- -
- 100%
- +
С другой стороны, Джеффри был Джеффри. В соответствии с каким-то высшим планом, в который мы, простые смертные, посвящены не были, Джеффри действовал как персонаж из Gotterdammerung[4]. Я никогда не относился к тем, кто считает, что с успехом не поспоришь, но список достижений моего брата явно превращал подобный спор в трудное дело. Диплом с отличием университета Нью-Йорка, редактор юридического обозрения в Колумбийском университете, главная тяжущаяся сторона в компании Маркса, О'Ши и Дассо, доход, исчисляющийся семизначной цифрой, красавица жена, двое здоровых детей и поместье в пять акров с видом на реку Гудзон – Джеффри достиг таких высот, о которых большинство мужчин смеет только мечтать. Если бы он сумел хоть немного смягчить свою надменную манеру держаться, я смог бы находиться с ним в одной комнате дольше десяти минут. Не поймите меня превратно, Джефф был моим старшим братом, и я его любил. Мое восхищение им не поддавалось выражению. Я только хотел, чтобы он нравился мне чуть больше, а любил бы я его чуть меньше.
Макклу был верен себе, не вызывая при этом раздражения. Летом, когда Саунд-Хилл переживал скромный сезонный бум и извлекал выгоду из прилива отдыхающих, наезжавших в летние деревни Хэмптоне, в девять тридцать вечера бар «Шпигата» бывал полон под завязку. Но не в последнюю неделю февраля. К восьми вечера все местные уже накачивались своим «Будвайзером». Толпа из колледжа рассасывалась к девяти.
До этого мы с Джонни договорились, что не станем попусту тратить силы на размышления о Заке. Мы оба были уверены, что новости Джеффри и без того окажутся достаточно тяжелым бременем. За несколько минут до запланированного приезда моего брата Макклу поставил в музыкальном автомате песню Пэтси Клайн и принялся, скрывшись из виду, что-то искать под стойкой бара. Пэтси он слушал только когда думал об утраченной любви или об отсутствующих друзьях. Все дело было в ее голосе, в нем звучала боль. И пела она всегда так, будто знала – в следующую секунду ждет тебя новая боль.
Джонни снова появился, поставив на стойку два стакана рядом с хорошо знакомой мне красивой хрустальной бутылкой. Она была почти пуста. Тем не менее он налил в каждый из стаканов на два пальца янтарной жидкости и подождал, пока Пэтси закончит свои стенания.
– Аминь, Пэтси. Аминь. – Он склонил голову. – Клейн! Шевели своей тощей еврейской задницей в сторону бара.
– Чего тебе?
– Ты знаешь, что это такое? – Макклу указал на бутылку, пока я шел, куда велено.
– Черт возьми! – При желании я мог очень ясно выражать свои мысли. – Так ведь это же коньяк «Наполеон», который твой отец…
– … стащил у мертвого бутлегера. Совершенно верно, Клейн. Не забыл. Но готов поспорить на пятерку, что ты не помнишь имени бутлегера.
– Иззи Три Ноги Вайнштейн, – немедленно отозвался я.
– Чтоб тебя, христопродавец! За твоего отца!
– Ненавижу коньяк.
– Это единственный достойный способ проводить человека на встречу с его богом.
– То же самое ты сказал, когда полировали табличку на маяке: «Это единственный достойный способ отпраздновать чистку таблички».
– Клейн!
– Джон, я просто не могу, – уже серьезно сказал я. – В бутылке осталось от силы еще на одну порцию. Не стоит тратить ее на меня. Она часть твоей семьи.
– Как и ты, идиот. Пей.
– За Гарри Клейна! – Я опрокинул стакан одним махом. – Фу, какая гадость.
– Гадость?
– При всем уважении к семейным ценностям, французскому императору и усопшему бутлегеру, я не выношу эту гадость.
– Чертов неандерталец, – проворчал Джонни и швырнул на стойку пятидолларовую бумажку. – Вот твоя пятерка.
Я сложил ее и убрал в карман пиджака, где уже лежала черная ермолка из похоронного бюро. Не знаю почему, но, покинув сегодня утром самолет, я так и не принял душ и не переоделся. Кладбищенская пыль, как сувенир с того света, все еще покрывала мои туфли. Когда я, оторвавшись от их созерцания, поднял глаза, хрустальная бутылка и стаканы исчезли. Вместо них появились «рыжее пиво» и двойная порция «Бушмиллса».
– За Три Ноги и пять долларов! – поднял я свою пинту.
Джефф вошел в самый неподходящий момент.
– Если ты так веселишься в день похорон своего отца, да к тому же узнав об исчезновении племянника, то в хорошие дни наверняка переходишь все границы.
– Вы все не так поняли, советник, – бросился на мою защиту Макклу.
– Нет, мистер Макклу, я все прекрасно понял. Я знаю своего младшего братца.
– Давай к делу, Джеффри, – сказал я. – Что там насчет Зака?
Он бросил на стойку коричневый конверт. Макклу схватил его и ознакомился с содержимым, пока Джефф говорил.
– Зак не позвонил домой на неделе перед февральскими каникулами. Мы не особенно встревожились. Он почти такой же безответственный, как и его дядя Дилан.
– Черт бы тебя побрал, Джефф.
Макклу швырнул свой «Бушмиллс», который, просвистев рядом с моим ухом, со всей силы врезался в кучу угля в старом камине. Разлетевшееся стекло отвлекло наше внимание.
– Либо ведите себя как подобает братьям, а не супружеской паре, либо убирайтесь к чертовой матери из моего паба. Понял, Клейн?
– Понял.
– Советник? – спросил Макклу.
– Понял.
– Продолжайте, советник, что вы хотели сказать.
– Даже когда он не появился дома в пятницу вечером на каникулярной неделе, мы с Тессой не обеспокоились. Такое случалось не в первый раз.
– Да, – ухмыльнулся Макклу. – Я так и понял.
– Но к вечеру воскресенья, – продолжал Джефф, – я заволновался. Тесса тоже. Чтобы как-то развеять ее страхи, я сказал, что у нас с Заком случилась размолвка по поводу его школьных занятий и своим отсутствием он просто хочет показать, что обиделся.
– Я так понимаю, ваша жена вполне вам поверила.
– Совершенно верно, мистер Макклу. Тем временем я обзвонил его друзей и соседей по общежитию. Похоже, никто ничего не знал. Я осторожно навел справки через одного близкого делового партнера, выпускника Риверсборо, имеющего хорошие связи.
– Зак учится в колледже Риверсборо, – ни к селу ни к городу пояснил я – Рядом с канадской границей.
– Я это понял, Клейн. – Макклу повернулся к брату: – Удалось что-нибудь узнать?
– Ничего, – вздохнул мой брат. – На следующее утро я поехал в полицейский участок Каслон-Хадсона и заявил об исчезновении Зака.
– Никаких требований выкупа? Телефонных звонков с угрозами?
– Я, можно сказать, даже жалею, что их нет, – сказал Джефф. – Тогда я хотя бы знал, что происходит. В конце концов мне пришлось сообщить Тессе. Младший брат Зака, Линдси, ничего не знает.
– Он знает, – заметил я. – Может, не во всех подробностях, но знает. Как Тесса?
– Она самый сильный человек из всех, кого я знаю. До того, как все случилось с папой, она держалась просто молодцом. Когда полиция ничего не добилась, я нанял человека из «Хенч секьюрити». Это копия их досье по данному делу.
– «Хенч»? – удивился я.
– Хорошая фирма, – заверил Макклу. – Все бывшие фэбээровцы и агенты Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия. Еще говорят, будто бы у них на зарплате несколько компьютерных гениев из Агентства национальной безопасности. Но я думал, что их основное занятие – промышленная безопасность, а не пропавшие люди.
– До сих пор ваша оценка верна. Они побеседовали со всеми, кроме жены Ли Харви Освальда, и продвинулись не дальше полиции Каслон-Хадсона.
– Ты звонил в газеты? – поинтересовался я.
– Никаких газет, бога ради! Никаких газет!
– Так чего же все-таки, – решил узнать Джон, – вы ожидаете от меня и вашего брата, чего не смогли сделать копы и команда из «Миссии невыполнима»?
– Мой брат Дилан, хоть и оставил, к счастью, расследования фальсифицированных страховых случаев, – не любитель и знает, как не путаться у вас под ногами. С другой стороны, он любит Зака и не позволит вам играть жизнью моего сына, которой розыскное агентство или охранная фирма рискнут не задумываясь. Кроме того, у Дилана с Заком некое неизъяснимое духовное родство, каким-то шестым чувством один знает, что думает другой.
– Это верно, – вставил я, – по одной паршивой овце узнаешь и другую.
– Заткнись, Клейн, – ругнулся Макклу. – Продолжайте, советник.
– Я всегда противился близости Зака и Дилана, но, может, теперь она послужит ко благу. Если Зак окажется поблизости, мой брат это поймет.
Макклу все еще недоумевал:
– Как сюда вписывается ваш брат, мне понятно, но каким образом в духовную сеть семейства Клейн попадаю я?
– Я наводил о вас справки, детектив.
– Отставной.
Джеффри пропустил это мимо ушей.
– Я также прочел ваше личное дело в Полицейском управлении Нью-Йорка.
– Это же секретные сведения! – Лицо Джонни стало красным от ярости, вены на шее вздулись.
– Да будет вам, детектив. Не стройте из себя дурачка. В таком городе, как Нью-Йорк, секретов нет и ограничений нет, особенно для таких людей, как я. И вы это знаете.
– Да, – согласился Макклу, наливая себе двойную порцию, – знаю. Это противно, но я знаю.
– Да, думаю, после дела Эрнандеса вы близко познакомились с причудами и преимуществами системы.
– Хорошо, советник, я вас понял. – Макклу одним глотком прикончил свою выпивку. – Оставьте досье. Завтра утром мы с вашим братом поедем в Управление полиции Касл-он-Хадсона. Сделайте одолжение, не предупреждайте их о нашем визите. Если они не отличаются от большинства копов, то неважно обойдутся с людьми, которые, по их мнению, ждут особого обращения. То, что вы юрист, тоже будет не в вашу пользу.
– Действуйте, как сочтете нужным, – коротко улыбнулся Джеффри. Он не мог не торжествовать победу, даже когда жизни его сына грозила опасность. – Я не стану оскорблять вас, предлагая деньги сейчас, но я перевел на банковский счет Дилана двадцать пять тысяч долларов на ваши расходы. Мне все равно, что вы с ними сделаете. Отчитываться вам не придется. Если понадобится больше, позвоните, и не пройдет и минуты, как вы получите еще. Мне только нужно, чтобы Зак благополучно вернулся домой.
– Знаете, советник, – сказал Джон, – я бы помог и просто ради Дилана. Зачем впутывать в это Эрнандеса?
– Когда дело доходит до мотивации, детектив, я верю в превышение необходимой обороны. Доброй ночи. – Он сделал шаг, но потом остановился и посмотрел мне в глаза. – Я уже извинился за твое отсутствие на shivah[5].
– В самом деле? – не поверил я. – И что же ты им сказал?
– Что ты продал свой сценарий и должен вернуться в Лос-Анджелес. Может, когда Зак вернется домой, ты туда и вернешься.
– Сомневаюсь, но давай сначала найдем Зака.
Джеффри ушел. И прежде чем я успел произнести имя Эрнандеса, Макклу погнал меня из «Шпигата». Мне нужно переодеться. Принять душ. Хоть немного отдохнуть, сказал он. Впереди у нас длинный день. Ему нужно прочесть досье. Найти кого-то на замену в баре. До завтра ему нужно сделать тысячу вещей.
К тому моменту, как моя влажная голова впервые за этот месяц коснулась своей подушки, я почти забыл об Эрнандесе. Почти.
Лавсонг-лейн
Спустя два часа и три чашки кофе с начала нашего путешествия – мы как раз ехали по мосту Таппан-Зи – Макклу начал инструктаж. Все разговоры должен был вести я, по крайней мере в начале. Я должен изображать из себя озабоченного дядюшку, который попросил старого друга сопровождать его в дальней поездке. Выбрав момент, Джонни вступит в игру, но я все время должен, что называется, стоять между ним и детективом, отвечающим за расследование. Джон бросил мне на колени досье, собранное «Хенч секьюрити», велев просмотреть. Что я и сделал.
Макклу оказался прав, «Хенч» сделал все, что можно. Досье содержало не только дословные расшифровки всех проведенных бесед, биографии и подноготную опрошенных, но и копию отчета Полицейского управления Касл-он-Хадсона и личные сведения о сотрудниках, ведущих следствие. Все было так аккуратно, и переплет отнюдь не подкачал. К несчастью, ни «Хенч», ни полиция и никто из друзей Зака понятия не имели о его местонахождении, или если имели, то не сообщали об этом.
– Ну, – нарушил молчание Джонни через несколько минут после выезда из города, – как чувствуешь себя?
– Как соломенное чучело.
– Тогда будем стараться не выпускать тебя на ветер.
– Вчера вечером мой брат упомянул об Эрнан…
– Знаешь, – оборвал он меня, – вчера вечером, после твоего ухода, я все вспоминал, как видел своего старика в последний раз. Он лежал в больнице и все шептал мне на ухо, чтобы я отослал медсестру. Когда же я это сделал, он достал из-под подушки две жестянки «Рейнголда».
– Иди ты! И что ты сделал?
– Отругал его.
– За что? За то, что ему нельзя было пить?
– Нет, Клейн, за то, что пиво было теплым. Нас мало что объединяло, меня и моего старика, но мы хотя бы выпили вместе этот «Рейнголд».
Помолчав, я сказал:
– Знаешь, мой брат что-то от нас скрывает.
– Знаю. Только не могу понять, что именно и почему. Когда он так решительно восстал против вмешательства прессы, я сразу учуял – что-то тут не так. Приехали!
Касл-он-Хадсон когда-то был эксклюзивным анклавом семей со старыми деньгами, перечисление фамилий которых звучало как чтение списка пассажиров «Мейфлауэра»[6]. Нынешние обитатели здешних мест казались скорее потомками крестьян, переплывавших Атлантику третьим и четвертым классом. А вот наиболее позднее пополнение предпочитало мигрировать на «Боингах-747», принадлежащих компаниям «Эр Индия» или «Ол Ниппон Эр». Тем не менее площадь большинства участков составляла как минимум два акра, а стоимость разнообразной садово-хозяйственной техники доходила до полумиллиона.
Полицейский участок размещался в старом каменном здании, которое казалось частью декораций к «Макбету». Да и само Управление полиции являло собой типичную шизофреническую силу, имевшуюся в богатых общинах. Сотрудники в униформе, как правило, молодые послушные амбалы, которым нравится выписывать квитанции и носить девятимиллиметровую пушку. Макклу называл их вооруженными контролершами с платной автостоянки. Детективы же олицетворяли собой совсем другую историю. В основном это были вышедшие на пенсию детективы из больших городов. Некоторые из них просто скучали по работе. Другие искали второй пенсии. Им хорошо платили, и они были счастливы не иметь дела с бюрократической чепухой, на которую уходила большая часть их служебного времени в управлении большого города. Если бы Макклу захотел, то стал бы идеальным кандидатом.
Похоже, никто не обратил на нас особого внимания, когда мы миновали главный вход. Во всем здании наблюдалась вспышка активности. Группы полицейских в форме бегали вниз-вверх по двойной спиральной лестнице, которая располагалась по обе стороны от главной стойки. Справа от нас полицейские штата с каменными лицами изучали местную карту. Слева – стайка представителей средств массовой информации нетерпеливо ждала под дверью начальника участка.
– Что происходит? – спросил я у Джонни. – Я никогда не бывал здесь раньше, но готов поспорить, что обычно Касл-он-Хадсон не привлекает такого количества прессы. И что здесь делают сотрудники полиции штата?
– Не… – Он оборвал себя, когда мы подошли поближе к стойке. – Видишь черную полоску на значке сержанта?
– Умер коп?
– Умер, возможно, убит. Пресса не появляется из-за смерти от почечной недостаточности. – Он перекрестился. – Давай-ка просто сделаем то, за чем мы сюда приехали. Ты помнишь имя детектива?
– Калипарри, пенсионер, член Детективного бюро Ньюарка, Полицейское управление штата Нью-Джерси.
– Отлично.
При нашем приближении девушка-сержант за стойкой не встала по стойке «смирно». Меня это не огорчило. Тем больше времени я получил на то, чтобы рассмотреть мягкие черты ее лица, чуть присыпанного веснушками, и представить его в обрамлении убранных сейчас назад каштановых волос. Когда же она подняла глаза, уголки ее полных губ приподнялись в вежливой улыбке, однако глаз эта улыбка не достигла. Всегда трудно смотреть в покрасневшие глаза. А по контрасту с синевой ее глаз это было и вовсе непросто.
– Чем могу помочь, господа? – спросила она чуть надтреснутым голосом.
– К детективу Калипарри? – Она побледнела. – Ваши фамилии?
– Дилан Клейн. Джон Макклу.
– Одну минуту. – Сняв телефонную трубку, она нажала несколько кнопок и повернулась к нам спиной. Нам был слышен ее шепот, но слов мы не разобрали. Повернувшись к нам со слегка порозовевшими щеками, девушка сказала: – По лестнице справа от вас. Следующий этаж, третья дверь налево.
– Спасибо, сержант… Херли, – прочел я фамилию на табличке. – Сожалею о вашей потере.
Она лишь склонила голову и взмахом руки указала вверх, на лестницу.
– Войдите, – ответили на мой стук.
Не успел Макклу закрыть за нами дверь, как моя одежда уже нуждалась в стирке. В комнате воняло сигаретами, а в воздухе, как спящий призрак, висел слой дыма. На уголке стола сидел мужчина, старательно изображавший отсутствие интереса и куривший «Кент». У него было доброе, мясистое лицо и нос, извилистый, как лыжня слалома. Темнокожий, седой, кареглазый. Его желтые от никотина пальцы были толстыми, с квадратными ногтями. Когда он наконец прекратил изображать незаинтересованность, то посмотрел мимо меня:
– Джон Макклу.
Голос у него оказался скрипучим, тон в равных частях – злым и презрительным.
– Клейн, – произнес Джонни, – познакомься с детективом Ником Фацио, бывшим сотрудником нью-йоркской полиции.
Я сжал его руку, он сжал в ответ мою. Что бы там Фацио ни имел против Макклу, переносить это на меня он явно не собирался.
– Послушайте, – сказал я, – очень приятно, что вы встретились, я всегда выступаю за воссоединение, но мне бы хотелось поговорить с детективом Калипарри.
– Тогда вам, наверное, стоит устроить спиритический сеанс. Калипарри мертв. Прошедшей ночью кто-то вломился к нему в дом и решил подстричь его с помощью дробовика.
– Кража? – поинтересовался Макклу.
– Его дом осмотрели, – ответил Фацио, – но преступник оставил нетронутыми несколько тысяч наличными и драгоценности. Поэтому, что бы он там ни искал, это были не деньги. А о чем вы хотели поговорить с ним, мистер Клейн?
– О моем племяннике Заке Клейне. Мой старший брат заявил о его…
– Вот она! – Фацио взял со стола папку и хотел было отдать мне, но передумал и углубился в чтение. Подняв глаза, он швырнул окурок под ноги Макклу. – Значит, вы брат Джеффри Клейна.
– Есть у меня такое сомнительное качество, – признался я.
– Теперь я более-менее понимаю, зачем здесь вы. А он что здесь делает?
– Он близкий друг семьи.
– Неужели! – Фацио встал, прошел мимо меня и заговорил, глядя прямо в лицо Макклу: – Черт, а я-то думал, что этот пропавший мальчишка имеет какое-то отношение к Эрнандесу.
Снова всплыло это имя – Эрнандес. Мы знали друг друга десять лет, и имя Эрнандес упоминалось нами только в связи с бейсбольной командой «Мете». Теперь же, второй день подряд, оно вылезает на свет божий в связи с каким-то делом Макклу. Странно. Мне казалось, что я до последней детали изучил все громкие дела последнего десятилетия – хорошие и плохие, – в которых принимал участие Джон Макклу. Видимо, одно дело прошло мимо меня. Однако не стерлось из памяти Джеффа Клейна и Ника Фацио. Напротив, дело Эрнандеса казалось очень животрепещущей темой.
– Окажи человеку уважение, Фацио, – холодно произнес Макклу. – У него пропал племянник, а вчера он похоронил своего старика. Думаешь, ему очень интересны наши дела?
– Сожалею о вашем отце, – сказал детектив, наконец повернувшись ко мне. – Послушайте, мистер Клейн, я смотрел дело и скажу вам то, что Калипарри, возможно, сказал вашему важному старшему брату: мальчишка убежал. Может, давление школы оказалось слишком сильным. Может, какая-то девица залетела от него. Может, это наркотики, может, алкоголь. А может, все это, вместе взятое. В этом городе главной товарной культурой являются разболтанные подростки. Деньги их развращают. Не поймите меня неправильно. Мы не станем закрывать дело, но он объявится сам. В этом городе так всегда и бывает.
Я хотел поспорить, но не стал. В его словах была своя правда. Я только очень надеялся, что он прав. Глянул через плечо на Макклу, но выражение его лица ничего мне не сказало.
– Спасибо, детектив. Надеюсь, вы не против, если я буду заглядывать к вам каждые несколько дней.
– Нисколько. Еще раз примите мои соболезнования в связи со смертью вашего батюшки.
– Примите соболезнования в связи со смертью детектива Калипарри, – сказал я.
Он был слишком занят, раскуривая сигарету, чтобы ответить. Я уже стоял у двери, а Макклу даже не двинулся с места. Он словно отдалился, ушел в свои мысли.
– Думаешь, они связаны? – обратился Макклу к Фацио.
– Кто «они»? Мертвый коп и пропавший ученик колледжа? – задал риторический вопрос полицейский. – Ты слишком давно не работал. Между этими событиями прошло несколько недель. И ты забываешь, что формально парнишка пропал у черта на куличках – в Риверсборо. Какая здесь связь?
– Так, мысли вслух, – сказал Макклу, – просто мысли вслух.
Я как раз потянул на себя дверь кабинета Фацио, когда кто-то резко толкнул ее снаружи, что отнюдь не порадовало мое правое колено.
– Простите! – Это оказалась сержант Херли.
– Ради бога, Херли, что такое? – нетерпеливо спросил Фацио.
– Частная охранная фирма сообщает о случае «тысяча тридцать».
– Пусть, к лешему, вызывают Национальную гвардию! – Нетерпение сменилось сарказмом. – У меня здесь мертвый коп. Да мне и в нормальный-то день плевать на случаи «тысяча тридцать». Почему же сегодня я должен сделать исключение?
– По-моему, это имеет отношение к случившемуся, – насмешливо проговорила Херли.
– С чего бы? Куда вломились, в резиденцию мэра?
– Нет, детектив Фацио, это случилось по адресу: дом пять, Лавсонг-лейн. Это дом мистера…
– Это же дом моего брата! – прервал я сержанта.
Либо комната Зака была разгромлена человеком, который имел особый зуб на электронное оборудование и штукатурку, либо по ней пронеслось самое избирательное в мире торнадо. В остальном викторианский оазис Джеффри с видом на Гудзон пребывал нетронутым.
Прежде чем мы вошли, Макклу сказал:
– Ты ничего не знаешь.
Очень точная оценка, подумал я. Но я понял, что он имеет в виду. Следователи страховых компаний постоянно играют в эту игру с полицией. Я должен держать при себе, что бы я ни заметил. От Фацио и его помощников в форме нужно было избавиться, хотя бы на время. В тот день играть в эту игру было особенно легко, так как я здесь не жил, о чем без устали напоминал местной полиции: я здесь не жил, я не знал, куда делись вещи, я не знал, что пропало. Это стало настолько утомительным, что мне захотелось сбегать в местную типографию и отпечатать карточки с надписью: «Мой брат скоро приедет. Спросите его!»
Макклу держал рот на замке до тех пор, пока Фацио, раздосадованный моим столь несвоевременным недостатком осведомленности и моим запретом на курение в доме Джеффри, не отпустил нас, разрешив уехать.
– По-прежнему считаешь, что тут нет связи? – поинтересовался вслух Макклу.
– Что я считаю, это дело полиции, а ты не полицейский, больше не полицейский.
– Тот же почерк, что и у Калипарри минус тело? – предположил Макклу.
– Тот же ответ, что и раньше. Только теперь я приказываю вам уехать.
Почувствовав, что я собираюсь спорить, Джон вытащил меня из дома за руку. Может, они с Фацио и были в плохих отношениях, но, видимо, представлялось важным сохранять некоторое количество доброжелательности в общении с этим детективом.
– Куда мы едем? – спросил я, пока мы шли к его старому «тандерберду».
– Я никуда не еду.
– А я?
– Ты едешь в колледж.
Длинные рукава
Стоимость возвращения на такси в Саунд-Хилл равнялась приблизительно четверти аванса за мою первую книгу. Видит бог, мне потребовалось меньше времени на ее написание, чем на то, чтобы добраться до дома. Вышел я у «Шпигата», чтобы передать кое-какие распоряжения Макклу его брату Билли и пинтой пива смыть с себя впечатления дня. Одна пинта превратилась в две, а две – в три. Я помог Билли закрыть заведение, и он подвез меня до дома.
Время промедления закончилось, как только я принял душ и побрился. Порывшись на своем письменном столе, я нашел визитную карточку Ларри Фелда. На обратной стороне он написал свой домашний номер, и я набрал его, наполовину желая услышать автоответчик.
Ларри Фелд принадлежал к числу юристов, сражающихся на стороне темных сил. Выражаясь корректно, Ларри был адвокатом, представлявшим интересы изгоев общества, париев и негодяев. На самом деле он был юристом мафии, периодически защищал то серийного насильника, то педофила. Но Ларри Фелд был еще и парнем, который вырос в моем квартале, парнем, который, бывало, приглашал меня на пасхальный праздник. Это он нашел для меня первую работу следователя страховой компании и всегда старался обеспечить достаточным количеством заказов, чтобы я мог оплачивать свои счета. Беда Ларри Фелда состояла в том, что он никогда ничего не делал по доброте душевной. Можно было только гадать, просто ли он не понимает, что такое доброта, или у него просто нет души. Я так до сих пор и не решил для себя этот вопрос. Что Ларри понимал, так это систему, и чем обладал, так это связями. В этих двух отношениях он очень напоминал моего брата Джеффри. Если вам нужна была информация, он ее добывал. Однако счет практически всегда бывал слишком велик