Призрак. Идеальный дефект

Пролог

«Эта золотая клетка сверкает так ярко, что порой хочется выцарапать себе глаза», – с горечью подумала Лиандра, накладывая последний шов.

Она находилась в самом глубоком и сыром подвале шпиля клана Иллюмина на родной планете Люминария. Высоко наверху, в роскошных палатах с белыми стенами, её соплеменники лечили имперскую элиту. Лорды, генералы и богатые торговцы платили огромные деньги за их врождённую эмпатию. Этот редкий дар использовали просто как медицинский сканер, а не для реальной помощи страдающим.

Сегодня тайным пациентом Лиандры был обычный рабочий с нижних промышленных уровней. Этому инопланетному шахтёру всего час назад раздавило грудь сорвавшимся грузовым контейнером. У бедолаги не было юнов даже на самый дешёвый обезболивающий укол. Но Лиандра не могла позволить ему умереть на холодном бетонном полу.

Она осторожно пропустила его пульсирующую боль через себя. Её гладкая перламутровая кожа мягко засветилась, а длинные волосы начали переливаться приятным зелёным светом. Это был цвет спокойствия и исцеления. Лиандра тихо шептала ласковые слова на своём родном языке. Она чувствовала, как сбитый пульс шахтёра постепенно выравнивается, а животный страх уходит из его разума. Девушка искренне улыбнулась. Она спасла ещё одну жизнь.

В этот момент металлические двери подвала с тихим шипением разъехались в стороны. Внутрь уверенным шагом вошла Матриарх Селена. Строгая мать Лиандры и безжалостная глава всего медицинского клана. За её спиной замерли двое здоровенных охранников в сверкающей парадной броне.

Ледяной взгляд Селены скользнул по дочери, а затем с брезгливостью остановился на грязном рабочем.

– Вышвырните этот мусор на улицу, – сухо приказала она охране.

– Нет! – Лиандра в слезах бросилась вперёд, закрывая собой жёсткий операционный стол. – Ему нужен покой! Он просто умрёт на улице!

Один из стражников лениво взмахнул рукой. Невидимое силовое поле отшвырнуло девушку в сторону. Лиандра больно ударилась спиной о стену. От страха и бессилия её зелёное свечение резко сменилось на тревожный красный цвет.

– Ты – самое ценное, что есть в нашем клане, Лиандра, – чеканя каждое слово, произнесла мать. – Твой дар должен служить семье и приносить доход. Нельзя тратить его на нищих отбросов.

– Мой дар должен спасать жизни! – выкрикнула Лиандра, потирая ушибленное плечо и с трудом поднимаясь на ноги. – Все жизни, а не только жизни богачей!

Селена лишь покачала головой. Она смотрела на дочь как на глупого ребёнка.

– Твои истерики перешли все границы. С этого момента ты больше не занимаешься лечением. Твоя лаборатория закрыта. Завтра утром ты выходишь замуж за парализованного лорда Вариса. Будешь его личной сиделкой. Это принесёт нам хорошие связи. Разговор окончен.

Мать развернулась и ушла. Стражники грубо схватили стонущего рабочего за руки и потащили в коридор. Лиандра осталась совершенно одна. Её сердце сжалось от обиды.

Спустя несколько часов она сидела на кровати в своих покоях. Дверь была заперта снаружи. На манекене в углу висело дорогое шёлковое платье для завтрашней свадьбы. Лиандра смотрела на него, и по её щекам текли слёзы. Её кожа слабо светилась тусклым синим светом.

Девушка понимала одну простую вещь. Если она останется и наденет это платье, её жизнь превратится в кошмар. Искреннее желание помогать будет навсегда уничтожено. И Лиандра приняла самое сложное решение в своей жизни. Она сбежит из дома.

Используя свой доступ к системе безопасности, она быстро отключила камеры. Лиандра взяла только самое нужное: удобный хирургический набор, запас стимуляторов в ампулах и кристалл с медицинскими записями. Девушка сняла дорогую одежду и надела грубый серый комбинезон обычного ремонтника. Пробравшись по пыльной вентиляции на нижнюю палубу, она угнала старый санитарный катер и затерялась в потоке космических кораблей.

Прошло несколько долгих недель. Лиандра скиталась по холодным звёздным системам, пока суровая реальность не ударила её по лицу. Топливо в баке закончилось, а денег на еду не осталось совсем. Ей пришлось посадить катер на планете Ржавый Якорь, в самом диком и опасном секторе галактики.

Контраст с её чистым родным миром просто пугал. Здесь с серого неба постоянно шёл мелкий дождь. Лиандра брела по щиколотку в липкой грязи. Вокруг мигали сломанные рекламные вывески. Воздух пропитан вонью, от которой свербело в носу. Это был жестокий край, где каждый выживал как мог.

Девушка попыталась продать свой катер местным торговцам. Но она была слишком доверчива. Плавные движения, ровная осанка и мерцающая от стресса кожа с головой выдавали в ней богатую беглянку.

Несколько местных ублюдков в рваных куртках быстро заметили её. Они окружили Лиандру и загнали в тёмный тупик между складскими ангарами.

– Смотри-ка, какая красивая птичка к нам прилетела, – мерзко оскалился их главарь, щёлкая лезвием виброножа. – За катер мы получим пару сотен юнов. Но за живого эмпата на чёрном рынке нам отвалят целую гору денег.

Лиандра в панике прижалась спиной к мокрой кирпичной стене. Она совершенно не умела драться. Хуже того, её эмпатия передавала прямо в мозг грязные мысли этих людей. От их злобы и похоти у девушки закружилась голова. Она крепко зажмурилась, готовясь к худшему.

Внезапно из-за угла раздался оглушительный грохот. Мощный выстрел разнёс железный мусорный бак прямо рядом с бандитами. Куски горячего металла со звоном разлетелись по лужам.

В переулок тяжёлым шагом вошёл пожилой мужчина. На нём была старая кожаная куртка и забавная потёртая фуражка. Его грубое лицо напоминало печёную картофелину, а в густых усах дымилась толстая сигара. В руках он легко держал тяжёлый плазменный дробовик.

– Эй, шпана, – его голос прозвучал как скрежет ржавого металла. – Вы мне дорогу к шлюзу перегородили. Либо валите отсюда прямо сейчас, либо я из вас решето сделаю. А мне потом эти лужи убирать неохота.

Бандиты нервно переглянулись. Они злобно зарычали и попытались достать свои пистолеты. Мужчина даже не моргнул. Он просто нажал на спусковой крючок ещё раз.

Началась короткая, но очень шумная перестрелка. Бандиты быстро поняли, что старик стреляет без промаха. Они испугались и бросились бежать. Но один из них от страха выстрелил наугад через плечо.

Яркий луч плазмы пролетел мимо старика и ударил прямо в грудь случайного мальчишки. Это был худой местный грузчик, который до этого помогал хмурому мужчине таскать тяжёлые ящики. Паренёк лет пятнадцати с булькающим хрипом упал в лужу. Он хватал ртом воздух и прижимал руки к прожжённой ране на груди.

Мужчина с дробовиком громко выругался и тяжело опустился на колени рядом с парнем.

– Держись, пацан, держись! – прорычал он, пытаясь закрыть рану огромной ладонью.

Было видно, что ситуация очень плохая. До ближайшей больницы нужно было лететь целый час, а у местных докторов не было даже чистых бинтов. Лиандра в один миг забыла о своём страхе. Она забыла про бандитов и грязный дождь. Девушка подбежала к ним и упала на колени прямо в чёрную жижу. Она с громким щелчком открыла свой медицинский чемоданчик.

– Отойди, фонарик ходячий! – рявкнул на неё старик, отталкивая локтем. – Не видишь, парень умирает!

– Зажми ему сосуд! Живо! – неожиданно для самой себя рыкнула Лиандра. В её голосе прозвучала такая уверенность, что мужчина от удивления чуть не проглотил свою сигару.

Он послушно навалился всем весом на грудь мальчишки.

– Девка, это бесполезно, – прохрипел капитан, глядя, как кровь просачивается сквозь его толстые пальцы. – Он почти пустой. Ему лёгкое пробило.

– Нет! – Лиандра уверенно посмотрела на старика.

Её зелёные глаза расширились. Перламутровая кожа ярко вспыхнула изумрудным светом, освещая мрачный переулок. Девушка приложила прохладную руку ко лбу раненого парня.

– Я не отпущу тебя. Только не сегодня, – тихо сказала она.

Её тонкие пальцы ловко и быстро нырнули в кровавую рану. Лиандра не чувствовала страха или отвращения. Она использовала все свои силы, чтобы почувствовать угасающий пульс мальчика. Девушка доставала из чемоданчика зажимы и перекрывала разорванные сосуды почти вслепую. Свет её тела плавно перетекал в парня, успокаивая его боль и поддерживая жизнь.

Это была тяжёлая работа, которая длилась десять долгих минут. Они сидели под холодным дождём, прямо в грязи и лужах. Наконец, Лиандра наложила на грудь прочный биопластырь, закрывая страшную рану.

Она без сил откинулась назад и села. Дождь смывал кровь с её рук и лица. Пальцы мелко дрожали от сильной усталости. Яркий свет кожи постепенно погас, и она снова стала бледной.

Мужчина осторожно потрогал шею грузчика, проверяя пульс.

– Ровный… – тихо сказал он, не веря своим глазам.

Старик молча протянул Лиандре кусок чистой ткани, смотря на неё с уважением.

– А ты, я погляжу, не просто красивая игрушка, да? – прокряхтел он. Мужчина протянул ей мозолистую руку и помог подняться на ноги. – С того света парня вытащила. Как звать-то тебя, док?

– Лиандра… – она стучала зубами от холода, обнимая себя за плечи. – Мне некуда идти. Катер пустой. Пожалуйста… я умею работать.

Старик внимательно оглядел её с ног до головы. Затем он посмотрел на стоящий рядом старый, покрытый ржавчиной грузовой корабль с выцветшей надписью «Полярная Звезда».

– Работать? – он хрипло засмеялся. – Да с таким добрым лицом тебя тут на органы разберут к завтрашнему утру. Слушай меня внимательно, док. Космос – это злое место. Если будешь каждому встречному своё светящееся сердце показывать, то сожрут и не подавятся. Хочешь выжить? Учись прятать доброту за толстой бронёй. Стань холодной и расчётливой стервой. А лечить будешь на моём корабле. У меня как раз нет врача, а мой дурной механик вечно режет себе пальцы.

Лиандра посмотрела на этого сурового, но честного старика. Затем взглянула на липкую грязь под ногами. А потом подняла глаза на хмурое небо, за которым прятались холодные звёзды.

Она поняла, что капитан говорит правду. Чтобы и дальше спасать жизни в этой жестокой вселенной, ей придётся стать жёсткой. Ей просто необходима защитная маска.

Девушка сделала глубокий вдох. Огромным усилием воли она полностью подавила своё природное свечение. Лиандра стала бледной и строгой, как фарфоровая кукла. Её взгляд, ещё минуту назад полный страха и сострадания, стал холодным, спокойным и очень внимательным.

– Я согласна на должность бортового врача, капитан, – произнесла она ровным деловым тоном. – Какая у меня будет зарплата и какие правила по расходу медикаментов?

Мужчина удивлённо хмыкнул, но под его усами появилась добрая улыбка. Он легко подхватил её чемоданчик одной рукой.

– Ну что ж… Беру свои слова обратно. Ты не игрушка. Ты, чёрт возьми, настоящий ангел с иглой и ниткой. Мы сработаемся, док. Добро пожаловать на «Полярную Звезду». Только смотри под ноги, когда пойдёшь по трапу. Там третья ступенька шатается.

Лиандра уверенно пошла за ним. Ржавые двери с шипением закрылись за её спиной. Прошлая жизнь в золотой клетке навсегда осталась в прошлом. Впереди ждала лишь бесконечная пустота космоса.

«Именно здесь, в этой холодной грязи, мне придётся стать бесчувственной, чтобы выжить и продолжать спасать тех, кому это действительно нужно», – твёрдо подумала Лиандра.

Глава 1

– Кажется, я немного приуныл, – прохрипел я, глядя, как кусок собственной левой руки с тихим, влажным чавканьем отваливается на металлический поднос.

Медицинский отсек «Рассветного Странника» уже давно перестал быть просто помещением. С тех пор как мы слились с этой махиной, он всё больше походил на желудок гигантского, вечно голодного космического кита. Белоснежные панели скрылись под слоем странной органики. Стены здесь не только тихо гудели от работы генераторов – они мерно пульсировали в такт моему слабеющему сердцебиению. Толстые кабели свисали с потолка, словно мясистые лианы джунглей, тесно переплетаясь с блестящей чёрной биомассой. И пахло тут отнюдь не медицинским спиртом, а горелой проводкой и сырым мясом. Моим собственным мясом.

– Заткнись, Волков! Просто заткнись и не шевелись! – прошипела Лиандра.

Обычно наша корабельная докторша двигалась с неземной, плавной грацией, присущей её расе. Но сейчас от её привычного хладнокровия не осталось и следа. От неё веяло лишь неприкрытой паникой. Её перламутровая кожа побледнела до синевы, а белоснежный халат был щедро измазан моей липкой, чернеющей на глазах кровью. Она с яростью отбросила в сторону очередной хирургический инструмент. Тот со звоном отскочил от переборки – лезвие затупилось и погнулось, когда докторша попыталась прорезать затвердевшую корку язвы на моём плече.

Моё тело бастовало по всем фронтам. После безумной драки с Валериус и этим хромированным ублюдком Аватаром, моя многострадальная нервная система решила, что с неё хватит. Остаточный цифровой код Вазара, словно агрессивный вирус, жрал меня изнутри, ведя войну на уничтожение с моей же человеческой биологией. Кожа покрывалась чёрными, мёртвыми пятнами отторжения. Было больно. Дьявольски больно. Словно под кожу загнали тысячу раскалённых игл. Но признаваться в этом девчонкам я не собирался – я ведь всё-таки капитан… ну, или вроде того.

– Кира! – не оборачиваясь, истерично крикнула Лиандра. – Давление падает! Пульс ни к чёрту! Что там с препаратами? Регенераторы вообще работают?!

– Да я пытаюсь! – взвыла Кира где-то у главного терминала.

Наша механик-самоучка была перемазана в копоти и собственных слезах. Её тонкие пальцы летали по голографической клавиатуре с такой невероятной скоростью, что сливались в одно светящееся пятно.

– Эта дурацкая посудина не даёт мне доступ к синтезатору мощных стимуляторов! – ругнулась Кира, со злостью ударив маленьким кулачком по панели. – Волков, скажи своей чокнутой железяке, чтобы она пустила меня в систему! Какого хрена она заблокировала доступ?! Он же умирает!

– Я не умираю, Кира, – я попытался беззаботно улыбнуться, но непослушные губы скривились в жалкой гримасе. – Я просто… стратегически разлагаюсь. Перехожу в новую форму существования. Экономим капитану на кремации. Семён Аркадьевич оценит.

– Идиот, – всхлипнула Лиандра, суетливо прикладывая к моей груди какой-то гудящий медицинский сканер. – Некроз тканей дошёл до позвоночника. Центральная нервная система выгорает. Обычная медицина тут бессильна, понимаешь? Я не знаю, как это лечить! Я ксенобиолог, а не грёбаный некромант с планеты культистов!

И тут в наш милый светский разговор вмешалась третья женщина в моих очень сложных и запутанных отношениях. Наш корабль.

Стены медотсека ощутимо содрогнулись. Свет моргнул, привычный белый спектр мгновенно сменился на тревожный, кроваво-красный оттенок. Бронированные двери шлюза с громким шипением захлопнулись, отрезая нас от остального экипажа. Раздался тяжёлый щелчок блокировки.

– Эй! Какого хрена?! – Кира бросилась к дверям. – Открой сейчас же, консервная банка! Открой, кому говорю!

На главном мониторе прямо над моим операционным столом быстро побежали зелёные строчки. Наш «Странник» не умел разговаривать вслух, но прекрасно выражал свои мысли и эмоции через консоли.

«ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ НОСИТЕЛЯ. МЕДИЦИНСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОРГАНИКИ НЕЭФФЕКТИВНО. ИНИЦИИРУЮ ПРОТОКОЛ СЛИЯНИЯ».

– Какой ещё к чёрту протокол?! – Лиандра в ужасе уставилась на мерцающий экран. – Волков, что она задумала? Что значит слияние?

– Понятия не имею, док, – честно признался я, чувствуя, как по разрушающемуся позвоночнику бежит неприятный холодок, и это точно был не сквозняк из вентиляции. – Милая моя, – обратился я к потолку, – может, обойдёмся без радикальных мер? Я попью витаминки, посплю пару суток, поем супа Гюнтера… ладно, суп – это перебор. Но давай без самодеятельности!

«ОТРИЦАТЕЛЬНО. ВАША НЕРВНАЯ СИСТЕМА РАЗРУШЕНА НА 87%. ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНАЯ ЗАМЕНА СВЯЗУЮЩИХ УЗЛОВ. Я ПРЕДОСТАВЛЮ ЧАСТЬ СВОЕГО ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОГО ЯДРА ДЛЯ ВАШЕГО ТЕЛА. МЫ СТАНЕМ ЕЩЁ БЛИЖЕ, ПАРТНЁР. МЫ БУДЕМ ЕДИНЫ».

Текст на экране мигал с какой-то маниакальной нежностью одержимой любовницы.

– Она хочет заменить твой спинной мозг своими кабелями! – до Лиандры наконец дошёл весь смысл происходящего. – Влад, это же чудовищно! Ты перестанешь быть человеком! Это не лечение, это… это настоящая ассимиляция! Она сделает тебя своим придатком!

– Док, – я тяжело сглотнул, чувствуя явный металлический привкус крови во рту. – А у нас есть выбор? Если я ничего не сделаю, то превращусь в кучку органического пепла.

– Я могу попытаться ввести тебя в глубокий крио-стазис! – быстро заговорила она, хватаясь за последнюю надежду. – Мы заморозим тебя. Долетим до Центральных миров, найдём лучших кибернетиков, поднимем связи…

– Я не доживу до стазиса, Лиандра, – мой голос стал тихим, лишённым иронии. Я физически чувствовал, как могильный холод подбирается к самому сердцу. – Делай, что она говорит. Не мешай ей.

– Я не позволю этой бездушной твари изнасиловать твой организм! – докторша решительно схватила плазменный резак со стола, готовая защищать меня от моего же собственного корабля.

«УБЕРИТЕ ОРУЖИЕ, ЖЕНЩИНА. ВЫ ЛИШЬ МЕШАЕТЕ НАШЕМУ ПРОЦЕССУ. ОПЕРАЦИЯ НАЧИНАЕТСЯ».

Стены вокруг нас угрожающе, почти по-звериному заворчали. Из потолка и металлического пола прямо на наших глазах начали расти толстые, влажно поблёскивающие чёрные кабели. Они извивались, словно слепые змеи, оснащённые на концах тонкими, острыми хирургическими иглами и мелкими металлическими жвалами.

Кира с тихим писком вжалась в угол, закрыв рот ладонями. Лиандра замерла на месте, опуская резак. Она, как учёный, понимала, что против самого корабля, находясь внутри него, ей не выстоять.

– Всё будет хорошо, девочки, – хрипло произнёс я, хотя моё сердце колотилось как сумасшедшее, готовое пробить грудную клетку. – Зато теперь я, наверное, смогу заваривать кофе силой мысли и заряжать телефон прямо от указательного пальца. Увидимся на той стороне.

Первое гибкое щупальце с мерзким, чавкающим звуком вонзилось мне прямо в основание шеи, пробивая кожу и кость.

Боль оказалась такой яркой, всепоглощающей вспышкой белого света, что я мгновенно ослеп. Это не было похоже на обычный порез или даже тяжёлый ожог. Казалось, кто-то залил мне прямо в вены кипящий расплавленный свинец и пустил по нему миллион вольт тока. Я выгнулся на металлическом столе крутой дугой, нечеловечески закричав.

Второе щупальце с хрустом впилось в поясницу. Третье пробило грудину, пробираясь к сердцу. Четвёртое впилось в висок.

Я в деталях чувствовал, как чужеродная холодная биомасса проникает глубоко под кожу. Она ползла по моим костям, безжалостно выдирала гниющие органические нервы и вплетала вместо них свои – пульсирующие неиссякаемой энергией провода и углеродные нити. Корабль в прямом смысле слова прошивал меня насквозь, сплетая мою плоть со своим металлом.

– Влад! – крик Киры едва пробился сквозь сплошную пелену агонии.

Мой собственный сорванный крик потонул в нарастающем, оглушительном гуле заработавших на полную мощность систем корабля. Густая чёрная слизь мощным потоком хлынула из операционного стола, стремительно обволакивая моё содрогающееся тело. Она покрывала ноги, торс, руки, неумолимо ползла к лицу.

Я тонул в этой абсолютной, непроглядной тьме. Боль постепенно растворялась, уступая место ледяной машинно-биологической пустоте. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как живая тьма полностью закрыла мне глаза – это бледное, искажённое глубоким ужасом лицо Лиандры.

Датчики жизнедеятельности на медицинских мониторах издали протяжный, пронзительный писк. Пульс человека окончательно упал до нуля.

На том самом месте, где ещё секунду назад лежал отчаянно цепляющийся за жизнь человек по имени Влад Волков, теперь возвышался лишь огромный, мерно пульсирующий во мраке чёрный кокон, густо оплетённый живыми проводами.

– Кого же мы получим, когда эта штука раскроется? – прошептала Лиандра, роняя бесполезный плазменный резак и бессильно оседая на пол.

Интересно, если ты просыпаешься в луже чёрной слизи, а вместо сердца у тебя жужжит реактор – это считается добрым утром, или уже пора писать жалобу в небесную канцелярию? – вяло подумал я, вываливаясь из своего уютного кокона прямиком на пол медотсека.

Три дня. Именно столько я провёл в полной изоляции. Мой собственный корабль, этот свихнувшийся биомеханический кит, сшивал меня заново. Я попытался опереться на руки и с удивлением понял, что они слушаются идеально. Никакой слабости, никакой боли. Мои движения стали пугающе чёткими. Словно я превратился в отлаженный механизм. Я взглянул на свои ладони. Под бледной кожей слабо мерцали тонкие голубоватые линии. Это были энергетические контуры. Схемы, вплетённые в саму человеческую плоть.

Поднялся на ноги. Повсюду мерно пульсировали кабели-вены, а чёрные стены тихо дышали. Но самое странное заключалось в другом. Я смотрел на этот пугающий хаос и видел идеальный порядок. Моё восприятие реальности раскололось надвое. Обычное человеческое зрение теперь работало вместе с чем-то иным. Я отчётливо видел мир как бесконечные потоки данных и сети светящихся узлов энергии. Да, нечто подобное уже было, но сейчас… всё было иначе. Эмоции куда-то подевались. Страх, боль, паника… всё это отошло далеко на задний план. Внутри меня осталась лишь расчётливая эффективность.

– Пш-ш-ш! – раздалось откуда-то снизу.

Я опустил взгляд. Возле моих ног крутился Криптик. Он чувствовал колоссальный выброс энергии от моего обновлённого тела.

Зверёк забавно фыркнул. Подошёл вплотную и принялся с нескрываемой жадностью слизывать мелкие статические разряды. Они то и дело пробегали по моей новой броне. Дымчато-серая шерсть питомца смешно топорщилась от электричества.

– Приятного аппетита, блохастый, – хмыкнул я.

Мой голос прозвучал на удивление ровно. В нём отчётливо слышалось лёгкое металлическое эхо.

Для остального экипажа поведение Криптика всегда было лучшим радаром. Раз зверь не пытается отгрызть мне ногу, значит, перед ним «свой». Я подставил плечо. Пушистый генератор статики одним быстрым прыжком взобрался на меня и довольно заурчал.

Пора было показаться семье. Я шагнул в пустой коридор и направился прямо к капитанскому мостику.

Я больше не слышал привычного шума двигателей «Рассветного Странника». Я чувствовал его. Огромный корабль отзывался в моём сознании, как моё собственное сердцебиение. Я видел каждый перегоревший контакт на третьей палубе. Чувствовал каждую малейшую утечку охладителя в системе жизнеобеспечения. Не замедляя шага, мысленно откалибровал перегретый реактор. Мне потребовалось для этого лишь одно короткое усилие воли. Затем я почувствовал знакомое раздражение Семёна Аркадьевича в кают-компании. Я дистанционно замкнул старые контакты в его любимой кофеварке. Пусть старик наконец-то попьёт нормального кофе.

Двери рубки плавно разъехались в стороны. Внутри повисла гробовая тишина. Её нарушало лишь тихое гудение рабочих терминалов.

Семён Аркадьевич напряжённо стоял у навигационного пульта. Его лицо окаменело. В руках он крепко сжимал «Аргумент». Дуло смотрело прямо мне в грудь. Капитан не узнавал в этом холодном существе в броне своего названого сына.

Кира сидела в кресле пилота. Её большие глаза смотрели на меня с нескрываемым испугом. Она нервно теребила в руках тяжёлый гаечный ключ. Казалось, девушка решает, бросить его в меня или попытаться починить.

– Стой, где стоишь! – хрипло скомандовал капитан. Он громко передёрнул затвор дробовика. – Назовись, чучело кибернетическое. И лучше бы тебе сказать то, что я хочу услышать. Иначе я размажу твои блестящие схемы по переборкам.

– Семён Аркадьевич, опустите ствол, вы мне новую обшивку поцарапаете, – спокойно ответил я. На губах сама собой появилась кривая усмешка. – Кофеварка на камбузе работает. Можете сходить проверить. И скажите Гюнтеру, чтобы перестал варить свой проклятый суп с болтами. Я чувствую запах горелого масла даже отсюда. И, кстати, Лиандра в медотсеке уснула прямо на полу от усталости, кто-нибудь бы отнёс ей одеяло.

Капитан шумно выдохнул. Его густые усы дёрнулись, а огромный дробовик медленно опустился стволом вниз.

– Волков? Твою мать, Влад, это действительно ты? – пробормотал старик. Он устало вытер крупный пот со лба. – Выглядишь так, будто тебя хорошенько прожевали и выплюнули на свалке фабрики робототехники. Я уже думал, что этот проклятый корабль решил сделать из тебя свою новую навигационную панель.

– Не дождётесь, капитан, – хмыкнул я, делая уверенный шаг в рубку. – Я слишком ценный сотрудник, чтобы висеть на стене. К тому же, кто вам ещё будет технику чинить?