Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ

Глава 1. Аварийное охлаждение

Я внезапно обнаруживаю себя в проруби ледяного озера. Первые секунды – только обжигающая вода и боль от льдинок, царапающих кожу. Вдыхаю поглубже – во рту металлический привкус, в нос бьёт озон. Поднимаю взгляд: две луны – глаза космического гиганта, прищур и смешок. Их смешанный свет висит над кронами кривой ухмылкой.

Пару мгновений спустя чувствую пальцы на талии и длинную разноцветную косу, обвившую меня под водой. Так вот почему не тону: он держит. Гадский эльф. Виновник произошедшего.

– Тебе что, жарко стало? – с сарказмом интересуется он, оглядывая озеро, вздыбленное ледяными кристаллами.

– Да.

Посвящать его в провал памяти не собираюсь. К тому же последнее, что помню, – как неукротимо злюсь на него, на Тетрициэля, на дядю Малфи…

– Нельзя было воспользоваться ванной? – не верит он, продолжая играть.

– Она маленькая.

Этот ровный тон всерьёз воспринимать не стоит. На его странном лице читается расчёт, целая шахматная партия. Саурон слишком умный, об этом надо помнить. В детстве я часто попадалась в его ловушки.

– Тебе нужен дом побольше? Тесно стало?

Слова пустые: он проверяет мою стабильность и логику. Фиолетовый глаз горит, как вулкан, чёрный – холоден и точен. Воздух вокруг него тонко звенит. Он готов ударить. Я это видела не раз.

– Хватает. Но я не отказалась бы жить самостоятельно и без надзора…

Саурон бросает короткий взгляд вправо, не отпуская меня. Тоже поворачиваю голову. В тени на кромке льда столбиком застыл Тетрициэль. Глаза испуганные, хотя вид делает невозмутимый.

– Забудь, – говорит Саурон и отпускает.

Некрасиво шлепаюсь в лунку, обдирая руки о кристаллы.

– Вылезай уже. Простынешь. – Он стоит в той же лунке, что и я.

– Никогда не болела.

– А может, стоило. Тогда не устраивала бы таких представлений! А если бы тут кто жил? Расскажу Водяному – он тебя выпорет!

Тревога отпускает. Сразу. Если Саурон перешел на угрозы, значит, все в порядке.

– Лучше пусть выпорет, чем с тобой тут! – ору ему.

Он снова хватает меня и вытаскивает из ледяной воды.

– Мне не нужна неуправляемая ведьма. Что устроила! А если бы в городе?

– Сам запретил мне учиться! Книги запретил!

– Учись… только не магии. В двадцать лет, если сама пожелаешь, обучу лично. Или любой другой маг, который согласится. Осталось всего семь лет…

– Учись? Серьезно? Чему? Где?

– Да чему сама захочешь, только не магии.

– Даёшь слово?

– Даю. Я не запрещал тебе обучаться… – он смущается, чешет затылок.

Вот это меня поражает. Смутить Саурона – достижение. Он сам не понял, как залез в мою ловушку.

– И… извините, господин, – доносится с берега тихий голос, – в общей школе до сих пор слишком много ссылок на магическое прошлое, и вы запретили леди учиться по общеобразовательным программам.

– Значит, у тебя будут лучшие профессора и те уроки, что тебе интересны. С ограничениями. Ками все устроит, через пару дней у тебя будут учителя.

– Обучение на дому? – сразу кисну. Его жена-секретарь позаботится: из дома – ни шагу.

Саурон смотрит на застывшего эльфа, наклоняет голову набок, потом на меня.

– Я подумаю, – обещает. – Но ты даешь слово слушаться Малфуриона. Твой гормональный бунт уже начинает его бесить. Еще чуть-чуть – и он сбежит в лес со своей должности. А мне это совсем не нужно.

– Боишься, что отец заставит тебя нянчиться со мной? – мой выпад уже скорее шутка.

– Я могу понянчиться, – прошелестел голос из тьмы.

Мы оборачиваемся. На лед в свете лун выходит Водяной, удивленно осматривает озеро, превращенное мной в тарелку колотого льда.

– Мы уже договорились, – уверенно сообщает Саурон и просит его отправить Тетрициэля домой. – С этой я еще пообщаюсь.

Эльф не отпускает меня, прижимает ближе. Накрывает марево. Алый туман собирается кругами, будто кто-то рисует невидимые узоры, – и я уже в ванной его башни. Вернее, в правительственной, но весь верхний этаж – его обиталище.

– Достаточный размер? – интересуется он, отпуская.

Валюсь на пол. Ноги не держат: то ли от выброса магии, который я устроила на озере и не помню, то ли после долгого ледяного купания.

– Жанна! – орёт эльф, зовя экономку, стряхивая с себя воду и тут же становясь сухим и чистым.

Злость распирает. Маг, который считается полубогом, запрещает мне магию и запирает в домике в пригороде с чёрт знает кем. И как же я завидую этому всесильному ублюдку в этот момент.

В дверях возникает его экономка. Сначала кланяется ему, потом мне и, не моргнув, принимается за мою одежду, раздевает догола.

– Эй! А ничего, что подсматривать… – начинаю возмущаться.

– Думаешь, если бы я хотел посмотреть на тебя, меня что-то бы остановило? – ухмыляется гад, но выходит из ванной.

Выдыхаю злость разом, собираю себя. Нельзя даже намекнуть, что не управляю собой. Короткая потеря памяти – и меня запрут вплоть до двадцати. А Жанна, конечно, все расскажет и Саурону, и всем заинтересованным.

Отстраняюсь от происходящего. Что на самом деле произошло? Последнее, что помню: влетаю в свою спальню, хлопок двери, жар, и я злая, как древний дракон. И тишина. Как я оказываюсь посреди леса, в озере, набитом льдом, поздней весной? Сколько ни копаюсь в голове, не нахожу нитку, за которую можно тянуть.

Глава 2. Два тёмных под крышей

После вынужденного гостевания в правительственной башне и чудесного завтрака, на который Саурон не пришёл, появляется Ками.

– Собирайся. Отвезём тебя домой. Мне всё равно по делам в Гермес, – говорит она, устраиваясь напротив, пока я допиваю волшебный чай от Жанны.

Я морщусь. Настроение снова уходит в минус. Уже вижу кислую физиономию Тетрициэля и выговор от дяди Малфи.

– Господин посоветовал заехать в магазин, если для учёбы что-то понадобится. Всё, что пожелаешь, – добавляет Ками, подслащивая пилюлю.

«Вот же гад. Кошельком прикрывает манипуляции. Ни слова извинения – и марш по магазинам».

– Может, хотя бы спасибо ему скажешь? – ядовито интересуется Ками.

– За что?!

– За спасение, – уверенно кивает.

– Я не просила себя спасать!

Я вылетаю из приватной столовой и, пролетев правительственную часть как дикий дракон, ухожу на крышу.

Жанна уже ждёт у магомашины. Служебная игрушка для избранных: округлый корпус с круглыми иллюминаторами и россыпью полупрозрачных камней; внутри кресла по кругу, у пилота – руль и матовый экран, куда через систему зеркал выводится дорога. Обычно я радуюсь поездке, как дурочка на ярмарке, но не сегодня. Выдыхаю чёрную тучу злости, сжимаю кулаки и залезаю в салон с самым тупым выражением лица.

– Устраивайся поудобнее, Лида, – кивает Жанна.

«Устроился отлично. Женится, а потом эти “жёны” ещё и прислуживают. Экономка-водитель». Я прикусываю щёку изнутри. Помогает.

Подсаживается Ками. Высокая, спортивная брюнетка, почти ростом с Саурона – гордится собой закономерно. Без магии, что редкость для их семьи – и при этом добилась статуса временной жены. Одетa безупречно; плечи тяжеловаты, подбородок тянет лицо вниз, но подать себя умеет. Жанна – мягче, домашнее, никогда не раздражает. Я отворачиваюсь к окну, чтобы не накручивать себя дальше.

Мордор в кольце гор всё так же перехватывает дыхание. На подлёте к Гермесу снова отмечаю правильные круги улиц. Зачем маленькому пригороду такие сложности? Историю мне как науку тоже не дают: каждая книга проходит фильтр. Издательство присылает новинки, но допускают крохи.

Магомашина садится у калитки. Ками внимательно прослеживает, чтобы она за мной захлопнулась. Впустить – пожалуйста. Выпустить – только с охраной или кем-то из «семьи». Машина взмывает и исчезает за крышами.

И тут слышу за углом удары. Не слова. Запах не страха – хуже: обречённости. Он пугает меня больше всего. В виске щёлкает знакомо: будто где-то ломают сухую ветку. Вспыхивает и тут же гаснет.

За углом картина странная: Тетрициэль, после короткой реплики незнакомого тёмного, бьёт его изо всех сил. Тот отвечает, блеснуло лезвие. На вид «новому» по-человечески лет девятнадцать, значит – настоящих под семьдесят. Тетрициэлю – пятьдесят, выглядит на шестнадцать. Крупнее и опытнее соперник всё-таки отступает на полшага после следующей фразы Тетрициэля. И всё же тёмный не стерпел, сбил моего охранника на грунт.

– Ты будешь меня слушать. Иначе я не остановлюсь, – рычит Тетрициэль голосом, которого я у него не слышала.

Я дёргаюсь, и следующий удар уходит вхолостую. Оба меня замечают. Прятаться бессмысленно. Подхожу.

– Привет. Представишь своего нового… друга?

– Сивэль, – цедит Тетрициэль, белея костяшками на рукояти, и встаёт между нами.

Незнакомец спокойно оглядывает меня снизу вверх, отмечая детали, и только потом встречает взгляд. Я протягиваю руку. Не чтобы он её целовал, а чтобы закрыть вопрос. Эльф едва заметно тянется навстречу, но Тетрициэль отводит мою ладонь.

– Пускай посмотрит, – говорю.

– У меня что, глаз нет? – отзывается Сивэль.

– Обычно все пытаются потрогать. Думают, я красила кожу, – пожимаю плечами и убираю руку.

– Тут не краска, – спокойно произносит он. – Верх – почти прозрачен, с лёгким перламутром. Ниже – тон зелени, потом молочно-персиковый. Яркий алый глубже, похоже, из-за плотной сети сосудов.

– Наблюдатель, ещё и с языком, – не удерживаюсь.

– Хотя при всей необычности трогать не тянет, – усмехается, демонстрируя короткие клыки. – Глаза нравятся куда больше.

Я плачу ему тем же, медленно рассматривая нового эльфа. Высокий. Серая кожа – скорее металл. Светлые глаза. Волосы – как чернёное серебро, собраны в высокий хвост. В тени он просто исчезает. Странная красота.

– Сивэль – новый охранник. Ночной, – отрезает всё ещё злой Тетрициэль.

– Отвратительно, – говорю и ухожу в дом.

Наружная дверь хлопает так, что витраж узкого коридора звякает. Я дышу, как паровоз. Один охранник – мало? Теперь ещё и ночной? Где жить будете, господа? Единственная ванная – на минус первом, напротив комнаты Тетрициэля. К этому я привыкла… но два тёмных под одной крышей?

Зависаю в предбаннике, пытаясь успокоиться. Внутренняя дверь открывается. На пороге – дядя Малфи.

– Заходить собираешься? – спрашивает он.

– Ещё один охранник?! В этом домике всем хватит места?!

– Отдельно жить тебе всё равно не разрешат, – ставит точку Малфурион.

– Отвратительно, – шиплю и, пролетев мимо, прошкребаю каблуками все ступени наверх, захлопываю дверь так, что, кажется, слышно на улице.

Глава 3. Чужие запреты

До вечера ко мне никто не заглядывает. Лежу и жалею себя, уставившись в потолок. Когда светило клонится и мир окрашивают две луны, меня банально припечатывает нужда.

Приоткрываю дверь – новый охранник на стуле у балконной двери. Когда он успел подняться? Лестница скрипит специально, чтобы слышать, как я спускаюсь. Эльф вертит в пальцах кинжал. На скулах – два целительных листа. Дрались знатно. Как они собираются жить вместе?

Он просто смотрит. Нога на ногу. Иногда клинок раскручивается пропеллером и мягко садится в ладонь. Я подхожу ближе, рассматриваю его в лунном свете. Красивый по-своему. Длинные пальцы, мозоли – с мечом он работает. У Тетрициэля такие же.

– Всё рассмотрела? – он даже не прячет довольства. – Любуешься?

– Было бы чем любоваться.

Взглядом скользит по моим ногам в коротких шортиках. Смущения не вызывает. В этом доме я давно научилась чувствовать себя в безопасности.

Кинжал снова закручивается. И у меня возникает идея. Не вреда ради, а чтобы проверить реакцию. В очередной момент сую ладонь под траекторию лезвия – и не успеваю. Эльф перехватывает моё запястье раньше, чем я могла бы порезаться.

– Ты чего задумала? – искренне удивляется он. – Так не делай. Это опасно. Совсем безмозглая?

Улыбаюсь криво, разворачиваюсь и ухожу вниз. Он идёт следом даже на минус первый.

– В туалет ко мне тоже пойдёшь? – останавливаюсь у двери в ванную.

– Нет, – спокойно отвечает он. – Там нет окон.

Поднимаюсь на первый этаж, останавливаюсь и медленно заплетаю косу. Новый охранник молча стоит у входа в общую и наблюдает. Ничего не предпринимает, пока я не тянусь за сковородой.

– Нет, – спокойно произносит он.

– Что «нет»? – опешиваю. Его рука больно сжимает моё запястье, пока я не отпускаю сковороду.

– Нет. Ты голодная. Я сам.

Он ловко включает печь. Удобно быть эльфом с магическими способностями. Хоть у меня они тоже есть.

– Я умею пользоваться кухонными приборами!

– Сядь, – кивает он на диван в общей.

– Ты что, кухаркой на полставки устроился? – язвлю.

– Разрешений пользоваться опасными приборами на этой кухне не было. А после того, что ты устроила наверху, думаешь, я доверю тебе нож?

Закатываю глаза и вздыхаю.

– Не хочешь спросить, что я хочу на ужин?

– Ты весь день не спускалась. Думаю, сейчас и подошву съешь, – издевается эльф.

Приходится действительно уйти в общую. Сажусь на диван, пытаясь унять злость.

– Пить хочу!

Не говоря ни слова, он наливает воду в стакан, потом, подумав, переливает в кружку и приносит.

– И стакану ты не доверяешь? Вилка тоже под запретом?

– По крайней мере временно…

– Спроси у Тетрициэля! Я сама готовлю с десяти лет!

– На пересменке спрошу, – кивает он и отворачивается к открытой кухне, машинально потирая челюсть.

Не хочет будить агрессивного сослуживца… Что у них там случилось?

По крайней мере, управляется с кухней достойно. Отворачиваюсь к окнам. Они странные: часть расположена нелогично, а там, где просится окно, – имитация: панно с ночным небом. Может, действительно стоит затребовать новое жильё у Саурона? Дядя Малфи странный: мэр Гермеса, а живёт в двухэтажном домишке. Единственное преимущество – охранная система и глушилки в стенах.

Пока размышляю, Сивэль заканчивает и ставит передо мной нечто подозрительное. Тыкаю ложкой, осторожно пробую и кривлюсь. Магией несёт, как от конюшни навозом.

– Не нравится? – удивляется эльф.

– Зачем столько вкусовых иллюзий?

– Ты же магичка… Должно быть в порядке, – бормочет он.

– Не совсем. Скорее ведьма.

– В чём разница? – без тени шутки спрашивает Сивэль.

– Саурон говорит – в контроле, – отворачиваюсь. – Поэтому магии не учат. Говорит, что в двадцать я смогу контролировать магию, а пока слишком опасно.

Аппетит испорчен.

– Это глупо! Если бы мне объяснили основы, может, я как раз лучше бы контролировала. Необязательно сразу учить сложному! Маг, а такой тупой! – срываюсь.

Слёзы снова подступают. Быстро ухожу в свою комнату.

Пытаюсь отвлечься. Скоро обещали настоящие курсы; наконец-то будет куда выгулять наряды, которые приходится регулярно выкидывать из-за тесного шкафа. Смотрю на узкий, туго набитый шкаф, батарею коробок с обувью и сваленный в углу клубок украшений. «Семья» будто сговорилась – дарят ожерелья на каждый праздник. Половину уже не распутать. Представляю лицо грабителя, наткнувшегося в этот снежный ком из золота и драгоценных камней.

Недавно Малфурион признался, что в детстве мне пытались дарить игрушки. Каждая улетала в окно. Питомцев заводить не разрешали. Водяной шутил, что у меня есть личный «бычок» – так он звал дядю Малфи; без иллюзии у того действительно рога. Впрочем, как и у отца. Я ощупываю голову: у меня пока ничего не прорастает… хотя я не против. Очевидно, я не человек. У отца ещё и хвост был, змеиный. Этому я завидую чёрной завистью.

Из друзей – разве что дядя Дольф. Тетрициэль слишком странный, чтобы звать его другом.

Вот и мечтаю уйти хоть куда-то, где будут нормальные люди. А не те, кто мне вилку выдать боится.

В дверь стучат. Открываю. На пороге Сивэль. В руке – фрукт, протягивает мне.

– Что, без магии готовить никак?

– Не вижу смысла.

– Дядя Малфи дома?

– У меня нет задачи следить за ним.

Противный эльф. Тетрициэль бы ответил. Я снова хлопаю дверью.

Глава 4. Наука, не магия

Спустя пару дней я впервые, наверное, за полгода чувствую не злость и не ярость, а воодушевление и радость. Предчувствие чего-то хорошего. Выхожу из калитки за Тетрициэлем, переживаю, правильно ли одета, бесконечно поправляю юбку. Кажется, на каблуках либо упаду, либо взлечу.

– Зря вы отказались от гербовой заколки, – говорит он, не глядя.

– Зачем? Лишняя побрякушка. Я и так буду как клоун. Как будто весь Мордор не в курсе про краснокожую дочку мэра Гермеса…

Даже это обстоятельство меня не пугает. Два квартала – и вот двери. Здание отдали под курсы, его как раз перестраивают: левое крыло закрыто лесами до самой крыши, внутри пахнет краской и чем-то цементным. В коридоре эхо, стучат чьи-то каблуки, гудят голоса. Тянусь к ручке, но Тетрициэль опережает. В полуоткрытую дверь успеваю увидеть несколько парней, услышать мужской смех, шелест бумаги. Отступаю на шаг. Он захлопывает дверь и вопросительно смотрит на меня.

– Мне казалось, леди, вы хотели начать обучение…

– Хотела. Ты-то здесь при чём? Мне ещё не хватало вооружённого тёмного рядом. – Вся радость испаряется.

– Вас всё равно узнают. Зачем притворяться «обычным» человеком?

– Да, кожа красная. Да, официально дочь мэра. Но можно я хотя бы на время занятий останусь без вооружённой охраны? Куда я из кабинета денусь? Как, по-твоему, нормально учиться, когда за спиной угрожает пятидесятилетний тёмный с мечом?

– Я не пытаюсь вам угрожать.

– Не мне. Но каждый в той комнате будет это чувствовать. Сам раскинь мозгами.

– Я всё равно останусь с вами.

– Останься за дверью. Не внутри, – упираюсь.

У эльфа заходят желваки, взгляд темнеет. Он ищет слова.

– Какой смысл в такой учёбе? Можно было и домой учителей пригласить! – разворачиваюсь и почти бегом лечу к выходу… и врезаюсь в громилу, вывернувшего из-за угла.

– Ай! – потираю ушибленное колено.

Тетрициэль мгновенно поднимает меня на ноги, проверяет, цела ли.

– Ой, прости! – смущённо говорит громила.

Смотрю на препятствие. Полуорк. Точно. На вид лет девятнадцать. Большой, но не массивный. Волосы чёрные, виски подбриты, брови густые, нос когда-то ломали. Глаза – тёплый янтарь, спокойные.

Я отдёргиваю руки охранника.

– Это ты меня прости. Сама виновата. Я Лида, – протягиваю руку.

– Бранн, – полуорк уже тянется, но Тетрициэль снова вмешивается, отводя мою ладонь.

Мир подёргивается лёгкой голубоватой плёнкой. Эмоции отступают. Моргаю и слишком внимательно смотрю эльфу в глаза.

– Убери руки.

– Убери, – глухо вторит полуорк.

Я поворачиваю голову к нему, моргаю ещё раз – зрение и слух приходят в норму. Только после этого Тетрициэль отступает на шаг.

Понятно. Охранник сдаётся и остаётся снаружи. Мы с полуорком входим в аудиторию.

Едва успеваю оглядеться. У окна – небольшая стая парней, они обступили девушку так плотно, что её не видно, только слышен высокий голосок. Занимаю место на первом ряду; остальные заняты. Полуорк уходит назад и мгновенно находит себе собеседника. Я наблюдаю за брачным танцем самцов. В романах такое встречалось сотни раз, но вживую вижу впервые.

Дверь распахивается, и в аудиторию торопливым шагом вплывает гном с ворохом тонких складных стоек и внушительным рюкзаком. Стойки почти мгновенно превращаются в держатели; на них он молча развешивает схемы, поднимает планки на «правильную», по его мнению, высоту. Аудитория медленно, но верно расползается по местам и затихает.

– Воздушное метро, – объявляет гном. Он молод, бородка совсем тонкая.

– А познакомиться? – нахально бросает кто-то слева.

– Познакомитесь сами. Тут не клуб свиданий. И мы не в школе. Не будем терять время.

Гном щёлкает по первой схеме.

– Воздушное метро – канатная линия городского масштаба. Движение непрерывное. Узлы: приводная станция, натяжная станция, опоры, несущий-тяговый канат, подвески с кабинами, съёмные зажимы.

Он переворачивает лист: продольный разрез станции.

– Привод. Паромашинный зал крутит аркано-маховик: большой литой диск с медной «клеткой» и гнёздами кристаллов-накопителей. Пар даёт тягу, кристаллы через магосхему регуляции сглаживают рывки и держат профиль разгона/торможения S-кривой. Резерв – ручной аварийный привод.

Руку поднимает моя соседка, и я только теперь соображаю, что рядом со мной гномка. В мягком кожаном комбинезоне, я сперва и не признала в ней девицу. Короткая неровная стрижка, прихваченная медной проволокой; тёмно-каштановые волосы; на предплечье тонкие белёсые ожоги.

– Вопросы – в конце первого блока, – осекает её лектор.

У меня самой уже десяток. Спешно набрасываю их в тетрадь: сначала на общем, потом для скорости на семейном языке.

Следующая схема: кривая провеса.

– Канат. Сталь, многопряд, оцинковка. Считаем нагрузку: собственный вес плюс кабины, люди, ветер. Запас прочности – не ниже пяти. Провес держит натяжная станция: балансирные колодцы с грузами и мано-лебёдка для подстройки при ходах температуры.

Поток информации меня накрывает. Не замечаю, как рычу и царапаю карандашом бумагу.

Гном останавливается, смотрит прямо на меня и ждёт, пока я перестану кромсать лист. Забирает тетрадь, возвращает обратно. Он успел прочесть только первые три вопроса. Кажется, заливаюсь краской… хотя куда уж больше. Я и так красная с рождения.

– Перерыв, – объявляет лектор и поспешно выходит из аудитории.

– Что его так взбесило? Ты там похабную картинку нарисовала? – гномка заглядывает мне через плечо.

– Нет, я не умею рисовать. Я Лида, – пытаюсь обезоруживающе улыбнуться.

Она привычно вытирает ладонь о рукав плотной рубашки и подаёт руку.

– А я Блати, – мшисто-зелёные глаза с медными искрами смотрят спокойно; вокруг глаз – светлые полоски от защитных очков. – Чего ты там не поняла?

– Что значит «пар даёт тягу»?

– Прямо значит, – кивает Блати. – В котле греют воду. Пар под давлением идёт в цилиндры, толкает поршни. Поршни через шатун крутят вал. На валу – маховик. Маховик сглаживает пульсации хода, а кристаллы в магосхеме подравнивают разгон и торможение, чтобы кабины не кидало.

Я смотрю на неё с сомнением.

– Ты что, в школе не училась?

– Нет, – отвечаю, стараясь не смущаться. Не моя вина. – Что за цилиндры?

Блати быстрыми штрихами набрасывает в своей тетради схему, поясняя по ходу, что к чему – простыми, бытовыми примерами. Не осуждает, и я радуюсь даже этому. Но с заднего ряда отчётливо пронеслось: «неуч».

Лектор возвращается; от него тянет крепким табаком. Он смотрит на меня так, будто видит бронку впервые в жизни.

– Видимо, придётся увеличить наши лекции раза в четыре. Что именно на этом этапе вам непонятно? – обращается он только ко мне.

– Например, почему канат не рвётся в месте перегиба.

Гном поднимает брови и делает осторожный шаг назад. С заднего ряда хохочет какой-то парень:

– Знамо чё, заговорённый канат-то! Во дурёха!

Гном сурово смотрит на болтуна.

– Пятьсот лет назад магией пользовалось девяносто девять процентов людей и гномов. Сейчас – один процент. Из них более девяноста пяти из ста способны разве что включать бытовые артефакты прошлого. На настоящий момент стабильность работы устройств обеспечивает по большей части наука, а не магия. И курс у нас соответствующий. Попробуйте теперь объяснить, почему канат, выдерживающий вес кабин и пассажиров, не рвётся, – предлагает лектор.

Аудитория стихает. Парень мямлит, потом выстреливает гениальное:

– Он из железа! Крепкий, то бишь!

Блати не сдерживает смешок.

– Купить эльфа, пускай он магичит, можно. Эльфы магию не утеряли, – пропевает девица у окна.

Рассматриваю её внимательнее. На груди блестит герб семьи Брескироньо. Одежда по последней моде, кружевные перчатки, взгляд ледяной.

– Вот станете правителем Мордора – купите эльфа и заставите его магичить, – ухмыляется лектор. Лебезить он не намерен. – А для большего успеха предприятия всем, кто считает так же, предлагаю не тратить время на мой курс и заняться менеджментом. Или алхимией. Вдруг именно вам удастся превратить свинец или ртуть в золото.

– Зачем? Можно просто плантацию глюкоманки завести. То же золото! – выкрикивает белобрысый с первого ряда. На него шикнули, но поздно.

– Как вас зовут? – спокойно интересуется гном.

– Вирен Даренти, – гордо поднимается блондин.

– Рекомендую взять вас в ближайшее время на стажировку в Министерство законотворчества и порядка. Поработаете там бесплатно полгодика, заодно подтянете юриспруденцию.

Аудитория взрывается смехом.