хуже.

Оглушительный грохот музыки обрушился на меня, словно водопад. Хищные огни стробоскопов выхватывали из темноты искаженные лица, пляшущие на стенах призрачные тени. Безумный ритм терзал барабанные перепонки. Тягучее, болезненное раздражение, проснувшееся в душе еще час назад, вспыхнуло с новой силой.

— Кого ищем, красотка?

Я повернулась, поправила на носу запотевшие очки, прищурилась, но ничего не разглядела: сплошное мутное пятно. Еще бы, очковый маскарад в этом дерьмовом клубе работал против меня.

— Вовчик, забей на этот синий чулок!

Приказал все тот же бархатный голос. Я повернулась на звук, но увидела белую рубашку и снова мутное пятно лица.

Синий чулок? Как же! Хотя… я вырядилась в черный деловой костюм и туфли на низком каблуке специально, чтобы казаться старше и избегать как раз вот таких ненужных приставаний.

С трудом, расталкивая танцующих локтями, я пробилась к стойке бара. Яркие светильники играли лучами на хрустальных бокалах, пузатые бутылки манили этикетками, бармен с ловкостью фокусника размахивал шейкером.

— Что вам?

Тут же подлетел ко мне он, но, окинув небрежным взглядом, ушел к другому клиенту. Видимо, я не внушала доверия своей физиономией и платежеспособностью.

— Эй, я была первой! — рявкнула я. — Мне… — тут я растерялась: никогда не пила алкоголь, за нас двоих отрывалась сестрица. Черт! Я окинула взглядом полки. Что пьют в таких заведениях? Как-то не хотелось выглядеть белой вороной в этом царстве порока. — Текилу… двойную порцию.

— Уверены?

— Слушай ты! Я клиент. Что заказала, то и тащи! Или… мне позвать директора?

— Паспорт покажи! — не растерялся бармен.

— Что? — я даже опешила от такой наглости.

— Глеб, что тут у тебя?

Опять тот же бархатный голос. Я покосилась, но белая ткань рубашки засверкала от ультрафиолета так ярко, что в этом сиянии полностью растворился ее хозяин.

— Да вот… девица… текилу просит. Выглядит как малолетка.

— Я не малолетка! Мне уже восемнадцать!

От возмущения все нутро встрепенулось, но невидимый парень лишь засмеялся.

— Налей ей. Раз пришла, значит, душа просит. Слушай, а что у нас сегодня с музыкой?

— Ди-джей уволился, вот и приходится слушать это дерьмо.

— Н-да, непорядок.

Белая рубашка поставил стакан и растворился в сияющих огнях.

— Босс, ты сам к пульту встанешь? — крикнул бармен ему вслед.

— Ага.

Я слушала вполуха чужой разговор, крутила в руках стакан и оглядывала зал. И тут заметила Ленку.

— Вот зараза! — издала я клич команчей и бросилась к сестрице.

Барный табурет с грохотом отлетел в сторону. Кто-то вскрикнул, даже выматерился, но я не оглянулась: передо мной маячила цель, которая в любой момент могла исчезнуть, и я неслась к ней на всех порах.

— Девушка, а заплатить? — настиг меня крик бармена.

Но я лишь махнула рукой: достать Ленку было сейчас важнее.

Сестрица веселилась по полной программе. Она висела на каком-то длинноволосике, а тот забрался к ней под шорты и тискал аппетитные ягодицы.

Во мне все дерьмо вспенилось. Я, вместо того чтобы готовиться к сессии, болтаюсь по клубешникам в поисках сестры, а она…

Пробиться сквозь толпу было тем еще испытанием — море тел, липкий пол, и запах… Адская смесь, от которой выворачивало наизнанку. Но я пробивалась напролом, расталкивая локтями загулявших гостей.

Длинноволосику Ленкиной попки показалось мало, и он решил еще полапать ее за грудь.

— Ах ты, гад! — завопила я и с разбега врезалась в парня плечом.

Сама взвыла от боли, но и он выпустил Ленку из рук. Девицы вокруг завизжали, а сестра, потеряв опору, свалилась на пол.

— Ленка, стерва! Ты что делаешь? — я подхватила ее за талию и, пыхтя и обливаясь потом, поволокла к выходу.

Ленка повисла теперь на мне, бездумно что-то бормоча и пытаясь укусить меня за плечо. Длинноволосый опомнился и бросился за нами, но его кто-то остановил. Я расслышала только что-то вроде:

— Остынь! Мало тебе баб, что ли?

В этот момент пронзительный визг, усиленный микрофонами, ударил по ушам. Я чуть не выпустила сестру из рук от неожиданности.

— Приношу извинения! — раздался бархатный голос ведущего. — Зажжем танцпол?

— Да! — заревела толпа.

Музыка взвилась к потолку. Ленка вырвалась из рук и юркнула в кипящий людской котел. Я — следом за ней. Схватила за ускользающую талию и потащила к спасительной лестнице через весь зал, как мешок с мокрым песком. Она то начинала хохотать, то рыдать, выкрикивая имя какого-то Артема, о котором я слышала впервые.

И тут меня остановили. Я ничего не видела из-за проклятых очков и мелькающих огней, ничего не слышала из-за ревущего звука, лишь чувствовала, как чьи-то руки цепко держат меня за плечи, и перед носом мелькает черная стена. Я поняла только одно: надо сквозь нее пробиться.

Пробивалась я отчаянно: кулаками, ногами и Ленкой. Сестрице было все равно, она вообще ничего не соображала. Но нас обеих скрутили, вытащили наверх, где был нормальный свет и относительно свежий воздух, и бросили на диван.

— Вы спятили? Какого лешего? Чего пристали? — завопила я.

Но мужчина в черной униформе секьюрити спокойно сказал:

— Девушка, я вызову полицию, если вы не оплатите свой заказ.

— Какой заказ? — опешила я, и тут в голове щелкнуло: — Текилу, что ли? Да я даже глоточка не сделала!

— Ее заказ, — подбежавший бармен показал на сестрицу. — Пять восемьсот.

— Сколько? Ик…

Меня пробило на икоту. В кармане сиротливо бренчали несколько монет, а на карте лежала стипендия, на которую у меня были совсем другие планы.

— Вот счет, — в руках бармена красовался чек, длинный, как список грехов Ленки. — Платить будете кэшем или картой?

— Твою ж налево… крохоборы!

В этот момент почти бездыханное тело Ленки пришло в движение. Она встрепенулась, распахнула голубые глаза и заявила:

— Мила, а что ты здесь делаешь? И… где мы?

— Хороший вопрос, что б тебе! С меня оплату за твой разгул требуют.

Взгляд Ленки хотя и был мутным, но в нем мелькнул огонек задора.

— Расслабься, сестренка, — сипло прохрипела она, шатко шагнула к бармену, вдруг запустила пальцы в его густую шевелюру и поцеловала его прямо в губы. — Мы с тобой рассчитались, красавчик?

Бармен застыл с каменным лицом, но кончик его уха предательски покраснел. Он медленно отстранил ее, и тут я поняла: это конец!

— Я заплачу! — взвизгнула я так, что у самой уши заложило.

Он молча протянул мне терминал, я ткнула в него картой, подхватила сестрицу и вывалилась с ней на улицу, пока она не втянула меня в еще большие неприятности. Если с ней что-то случится, сорвется ее свадьба с богатеньким буратинкой, мать сойдет с ума, а отец...

С ним все еще хуже: папа потеряет работу, так как сестрица выбрала себе в женихи сыночка его босса. Вот такой замкнутый круг, и, как ни вертись, крайней останусь я.

Глава 4

Ян Данилов

—Что за шум, а драки нет?

Я стоял у входа в холл и разглядывал спины двух девушек, только что вывалившихся из клуба. Блондинка, которая была в коротких шортах и белом топе, выглядела соблазнительно. Я даже пожалел, что она так быстро ушла. Зато брюнетка в черном костюме походила на работника похоронного бюро.

— Простите, босс, — Глеб повернулся ко мне, сияя красным лицом. С чего бы это? — И хорошо, что обошлось без драки. Девчонки напились, забыли оплатить.

— Бро, ну ты знаешь, что с этим делать, — отмахнулся я.

— Слушаюсь, босс! Занесу их в черный список.

Сегодня я хотел хорошенько встряхнуться после очередного скандала с отцом, но и в клубе был сплошной трэш. Диджей уволился, я встал сам за пульт, еще и незнакомые девчонки устроили скандал.

Это уже ни в какие ворота...

— Ян, — на лестнице показалась взлохмаченная голова Вовчика, — шевелись, я нашел таких красоток, отвал башки!

Мы спустились в зал, приятель потащил меня за столик, но, увидев, кто там сидит, я резко развернулся.

— Зашибись! — вырвалось у меня. — Дебил! Ты куда меня тянешь?

— А что? Красотки же, — растерялся приятель.

— Ян, прив-е-е-е-тики! Чмоки-чмоки!

Из-за стола выскочила Мирослава, с которой у меня было парочка встреч, и бросилась ко мне. А меня будто электрическим током ударило. В постели с ней было жарко, но за ее пределами — невыносимо. Ее приторные «приветики» еще год назад встали у меня в горле колом.

Она уже была рядом. Я выкатил свой привычный вид, будто мне пофиг на все, что вокруг происходит, и повернулся к ней.

— Ну, чего тебе?

— Не «нукай», котик. Я соскучилась.

Она вцепилась в мой локоть, словно я был ее собственностью, и протянула губы для поцелуя. Я чмокнул куда-то в лоб.

— Блин, Данилов! Что ты меня, как покойника? — недовольно выругалась Мирка и потащила к столу.

Нет, она деваха вполне ничего: шустрая, активная, согласная на эксперименты в постели, но…

Вот это «но» и советовало мне держаться от нее подальше. Мне ее мракобесия за глаза хватило, больше не хочу. Щучье нутро лезло из Маринки слишком явно. Тогда всего за несколько встреч она опустошила мою кредитку подчистую, за что я получил такой нагоняй от бати, что на какое-то время забыл о картах, машинах и клубах.

Но Мирка как танк Т-34, если прет напролом, не остановить. Она представила меня подругам, в упор ни одну не разглядел, и тут же начала исполнять свой стандартный репертуар: посадила рядом, сняла короткий жакетик и осталась в открытом топе, из которого при малейшем движении вываливалась грудь.

У меня все ее потуги не вызывали реакции, зато Вован смотрел жадным взглядом в ложбинку между аппетитными полушариями и слюнки пускал.

— Ты накачала сиськи? — вопросом в лоб огорошил я всех присутствующих.

— Нравится? — Мира выпятила грудь.

— Перестаралась.

— А ты, Данилов, как был говнюком, так и остался, — надула пухлые губы Мирка.

— Если это знаешь, чего лезешь тогда?

— Думала, исправился, — она подняла руку, подзывая официанта. — Гарсон, нам выпивки и побольше!

— Я, пожалуй, пойду!

Я встал, но Мирка дернула меня за руку и заставила снова сесть.

— Нет уж, без тебя и песня не та.

А дальше вечер прошел как в тумане. Виски обжигал горло, растворяя остатки разума. Пальцы Мирки острыми коготками шныряли у меня в штанах, и мой дружок даже тянулся навстречу ласкам.

Вовка то ли стонал, то ли пел, распластавшись на диване в окружении подружек Мирки — настоящих гиен. Телефон трезвонил безостановочно, я не отвечал: и так знал — батя наяривал, наверняка кто-то из его прихлебателей, приставленных ко мне, доложил об очередной гулянке сыночка. С отвращением утопив айфон в янтарной пучине виски, я наконец-то заставил его и батю заткнуться.

А дальше — провал…

Я проснулся в кабинете директора клуба, куда, как позже выяснилось, меня притащили охранники. Слава богам, хоть один.

Или нет?

— Щенок! — грозный вопль со стороны директорского стола и мертвого мог поднять.

Но не меня. Я только башкой дернул и заныл: в моей бедной черепушке разлилась такая боль, как будто по ней кувалдой прошлись.

— Батя, тише будь, а! Башка трещит!

— Я тебе дам «батю», сопляк!

Вовремя я на него глянул: успел увернуться от папки с металлическими уголками, которая мне прямо в лоб летела.

— Бать, ну что за дичь? У тебя самого никогда форс-мажоров не бывает?

— Ах ты… паразит мелкий! Из-за твоего вчерашнего «форс-мажора» сорвалась встреча с японцами! Ты в курсе, сколько это стоило?

Отец буквально взлетел над столом, рванулся к дивану, замахнулся, но поймал мой яростный взгляд и опустил руку: инстинкт самосохранения сработал. Сообразил родитель, что я в два раза моложе, сильнее, и могу, если что, ответку кинуть.

— Ладно, сорян. Последний раз, клянусь!

Я сел, растер ладонями лицо: все еще одурманенный алкоголем мозг не желал просыпаться.

— Конечно, последний, — батя потряс ключами от моего суперкара. — И это я тоже заберу!

Во второй руке он держал банковские карты.

Ну все, приплыли!

— Бать, ты что, рехнулся? — вот теперь я проснулся окончательно. С какого перепугу его так бомбануло? Но угрозы серьезные, это факт. — А жить я на что буду?

— Заработай!

— Я же студент, блин.

— А мне насрать! Ты вечный студент. И видеть тебя не хочу! Дома чтоб духу твоего не было!

И рванул к выходу. Вот это номер! Я даже злиться перестал, просто офигел от батиного бешенства. Он, конечно, всегда был скорый на расправу, но границы никогда не переходил. После его развода с мамой мы договорились: я не лезу в его амурные дела, он не трогает мою жизнь. Мама осталась жить с сестрой Светкой, я — с отцом, о чем уже не раз пожалел.

— Да где я работать-то буду? В клубе?

— Клуб я закрыл.

— Ты че, совсем ку-ку?

— Еще слово вякнешь, щенок!

— Бать, че за нафиг! Ты сначала маму из дома выпер, теперь от меня избавиться решил? – мои границы тоже рухнули. Батин беспредел меня заразил. — Может, мне папарацци натравить? Они мигом слетятся, словно мухи на г… пикантную темку.

Отец, уже распахнувший дверь, подпрыгнул, как молоденький козлик, и кинулся ко мне. Я руками закрылся: морду лица портить не хочется, еще пригодится. Но он, не добежав, резко встал, как будто в стену уперся.

— Отработаешь свой косяк. Изучишь, так сказать, семейный бизнес изнутри на собственной шкуре. Месяц выдержишь — верну машину.

— Что? Машину?! — я взорвался, словно пороховая бочка. — Вечно только вещи! Ни разу не поинтересовался, как я себя, черт возьми, вообще чувствую!

— Поинтересуюсь, когда все условия выполнишь, — отец оставался невозмутимым, продолжая заколачивать гвозди в крышку моего гроба, — Два месяца отпашешь — получишь одну карту с ограниченным лимитом. Три — пущу обратно домой.

— Ч-чего? Г-где? — от изумления я даже заикаться начал, словно старый патефон.